Текст книги "Будь слизеринцем, Снейп! (СИ)"

Автор книги: Лансаротта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Да, мне бы очень хотелось, чтобы Люпина с дружками примерно наказали. Если мистер Филч передал вам картотеку проступков, вы знаете, что Поттер и Блэк с компанией нападали на меня ещё с первого курса. Но выходить ради этого за пределы замка ночью – я не идиот. Чтобы меня ещё и обвинили в нарушении правил? Я и так не на очень хорошем счету на факультете вообще-то.

– Почему?

– Мой отец магл, сэр, – коротко ответил Северус. Он ещё с Коукворта не любил полицейских – так назвались магловские авроры, которые всегда чересчур пристально следили за ним, похожим на бродяжку. Обычных авроров Северус тоже опасался, а конкретно этот блюститель закона раздражал ещё и тем, что наверняка выяснил всё про семейную ситуацию Северуса заранее, но делал вид, будто не в курсе.

– И только поэтому вы не пошли?

– Я в любом случае не отправился бы куда-нибудь из замка ночью. Мне неприятности не нужны. А про Визжащую хижину я сказал, чтобы от меня отстали.

Мелькнула мысль, что таким образом его смогут обвинить, например, в том, что это Северус спровоцировал гриффиндорцев пройтись под полной луной с оборотнем, и да, он пережил несколько неприятных минут, узнав, что Поттер и Блэк именно так и пытались вывернуть дело. Но циркулировавший в крови Феликс не позволил Северусу дать вредный для себя ответ, а показаниям Мародёров не поверили, потому что под Веритасерумом оба сказали другое: что они и так собирались в хижину к оборотню, потому что выгуливали его каждое полнолуние. Сириус Блэк, правда, ещё и публично пожалел, что Северус не пришёл, и его не загрыз оборотень.

– Желаете выдвинуть обвинение, мистер Снейп? Это ведь можно трактовать как покушение на убийство.

Сначала Северус думал отказаться сразу же, однако под воздействием зелья вышло иначе:

– Мне нужно посоветоваться кое с кем. Я могу ведь сделать это позже?

– Разумеется. Посоветуйтесь только хорошенько. Всё-таки это Блэки. Пусть конкретно этот сейчас не в фаворе, но никогда не знаешь, что будет завтра.

Предостережение было лишним. Северус в любом случае не собирался втягиваться в судебный процесс против Блэков. Не потому что ему ничего не светило – на волне всеобщего негодования как раз светило, – а потому что тогда пришлось бы подчиняться как минимум Малфоям, чтобы, не дай Мерлин, не помешать планам Риддла. Таким образом, шансы незамеченным покинуть страну моментально падали до нуля.

Наконец, его отпустили, ещё не один раз перед этим спросив, подозревал ли Северус что-то о Люпине. Он ответил так, как обсудили это в общей гостиной (формулировку озвучил Нотт, но идея явно принадлежала кому-то из Рыцарей Вальбурги, если не самому Волдеморту): что иногда мелькали смутные подозрения, но и только, потому что никто в здравом уме не подумал бы, что директор школы нарочно подвергнет всех студентов подобной опасности. Судя по кислым лицам аврора и следователя, однотипные ответы их уже утомили. Да и, видимо, не было у них приказа глубоко «копать» под слизеринцев, Нотт на что-то на такое намекал. Северус в очередной раз убедился, насколько легко вывернуть закон и справедливость в нужную сторону. Сейчас в роли всеобщего благодетеля и защитника был господин Риддл, поэтому Слизерин, его бывший факультет, тоже оказался в своеобразном фаворе. Точно так же, как при Дамблдоре все выходки гриффиндорцев сходили им с рук.

