Текст книги "Сокровище (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Вернувшись однажды домой и проходя через собственный сад, Бьякуя неожиданно… подвергся нападению! Кто-то стремительно вылетел из кустов у дорожки и, используя сюнпо, попытался атаковать Кучики с тыла. Тот среагировал быстрее, чем успел понять, что происходит. Бьякуя выбросил в сторону руку, ухватил нападавшего за запястье, вписался в его движение, пропуская мимо себя, короткой подсечкой сбил с ног и заставил лететь вверх тормашками прямиком в ствол стоящего неподалеку старого дерева. Бедное дерево содрогнулось от удара до самых кончиков листьев на макушке.

Только теперь Бьякуя признал в своем противнике… Хаями. Тот потирал ушибленный затылок, но выглядел при этом вполне довольным.

– Ты что делаешь? – Изумился Кучики.

– Да так, – Хаями хмыкнул. – Проверяю. Ты в последнее время больно часто тренировки пропускаешь. Так недолго и форму потерять! Но теперь я за тебя спокоен.

– Ясно, – Бьякуя вздохнул. – Обижаешься, что я уделяю тебе слишком мало внимания. Но согласись, я не могу сделать Хисану своим лейтенантом, как поступил ты. Остроумно выкрутился, ничего не скажешь!

– Ты же знаешь, что это была не моя инициатива! – Возмутился Хаями. – Укитаке сам предложил Рукию на эту должность. Хотя в чем-то ты прав, конечно, – он виновато пожал плечами. – Я действительно хорошо устроился: могу на законных основаниях проводить весь день с любимой девушкой, а вечером спокойно встретиться с другом.

– В то время как в моем распоряжении только вечер, – вставил Кучики.

– И ночь, Бьякуя, – усмехнулся Хаями. – И ночь.

– Только не надо завидовать! Ты знал, на что шел.

– Да и не завидую я вовсе! Я просто хочу спросить, может быть, ты не выгонишь за ворота друга, осмелившегося нарушить ваше уединение?

Кончилось тем, что Хаями с хозяйским видом провел Кучики в дальний уголок сада, а уж там Бьякуя обалдел окончательно. Прямо на траве с чайными чашками и печеньем расположилась весьма многочисленная компания. Бьякуя обвел всех изумленным взглядом, пытаясь прикинуть, кого как сюда занесло. Ладно, Рукия, она тут живет. Абарай, тот давно уже вваливается в дом своего капитана без всякого стеснения, хотя по собственной инициативе – почти никогда. Его, скорее всего, притащила Рукия. Шихоинь наверняка вперлась без спроса, пользуясь репутацией давнего друга семьи. А вот лейтенанта своего она зачем с собой приволокла? Впрочем, Тамура мог увязаться за Ренджи, которого всерьез считает своим наставником.

– Я тут решила пригласить друзей, – смущенно сказала Хисана. – Ты ведь не сердишься?

И улыбнулась при этом столь обезоруживающе, что Бьякуе оставалось только недоуменно приподнять бровь, мол, как только в голову пришла такая мысль, и сказать:

– Разумеется, нет.

Жена выглядела настолько счастливой, что Бьякуе стало совершенно очевидно: ему придется смириться с оккупантами на своей территории. Да, и с офицерами второго отряда тоже.

***

Когда беременность Хисаны стало невозможно укрыть от посторонних глаз, по Сейрейтею вновь прокатилась волна слухов, вспыхнул угасший было интерес к семье Кучики. Обсудить столь любопытную новость хотелось даже тем, кто в глаза никогда не видел главу этого клана. По всему выходило, что семья не останется без наследника, и все хором твердили, но ничего подобного от Бьякуи уже и не ждали.

Сам Бьякуя сносил подобное внимание терпеливо. Он привык к тому, что заметен, что его поступки время от времени становятся предметом всеобщего обсуждения, особенно в среде аристократов – был бы он иначе так требователен к себе! – тем более теперь положением вещей вполне можно было бы гордиться. Но в семье мнения разделились. Одни говорили, что ребенок, наследник – это в любом случае очень хорошо, пусть даже он будет рожден женщиной из Руконгая. Разницы нет, заявляли они, главное, не прервется прямая линия наследования. Другие утверждали, что ничего хорошего не может получиться из ребенка от смертной женщины. Родной брат деда Бьякуи, всеми уважаемый синигами, недостаточно сильный, чтобы стать в свое время капитаном, но достаточно мудрый, чтобы быть избранным в Совет сорока шести, однажды даже буркнул себе под нос в присутствии Бьякуи что-то вроде «плодить смертных».

