Текст книги "Будь слизеринцем, Снейп! (СИ)"

Автор книги: Лансаротта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Пропустив обед, на ужин он всё же решил пойти – возможно, Малфои уже свой ход сделали? Ужасно хотелось полюбоваться на кислые рожи Мародёров, даже больше, чем есть. Своего удивления Северус ухитрился не выказать, однако на ужине четвёрка главных гриффиндорских придурков восседала в полном составе. Люпин выглядел ещё более больным, чем утром, даже через ползала Северус без особого труда заметил, что его не трясло – колотило, и что он снова не съел ни крошки. Поразительно, что соседи по столу не обращали внимания на его откровенно ужасное состояние. Поттер с Блэком весело болтали, но Блэк нет-нет, а кидал в сторону Северуса вызывающий и заносчивый взгляд. Придурка Северус игнорировал – ему было чем заниматься, кроме как ночью лезть в Визжащую хижину. По приблизительным расчётам, чтобы успеть до отъезда всё запланированное, Северусу потребуется до самого конца С.О.В. пить Бодрящее зелье и спать час-два в сутки. Но ничего, все эти неудобства с лихвой компенсируются будущим. Лили сидела сердитая, надутая и даже не пыталась скрывать жесточайшего разочарования на своём лице. Когда Северус не смотрел в её сторону, она не сводила с него глаз, а в противном случае с независимым и оскорблённым видом демонстративно начинала разговор с кем-то другим. Ну, и что это? Северус своим отказом нарушил какие-то её громадные планы, а вкупе со сказанным за глаза «Нюниусом»…

Равнодушно пожав плечами, он прислушался к оживлённому спору Крауча с младшим Блэком и аккуратно вклинился в него. Может, Северус и надумывал себе всякое в отношении Лили, но её проблемы, планы и неудачи больше его не интересовали, а вот особенности использования крыльев летучей мыши древними египтянами в косметических зельях – это да, это было крайне любопытно.

Глава 2

Воскресное утро Хогвартс встретил ленью и небольшими группками зевающих студентов, медленно стекавшихся на завтрак. Северус не спал всю ночь – зелье пить не пришлось, голова и так пухла от мыслей, и он, подсвечивая себе Люмосом, торопливо набрасывал расчеты последних своих доработанных зелий прямо лёжа на кровати. В Большой зал он приплёлся, вернее, был притащен чуть ли не под руки соседями по спальне. Жалко было тратить хотя бы полчаса драгоценного времени на еду, но, рассудив, что Бодрящее зелье на голодный желудок в конце концов привело бы его в Больничное крыло на несколько дней, Северус всё-таки предпочёл меньшее зло большему. И вскоре он понял, что пришёл не зря.

За столом Гриффиндора не было не только Люпина, но и Поттера, Блэка и Петтигрю. Если про первого Северус ещё мог подумать, что его всё же арестовали авроры, то куда делись остальные придурки? Некоторые студенты в воскресенье иногда завтракали в гостиных своих факультетов. В основном, так поступали богатые слизеринцы или другие чистокровные, которые могли вызвать личного эльфа. Однако Мародёры подобным не страдали. Не того полёта они птицы, чтобы прятаться, нет, школьных звёзд должны были видеть во всей красе. Догадку, что что-то не так, подтверждала Лили: она беспокойно оглядывалась по сторонам, постоянно смотрела на часы и вскидывалась, но тут же с горьким разочарованием оседала на месте, когда в зал входил очередной ученик. Северус с интересом понаблюдал за ней пару минут. Вчера из оговорок Блэка ему стало ясно, что трое дебилов нашли каким-то образом подход к оборотню и навещали его во время полнолуния. Как – отдельный вопрос, на ум приходила только анимагия, только нужно быть вконец отчаявшимся дебилом, чтобы изучать эту науку самостоятельно, с колоссальным риском остаться в своей животной ипостаси навсегда. С другой стороны, когда смертельная опасность останавливала гриффиндурков? Они же по-другому жить-то и не умели. Так вот, не могло ли быть так, что этой ночью авроры – или кого там Малфой прислали за Люпином? – повязали всю четвёрку раздолбаев? О, это был бы восхитительный сюрприз! Лучший подарок, который Северус когда-либо получал, потому что здесь уже Мародёрам не поможет заступничество профессора Дамблдора, директору самому бы от обвинений отмазаться.

