Текст книги "Сокровище (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

========== Глава 0. Семья ==========

Все началось с того, что офицеров, идущих на тренировку, остановил женский голос, окликнувший Бьякую. По имени. Все четверо: Бьякуя, Наото, Рукия и Ренджи, – обернулись в недоумении. Голос был им незнаком.

Незнакома оказалась и его обладательница, тонкая, невысокая, лишь чуть повыше Рукии, черноволосая девушка, молоденькая, почти девчонка. Босоногая, в скромном сереньком наряде, волосы никак не убраны, рассыпаны по плечам. По виду – только сейчас из Руконгая.

– Ты меня не узнаешь? – Спросила она, робко улыбаясь Бьякуе. – Неудивительно, я теперь и сама себя не узнаю. Видишь, у меня все получилось. Я больше не старуха.

И когда она это сказала, до Бьякуи дошло. Действительно, когда-то она обещала ему, что снова станет молодой и красивой. Но прежде, когда он вел долгие, неторопливые беседы о призрачном будущем и не менее призрачном прошлом с седой, морщинистой старушкой, он ни разу не сумел вообразить, что все так и будет. Тогда все происходящее казалось нереальным, в него не верилось, а обещанное будущее представлялось лишь далеким сном. И вот она здесь. На самом деле. Наяву.

– Ты даже моложе, чем я себе представлял, – выговорил Кучики. Она польщенно рассмеялась.

– Так ведь намного лучше, правда?

Он только кивнул. Он смотрел во все глаза на эту женщину, и земля уходила у него из-под ног. Почему-то раньше он никогда не пытался представить этой вот их встречи здесь, по эту сторону. И теперь совершенно растерялся, не зная, что должен сказать и сделать. Его спутники в недоумении переводили взгляды с него на незнакомку, но сам Бьякуя об их присутствии забыл.

– Как ты сюда попала?

– А я просто сказала тому парню, который охранял ворота, кто я такая. Он меня впустил. – Она снова рассмеялась. – Твое имя открывает любые двери.

– Значит, ты сразу сюда?

– Конечно. А что делать там?

– Прости, – Бьякуя смутился, – я думал, что смогу отследить… Я собирался сам встретить тебя. Но у нас сейчас нет возможностей…

– Что ты! – Девушка улыбнулась. – Я ведь не маленькая. Сама добралась.

– А я потерял твой колокольчик, – вдруг ни с того, ни с сего ляпнул Бьякуя.

– Да? – Она, как будто, немного огорчилась, но не выказала никакого возмущения тем, что он так безалаберно относится к ее подаркам.

А Бьякуя вдруг почувствовал себя юнцом, впервые в жизни решившимся заговорить с девчонкой, которая давно нравилась. Ему показалось, что он краснеет, а заговорив, он понял, что метет какую-то чушь.

– Я пытался его найти, но не смог. Тут у нас такое творилось! Было нашествие призраков. Они все уничтожили. Здесь все было разрушено до основания. Мы и теперь еще не до конца восстановили город. Боюсь, в нашем доме теперь не так уютно, как было раньше.

– Так вот почему тебя так долго не было? – Она задумчиво покивала, стараясь стать серьезной, но из этого ничего не вышло, улыбка возвращалась на лицо, кажется, против ее воли. – Если бы ты зашел в гости, я бы смогла тебя предупредить. Когда я разболелась, я сразу поняла, что это со мной в самый последний раз. Но вот, пришлось являться неожиданно.

– Да, я не ожидал, – признался Бьякуя. – Я думал, у меня еще есть немного времени, чтобы подготовиться.

– Ничего, главное, я сюда добралась.

– Да, главное, ты добралась.

Бьякуя, наконец, опомнился и обернулся к своим погибающим от любопытства спутникам. Те только обалдело захлопали глазами, поглядев на него. Кучики весь светился гордостью, а в глазах в это же самое время отражалась растерянность и смущение. И еще он улыбался. Совсем чуть-чуть, самыми уголками губ, но все же никак иначе это нельзя было назвать.

– Это моя жена, – торжественно сообщил он.

Синигами разом распахнули рты.

– В каком смысле? – Не удержалась Рукия.

– Ты когда успел жениться? – Подхватил Хаями.