С Северусом общались дольше, чем с кем-либо из слизеринцев, ему представлялось, что прошло полдня, не меньше, а потом выяснилось, что всего тридцать минут. С той же Лили, как донесли Мальсибер с Эйвери, разговаривали почти четыре часа и напоследок сказали, что ещё пригласят её в Аврорат дополнительно. Гриффиндорцам вообще досталось по полной, их чуть ли не как настоящих преступников допрашивали. Неудивительно, что со следующего дня они вели себя тише воды ниже травы, иногда даже казалось, что их факультет вообще перестал существовать. Отсутствие главных звёзд, большая часть которых сидела в камерах Аврората, декана и благоволившего Гриффиндору директора, общение с аврорами, которые почему-то смотрели на подвиги Мародёров с несколько другой стороны, чем это принято было в Хогвартсе, заставило гриффиндурков присмиреть. Хотелось бы поверить, что и задуматься тоже, но в такие чудеса Северус не верил. Ярче всего изменения были заметны как раз в поведении Лили: она перестала выступать, старалась не привлекать внимания и даже выглядела иначе – поблекла, осунулась. До Слизерина долетали слухи, что собственный факультет объявил ей бойкот: несмотря на все заверения Лили, никто не верил, что она, отличница по всем предметам (включая ЗОТИ) и староста-напарница Люпина, не знала, что её приятель – оборотень. Как и свои однокурсники, Северус полагал, что Лили вот-вот не выдержит и попытается возобновить общение: уж больно странные взгляды кидала на него подруга, когда они пересекались в Большом зале или на занятиях. Однако она, слава Мерлину, не торопилась подходить первой, а Северус тем более не собирался с ней разговаривать. Странно, но их многолетняя – больше шести лет! – дружба перестала что-либо значить просто в одночасье. Хотя… не так уж и в одночасье. Всё шло к этому целый год, и точку поставила сама Лили – тем, что пыталась спровоцировать Северуса на ссору, а потом ещё и обвинила в случившемся со своими гриффиндорскими дружками. Наверное, потому она и не предпринимала пока никаких попыток помириться: понимала, что Северусу наверняка донесли, кто давал показания против него. Да, будущий год Лили в Хогвартсе будет несладким. Северус уедет, а если бы он и остался, то сам бы перестал общаться с ней. Поттера, которого Лили, похоже, выбрала себе в друзья-приятели-женихи, скорее всего, отправят в Азкабан. Дамблдор, привечавший гриффиндорцев, в школу тоже не вернётся – Волдеморт не допустит. Да… Ну что же, Лили сама виновата.

Куда страннее было ежедневно видеть, общаться, учиться, принимать пищу вместе с людьми, которые меньше чем через две недели навсегда исчезнут из жизни Северуса. Он не допускал и мысли, что с Академией ничего не получится: он всё рассчитал, усердно готовился, приберёг остатки Феликса, – конечно, ему удастся поступить! Но даже если и не удастся, в Англию Северус не вернётся. Ему не будет житья здесь при власти Риддла. Подавляющее большинство слизеринцев мечтали уже о следующем учебном годе, мечтая, как им вольготно будет в Хогвартсе, а Северус, слыша их восхваления господина Риддла, вспоминал, насколько силён и опасен был этот маг. Угрызений совести, что, сдав Малфоям Люпина, он помог мистеру Риддлу добиться власти, Северус не испытывал. Во-первых, всё же Северус Снейп – слишком маленькая фигура, чтобы на что-то серьёзно влиять. Во-вторых, не он бы донёс, так кто-то другой. Дамблдор преступил закон, это он виноват, а не кто-то другой. Единственный, перед кем Северусу было немного стыдно, так это Регулус. Несмотря на общую с Сириусом фамилию, Рег оказался нормальным парнем, слизеринцем, знавшим правила игры. Северус, бывало, спорил с ним, обсуждая зелья или тёмные заклинания. Сириус Блэк своего брата ненавидел: за то, что поступил на Слизерин, что слушал и поддерживал родителей, – но Регулус относился к нему иначе, уважал и любил. Поэтому, когда Рег через два дня вернулся в Хогвартс, Северус старался держаться от него подальше. Это было не так уж и трудно, тот стал отрешённым и задумчивым, словно жил в собственных мыслях, а не в реальности. Слизеринцы к нему в душу не лезли, руководствуясь принципом «захочет – расскажет».