Этой, вскользь и как бы между прочим сказанной фразы хватило, чтобы в душе Бьякуи поселилась тревога. А что, если они правы? Кто знает, что может выйти из союза с женщиной, вовсе не имеющей силы? Вдруг ребенок родится человеком, не имеющим сил синигами? Это была бы настоящая катастрофа! Ведь заклюют всех троих! Старики начнут при каждом удобном случае напоминать Бьякуе, что он, вздорный мальчишка, никогда не слушает старших, и что ничего хорошего из этого не выходит. Хисану станут, пока муж не видит, упрекать в том, что она подрывает репутацию всего клана. А ребенка задразнят соседские дети, с которыми ему даже играть-то будет затруднительно. Вряд ли Бьякуя может надеяться на поддержку кого-то из семьи в этой ситуации, достаточно вспомнить общее отношение к его браку с простолюдинкой.

Бьякуя долго молчал о своих опасениях, не давая жене даже повода заподозрить, что его что-то беспокоит, но вот с Хаями однажды поделился, не удержался. Когда пришлось к слову, он все-таки сказал это вслух:

– Боюсь, ребенок родится человеком.

– А тебе кого надо? – Не понял Хаями.

– Он должен быть синигами.

– А какая разница? – Продолжал недоумевать друг.

– Я имею в виду силу, – переформулировал Бьякуя. – Что, если у него не будет реяцу?

– С чего бы? Или ты сомневаешься в своем отцовстве?

Кучики смерил остряка убийственно холодным взглядом, и Хаями немедленно постарался взять серьезный тон.

– Да не может такого быть, чтобы твой ребенок – и вдруг без реяцу! Так не бывает.

– Хотелось бы мне, чтобы твой голос звучал хоть немного увереннее, – заметил Бьякуя.

Прошло несколько дней после этого разговора, когда Кучики неожиданно вызвал к себе главнокомандующий. Это было довольно необычно: время было не отчетное, да и происшествий каких-то особенных, требующих обсуждения, не случалось. Когда же Бьякуя явился в штаб командира, лейтенант Исэ уверенно переадресовала его в беседку.

Кьораку сидел на низенькой скамеечке, вытянув ноги, откинувшись на узорную решетку, заложив руки за голову и что-то беззаботно насвистывая.

– А, Бьякуя! – Он лениво приоткрыл один глаз – Это хорошо, что ты зашел.

«Как будто у меня была возможность не прийти!» – Немного раздраженно подумал Кучики. Адская бабочка от командира равносильна приказу. А манеры главнокомандующего порой казались Бьякуе чересчур вольными.

– В чем дело? – Холодно поинтересовался он.

– Да так, хотел с тобой поговорить. Да ты садись!

– О чем? – Спросил Бьякуя, усаживаясь на скамейку напротив командира.

– О Тамуре, – огорошил его Кьораку. – Как там проходят его тренировки?

– Почему ты спрашиваешь об этом меня? – Кучики был изумлен. – Он лейтенант второго отряда.

– Но ведь именно твой лейтенант занимается его обучением, – невозмутимо отозвался Шунсуй.

– Верно, с ним занимается Абарай, – согласился Бьякуя. – И если тебе интересны его успехи, поговорить о них следовало бы именно с Абараем, а не со мной.

– Но неужели тебе неинтересно?

– Зачем мне это?

– Но он забавный парень, – гнул свое Кьораку. – Что ты думаешь о его способностях?

– Не понимаю, к чему этот разговор…

– Йоруичи ждет не дождется, когда сможет сделать его офицером корпуса разведки, – командир, кажется, вовсе не слышал собеседника.

– Разве он еще не офицер разведки? – Вставил реплику Бьякуя.

– Пока нет. – В этот раз он был услышан. – Сейчас он назначен только лейтенантом отряда Готэй. Думаю, для него новая должность окажется большим сюрпризом. – Кьораку усмехнулся.