– Я давно женат, – с достоинством ответил Бьякуя.

– Но ваша жена умерла, – бестактно напомнил Абарай.

– Ренджи, – с наигранной укоризной заметил Кучики, – ты ведь получил образование в стенах Академии синигами. Как же ты не знаешь, что люди не умирают насовсем?

И, обернувшись к Рукии, пояснил отдельно для нее:

– Это Хисана.

– Но… как?! – Теперь Рукия вовсю таращилась на незнакомку. В ней не было решительно никакого сходства с Рукией.

– Это та же самая душа. Мы и сами толком не понимаем, как, но она помнит меня, поэтому…

– О… – Рукия растерянно глядела на… сестру? Считать ли ее сестрой теперь, ведь они были родственниками в Мире живых, в физических телах…

– Это Рукия, – представил ее Бьякуя. – Та, которая была твоей сестрой с прошлой жизни.

– Я рада познакомиться, – Хисана церемонно поклонилась. – Но, прости, тебя я не помню совсем.

– Ну, это… неудивительно… наверное, – неуверенно протянула Рукия.

– Это мой друг, капитан Хаями Наото, а это Абарай Ренджи, мой лейтенант, – наскоро представил Бьякуя остальных. – Извините, я должен идти.

– Если у тебя дела, я подожду, – торопливо вставила Хисана.

– Это всего лишь тренировка, – пояснил Бьякуя. – Мы этим почти каждый день занимаемся, так что ничего страшного. Идите без меня, – кивнул он Хаями. – Я домой.

– Ой, брат!.. – Вдруг ужаснулась Рукия. Она вспомнила, какое сопротивление вызвало ее появление у членов семьи Кучики. Он снова собирается притащить домой девчонку из Руконгая! В третий раз! – Там ведь опять… – Рукия, нахмурившись, чуть повела подбородком в ту сторону, где должно было находиться поместье.

– Я с этим справлюсь, – решительно заявил Бьякуя.

И он как-то очень неуверенно коснулся кончиками пальцев плеча Хисаны, только лишь приглашая следовать за собой, ничего более. Она робко улыбнулась, двинулась в нужном направлении, и Бьякуя сразу убрал руку. Так они и пошли рядом, бросая друг на друга быстрые, смущенные взгляды и тут же снова отводя глаза. Да, совсем иначе представлялось это там, в комнатке маленького деревенского домика. Отчего-то Бьякуе верилось тогда, что к нему вернется чудесным образом его Хисана, та самая, знакомая до последней черточки. А еще больше, по старой привычке не ждать от жизни приятных сюрпризов, ему верилось, что не будет ничего. Что его встреча с этой маленькой бабушкой, которая почему-то помнит его, это вроде и не считается. Бестолковый сон, сентиментальный привет из давнего прошлого, но никакого продолжения у него не будет. И вдруг – вот оно, продолжение. Ни одно из тех, которых он ждал, но именно то, которое и должно было случиться. И теперь Бьякуя не знал, что ему делать. Стоило хотя бы обнять ее для начала, но он никак не мог решиться.

– Я должен предупредить, – заговорил он. – Нам предстоит неприятная сцена сейчас.

– А что такое? – Хисана снова попыталась принять серьезный вид, и снова не получилось.

– Мне придется представить тебя членам моего клана. Они будут очень недовольны.

Вообще, следовало признать, что в отношении к руконгайцам наметилось в последнее время некоторое потепление. После того, как нынешний лейтенант второго отряда, Тамура, с которым с какой-то стати вдруг взялся возиться Ренджи, рассказал о том, что все эти выходцы из Руконгая – синигами-полукровки, на них взглянули несколько иначе. На самом деле, Бьякуя не думал, что это такая уж великая тайна. Вполне возможно, что в древности синигами были прекрасно осведомлены, кто они такие, люди, обладающие силами синигами, и не хотели пускать их в Сейрейтей только лишь затем, чтобы скрыть порочные связи на стороне. А может быть, всем было просто наплевать, откуда они на самом деле берутся, и если бы кто-то взялся исследовать этот вопрос, тоже бы догадался. Этих руконгайцев считали людьми только лишь по привычке, и теперь, когда было сказано вслух, что они – той же породы, многие вдруг задумались на эту тему. Как бы там ни было, но все сказанное никак не относилось к Хисане. Она-то обычная человеческая душа! И здесь не притянешь за уши все эти соображения.