Две недели и экзамены проскользнули с ужасающей быстротой, практически незамеченными. Для Северуса они превратились в сплошной поток из яростной зубрёжки и не менее яростных тренировок в чарах, трансфигурации и, тайно, аппарации. Без аппарации ему бы никак не удалось провернуть свой побег, а затем перемещаться по магической Италии. Поэтому Северус, живший на зельях вприкуску с едой и удлинивший для себя рабочее время до рекордного двадцати одного часа, ежедневно выбирался на окраину Запретного леса, где заканчивался антиаппарационный купол школы, и учился перемещаться. Вкупе с обычными занятиями это крайне энергоёмкое занятие выматывало его изрядно, так что события, происходившие в школе и вне её, превратились для Северуса всего лишь в смазанный фоновый шум. Разве что иногда случалось нечто из ряда вон, яркие отдельные вспышки, на которые он непроизвольно обращал внимание.

Блэки публично отреклись от старшего сына. Ожидавший суда в камере предварительного заключения Сириус Блэк теперь был бесправнее той же Лили, и помочь ему никто не торопился. Против Поттера подняли целую волну неприятия и негодования, раздув историю с тем хаффлпаффцем Обри. Нотт как-то поведал, что именно господин Риддл, узнав про нападения на Северуса и на Обри, выбрал для привлечения внимания именно последнее дело. Всё-таки пострадавший хаффлпаффец был маглорождённым и идеально подходил для того, чтобы нанести ещё один удар по репутации Дамблдора. С трибуны бывший директор Хогвартса кричал, что надо понимать маглов, перенимать у них всё лучшее и никак не ущемлять маглорождённых, а сам ничего не сделал, когда несколько его любимчиков-чистокровных серьёзно покалечили как раз того, чьи права Дамблдор якобы и защищал. Затем в Хогвартсе появилась новая медведьма, миссис Кринджой, а для консультаций по трансфигурации по просьбе Министерства из Германии прибыл мастер Грубер. Про мадам Помфри и МакКошку никаких новостей не было, но вряд ли они отделались одним штрафом. Дамблдора сняли с должности не только директора Хогвартса, а ещё и председателя МКМ. Дело Люпина рассматривали скорее, чем остальных, ему грозила смертная казнь как тёмной твари, попытавшейся напасть на волшебника. Господин Риддл, изучавший магические практики на востоке, прервал свой визит и спешно возвращался в страну.

На фоне всего этого (и особенно новостей о мистере Риддле) то, что Лили никак не напоминала о себе, было просто благословением Мерлина.

Наконец экзамены были сданы, как Северус полагал – идеально. Не настолько, конечно, как умел Крауч, но гораздо лучше его обычного уровня. Выйдя из Большого зала после последнего экзамена по ЗОТИ, Северус глубоко вздохнул и почувствовал, что губы у него сами собой расползлись в глупой улыбке. Он смог, он справился с первой частью плана. Это ли не знак, что и дальше всё будет хорошо? Остался лишь один день в Хогвартсе (хотя в отсутствие Мародёров жить в школе стало гораздо проще и легче), затем потрястись несколько часов в поезде – и всё, Лондон, свобода, магическая Италия и Академия. Понимая, что в день отъезда у него не будет права на ошибку, Северус наизусть вызубрил порядок действий с прибытия на вокзал Кингс-Кросс и до самого своего появления на пороге Академии в Венеции. Вокзал – Коукворт – Косой переулок – аэропорт… Слишком много всего требовалось сделать в ужасно маленький промежуток времени, Северусу постоянно казалось, не забыл ли он чего. Он дёргался и нервничал, хоть Умиротворяющий бальзам пей, но бальзам не сочетался с Бодрящим зельем, а энергия была всё-таки нужнее. Выхода не оказалось, и Северус пил Бодрящее.

Правда, один раз он чуть не сорвался. Это случилось вечером того дня, когда Северус вместе с остальными паковал сундук, готовясь на послезавтра к отъезду. В спальню пятикурсников неожиданно аппарировал домовик с каким-то письмом.

– Ого! – присвистнул Мальсибер, когда эльф протянул послание Северусу и пролепетав что-то маловразумительное, исчез. – Кто это тебе пишет, Снейп?