Воодушевившись этой догадкой, он обратил внимание на преподавательский стол. Вот там на выходных обычно бывало множество пустых мест, многие профессора предпочитали есть в своих комнатах. Однако такие фигуры, как Дамблдор и МакКошка, были всегда, кроме сегодняшнего дня. Сегодня из преподавателей наличествовали только неестественно бледный и затравленный Слагхорн и сонная профессор Тижвик, что вела факультатив по магловедению. Северус почувствовал себя неуютно. Конечно, это всё могло быть не связано, но… Малфой прислал записку, что они убедились в болезни Люпина. Вчера было полнолуние, самое время, чтобы задержать его и нанести удар по директору. Если Малфой начали действовать, то почему Дамблдора и МакГонагалл нет, понятно.

Северус уткнулся в свою тарелку, пряча волнение. Да Моргот, чего он сейчас-то разволновался? Малфой обещал, что его имя не всплывёт, если Северус сам не попадётся, а сожалеть о том, что Дамблдору, МакГонагалл и Люпину очень несладко – глупо! Они знали, на что шли, когда в школу поступил оборотень! Это даже не подлость и не столько слизеринская хитрость, сколько… сколько восстановление справедливости, но об этом лучше не говорить вслух и даже не вспоминать, он же не гриффиндорец! Однако совладать со своими эмоциями удавалось с трудом. Было что-то этой ночью? Если да, то чем закончилось? Может, директор как раз пытался замять скандал, все же ему совершенно не нужно, чтобы странный эксперимент с обучением оборотня в Хогвартсе выплыл наружу. А власти и влияния у Дамблдора вполне могло хватить, чтобы отбиться от обвинений. Северус как-то упустил из виду этот момент, он больше опасался господина Риддла-Волдеморта, с маниакальным старанием собиравшего слизеринцев, ревнителей чистоты крови и просто тех, кого не устраивали текущие порядки. Но Дамблдор как-никак победитель Гриндевальда, величайший светлый маг, ему могли и простить, как он сам называл выходки Мародёров, школьную шалость. А если так, он точно выспросит у своих любимых учеников, кто мог узнать об оборотне… Тревоги добавило ещё и то, что, когда прибыла почта, «Ежедневного пророка» среди неё не оказалось. Старшекурсники, особенно со Слизерина, кто пристально следил за новостями о противостоянии Дамблдора и Риддла, обменялись недоумёнными взглядами. Такое бывало, как сказал Нотт, если редакция готовила спецвыпуск и попросту не успевала к стандартному времени выхода очередного номера. Северус при таком известии вцепился в столовые приборы так, что у него побелели костяшки пальцев. Значит, что-то будет, что-то сегодня будет. Но что?

Только он вышел из дверей Большого зала, как почувствовал резкий рывок за рукав мантии.

– Лили, ты чего?

– Что ты с делал с Поттером и остальными? – гневно воскликнула та, раскрасневшись. – Их не было в гостиной, они не пришли на завтрак! Я не знала, что ты настолько низок, что отомстишь Джиму! А он всего лишь, как настоящий джентльмен, пригласил меня погулять в Хогсмид!

– О, наша гриффиндорская принцесса таки пала в ноги гриффиндорскому королю? – ехидно поинтересовался вышедший следом Эйвери, и Лили тут же окатила его злым взглядом. – А какие тогда к нам могут быть претензии?

– Я не с тобой разговариваю, Эйвери!

– Во-первых, Лили, ты не разговариваешь, а кричишь, – процедил Северус сквозь зубы. Вот дура, нашла, когда и где разораться. Теперь, если студентов начнут опрашивать из-за Люпина, все вспомнят эту дурацкую разборку! – А, во-вторых, мне до твоего разлюбезного Джима, – передразнил он, и Лили покраснела ещё больше, поняв, как оговорилась, – нет никакого дела. Может, он сбежал от твоего внимания?