– Они могут запретить мне остаться? – Спросила Хисана, впервые выказывая признаки озабоченности.

– Ничего они не могут, – Бьякуя свирепо сдвинул брови. – Теперь я здесь главный, и им останется только подчиниться. Но они наверняка скажут все, что думают об этом.

– Ну так и пусть говорят, – Хисана снова улыбалась. – Зачем запрещать людям говорить бессильные слова, которые ничего не изменят? Пусть отведут душу!

– Но я опасаюсь, что их слова обидят тебя и напугают.

– Бьякуя! – Хисана рассмеялась. – Я недавно умерла. Ты думаешь, что-то еще сейчас может меня напугать?

***

Вечерний воздух был прозрачен и свеж. В темнеющем небе появилась первая, самая яркая звезда. На нее-то и смотрел Бьякуя, прислонившись спиной к колонне веранды. Прежде где-то здесь находилась та самая арка, куда он повесил подаренный Хисаной колокольчик. Теперь этой арки больше не было, да и сама веранда была более чем скромной: дощатый помост, три грубо обработанных бревна, поддерживающих крышу, вот и все. Заняться наведением красоты все еще руки не доходили.

Бьякуя стоял здесь, смотрел в небо и старался ни о чем не думать. Нужно было взять тайм-аут. И так голова кругом. Битва с родственниками была успешно выиграна, хотя наслушался он на тему чести и достоинства немало. Бьякуя не стал проводить официальных мероприятий, просто собрал тех, кто оказался в поместье в тот момент, и объявил им, что его жена вернулась. Хисана в продолжение всего разговора стояла рядом с ним и улыбалась столь безмятежно, словно все происходящее не имеет к ней отношения. В конце концов Бьякуя предупредил, что тот идиот, который посмеет хотя бы косо посмотреть на его жену, пусть пеняет на себя, на том и закончил. Теперь Хисане нужно было переодеться, а ему… немного прийти в себя.

С тихим шелестом отъехала в сторону створка двери; Бьякуя обернулся… и немедленно отлепился от балки. Женщина, шагнувшая из дома на веранду, была сейчас совсем другой. Она убрала волосы и надела красивое кимоно. Она выглядела теперь так, как положено было бы выглядеть жене главы клана. Но теперь она не походила даже на ту, которую он видел всего час назад, и Бьякуя растерялся окончательно. А она замерла на мгновение, потом глаза ее блеснули, и она, шепнув: «Ну, теперь-то ты не исчезнешь!» – вдруг повисла у Бьякуи на шее, прижалась всем телом.

Странно это, думал Бьякуя. Он обнимает молодую, красивую девушку, а сам при этом совсем ничего не чувствует. Ему казалось, что все это происходит во сне и вообще не с ним. Он смотрел в небо поверх ее плеча, и у него было ощущение, что его здесь нет.

– Нет, погоди. – Хисана вдруг отпрянула, рассмеялась как-то нервно. – Надо сбавить обороты. А то мне все кажется, что я сейчас проснусь, и выяснится, что я просто задремала в своем кресле-качалке. Давай пока займемся чем-нибудь очень простым, банальным, чтобы голова кружиться перестала. Ты не против?

– Давай, – согласился Бьякуя. – Может быть, тогда до меня дойдет, что все это происходит на самом деле.

– Мы можем выпить чаю с твоими друзьями. Не поверишь, боюсь оставаться с тобой наедине, – Хисана виновато улыбнулась. – Так и кажется, что ты сейчас исчезнешь, и все. Насовсем.

– С какими друзьями? – Удивился Бьякуя. Вряд ли она могла так назвать кого-то из членов семьи, которым была недавно представлена.

– Ну, те, с которыми ты был. Они в доме.

Прямо перед тем, как выйти на веранду к Бьякуе, Хисана столкнулась в коридоре с Рукией. Девушки уставились друг на друга настороженно. Как быть с этими запутанными родственными связями?

– Эм, Хисана… – неуверенно начала Рукия.