– Но я не понимаю, какое отношение Тамура имеет ко мне, – попробовал Кучики еще раз.

– Собственно, я хотел спросить только одну вещь, – Шунсуй слегка прищурился. – Как тебе нравится его теория насчет наших руконгайцев?

– Какая теория? – Не сразу сообразил Бьякуя.

– Ну вот та мысль, что все они – синигами-полукровки.

– Она кажется мне вполне обоснованной, – проговорил Кучики, все еще полный недоумения.

– А как, по-твоему, это происходило?

– Думаю, кому-то из патрульных просто становилось скучно на дежурстве, – холодно сказал Бьякуя.

– В Мире живых, ты полагаешь?

– Конечно. А как иначе?

– А как технически? – Кьораку хитро сощурился. – Давай прикинем. Две тысячи лет назад нашествие обладающих силой людей вынудило нас создать Академию синигами. А когда были изобретены гигаи?

Бьякуя нахмурился. Он не смог бы сказать точно, но…

– Сравнительно недавно, – ответил за него командир.

– И что из этого?

– Скорее всего, подобные связи на стороне происходили именно здесь, в Обществе душ. В Руконгае. Ты согласен?

– Допустим. Но какая разница?

– Принципиальная. Это значит, что ничего особенного не произошло.

– Не понимаю, о чем ты.

– Нормальный он, – улыбнулся Шунсуй. – Твой ребенок. Тебе кажется, что никто прежде так не делал, но, как ты сам видишь, до сих пор просто никто не решился узаконить связь со смертной женщиной. Но в самой такой связи нет ничего нового. И кто бы что ни говорил, твой ребенок не будет отличаться от твоего друга, от твоего лейтенанта, от твоей сестры, наконец. Самый обычный синигами-полукровка.

Бьякуя молчал довольно долго, пристально вглядываясь в безмятежное лицо командира. Потом с недоумением проговорил:

– Неужели Хаями тебе рассказал?

– Не совсем, – Кьораку запрокинул голову и уставился в небо. – Это Сайто. Ребята просто хотели тебе помочь, но не знали, как. Вот и решили посоветоваться со мной. В конце концов, кому, как не нам, благородным, разбираться в таких тонкостях.

– В итоге выходит, что лучше всех в этом разбирается человек, в котором нет даже капли крови синигами, – недовольно бросил Бьякуя. – Это было все, для чего ты меня вызвал? Я могу идти?

– Да, это все, – кивнул Кьораку. – Можете быть свободны, капитан, – и он ехидно усмехнулся.

Кучики решительно поднялся и вышел из беседки. В его душе боролись противоречивые чувства: досада, что его личные переживания стали известны командиру, и облегчение, поскольку тот был совершенно прав. Облегчение понемногу побеждало.

***

Хисана родила мальчишку.

Бьякуя лучился гордостью, а вокруг мальца уже вились стаей все те, с кем успела сдружиться Хисана за время своего пребывания в доме Кучики. «Можно подумать, в Сейрейтее больше не осталось вовсе никаких детей», – ворчал порой Бьякуя. Но от дома посетителей не отваживал, поскольку ясно видел, что жене приятно их общество. Он не хотел, чтобы Хисана чувствовала себя в чем-то стесненной, и ему оставалось только радоваться, что ее друзья – по большей части те, кого он и прежде был рад видеть у себя в гостях.

Хисана едва оклемалась после родов и тут же потащила ребенка в сад, а уж там очень скоро собралась вся компания. Синигами чинно уселись рядком на траве.

– Славный пацан, – объявил Хаями, хотя мог видеть только покрывало, в которое был укутан малыш. – Бьякуя, ты должен доверить мне его воспитание.

– С чего это? – Удивился Кучики.

– Ты сам еще мальчишка! – Невозмутимо заявил Наото. – Чему ты можешь его научить? Такое дело надо поручить тому, кто постарше.

– Ничего подобного! – Возмутилась Рукия. – Это я должна его воспитывать.

– Почему ты?

– Я его тетя!

– А я тогда дядя, – ляпнул Ренджи. – Я тоже могу его чему-нибудь научить.