– На что ты намекаешь? Да все вокруг знают, что у тебя зуб на них. Ты никогда не желал оставить ребят в покое, когда я просила.

– А их ты просила оставить меня в покое, интересно? Или только мной привыкла командовать? Прости, но я в приказах или советах больше не нуждаюсь. Думаю, ты этому будешь даже рада, больше времени освободится для Поттера с компанией.

Слава Мерлину, студенты вокруг не собирались, однако притормаживали, прислушивались. Подтянулся даже сам Слагхорн, чего за ним Северус никогда не помнил: тот подобно МакГонагалл предпочитал не встревать в разборки между учениками, вступался только за своих любимчиков или за тех, у кого были богатые родители. Северус никогда не принадлежал ни к числу первых, ни к числу вторых, но это был его шанс выкрутиться.

– Минус десять баллов со Слизерина!

– За что? – изумился он такой наглости.

– За ложь и нежелание отвечать старосте.

– Что-то я не припомню такого в уставе Хогвартса, – Северус перевёл взгляд на факультетские часы и хмыкнул. Количество камней его факультета нисколько не изменилось, что подтверждало его правоту и ошибку Лили, правда, та не выглядела сколько-то ни было уязвлённой. – Хорошо, Лили, в память о нашей дружбе я отвечу, но это последний раз. Ничего с твоими гриффиндурками я не делал. Позанимался в лаборатории своими бесполезными экспериментами, а после был в гостиной факультета.

– Ха, так я тебе и поверила! Да твои однокурсники подтвердят всё, что угодно.

Северус закатил глаза. Интересно, Лили на эмоциях несла чушь или и в самом деле думала, что слизеринцы горели желанием вступаться за полукровку, который малого того, что бесил их своим происхождением, так вдобавок ещё и дружил с девчонкой с противоборствующего факультета?

– Если бы староста Гриффиндора внимательно познакомилась с уставом Хогвартса, – медленно протянул он под возмущённое «Я ознакомилась!», – она бы знала, что на факультетских гостиных есть специальные чары, которые позволяют определить, был студент на месте или нет. Мне всё равно, веришь ты мне или нет, Лили, я не хочу слышать вопли за своей спиной и обвинения во всех смертных грехах. Спроси у профессора Слагхорна, покидал ли я гостиную факультета после ужина – а на ужине, смею напомнить, твой драгоценный Поттер присутствовал вместе со своей чудесной компанией. Ведь так, профессор? – Северус обернулся к декану.

Раззадоренная его нежеланием признавать вину Лили тоже обратила испытующий и полный надежды взгляд на Слагхорна, и тот, удивительно, растерялся. А вот Северусу от одного взгляда на пышущее злым предвкушением лицо подруги… бывшей подруги сделалось мерзко, так что он рефлекторно передёрнулся, будто сбрасывая налипшую на себя грязь. Лили этого не заметила, а вот Мальсибер и Эйвери отчётливо хмыкнули.

– Всё верно, мисс Эванс, никто не покидал гостиную моего факультета вчера вечером. Ни после ужина, ни ночью, – отмер наконец Слагхорн. – А вы… не пристало юной ведьме, старосте бросаться пустыми обвинениями в такое время.

– Я не лгу! Северус…

– Северус то, Северус сё! Я вечно у тебя в чём-то виноват. Что, преподавателю ты тоже не веришь? – ехидным тоном протянул Северус. Разозлённая Лили прикусила язык, только посматривала на Слагхорна с нереально огромной обидой, что он не поддержал любимую ученицу. – Как видишь, что бы ни случилось с твоими обожаемыми друзьями, в этот раз я ни при чём. А тебе, Лили, лучше ещё раз вспомнить вашу прогулку в Хогсмид. Что же ты там такого наговорила, что Поттер сбежал куда подальше?