– Ой, ты знаешь, я себя странно чувствую, когда меня так называют, – замахала руками та. – На самом деле меня зовут Юми. Ну, то есть, меня с рождения так зовут…

Кажется, она сама запуталась в своих объяснениях, но тут Рукия с облегчением рассмеялась. Ну конечно, все же очень просто! Не может эта девушка больше считаться сестрой Рукии. Мало ли, что было в прошлой жизни! Мало ли, что там выдумал Бьякуя! А это просто Юми, жена ее брата, и все.

– Тогда я так и буду тебя называть, – решила Рукия.

– Может быть, мы сможем стать подругами, – предположила Юми.

Девушки еще немного поболтали, и Рукия сообщила, что вся компания, уже знакомая ее новой родственнице, собралась в соседней комнате за чаем. Не то, чтобы они собираются надоедать молодоженам, но не будут против, если те решат к ним присоединиться. Ну, мало ли…

Теперь, когда Хисана это сказала, Бьякуя подумал, что наглые рожи Хаями и Абарая – это то, что нужно, чтобы вновь обрести почву под ногами. И если уж она не возражает…

– А мы вообще не к тебе, – заявил Хаями, едва Бьякуя переступил порог. – Мы к Рукии. Но если ты хочешь присоединиться, валяй, мы не возражаем.

– Мы присоединимся, – сказал Бьякуя с напускной угрозой в голосе. – Так, по крайней мере, я буду уверен, что вы не подглядываете в щели.

Хаями расхохотался, Ренджи тоже хмыкнул. Они сидели вокруг маленького чайного столика, и вошедшие устроились рядом.

– Не обращай внимания, Хисана, – сказал Хаями. – Это мы так шутим.

– Вообще-то, меня зовут Юми, – улыбнулась она. – Бьякуя, ты не будешь против, если все остальные будут меня так называть?

– Да, конечно, – согласился Кучики. Он вдруг сообразил, что даже не знал, как ее звали теперь.

– Бьякуя! – Взмолился Хаями. – Может, все-таки расскажешь?

– Почему бы и нет?

***

Кучики отвлек от размышлений легкий стук в оконную раму.

Нет, он не то, чтобы всерьез над чем-то думал, скорее, просто пытался привести мысли в порядок. Вчера им с Хисаной так и не удалось поговорить. Он только рассказал друзьям, как нашел ее в Мире живых, и Хаями заявил, что теперь-то ясно, куда он постоянно бегал, никому ни слова не говоря, а потом девушка, утомленная долгим походом из Руконгая, начала клевать носом. Бьякуя увел ее в свою комнату. Поместья пока были отстроены без излишеств, точно по числу живущих, и с приемом гостей нынче у всех были сложности. Едва Бьякуя приготовил постель, Хисана тут же уснула, а он почему-то так и не решился лечь тут же, рядом с ней, устроился в другом углу. Утром, когда он уходил на службу, она еще спала.

И вот теперь, сидя в своем кабинете, Бьякуя пытался вообразить, как же это все будет дальше. Ренджи сегодня торчал в штабе противоестественно долго. Обычно сматывается с самого утра, едва заглянув, а тут скоро обед, а он все сидит за столом, изучая какие-то бумаги. Бьякуя подозревал, что он просто пытается угадать по лицу капитана, что было ночью, и как вообще будут развиваться события. Надо полагать, его полевые антропологические исследования до сих пор не привели к каким-то результатам. Неудивительно: лицо Кучики совершенно бесстрастно, и не только по причине многолетней привычки. Он и сам не мог еще толком понять, что происходит, но от этих размышлений его отвлек осторожный стук в оконную раму за спиной.

Бьякуя обернулся. День был жарким, окна распахнуты настежь. С улицы, уложив локти на подоконник, в кабинет заглядывала Хисана.

Бьякуя подскочил, торопливо подошел к окну. Хисана улыбалась.

– Вот, – сказала она, протягивая ему небольшой сверток. – Твой обед.

– Обед? – Изумился он.

– Ты утром сбежал, и я не успела ничего для тебя приготовить.

– Не хотел тебя будить. Тебе нужно было отдохнуть.

– Поэтому я решила принести хотя бы обед.

– Но в этом не было никакой необходимости. Я ем в столовой.