Эйвери, складировавший в свой безразмерный чемодан книги, ничего не сказал, только прищурился, пытаясь рассмотреть конверт. Надежды, что он не узнает, от кого письмо, не было: Малфои любили демонстрировать свою исключительность даже в таких мелочах, как конверт для переписки, и их герб, вытесненный на нём, был очень хорошо виден и узнаваем. Северус испытал огромное желание отшвырнуть от себя письмо и спалить его Адским пламенем. Что Малфою нужно? Он не вспоминал о Северусе все эти две недели, а тут перед самым отъездом домой что-то прислал! Что-что… Явно же, что ничего хорошего.

На лбу выступила испарина, а ладони покрылись холодным потом, пока Северус, изо всех сил стараясь делать это спокойно и даже небрежно, вскрывал письмо. Только бы лорд Малфой не решил проверил его легенду и не выяснил, что никакой больной матери у Северуса нет! Это же конец! Северус тогда за свою жизнь и кната ломаного не даст!

«Милорд скоро объявит приём. Ты приглашён. Я вышлю тебе портключ с совой через десять дней. Ты должен произвести на него максимально лучшее впечатление, это твой шанс. Про оборотня он уже в курсе и поэтому хочет познакомиться с тобой лично».

От волнения Северус не с первого раза понял, о чём шла речь в коротком, абсолютно не в стиле Люциуса, послании. Но почерк был его, так что вряд ли это какая-то подделка, чтобы вывести Северуса на чистую воду. Слава Мерлину!

– Эй, Снейп, ты там как? – Мальсибер помахал перед его лицом рукой, привлекая внимание.

– А? Что?

– Ничего! Стоишь с письмом от Малфоев, а рожа настолько дебильная, будто грязнокровка Эванс замуж согласилась выйти за тебя. Или она больше не в фаворе?

– Скорее, мы обоюдно не в фаворе друг у друга, – Северус решил всё же ответить, чтобы не вызывать подозрений. И так уже Эйвери чуть шею себе не свернул, пытаясь прочесть послание. На факультете знали, конечно, что Северус периодически общался с Малфоями, Люциус ещё с первого курса предлагал ему покровительство, но многих передёргивало от мысли, что именитое и богатое семейство привечало нищего полукровку, а тот пользовался их связями и что-то с этого имел. Эйвери свои претензии вслух ещё ни разу не высказывал, хотя относился как раз лагерю таких недовольных. – Малфой прислал хороший заказ. Удастся подзаработать летом.

– Ты собираешься варить зелья в магловском доме?

Судя по лицу Эйвери, для него это было равнозначно тому, как если бы Снейп вместо котла взял, например, кастрюлю. Что то, что то было одинаково глупо.

– Другого у меня нет. Не нравится – можешь не заказывать, Эйвери.

– Но Малфой тебе заказал.

– Значит, он всем доволен, – пожал плечами Северус, – что-то я не припомню, чтобы у кого-то возникали претензии к качеству моих зелий.

– Ладно тебе, Эйвери, что пристал? Не нравится – не заказывай, в самом деле. А у Снейпа нет набитого галеонами сейфа, так что каждый крутится как может.

Эйвери угомонился, но Северус оценил, как Мальсибер, вроде бы защищая приятеля, пребольно уколол напоминанием, что он бедняк и потому сам вынужден зарабатывать себе на жизнь. Только на жизнь – это громко сказано, если бы Хогвартс не предоставлял бесплатно полный пансион, Северусу бы пришлось туго. Ничего, уже завтра они расстанутся навсегда. Он бы и не обратил внимания на подколы соседей по спальне (Лили громко называла их друзьями Северуса, но друзьями они были такими же, как сама Лили с Нарциссой Блэк – никакими), однако письмо Малфоя здорово подпортило ему настроение. Северус знал, что господин Риддл вернулся в страну ещё дней пять назад: слизеринцы только об этом и говорили в гостиной, потому что Риддл сразу же встретился с Министром и дал обширное интервью, где сокрушался насчёт лицемерия Альбуса Дамблдора и его пренебрежения к самому ценному, что есть у магического сообщества, – к детям. Казалось бы, у Риддла сейчас есть гораздо более важные дела, чем встречаться с каким-то полукровкой, пусть и с тем, который подкинул ему важный козырь в борьбе против политического врага. Но нет, впереди официальный приём через две недели, на который Северуса ждут, потому что Малфой представил его как своего протеже. Только хрен им, а не Северус Снейп! Уж лучше прозябать где-нибудь в магической Италии, чем здесь уподобиться Петтигрю или кому-то вроде него, заглядывать в рот сильным мира сего в надежде, что заметят, одобрят, похвалят.