Мальсибер, не сдерживаясь, заржал. Эйвери широко заулыбался пихнул Северуса в плечо, без слов говоря «давно пора было». Даже декан коротко улыбнулся краешком губ. Бессильно злая Лили, зло фыркнув, решительно развернулась и умелась вон, а Северус под болтовню приятелей, наперебой расхваливавших его решение поумнеть наконец-то, отправился в гостиную факультета. Ему всё ещё было тревожно из-за скандала, что устроила Лили, но, кажется, Северус очень удачно выкрутился, в лучших традициях Малфоев. Теперь, хочет того Слагхорн или нет, однако при допросе он припомнит сегодняшнюю некрасивую сцену у Большого зала и собственные слова, подтверждавшие непричастность Северуса. А Лили… не зря все его восхищение и преклонение перед нею на этом курсе обратились в дым и развеялись по ветру. Своим нежеланием громко спорить Северус явно поломал какую-то интригу – когда на высказывания Лили можно было ответить грубостью, в её глазах читалось откровенное предвкушение, что Северус так и поступит. Только он до последнего не желал ругаться, памятуя о том, как их встречи и прогулки в Коукворте спасали его от ужасов одиночества и жизни в полном ненависти и боли доме. Но потом вспомнилось то презрительное «Нюниус», как назвала его вчера Лили, и последние чувства к давней подруге как отрезало.

В воскресенье в гостиной было странно много студентов. Практически все занимались домашними заданиями к понедельнику, ну, кроме Барти: тот снова с усердием грыз гранит дополнительной литературы – многие книги, судя по надписям, были на нечеловеческих языках. Северус устроился со вчерашними записями в дальнем углу огромной комнаты. Выходить, чтобы снова столкнуться с Лили, он не собирался, а слизеринцы за пять лет на своих шкурах уяснили, что когда Северус Снейп что-то яростно писал, зачёркивал и снова писал, то лучше не трогать этого повёрнутого на зельях. Сейчас Северус снова и снова перепроверял вчерашние планы и списки, проверяя, не забыл ли чего. Тревога укоренилась где-то под сердцем, неявная и не слишком докучавшая, но нет-нет, а выпускала щупальце, которое впрыскивало в кровь страх. Вчера Северус опрометчиво заявил, что выкрутится, что на него не подумают. Глупец! Да он же стравил между собой лидеров двух противоборствующих в магической Англии сторон. До вчерашней ночи они боролись в правовом поле, в прессе, а Северус столкнул их лбами и теперь мучился от незнания, кто кого сожрал. Вчера он совсем не задумывался над этим, когда действовал, долбанный гриффиндорец! Хоть бы Феликс догадался выпить, но нет, увидел перед собой цель – добыть денег, чтобы уехать из страны, – и всё, остальное перестало существовать. Сегодня же неизвестность и ужасное многообразие последствий его поступков заставляли Северуса дёргаться и переживать.

Большее, чем обычно, количество скучавших взаперти слизеринцев объяснилось легко, зато причина этого явления добавила Северусу новый повод для беспокойства. Прогулки в Хогсмид оказались отменены. Почему объявлять об этом за завтраком не стали – наверное, не хотели публичного недовольства; Слагхорн явился в гостиную вскоре после завтрака, сделал объявление и сразу же ушёл. Выглядел он ещё более потерянным, чем прежде, и невидимая рука страха, плавно перетекшего в ужас, с силой схватила Северуса за горло. Что бы ни случилось ночью, оно как-то ещё и Хогсмид задело. Дамблдор и Риддл что, там магическую дуэль устроили?

Строчки собственных записей от волнения то прыгали, то расплывались перед глазами. Отчаявшись что-то сделать или повторить, Северус спрятал пергаменты во внутренний карман мантии, на который предусмотрительно наложил целый ряд защитных чар, и взял в руки монографию Исидора Гуггенхайма об растениях-эндемиках Европы и их применении в зельях, которую позаимствовал у Барти. Но и читать удавалось с трудом, настолько его мысли были заняты другим. Всё же нужно было вчера не жадничать, а выпить Феликс Фелицис, и плевать на откат. Может, тогда Северус вообще бы не ввязался в непонятно что.

– Слушайте, слушайте все!