– Помолчал бы уж! – Одернула его Рукия.

– Глупости вы говорите, все трое, – отрезала Йоруичи. – Я давным-давно занимаюсь воспитанием отпрысков семейства Кучики. Вон, посмотрите, – она ткнула пальцем в Бьякую. – Скажете, плохо вышло? Это я стану натаскивать мальца.

– Осмелюсь напомнить, – холодно сказал Бьякуя, – что это мой ребенок. И заниматься его воспитанием буду я.

– Да кто ж тебе доверит? – Отмахнулся Хаями.

– Что вы разгалделись? – С наигранной строгостью сказала Хисана. – Ребенка разбудите.

В свертке одеял мирно посапывал маленький Кучики, даже не представляющий, какие страсти кипят вокруг его персоны.

Комментарий к Глава 0. Семья

* Об этом говорится в фике «Средства ничего не значат».

========== Глава 1. Клад ==========

Над Сейрейтеем стоял теплый летний вечер. Заходящее солнце еще путалось в ветках деревьев, но духота уже начала спадать. Капитаны шестого и девятого отрядов сидели на траве, прислонившись к стволам деревьев, в нескольких шагах друг от друга и перебрасывались негромкими ленивыми фразами. Только что они окончили тренировку на мечах и порядком вымотались. Поскольку это была тренировка чистой фехтовальной техники, они не ушли на полигон шестого отряда, занимались на поросшем лесом холме недалеко от поместий.

– Надо идти домой, – проговорил Бьякуя. – Еще немного поработать до захода солнца. Не очень люблю писать при лампе.

– Угу, – флегматично согласился Хаями. – Ты над чем сейчас работаешь?

– Фурикава.

– Ужасная заумь, – поморщился Хаями. – А ты еще и запомнил.

Над этим проектом Бьякуя работал уже несколько лет. Во время нашествия призраков город был полностью разрушен. Многое оказалось безвозвратно потеряно, но Кучики более всего сожалел о своей библиотеке. Огромная книжная коллекция была растерзана и втоптана в пыль, а ведь в ней прежде хранилось множество уникальных и редких экземпляров. Это было всеобщее бедствие города: целый пласт культурного и исторического наследия был потерян. Книги, которые удалось спасти, немедленно принялись тиражировать всеми возможными способами. Сперва переписывали вручную, а после, когда Куроцучи полностью восстановил свою лабораторию и наштамповал новой техники, принялись использовать и ее. Авторы книг принимались писать ранее созданные произведения заново. Но оставалось множество текстов, чьи авторы уже умерли, а книги не сохранились даже в виде обрывков.

Тогда-то Бьякуе и пришла в голову эта идея. Он сообщил Хаями, что труды некоторых философов помнит практически наизусть и вполне способен восстановить их по памяти. «Если я и допущу какие-то погрешности, – сказал он, – они не станут существенными для понимания смысла. Во всяком случае, это лучше, чем если этих текстов не будет вовсе». Хаями горячо поддержал эту идею и страшно сожалел, что не сможет вспомнить чьи-нибудь труды достаточно близко к тексту, поскольку не имел возможности зачитывать их до дыр с самого детства, как Кучики. Тогда Бьякуя предложил ему восстанавливать поэтические сборники, и Наото немедленно загорелся. «Это еще проще, – говорил он. – Можно просто записывать все, что вспомню».

Этим они и занимались теперь все свободное время. Об увлечении Кучики пронюхали и другие аристократы и тоже подхватили его. Организовался целый литературный клуб, члены которого совместными усилиями пытались восстановить тексты, которые никто не помнил наизусть целиком. Бьякуя и Наото, которым служба несколько мешала стать его завсегдатаями, все же нередко посещали заседания.

– Мне тоже стоит немного поработать, – сказал Хаями. – К стыду своему, почти забросил это занятие. А в памяти еще кое-что осталось.

Несмотря на такое решение, капитаны не спешили сниматься с места. Очень уж приятно было сидеть в мягкой траве, смотреть на сверкающее сквозь листву солнце. Мышцы, едва расслабившиеся после лютого напряжения тренировки, не желали шевелиться.