Хисана хитро улыбнулась, поманила его пальцем, и когда Бьякуя наклонился пониже, поднялась на цыпочки, так, что ее лицо оказалось совсем рядом с его лицом, и очень тихо шепнула:

– А почему тогда у тебя уши красные?

Ай, как нехорошо! Бьякуя внутренне сжался. Там, за спиной, лейтенант, который наверняка пристально за ними следит. Да и мимо окна в любой момент может пройти кто угодно. А тут капитан с красными ушами. Непорядок.

Но… не пересказывать же ей сейчас весь тот ворох воспоминаний, которые вызвала в нем эта сцена! Он еще не забыл, как коварный враг поймал его, и именно на бенто*. Как женщина, имя которой он до сих пор избегал произносить даже про себя, пыталась вызвать в нем воспоминания о Хисане, навеки, как он тогда думал, для него потерянной. И как он попался на эту удочку, словно последний идиот. И как другая, настоящая Хисана когда-то отыскивала его на ночных улицах во время дежурств и тоже вручала такую вот коробочку. И что он на самом деле страстно желал, чтобы это повторилось, но не хотел к чему-то принуждать эту девочку… которая, в общем, и сама еще не понимает, с кем связалась. Ему было ужасно неловко сейчас: как бы объяснить ей, не обидев, что она вовсе не обязана это делать… и дать при этом понять, что ему это очень приятно.

– Я пойду, – улыбнулась Хисана. – У тебя дела. И мне тоже надо еще во многом разобраться. Буду ждать тебя дома.

– Ты дорогу-то найдешь? – Спохватился Бьякуя. Архитектура Сейрейтея не отличалась разнообразием, и после того, как город был перестроен по-новому, Кучики и сам несколько раз заблудился, пока запомнил путь.

– Разумеется. Я спрашиваю людей.

И она исчезла. То есть, просто ушла, конечно, но показалось: раз, была – и нет.

Бьякуя медленно вернулся к столу. Ренджи сделал вид, что все это время сосредоточенно работал, и только теперь бросил на капитана быстрый испытующий взгляд. Бьякуя подозревал, что у него не только уши, но и щеки малиновые, как волосы Абарая, и все, что он мог сделать для самообороны, это ответить лейтенанту самым ледяным и высокомерным своим взглядом. Ренджи немедленно уткнулся лбом в ладони, низко опустил голову и углубился в изучение бумаг. Кучики понимал, что лейтенант просто прячет ехидную усмешку. Ладно, вот появится у тебя девушка, тоже жизни не дам, мстительно подумал Бьякуя, усаживаясь на рабочее место.

***

Прошло уже несколько дней, и Хаями решился на разведку боем. Бьякуя выглядел каким-то растерянным с тех пор, как появилась эта Юми, и пора было выяснить, не требуется ли постороннее вмешательство.

Хаями, Кучики и Сайто неторопливо направлялись к своим отрядам из штаба главнокомандующего, когда Наото спросил:

– Ну что, Бьякуя, как семейная жизнь?

И тут Кучики внезапно прорвало.

– Да я и сам не знаю, как. Я совершенно запутался. Ведь это совсем другая женщина! Она не та, которую я знал. Да и она меня тоже не знает. Что у нее есть? Несколько странных снов да несколько разговоров с призраком. И ведь то, что я ей рассказывал о нашем прошлом, я тоже рассказывал о другой женщине. Почему я не подумал об этом раньше? Ведь это должно было быть очевидно. Но, когда мы беседовали с ней, она для меня – старуха, я для нее – призрак, мы просто поверить не могли, что однажды все произойдет на самом деле, и мы встретимся здесь, вот так… Наобещали друг другу… Наверное, она чувствует себя теперь обязанной выполнить свои обещания, но ведь то, что встретило ее здесь, совсем не то, чего она ждала. Весь клан относится к ней враждебно. А я не могу находиться рядом с ней, потому что целыми днями пропадаю на службе. И даже когда я с ней, я все равно не могу понять, кто это.

– А какая тебе разница? – Фыркнул Хаями. – Хорошая ведь девчонка.

– Но другая.

– Тяжело однолюбам… Что ты привередничаешь? Заботится она о тебе?

– Конечно.

– Ну так и чего тебе еще?

– Но почему вдруг мне не должно быть разницы?