В гостиную, чуть не снеся портрет на входе, ввалился Яксли с газетой в руках. Другие слизеринцы, отвлекшись от своих дел, с неудовольствием посмотрели на четверокурсника, который никак не мог прийти в себя, задыхаясь от быстрого бега.

– Теонис, ты что, гриффиндорец? – скривился Нотт. – Мало нам одного ущербного… Веди себя достойно слизеринца!

– Дамблдора задержали! – выпалил тот, выставив перед собой газету, оказавшуюся экстренным выпуском «Ежедневного пророка», как щит. – Отец только что прислал выпуск, вот смотрите!

Замерший Северус не сразу потянулся следом за оживившимся студентами. Сердце гулко бухало в груди и как будто в ушах тоже, удерживая его на месте. Дамблдора арестовали?

Яксли мгновенно окружили сокурсники, наперебой задавая вопросы, и только рыкнувшему под Сонорусом на всех Нотту удалось создать какое-то подобие порядка.

– Откуда такая информация? – поинтересовался он, отобрав у сиявшего глазами Яксли газету. – А, да, вы же «Пророк» спонсируете.

– Отец написал, что спецвыпуск доставят к обеду, но мне он прислал раньше, чтобы первыми узнали.

– Читай вслух, Нотт, – кивнула Хелен Этуотер, вторая староста.

Кажется, Северус и другие слизеринцы даже дышать стали тише, ловя каждое слово Нотта. Журналисты «Пророка» не подвели, посвятив ночным и всё продолжавшимся сейчас событиям сразу четыре полосы, причём, колдографий там было не очень много, куда больше – описаний и фактов. Имя Северуса действительно нигде не упоминалось. Получилось так, словно Люциус Малфой вчера навещал одного из арендаторов, державшего лавку в Хогсмиде, тот пожаловался ему, что в окрестностях деревни появился оборотень. Местные пытались выследить его самостоятельно, но темная тварь уходила на территорию Хогвартса и пропадала там. Люциус, как добропорядочный гражданин (на этом моменте по гостиной полетели понимающие смешки), немедленно обратился в Аврорат, но Главный аврор Грюм отказался принимать заявление, сославшись на то, что в Хогвартсе не может быть никаких оборотней. Люциус не отступился, обратился к своему родителю, а тот оповестил заинтересованных волшебников (разумеется, чистокровных, большинство которых заканчивали Слизерин), у которых дети ещё учились в школе. Заручившись поддержкой заместителя Грюма Скримджера, они отправились в засаду к Визжащей хижине, откуда, по словам жителей Хогсмида, чаще всего слышался вой оборотня. Оборотня поймали, но, увы, не сразу: когда волшебники, прятавшиеся под чарами Хамелеона, увидели пятикурсника, которого в хижину сопровождала школьная медведьма, услышали вой и попытались туда зайти, их внезапно атаковали.

– Олень и чёрный пёс, похожий на Грима? – прочитав это, Нотт недоверчиво вскинул брови. – Где же они такую колоритную компанию нашли? Разве что анимаги…

И именно незарегистрированными анимагами эта парочка и оказалась. Собаку, которая метила в горло Абраксасу Малфою, сбили Ступефаем, связали Инкарцеро и только потом принудительно расколдовали; в собачьем обличье прятался не кто иной, как Сириус Блэк. Оленем оказался Поттер, и он нагрешил не меньше: попытался забодать кого-то из авроров, чтобы дать уйти оборотню, но неудачно.

– Гриффиндор! – фыркнул Мальсибер. – Полный…

Третьего анимага обнаружили позже, вернее, его тело. Питер Петтигрю, испугавшись беснующегося зверя, оказавшегося на свободе, наполовину перекинулся в крысу, но сбежать не успел. Его останки в морг Аврората переправляли под иллюзией, потому что зрелище они собой представляли страшное.