– Кстати, ты слышал новость? – Спросил Наото. – В седьмом отряде теперь появился лейтенант.

– В самом деле? – Флегматично отозвался Бьякуя. – Какой же безумец решился?

– Самое удивительное, что парень из моего же отряда, – сообщил Хаями. – Четвертый офицер, его зовут Кирихара Сю.

– И что в этом удивительного?

– То, что он должен быть неплохо знаком с будущим капитаном. Ведь Каноги Мичико была у меня третьим офицером. Они не могли не сталкиваться.

– Значит, он либо безумен, либо бесстрашен, либо влюблен, – прокомментировал Бьякуя.

– Ты знаешь, не похоже, – Хаями пожал плечами. – Он выглядит слишком здравомыслящим для любого из вариантов. Но, если подумать, у нынешних бойцов не слишком много шансов пробиться в лейтенанты. Либо к Каноги, либо к Нишигаки.

– Тоже верно.

Внимание капитанов отвлек треск сминаемых веток.

– Папа! – Еще издали орал девятилетний мальчишка, летящий, как стрела, вверх по склону холма. Еще два мальчишки, с виду его ровесники, едва за ним поспевали.

Любой, знающий Бьякую, при одном взгляде на этого пацаненка сказал бы с уверенностью: да, это его сын. Лицо мальчишки казалось бы точной копией лица Бьякуи, если бы парнишка сумел придать ему хоть сколь-нибудь строгое или надменное выражение. Но маленький Кучики пока не умел толком даже хмуриться. Он жил в простом и прекрасном мире, где все окружающие были его верными друзьями и мудрыми наставниками, и потому с его мордашки обычно не сходила радостная улыбка.

– Пап, не помешал? – Мальчик остановился перед капитанами, с трудом переводя дыхание. Потом спохватился, рухнул в траву, словно кто-то поставил ему подножку. Бьякуя удовлетворенно кивнул: вежливость требует сесть, если твои собеседники тоже сидят.

– Мы уже закончили, – сказал он. – В чем дело, Кентаро?

Бьякуя очень старался казаться строгим, но взгляд его против воли немедленно начал лучиться теплотой.

– Пап, можно я буду дружить с этими ребятами?

Двое мальчишек, только теперь догнавшие Кентаро, плюхнулись на землю рядом с ним. Бьякуя внимательно их оглядел. Один – круглощекий, ушастый, довольно крупный и плотный, скорее всего, повзрослев, станет толстым. А пока просто смешной и нескладный, добродушный и шумный, похожий на щенка сенбернара. Второй маленький, тощий и очень серьезный, надень на него очки, и получишь карикатурного ботаника. Оба добротно, хоть и скромно одеты. На Кучики они глядели почтительно, но без робости.

– Кто такие? – Осведомился Бьякуя.

Нет, Кучики не стал бы тиранить парня, запрещая ему играть с ребятами, но он очень хотел знать, с кем водится его сын. Мало ли, чему они могут его научить! Тощий мальчишка вдруг состроил суровую физиономию, сел, упершись руками в землю, словно настоящий воин, и низко поклонился.

– Наоки из клана Эндо, – четко, по-военному, отрапортовал он. Второй глянул на него с изумлением, но быстро сориентировался и в точности повторил его действия.

– Такеши из клана Сумитомо.

– Да, Кентаро, – важно кивнул Бьякуя, – можешь с ними дружить.

– Отлично! Спасибо, пап! – Кентаро немедленно вскочил и замахал руками друзьям. – Пошли скорее!

Мальчишки горохом покатились вниз по склону холма. И тогда Хаями, все это время тихонько хихикавший в кулак, заржал в голос.

– Что? – С ледяным высокомерием осведомился Бьякуя. Он полагал, что друга насмешила церемонность аристократов, но услышал в ответ другое.

– Да они же тебя обманули! Он мне вчера уже показывал этих пацанов. Они из простолюдинов, оба.

– Вот как? – Бьякуя даже бровью не повел. – Что ж, если они сообразили, как им лучше представиться, значит, они не глупы. Что же касается происхождения… согласись, было бы довольно смешно мне говорить об этом.

– Да уж, – смеялся Хаями. – Если ты единственного наставника из благородных старательно отваживаешь от своего ребенка!