– Ладно, не кипятись, – Хаями, заметив, что Кучики начинает свирепеть, примирительно похлопал его по плечу. – Шучу я. Но почему бы тебе не забыть ту и не приглядеться к этой?

– На самом деле, ситуация совершенно рядовая, – вступил в разговор Сайто. – Такое сплошь и рядом происходит, и без всякой даже мистики вроде переселения душ. Люди иногда просто берут и меняются. Иногда медленно, постепенно, а бывает и разом. Вдруг начинают новую жизнь. Представь, что твоя жена вдруг на ровном месте придумала все поменять, сменила круг общения, привычки, манеру одеваться… Тебе ведь тогда тоже покажется, что рядом с тобой внезапно образовался какой-то незнакомый человек. И тут всего два выхода: или продолжать любить ее такой, какой она стала, несмотря ни на что, или уходить, если ты не в силах принять эти изменения.

Бьякуя уставился на него в изумлении. Тугой узел сомнений, терзавших его в последние дни, вдруг оказался развязан всего несколькими словами. В самом деле, ведь все так просто! Да, Хисана изменилась, но никакой трагедии в этом нет. Это сплошь и рядом происходит, как верно было замечено. Неправильно будет заставлять ее стать той, которую Бьякуя помнит. Это насилие, и так не должно быть. Пусть она остается такой, какой хочет. А он либо привыкнет, либо нет, но все будет добровольно. И вместо того, чтобы цепляться за старые, мхом поросшие воспоминания, не лучше ли заново познакомиться с собственной женой? Какая шикарная перспектива!

– Сайто, осторожно, он тебя сейчас стукнет, – захихикал Хаями, подцепляя приятеля под локоть.

– За что это?

– За то, что ты, скотина, всегда прав!

***

На самом деле, Юми в этой ситуации вряд ли было проще. Чуть не с самого детства видя во сне таинственного незнакомца, испытывая необъяснимую нежность к нему, как легко ей было мечтать о встрече! Действительность редко бывает похожа на романтические фантазии влюбленных. Вот, он появился в ее жизни, самый настоящий, живой, но… кто он на самом деле? Каким угодно можно было придумать его, всего лишь видя во сне лицо. Но ведь этот человек – отнюдь не воплощение ее грез, он уже есть, со сложившимся характером, привычками, судьбой. Его придется узнавать с самого начала.

А еще она не могла не видеть, не понимать, что и Бьякуя видит в ней вовсе не ее, Юми, а ту, прежнюю, другую женщину, которую она даже не помнит. Что он, глядя на нее, пытается разглядеть в ней черты совсем другой Хисаны, точно так же, как она старается увидеть в нем признаки того человека, которого она себе воображала. И ей становилось ясно, что за мужа придется бороться, и что самое смешное, с самой собой.

Что ж, все было действительно так: это была совершенно другая женщина. Она родилась в другую эпоху, она прожила другую жизнь, обзавелась совершенно иными представлениями. Это в Сейрейтее все осталось по-прежнему, а в Мире живых прошел едва не целый век, и был этот век насыщен глобальными и молниеносными изменениями.

Прежняя Хисана была тихой и робкой, она с преувеличенной почтительностью относилась к своему мужу, не забывая немного побаиваться его, для порядка. Ее угнетало неприязненное отношение членов клана, она полагала себя источником неприятностей и старалась казаться незаметной. Новая Хисана-Юми вошла в дом, как хозяйка. Это была женщина, которая прожила жизнь. Она вырастила детей и внуков, и она прекрасно знала, какова должна быть хозяйка, жена и мать. Это был человек, всю жизнь стремившийся к своей цели и достигший ее. А если учесть, что она недавно умерла… вряд ли такая малость, как враждебность каких-то дальних родственников, могла бы ее напугать. Теперь это была женщина, способная и готовая бороться. И еще она понимала, что, как бы ни путалось воображаемое с действительным, она все равно любит этого мужчину и не уступит его никому.