Неожиданное появление защитников застало магов врасплох, и под шумок оборотень почти добрался до деревни: на окраине Хогсмида его повязал оставленный там на всякий наряд авроров. Всех задержанных потащили в Аврорат до выяснения, и напрасно прибывшие Орион Блэк и Флимонт Поттер пытались вызволить своих чад. Блэка-младшего за попытку убийства Абраксаса Малфоя, чему было много свидетелей, по чрезвычайному протоколу быстро допросили с Веритасерумом и узнали много интересного. И про незаконную анимагию, и про многочисленные прогулки с оборотнем, которого Мародёры выпускали побегать по Запретному лесу, и про самые разные выходки, среди которых кража сладостей и выпивки в лавках Хогсмида были самыми безобидными. Но самым главным оказалось намерение директора Дамблдора создать незаконную организацию для противостояния и дискредитации (а проще говоря, подстав) Рыцарей Вальбурги. Поэтому в пять утра Хогвартс посетил десант авроров и ДМП, взяв под стражу Дамблдора, а заодно и МакГонагалл с мадам Помфри. Последних пока только за укрывательство оборотня, но это само по себе было крайне серьезным обвинением. Ощутимо зашаталось и готовилось рухнуть ещё и кресло под Главным аврором: сначала он отказался принять заявление у Люциуса, а затем оскорбил всех явившихся с оборотнем волшебников преступниками и хотел отпустить задержанных, мотивируя это тем, что «Альбус знает, что делает, и не вам, тёмным, его мнение оспаривать!».

– Мда, – произнёс Нотт во всеобщей тишине, закончив читать. – Прими мои соболезнования, Блэк, твой брат не просто дебил, он ещё и мёртвый дебил. Даже лорд Блэк не будет вытаскивать его после такого из Азкабана.

Сидевший ни жив ни мёртв Северус встрепенулся, поискал глазами Регулуса и не нашёл. Даже не удалось вспомнить, видел ли он вообще младшего Блэка сегодня.

– Забрали ещё утром, видимо, – дёрнула плечом Этуотер, – и правильно. А насчёт Блэков ты зря, Нотт. Для них семья – не пустое слово. Вытащат.

– Это если господин Риддл позволит. Наш Повелитель велик, и если этот непутёвый сын Блэков послужит делу нашей победы, то никакие Блэки, что Орион, что Вальбурга, его не переубедят.

Хорошо, что Северус держался поодаль: никто не заметил, как его протрясло на этих словах. Он и прежде понимал, что господин Риддл, наследник Слизерина и глава Рыцарей Вальбурги, незаурядный, сильнейший маг, иначе как бы он повёл за собой задирающих носы снобов-аристократов? Но услышать, что он мог приказать самим Блэкам не спасать своего, и те бы послушались… Блэки были теми ещё упёртыми параноиками по части заморочек о чистоте крови. Они по собственной воле несколько лет назад выжгли с родового гобелена Андромеду Блэк, которая посмела выйти замуж за маглорождённого, так что никого не удивил бы аналогичный поступок в отношении позорившего всю семью Мародёра. Однако Сириуса выкидывать из рода родители не торопились, может, рассчитывали всё-таки сломать его и вернуть в лоно семьи, может, какая другая причина имелась. Как бы то ни было, если бы они выжгли старшего сына с гобелена, это было бы только их решение. А заставлять Блэков что-то сделать или не сделать… на это был способен, пожалуй, кто-то вроде Мерлина. И Северус задумал его обхитрить?

Один за другим в слизеринскую гостиную начали прибывать домовики из чистокровных семейств, с поклонами передавая наследникам экстренный выпуск «Ежедневного пророка». Не стали слизеринцы ждать следующего дня, когда совы доставят почту, сразу отправили. Хотя Нотт только что вслух прочитал самую главную статью, гостиная погрузилась в шелест газетных листов и негромкие восклицания. Северусу, который «Пророк» никогда не выписывал, считая это пустой тратой времени, Эйвери передал тот экземпляр, с которым примчался Яксли.

– Похоже, нашим замечательным Мародёрам достанется неслабо, – подмигнул он. – Ну, ты доволен, Снейп?

Северус испытывал много противоречивых чувств. Удовлетворение от того, что Поттер с компанией понесут заслуженную кару, конечно, среди них было, но не играло главенствующую роль.