Но Малфой назначил встречу в Малфой-мэноре через десять дней! У Северуса в запасе всего десять дней, прежде чем его начнут искать, Мордред. Он надеялся на большую фору. Понятно, Малфой посчитал, что больше времени на варку зелья ему вряд ли потребуется, а справится ли он, поможет лекарство его матери или нет – Люциуса это не интересовало. Люциусу нужен был талант Северуса в зельеварении, а не он сам. Личный зельевар, изобретающий новые составы и модифицирующий старые, никакому семейству не помешает. Но десять дней! Придётся срочно корректировать план и что-то придумывать, чтобы Северуса не кинулись искать сразу же по истечении этого срока. Может, несчастный случай изобразить? Сунуться в Лютный, например. Там неудачник может пропасть бесследно, но поверят ли? Наученный конфликтом с Мародёрами, Северус славился осторожностью. Был ещё вариант – притвориться, будто он нарвался на банду отморозков в Коукворте. Смешно! Да любой допрос – а с маглами церемониться не будут, – покажет, что большая часть коуквортской шпаны боялась Северуса как огня. Значит, Лютный. Он отправится за ингредиентами для зелья и всё, где-то там и останется. Неидеально, но сколько-то дней удастся выиграть.

Последний день в Хогвартсе – по-настоящему последний! – запомнился Северусу выпуском «Ежедневного пророка» с датой судебного заседания по делу Дамблдора, Поттера и Блэка с Люпином. Рассматривать их дела решили скопом первого августа. Северус усмехнулся: если всё пойдёт, как надо, то читать о вынесенных приговорах он будет уже в Италии, не имея к Хогвартсу никакого отношения. Волнение, всё нараставшее к этому дню, неожиданно улеглось. Северус сделал максимум того, что мог, теперь оставалось уповать лишь на Феликс и на то, что он просчитал все риски.

Оставшиеся полглотка «жидкой удачи» он украдкой принял перед самым выходом из Хогвартса. Зелье не протестовало против того, чтобы занять одну карету вместе с Эйвери и Мальсибером по пути в Хогсмид, как обычно, а затем – одно купе. По вагону привычно бродили студенты, бесцеремонно распахивая двери и ища своих приятелей, с которыми разминулись в суматохе посадки. Заглянула и Лили, и в этот момент Северус напрягся: у бывшей подруги было такое лицо, словно она собиралась возмутиться его компанией ужасных тёмных слизеринцев и потребовать, чтобы Северус немедленно пошёл с ней. Однако Лили только окинула их неожиданно угрюмым взглядом и, уже уходя, саданула дверцей купе.

– Ещё день-два, и наша гриффиндорская принцесса созреет для того, чтобы мириться.

– Да какая из неё теперь принцесса, Мальсибер? Одного принца ждёт Азкабан, а второй сам её видеть не хочет. Так же, Снейп?

– Точно, не хочу. Я как представлю, что она меня будет осаждать все каникулы, – Северус покачал головой и демонстративно передёрнулся. – Лили умеет выносить мозг качественнее, чем трансфигурационные формулы МакГонагалл.