И Бьякуя, тоже пристально вглядываясь в эту незнакомую женщину, отмечал многие ее отличия от прежней Хисаны. Юми оказалась легкой, как ветерок, улыбка вовсе не сходила с ее губ. Для нее было совершенно естественным делом заботиться о мужчине, которого она любила всю жизнь, ей не казалось, что она делает что-то особенное, и точно так же она не считала, что Бьякуя делает что-то особенное для нее, во всяком случае, в ней не было той робкой преувеличенной благодарности Хисаны. Что же касается некоторой бытовой неустроенности, о чем переживал Бьякуя, так ее она вовсе не заметила. Юми не знала, каким был этот дом прежде, и приняла все, что видела, как должное. А кроме того, Юми не знала той мучительной вины, которая преследовала Хисану, бросившую свою сестру, и которая так нервировала Бьякую прежде.

Постепенно стало ясно, что некоторые вещи Хисана-Юми все-таки помнит. Она словно сердцем угадывала предпочтения мужа, его мелкие бытовые привычки. И в такие моменты Бьякуя вдруг ясно осознавал, что это она, та самая женщина, которую он знал, пусть и переменившаяся до неузнаваемости. И тогда Бьякуя начал склоняться к мысли, что новая Хисана, пожалуй, даже лучше прежней.

***

Прошла уже неделя, пошла вторая. Обалдевший Сейрейтей постепенно привыкал к мысли, что у главы клана Кучики снова появилась жена. Соваться к нему с вопросами на эту тему не решался пока никто, кроме Хаями. Родственники Бьякуи в этот раз перестали ворчать довольно скоро, вздохнули и смирились. А что они могли сделать, если у него даже в юности хватало упрямства, чтобы всех переупрямить?!

Бьякуя и Хисана тоже еще привыкали друг к другу. Привыкали к присутствию рядом, к внешности, к характеру, к новому жизненному укладу. Хисана в каком-то смысле продолжала ощущать себя бабушкой: внук должен быть накормлен, напоен и вовремя уложен спать. Она первым делом разведала путь на кухню и теперь исправно готовила для Бьякуи обеды, которые порой отдавала утром, а иногда приносила в штаб. Пыталась заняться домашним хозяйством, но быстро выяснила, что этим есть кому заняться и без нее. Тогда она вызнала, каким здесь принято заниматься рукоделием, и принялась добывать необходимые принадлежности. Бьякуе же порой казалось, что к нему в гости приехала какая-нибудь малознакомая двоюродная племянница, которую требуется приютить и чем-то занять, чтоб не скучала. Ему пока сложно было воспринимать этого ребенка, как свою жену. Хотя они обитали в одной комнате, но до сих пор ни разу не спали в одной постели. Бьякуя, хоть и называл себя идиотом, не мог решиться до нее дотронуться, ему казалось, что она еще слишком мала для этого. А Хисана даже радовалась, что он не торопит ее: для нее его образ все еще был слишком зыбким, готовым рассыпаться в прах от столкновения с грубой прозой жизни.

Вечерами они сидели в саду или в комнате и беседовали. Хисане нужно было побольше узнать о месте, где она оказалась. Множество вещей вызывали ее любопытство, но только одна беспокоила всерьез. И в этот вечер она решилась, наконец, завести разговор на эту тему.

– Бьякуя, ты говорил мне, что души людей не задерживаются здесь. Возвращаются обратно на Землю. А каков срок? Сколько душа может оставаться здесь? И кто это решает?

– Это сложный вопрос, Хисана, – отозвался он задумчиво.

На улице моросил дождь, и они сидели в доме, но дверь в сад была отодвинута, и они оба смотрели на падающие с крыши капли. Теперь Хисана перевела взгляд на мужа и улыбнулась:

– Неужели бог смерти не сможет на него ответить?

– Все дело в том, что однозначного ответа на него не существует, – заговорил Бьякуя, по-прежнему глядя в сад. – У нас есть, конечно, целая канцелярия, которая занимается распределением душ. Ты наверняка видела их, они должны были тебя встретить.

– Да, были такие, – Хисана усмехнулась. – Вручили мне какой-то талончик и велели отправляться по указанному адресу. Я-то, разумеется, пошла совсем в другую сторону.