– Вполне, – буркнул он, чтобы приятель не подумал зацепиться и сделать какие-нибудь ненужные выводы. – Но радоваться буду, когда эти ублюдки сядут в Азкабан.

– Сядут-сядут. Отец говорит, что господин Риддл если что решил, от своего не отступит. А тут такой шанс Дамблдора отовсюду скинуть!

– Да, – поддакнул Мальсибер. – Жаль только, что все лавры опять Малфою достанутся. Знал бы, давно уже отцу про Люпина рассказал бы.

Вот как, значит. Северус издал короткий смешок. На лицах других слизеринцев было написано такое же разочарование. Они всё понимали, знали, догадывались, однако не торопились что-либо делать. На миг захотелось с ухмылкой во всеуслышание, что это он, полукровка Снейп, на самом деле передал Малфою информацию об оборотне, но это была так, блажь. Северус, напротив, ещё плотнее сжал зубы, чтобы не проговориться ненароком. Он не позволит своему плану, своей жизни рухнуть из-за какой-то глупости.

«Пророк» впечатлял. Передовицу с кричащим заголовком «Школа заложников: Альбусу Дамблдору нужна своя армия оборотней?» украшала колдография директора, которого через камин в антимагических наручниках уводили в Министерство. Никогда прежде Северус не видел директора школы растерянным и непонимающим. Были колдографии и Визжащей хижины со следами боя вокруг, и беснующегося оборотня под прицелом палочек нескольких авроров. Журналисты как-то исхитрились запечатлеть ещё и само обратное превращение, и на снимке жуткий, непропорционально сложенный, полулысый волколак постепенно становился дезориентированным и измождённым подростком с донельзя знакомым Северусу лицом. Статьи и интервью тоже были под стать. Нотт зачитал только то, что было на первой полосе, но слово журналистам успел сказать и Абраксас Малфой, и сама министр Дженкинс. Пусть ей хватило ума не повторять слова Грюма, было совершенно ясно: в ближайшее время в их стране будет другой министр магии. Странно, что интервью Риддла отсутствовало, хотя позже Северус вспомнил, что тот вроде как в отъезде. Но какими бы делами он ни занимался за границей, арест Дамблдора вполне мог заставить его вернуться в Англию досрочно. Северус прикусил губу. Только не это! У него и так времени в обрез!

Хогвартс ожидаемо бурлил до самого конца дня. Слизеринцы в последнее время из-за политики Дамблдора держались особняком от других факультетов и потому вызнать, что происходило там, удалось только за обедом и ужином. Другие студенты ходили пришибленные, с круглыми глазами, шушукались и переговаривались, и гул разговоров в Большом зале не стих даже после того, как слово взял Слагхорн и, запинаясь, объявил, что не стоит пока уделять внимание написанному в прессе, ведь расследование только идёт. Кое-кто, в основном с Гриффиндора, с облегчением выдохнул, но Слагхорн тут же добавил им огорчения, заявив, что консультаций по трансфигурации завтра не будет, а новый график объявят позже.