Бьякуя нахмурился.

– Я не препятствую Шихоинь приходить в мой дом только потому, что ее общество приятно Хисане. Но я не позволю ей портить жизнь еще и моему сыну.

– Ты преувеличиваешь. Пацан ведь не против с ней заниматься.

– Просто он еще слишком мал.

***

С новым лейтенантом седьмого отряда Бьякуе пришлось столкнуться довольно скоро.

Между отрядами вышел небольшой казус. С тех пор, как город перекроили по-новому, такие время от времени возникали, и даже десять лет спустя что-нибудь да обнаруживалось. Внезапно выяснилось, что одна из улиц между расположениями шестого и седьмого отрядов никем не патрулируется. Кьораку велел капитанам поделить улицу между собой, нанести на карты и включить в план обхода.

Бьякуе пришлось идти на место встречи самому. Абарай как раз взял несколько дней отпуска и смылся из расположения отрядов, чтобы случайно не припахали. Говорили, что он вовсю развлекается где-то в городе. От седьмого отряда явилась Каноги. Ее лейтенант, Кирихара, еще только заканчивал оформление бумаг для вступления в должность, и ему явно не стоило пока доверять какие-то дела.

Разговор протекал в мирном русле, но интонации обоих капитанов были ледяными. Бьякуя отнюдь не забыл, как изводила его некогда Каноги, и не намеревался ей этого прощать. Мичико отвечала полной взаимностью.

– Я думаю, моему отряду лучше всего взять на себя участок вот до этого места, – проговорил Бьякуя, указывая на перекресток двух улиц.

– Я не возражаю, – безразличным тоном согласилась Каноги.

Тут к капитанам приблизился молодой парень, высокий худощавый шатен с вежливой улыбкой на лице. В руках он держал тощую папку для бумаг. На его рукаве красовался новенький шеврон, и Бьякуя понял, что это и есть свежеиспеченный лейтенант седьмого отряда. Он бросил короткий оценивающий взгляд на Кучики, а затем самым официальным тоном обратился к Каноги:

– Эй, тайчо, я тут принес тебе свои документы.

Каноги обомлела.

– Кирихара, тебя что, не учили, как положено обращаться к старшим по званию?

Лейтенант вытаращил честные глаза и обиженно сказал:

– Но, капитан, я обратился по всей форме! Вы придираетесь.

– Нет! – Разозлилась Каноги. – Ты обратился фамильярно!

– Не мог я такого сделать, – с видом оскорбленного достоинства возразил Кирихара. – Я слишком уважаю вас, чтобы позволить себе фамильярность. Вам, наверное, послышалось.

Издевается, понял Бьякуя. Он не случайно оговорился, он нарочно ее дразнит. Да еще и при свидетелях. Что бы это значило, ведь он только что вступил в должность?! Долг и капитанская солидарность сейчас требовали от Бьякуи осадить нахального лейтенанта, но так велик был соблазн отомстить Каноги, хоть немножко… Видимо, на это и рассчитывал Кирихара, затевая сей опасный маневр под носом капитана шестого отряда.

– Ты действительно придираешься к своему лейтенанту, – напустив на себя равнодушный вид, заметил Кучики. – Он обратился по форме.

Короткая ехидная усмешка лейтенанта ясно говорила о том, что именно такой реакции он и ждал. Каноги поняла, что они над ней издеваются. Оба. Она презрительно фыркнула, резко развернулась, так, что взметнулось колоколом хаори, и быстрым шагом удалилась.

Бьякуя поднял на лейтенанта столь красноречивый взгляд, что тот даже немного покраснел.

– Спасибо, капитан Кучики, – торопливо сказал он.

Бьякуя вопросительно изогнул одну бровь, требуя немедленных объяснений. Кирихара правильно понял эту сигнализацию.

– Понимаете, она долгое время была третьим офицером девятого отряда. А я четвертым. Я ей подчинялся. Вы не представляете, как она меня достала за это время! Собственно, нас всех, но все терпели. И я давно мечтал, что мы окажемся с ней один на один, и я ей отплачу за все.

– Так это месть? Ты рановато начал, – флегматично заметил Бьякуя. – Теперь она тебя выгонит.