– Вот они-то и должны следить за всем этим. За смертями и рождениями, за распределением душ по районам Руконгая. Они ведут весь учет. Вручную, представляешь? Конечно, Бюро технологического развития в последнее время изобрело немало приспособлений, призванных облегчить их труд, и все равно это ручной учет. А сколько людей на земле? И столько же должно быть здесь, в Обществе душ. Это огромный механизм, и регулировать его вручную невозможно. Канцелярия нынче вовсе не успевает беседовать с прибывшими. По районам распределяют наугад, по внешнему впечатлению, и даже не заботятся о том, чтобы родственники нашли друг друга, хотя когда-то в этом тоже заключалась их задача. Но людей слишком много, и теперь они не могут даже этого.

– Но как же тогда все работает?

– На самом деле все устроено так, чтобы процесс происходил сам собой. Полуавтоматически, как принято сейчас говорить. В нормальном состоянии души сами уходят сюда, и синигами приходится вмешиваться лишь тогда, когда души сопротивляются. Все сбалансировано так, чтобы в пустых превращалось немного больше душ, чем то необходимо для равновесия, и это оставляет нам возможность, так сказать, ручной регулировки. Так же и обратно. Души уходят сами, когда приходит их время, и когда есть возможность уйти. Синигами не успевают за этим следить. Нас ведь очень мало. Поэтому некоторые души, обладающие силой синигами, и задерживаются порой в Руконгае столетиями, хотя канцелярия и должна отслеживать, чтобы никто не оставался там слишком долго. Но это касается только имеющих силу. У тебя ее нет.

– И ты не знаешь, сколько времени я смогу оставаться с тобой?

– У каждого свой срок. Он мне неизвестен. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но если бы была возможность кому-то замолвить словечко, чтобы тебя не забирали отсюда, я бы сделал это еще в прошлый раз.

– Ясно, – Хисана немного загрустила. – Я, в общем, и не надеялась… А как долго я жила здесь в прошлый раз?

– Точно сказать не могу. Ты была моей женой совсем недолго. Но, если я не ошибаюсь в расчетах, ты прожила в Обществе душ около двадцати лет.

– Так мало?! – Ужаснулась она. – Я думала, все же побольше…

– Раз на раз не приходится, – Бьякуя постарался, чтоб его голос звучал ободряюще. – На самом деле, я думаю, в тот раз тебя просто сильно терзало чувство вины из-за Рукии, и ты подсознательно постаралась поскорее избавиться от него, пусть и таким способом. Но теперь-то нет повода.

– Да, но даже это не поможет мне остаться здесь навсегда. – Она вдруг решительно стиснула кулачки. – Бьякуя, я тут подумала… В этот раз у тебя должно хоть что-то от меня остаться.

– Что-то? – Переспросил он, удивленно заглядывая ей в глаза.

– Точнее, кто-то.

И она придвинулась ближе, а ее рука словно сама собой потянулась вперед, осторожно коснулась щеки Бьякуи.

«И что я дурака валяю? – Успел еще подумать он. – Она вернулась ко мне с того света, а я…»

А больше он уже ничего не думал.

***

То, что у Кучики наладилась семейная жизнь, друзья заметили сразу. Нет, внешне Бьякуя не переменился, не стал мягче или приветливее, не изменилась его манера общения, он не начал спускать с рук нарушения дисциплины в отряде или что-то в этом роде. Просто он завел привычку уходить со службы вовремя и направляться прямиком домой. Все чаще пропускал традиционные тренировки с Ренджи и Хаями, все реже звал друга к себе в гости.

Разумеется, Бьякуя ощущал всеобщее пристальное внимание к своей персоне. Рукия была одной из первых заинтересованных лиц: мало того, что принадлежит к клану Кучики, так еще и Хисану могла считать особенной родственницей. И Ренджи, разумеется, было не все равно: благополучный в личной жизни капитан стратегически намного выгоднее капитана, у которого что-то не ладится. Он и снисходительнее, и настроение у него лучше. Хаями всегда искренне переживал за друга и теперь чутко прислушивался к происходящему: все ли хорошо. Йоруичи, на правах старого друга семьи, тоже внимательно следила за судьбой бывшего воспитанника, проявляя несвойственную ей деликатность. Тут же рядом вертелся и Сайто, но этот из чисто научного любопытства. Внимательнее стали приглядываться и Укитаке, с детства знавший Бьякую, и Кьораку, которому по должности полагалось следить за происходящим во вверенной ему организации. Бьякуя замечал это все, но со свойственным ему высокомерием не обращал внимания.