Но наутро всё полетело прахом, потому что с наступлением понедельника в Хогвартс снова явились авроры. К той же Спраут они зашли прямо во время консультации семикурсников, довольно бесцеремонно прервав само занятие. Допрашивали её и других профессоров по-прежнему по делу Люпина: Аврорат и ДМП очень интересовало, как же получилось, что никто из преподавателей не заметил в школе оборотня. Однако если Спраут и Слагхорна потрясли-потрясли и оставили в покое, то профессора Радженса, что вёл ЗОТИ, камином переправили в Министерство на допрос. Оно и понятно: оборотней проходили на третьем курсе, и если профессор гербологии или зельевар, специализировавшиеся на других дисциплинах, ещё могли не обратить внимания на симптомы одного из учеников не их факультета, то преподаватель ЗОТИ обязан был что-то заподозрить и сообщить, куда следует. Свою лепту во всеобщую вакханалию внёс и новый номер «Пророка», сообщивший, что Дамблдор заранее знал, что Люпин – оборотень, даже убеждал его родителей отправить сына именно в Хогвартс, обещая, что это поможет их сыну в дальнейшем устроиться в жизни. Полагавшуюся Дамблдору как члену Визенгамота неприкосновенность сняли, заодно лишив этой должности, и допрашивали с Веритасерумом, однако и с сывороткой правды не удалось добиться внятного ответа на вопрос, зачем же Дамблдору потребовался оборотень в Хогвартсе, тем более, после им же самим выдвинутого закона об урезании прав этих магических тварей. Полоскали и Мародёров: газете дали подробное интервью родители четверокурсника Обри с Хаффлпаффа, которому Поттер с полгода назад заклятием раздул голову. Северус слышал эту историю, ещё удивился, почему Мародёры полезли к хаффлпаффцам, ведь Спраут – не безразличные МакГонагалл или Слагхорн, она своих студентов защищала как львица, неважно, что на гербе её факультета был барсук. Деталей, правда, он не знал, а вот «Пророк» раскопал и вывалил на читателей все грязные подробности, вплоть до ежедневной травли, третирования, пинков, тычков, избиений и плевков. Родители маглокровки Обри пытались призвать к ответу обидчика своего сына, но Поттеры их просто проигнорировали, заявив, что их ребёнок ни в чём не виноват. На Северуса тут же начали коситься сокурсники: всем стало ясно, что именно он будет следующей целью журналистов, ведь завхоз Филч, недавно заступивший на должность, но уже наживший себе в лице Мародёров практически смертельных врагов, с радостью предоставил Аврорату архив нарушений правил с самого поступления четвёрки гриффиндорцев в Хогвартс. Имя Северуса должно было упоминаться там не реже заводил Поттера или Блэка.

Разумеется, он не ошибся. После ужина в гостиную Слизерина спустился всё ещё пребывавший в потерянном состоянии Слагхорн и сообщил, что завтра авроры снова посетят Хогвартс. Теперь уже общаться они собирались со студентами, и Северус Снейп оказался в числе заинтересовавших их персон.

– Не вздумай подвести господина Риддла, – сурово произнёс Нотт, когда декан ушёл. – Помни, ты слизеринец. Ты должен действовать во благо наследника основателя нашего факультета.

– Я что, похож на придурка, чтобы просрать такой шанс поглумиться над Поттером и Блэком? – зыркнул на него Северус и довольно ухмыльнулся, когда староста поморщился от прозвучавшего простолюдинского словечка.

Но за словесной бравадой прятался страх. У авроров вроде бы отсутствовали основания применять к студентам сыворотку правды, но Северус же был слизеринцем, а их в последнее время априори подозревали в каком-нибудь прегрешении. Тем более, как донёс Кассиус Уиллорби, чей отец занимал какую-то незначительную должность как раз в Аврорате, в первую очередь авроров интересовали гриффиндорцы, должен был состояться и допрос Лили, а она вряд ли за эти пару дней отказалась от мысли, что давний друг никак не причастен к случившемуся с её сокурсниками. Северус сомневался, колебался, но никак не мог позволить, чтобы его заподозрили хоть в чём-нибудь, поэтому перед допросом всё-таки сделал полглотка Феликса, того самого, что берёг для побега в Италию.

То ли зелье помогло, то ли весь запал авроров ушёл на Лили и других студентов Гриффиндора, но Северуса пригласили на беседу в кабинет декана далеко после обеда. Разговаривали с ним двое, аврор Гейт и следователь Холден из ДМП. Они не обвиняли и не наседали, просто попросили подробно изложить события предшествовавшего аресту Люпину дня.

– Свидетели сказали, что слышали, как вы собирались прийти в Визжащую хижину ночью, – заметил аврор, когда Северус закончил не слишком изобиловавшее подробностями повествование. – Например, мисс Эванс. Как я понял, она ваша подруга, так вот, она утверждает, что вы больше всех в Хогвартсе желали мести задержанным. И это упоминание про Визжащую хижину…

Северус вздохнул. Конечно, без Лили не обошлось. Он покосился на Слагхорна: декан и так не изобиловал свежестью красок лица, а тут помрачнел ещё больше, услышав, что его любимая ученица обвиняет ученика его же факультета.