Путешествие, которое из Лондона в Хогвартс занимало весь день, в обратном направлении длилось всего три часа. Незадолго до прибытия Северус, отлучившись в туалет, поменял свою волшебную палочку на материну, чтобы его колдовство нельзя было отследить. На вокзале он как ни в чём ни бывало распрощался со слизеринцами и, держась в некотором отдалении от Лили, поплёлся к выходу на магловскую часть Кингс-Кросса. Бывшую подругу Северус обогнал перед самым разделительным барьером. Эвансы должны были встречать младшую дочь, а потом все вместе возвращаться в Коукворт на грохочущем и медленном, как черепаха, дизельном поезде, так пусть хорошенько запомнят его. Потом, если кто-нибудь из людей господина Риддла вздумает их пролегиллиментить, то увидит обычный путь Северуса домой.

На поезд Северус тоже сел отдельно от семьи Лили. Судя по недоумённым взглядам, которые кидала ему вслед миссис Эванс, и красному от натуги мистеру Эвансу, в одиночку тащившему тяжеленный сундук, Лили не удастся избежать вопросов, почему это её друг не с ними. Что она им ответит: правду, ложь, – Северуса, честно, не интересовало. Дорога до Коукворта длилась два муторных часа, которые он вытерпел с огромным трудом, потому что в поезде стояла дичайшая вонь, и ему из-за чувствительного обоняния в который раз стало плохо. Если бы не нужно было оставить свидетелей своего возвращения в Коукворт, Северус бы просто аппарировал на место, благо за две недели он наловчился делать это вполне сносно, но увы. Да и эти часы в поезде были всё-таки последним спокойным временем в ближайшие сутки, а то и больше.

На станции зелье потянуло его к дому, причём, не медленным шагом, как обычно, когда не хотелось возвращаться, а едва ли не бегом. Тобиас отсутствовал, и Северус, быстро выкинул из школьного сундука вещи, какие не жалко было оставить, создавая видимость возвращения. Сам сундук отправился в подвал, а Северус извлёк из тайника под кроватью ненужные в прошлом учебном году записи. Они, нехитрые материны вещи, которые Тобиас лишь каким-то чудом умудрился не пропить, остаток магловских денег с летней подработки, несколько памятных безделушек – всё это отправилось в сумку с чарами расширения пространства, которая вот уже довольно долго дожидалась своего часа. В ней Северус собирал то, что возьмёт с собой в новую жизнь. Все волшебные предметы, включая школьные учебники за семь курсов и те эссе, что Северус ещё в школе написал для приемной комиссии, уже лежали там. Преодолевая отвращение, он залез в шкаф Тобиаса и отыскал более-менее прилично выглядевшие грубые тёмно-синие штаны со странными клёпками на карманах и рубашку. Пара взмахов волшебной палочкой – и одежда стала выглядеть вполне прилично, на колдовской манер, и тоже отправилась в сумку. А вот еды на кухне не оказалось, обнаружился только заплесневевший кусок хлеба в шкафу, но и есть не хотелось. Северус подумал, что уж голод он как-то переживёт, если что.

Управившись меньше, чем за четверть часа, он закутался в школьную мантию, закинул сумку на плечо и поспешил в район за фабрикой, носивший у благополучных жителей города неприятное название Трэшворта. То было самое злачное место, трущобы и дыра даже хуже, чем Паучий тупик. Эдакий маленький филиал Лютого только в Коукворте и магловский. Когда-то там хотели строить пристань и склады, чтобы торговать фабричной продукцией по реке, но с упадком графства загнулась и эта затея, причём случилось всё ещё до рождения Северуса. Покрутившись немного в Трэшворте, он зашёл в грязный неприметный тупичок, где воняло мочой и мусором, и аппарировал в Лондон, почти к самому входу на Косой переулок. Тратить время на посещение магической улицы на самом деле ужасно не хотелось, но зелье подсказывало, что это будет правильно, и Северус прошёл через «Дырявый котёл», постаравшись, чтобы бармен его запомнил. Оттуда уже неторопливо добрался до Лютного, и ему повезло, что на самом перекрёстке из дверей соседней лавки как раз выходили две ведьмы, и одна громко возмутилась, заметив его, что это подросток делал в таком месте. Северус ответил женщине кривой улыбкой и рванул в переулок уже бегом. Зелье перестало тянуть его за лавкой Горбина и Бэрка, Северус посчитал это знаком, что обязательная часть представления выполнена, и вновь аппарировал в Лондон. Если откровенно, ему самому не очень-то уютно было в Лютном, и он был рад отсюда выбраться.