– Не сможет, – Кирихара расплылся в улыбке. – Меня уже назначили на должность, и теперь ей придется обосновывать свое решение меня уволить. А это будет не так-то просто.

– Но долго ты не продержишься.

– Это неважно. Сколько смогу, столько и продержусь. Но она свое получит!

– Ладно, это все меня не касается, – решил Бьякуя и повернулся, чтоб уходить, но вдруг оглянулся через плечо. – И не вообрази, что я стану и впредь тебя выгораживать.

– Что вы! – Лейтенант заулыбался еще шире. – Я понимаю, что вы не станете этого делать. Спасибо вам, что выручили!

«Не ради тебя, – мысленно прокомментировал Кучики, уходя. – Только ради собственного удовольствия».

***

Тихие семейные вечера в доме Кучики были похожи один на другой. Бьякуя занимался с сыном. Не так уж много времени он мог посвятить воспитанию ребенка: днем работа с отрядом, потом тренировки, то с Абараем, по заданию командира, то для собственного развития, – но вечерами он рвался домой, где его уже ждали. Непоседливый Кентаро, набегавшийся за день, наигравшийся с приятелями, выполнивший все задания из своей программы тренировок, становился более склонен к тихим занятиям. Хисана, чье воспитание не позволяло ей сидеть сложа руки, нахлопотавшись за день по хозяйству, усаживалась в уголок с каким-нибудь рукоделием и украдкой любовалась своими мужчинами.

– Ну как, пап? – Кентаро пододвинул к отцу лист бумаги с тщательно выведенным иероглифом.

– Намного лучше, – кивнул Бьякуя. – Но он все еще несовершенен.

Он взял кисточку и быстрым росчерком вывел на листке замысловатый символ. Мальчик уставился на рисунок во все глаза.

– Почему у меня так не получается?

– Дело не только в технике, – снова принялся объяснять Бьякуя. – Еще и в сосредоточении. Ты должен полностью сконцентрироваться на том, что делаешь. Это умение понадобится тебе и в бою, поэтому не упускай возможности тренироваться. В твоем сознании должен воцариться полный покой…

– Брат, можно? – Послышалось с той стороны двери.

– Да, входи, – обернулся Бьякуя.

Рукия отодвинула створку. На ее лице было недовольное выражение.

– Там опять эти… вымогатели.

– Ясно, – Бьякуя поднялся из-за стола. – Сейчас иду.

Хисана с любопытством провожала его взглядом.

Это веяние началось несколько лет назад, но теперь, по всей видимости, уже шло на убыль. В ту пору, когда Сейрейтей был разрушен, все жители его внезапно оказались в одинаковых условиях. Но многолетняя привычка взяла свое, и едва восстановив жилища, все занялись прежними делами, теми же, какими занимались раньше. Заняли свои ниши ремесленники, торговцы, воины, земледельцы. Не зря говорят, что если все деньги мира собрать и распределить поровну между всеми, то очень скоро они перераспределятся точно так же, как было до этого. Но если уж кто-то хотел поменять свою жизнь и полагал, что препятствуют ему только внешние обстоятельства, для того, конечно, момент был самый благоприятный. Именно тогда и появилось множество всевозможных авантюристов.

Когда у аристократов снова завелись деньги, возникла довольно своеобразная профессия – кладоискатели. Это были люди, которые разыскивали потерянные фамильные ценности благородных семей и возвращали их владельцам за вознаграждение. Порой весьма нескромное вознаграждение. Тут был, конечно, и определенный риск. Если бывший владелец очень хотел вернуть семейную реликвию, но не сумел сойтись в цене с нашедшим, он вполне мог решить, что убить будет дешевле. Подобные преступления крайне редко бывали доказаны, поскольку кладоискатели имели обыкновение таиться от всех, в том числе и друг от друга, но такой риск придавал этой полулегальной профессии романтический оттенок.

Когда первый такой авантюрист зашел в дом Кучики, Хисана очень заинтересовалась этим явлением и принялась выспрашивать у мужа подробности. Тот объяснил, что благородные семьи лишились очень многих предметов, являвшихся реликвиями, и теперь очень рады возможности вернуть их. И Бьякуя, в принципе, не имеет ничего против того, что кто-то ползает по помойкам в поисках ценностей. И он готов платить им деньги, поскольку некоторые вещи составляют предмет фамильной гордости, а другие являются довольно опасными.