Второе перемещение подряд на большое расстояние и в столь короткий промежуток времени далось тяжелее, Северуса даже замутило. Но оказался он в точности, где и хотел, возле аэропорта. Укрывшись в туалетной кабинке, выпил заранее припасённое Оборотное и переоделся в одежду Тобиаса. Ни к чему, чтобы местные работники видели тут Северуса Снейпа, мало ли что. А документы… В магловских документах волшебники могут искать вечно.

Дальше шла самая рисковая часть плана, но благодаря зелью всё прошло без сучка, без задоринки – и покупка билетов, и слабенький Конфундус. Сначала им пришлось огреть кассира, чтобы не изумился возрасту Северуса в магловских документах, затем на работников зоны досмотра, на которых бездонная сумка произвела бы ненужное сногсшибательное впечатление. Насколько Северус всё-таки волновался, он понял, когда занял своё кресло на борту самолёта, а жутковатая махина, с гулом и рёвом разбежавшись, медленно поднялась в воздух. Наверное, всё вместе сложилось: страх, что в последний момент план сорвётся, его не пустят на самолёт, не продадут билет, явится кто-нибудь из Аврората на сигнал о применении колдовства против маглов, волнение от необычного способа передвижения. Ради Мерлина, только полный безумец мог с восторженным придыханием произносить слово «самолёт»! По ощущениям Северус словно на «Ночном рыцаре» летел, разве что на такой высоте, какая Поттеру и не снилась, и без болтанки, зато с заложенными ушами. Как он ни старался, до самого приземления их так не отложило.

Перед вылетом, кстати, пришлось выпить вторую и последнюю порцию Оборотного: Северус опасался заколдовывать итальянских маглов при приземлении, а вид тридцатипятилетнего мужика, протягивающего паспорт шестнадцатилетнего подростка, – то ещё зрелище. Полёт длился около двух часов, то есть, времени как раз хватило бы, чтобы после посадки Северус стал самим собой.

Не верилось, что мучения последних месяцев, недель и особенно дней заканчивались. День был переполнен впечатлениями и действиями настолько, что Северус и не сразу вспомнил, что ещё утром завтракал в Хогвартсе, затем ехал в одном купе с Мальсибером и Эйвери, провожал взглядом Лили у поезда на Коукворт. То было раньше, много раньше, никак не сегодня. А ведь как раз этот день разделил его жизнь на «до» и «после». Назад Северус не вернётся уже никогда, и полунищенское существование на факультете, а потом и во взрослой жизни, опасность попасться на крючок Риддла или аврорам (если бы Северус рискнул работать в Лютном) – всё это ещё было свежо в его памяти, но как же приятно знать, что ничего подобного уже никогда не произойдёт! Северуса распирало от гордости, от счастья и воодушевления, что перед ним теперь открыто столько дорог, сколько никакой наследник Слизерина не в состоянии ему обеспечить. Он сам волен решать, специализироваться ли на лечебных зельях или скрупулёзно изучать яды и создавать противоядия, а может, вообще оставить зелья и пойти заниматься тёмными искусствами. И нет за спиной Министерства, Малфоя, Дамблдора, Риддла, Лили – всех тех, кто хоть как-то его ограничивал.

Отныне и теперь всё будет по-другому. Северус говорил себе эти слова в последние дни в Хогвартсе – они помогали выдержать тот бешеный ритм, – но именно сейчас они наконец обрели свой истинный смысл. Сейчас, когда Северус сошёл с трапа в аэропорту Венеции, и на него дохнуло жарким летним воздухом свободы, начисто смыв и неприятные воспоминания о полёте, и дурное самочувствие, и тревоги, что его остановят или поймают. Те, кто предвещал Северусу Снейпу незавидную участь тёмного мага, парии и бедняка, или кто рассчитывал прибрать к рукам его талант и умения, – остались далеко. И они все ошиблись, потому что забыли кое о чём: Северус всё-таки учился на Слизерине. А Слизерин – обязывает.