– Но как вышло, – недоумевала Хисана, – что хранившиеся в поместьях предметы оказались так далеко от них, в лесах и на свалках?

– Ты просто не представляешь себе силу удара синигами, – сказал ей Бьякуя. – Порой кидо разносит все вдребезги так, что обломки находят за несколько километров. А отдельные занпакто вовсе переворачивают все вверх дном. Нет ничего удивительного в том, что некоторые вещи оказались не там, где хранились. Кроме того, когда разбирали завалы и вывозили мусор, его отнюдь не просеивали и не перебирали каждый камушек. Если что-то нашли случайно – хорошо, но многое оказалось просто выброшено. Было не до того.

Еще совсем недавно кладоискательство переживало свой расцвет, но теперь в этом деле наметился спад. Количество утерянных предметов было отнюдь не бесконечным, и ценности стали попадаться все реже.

Вернулся Бьякуя довольно скоро; переговоры не были долгими. Прошел к шкафчику, что-то спрятал на полке.

– Так, безделушка, – небрежно бросил он в ответ на вопросительный взгляд жены. – Ничего важного.

И вернулся за письменный стол, к сыну.

***

– Так ты точно собираешься служить в Готэй? – Спросил Такеши.

– Само собой! – Уверенно заявил Кентаро. – Как же иначе? Я буду капитаном, как папа.

Мальчишки лежали на траве, раскинув руки и глядя в небо. Кентаро был одет в форму для тренировок. Чем старше он становился, тем более плотным становилось его расписание, так что, если еще и переодеваться, можно вовсе ничего на свете не успеть. Едва покончив со своим ежедневным заданием, он бросился гулять, не заходя домой.

– Ты собираешься стать капитаном шестого отряда? – Поинтересовался рассудительный Наоки. – Но твой отец молодой и сильный, он может оставаться на этом посту очень долго. Ты уже давно вырастешь.

– Не обязательно же в шестом командовать, – возразил Кентаро. – Может, какой-нибудь другой освободится. И мы будем с папой вместе служить. Здорово же!

– А я не пойду в Готэй, – вздохнул Такеши. – Отец говорит, что передаст мне в наследство свою лавку. Он говорит, что пошел учиться в Академию только затем, чтобы зацепиться в Сейрейтее. Потому что по-другому сюда руконгайцев не пускают.

– А я бы пошел, пожалуй, – признался Наоки. – Но мать против. Говорит, опасно. И что я слишком хилый для этого.

– Так ты тренируйся побольше, – сказал ему Кентаро. – И не будешь хилый.

– Хорошо тебе говорить. А когда я буду помогать родителям по хозяйству? Это у тебя единственная обязанность заключается в том, чтобы учиться. А мы должны трудиться, чтобы заработать денег.

– Вот именно, – поддакнул Такеши. – Знаешь, сколько в лавке работы?

– А у меня что, не работа, что ли? – Обиделся Кентаро. – У меня, может, самая важная работа и есть!

– Ты не работаешь, а только учишься, – заметил Наоки. – А когда станешь работать, то будешь работать не за деньги, а за идею. Денег у тебя и так полно.

– Точно, – поддакнул Такеши. – Ты даже если вовсе ничего делать не станешь, с голоду не помрешь.

– Да, если бы у меня были деньги, я бы тоже смог больше тренироваться, – мечтательно протянул Наоки. – Где только их взять? Клад, что ли, найти?

– Какой еще клад? – Удивился Кентаро.

– Ну, как люди ищут. А правда, ребята, – вдруг оживился мальчишка. – Если бы мы нашли какую-нибудь полезную штуковину, продали ее и поделили деньги поровну, представляете, как было бы здорово?! У нас столько возможностей сразу бы появилось!

– А мой папа их не любит, – задумчиво сообщил Кентаро. – А тетя Рукия называет вымогателями.

– Ну еще бы! – Рассмеялся Такеши. – Это же твоему отцу приходится платить им деньги! Конечно, он их не любит. А ты представь, что это тебе заплатят.