Текст книги "Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Переодевшись, что заняло раза в три больше времени обычного – руки тряслись как у старого алкоголика, я поплёлся за школу. Да-да, к той самой скамейке, где позавчера Харука устроила своё театральное представление. Видимо, этому месту суждено стать сценой для всех драм в моей жизни.

Плюхнувшись на скамью и вытянув ноги, что гудели как трансформаторная будка, я приготовился к очередному акту этой дурацкой комедии.

Посмотрел в небо. А, вообще, пора заканчивать весь этот цирк. Надоело быть то клоуном, то укротителем, то жертвой в этом шапито местного разлива. Пусть Кенджи засунет свои игры куда подальше и перестанет использовать Харуку как марионетку для своих развлечений.

Я устал. Устал от всей этой суеты, от чужих интриг. Хочу вернуться к своей тихой жизни школьного задрота. Сидеть на задней парте, читать мангу под столом, тайно вздыхать по Рин-сенсей. В конце концов, у каждого персонажа своя роль, и моя – быть фоновым NPC.

Хотя, для фонового персонажа у меня что-то слишком много экранного времени в последние дни. Удручает.

– А вот и мы, – раздался голос Кенджи.

Я поднял глаза и приподнял брови. Он был не один – рядом стояла Харука, нервно теребя край юбки. Серьёзно? Он притащил её сюда? На «мужской» разговор?

– Зачем ты привёл её? – я медленно поднялся со скамейки, чувствуя, как все гудящие мышцы протестуют против этого движения.

– А что такого? – Кенджи ухмыльнулся. – Раз уж ты так публично признался ей в любви, пусть посмотрит, как мы будем решать этот вопрос.

– Вопрос? – я хмыкнул. – Какой ещё вопрос, Кенджи? То, что ты заставляешь её разыгрывать всякие представления? Или то, что ты используешь компромат, чтобы манипулировать людьми?

Харука вздрогнула. Кенджи на секунду потерял свою самоуверенную ухмылку:

– Откуда ты…?

– Не смотри так на неё. Не она доложила мне, – я устало потёр переносицу. – Слушай, хватит уже. Все эти игры, розыгрыши, манипуляции. Мы что, в средней школе? Или ты просто настолько боишься потерять свой статус главного красавчика, что готов унижать других?

– Ты ничего не понимаешь, Ямагути-кун! – вдруг выпалила Харука. – Это я… я сама!

– Сама решила разыграть признание? – я посмотрел ей в глаза. – Или сама согласилась, потому что Кенджи угрожал слить видео?

– Заткнись! – прошипел Кенджи. – Ты ничего не знаешь о наших отношениях!

– О ваших отношениях? – я не смог сдержать смешок. – Серьёзно? Шантаж и манипуляции – это теперь называется «отношениями»?

– Кенджи, – тихо произнесла Харука, – может, хватит?

Он резко повернулся к ней:

– Что значит «хватит»? Ты на чьей стороне?

И она умолкла, сделав свой выбор. Им, естественно, оказался не я. Но так и должно быть. К тому же, я пришёл сюда уж точно бороться не за сердце Харуки, а за справедливостью.

– Смотри, Кенджи, – я всё-таки решился сбросить привычную маску школьного задрота, – у тебя есть два варианта. Первый: я иду в полицию и пишу заявление о шантаже. Второй… – я сделал паузу, чувствуя, как внутри просыпается та часть меня, которую так долго пытался похоронить, – второй: я просто ломаю тебе лицо. Выбирай. Не стесняйся.

Мой голос изменился – стал ниже, холоднее. Тот самый голос, который я не использовал со средней школы.

Кенджи сглотнул, но быстро взял себя в руки:

– Я в курсе, что ты сделал с теми двумя лошками, – он попытался ухмыльнуться. – Думаешь, я тебе по зубам, Ямагути?

– Вот и проверим, – я позволил себе улыбнуться. Не привычной неловкой улыбкой, а другой. Той, что пугала людей.

Краем глаза я заметил, как застыла Харука. В её расширенных глазах читалось одно большое «ЧТО ПРОИСХОДИТ С ЯМАГУТИ⁈»

Такие дела, принцесса, твой задрот-поклонник оказался не таким уж безобидным.

Кенджи замер, глядя на меня с каким-то новым выражением:

– Знаешь, мы слишком в разных положениях, чтобы драться. Если ты меня побьёшь – я потеряю всё. А если я тебя – ты не теряешь ничего. Несправедливый расклад, не находишь?

Я ухмыльнулся:

– Тут ты прав. Давай так: победишь ты – и я перевожусь в другую школу. Больше не буду мозолить тебе глаза. Я же вижу, что как кость у тебя поперёк горла.

– Слишком хорошо меня читаешь, – он хмыкнул, затем прищурился. – А если победишь ты?

– Ты оставляешь Харуку в покое.

– Ты так и не понял? – Кенджи усмехнулся. – Мы с ней встречаемся. Скажи, Харука?

Она смотрела в землю, будто там были написаны ответы на все вопросы:

– Да…

– Мне всё равно на ваши отношения, – я пожал плечами. – Я про то, чтобы ты больше не заставлял её подставлять людей.

Кенджи помолчал, потом кивнул:

– Идёт.

А затем:

– А теперь выясним победителя! – рявкнул он и бросился вперёд.

Всё произошло быстро. Его кулак просвистел перед лицом. Я поднырнул под удар – подхватил его за ноги и бросил на землю. Он охнул от удара, а я уже оседлал его, одной рукой вцепившись в волосы, чтобы не болтал башкой, и занёс кулак.

БАМ

Первый удар пришёлся ему в лоб.

БАМ

Второй – туда же.

– Ямагути-кун! – завизжала Харука, оттаскивая меня за рубашку.

Я был абсолютно спокоен. Никакого безумия или потери контроля – просто драка. Обычная школьная драка.

– Всё! Всё! – Кенджи прикрылся руками. – Ты победил!

Я кивнул, опуская занесённый для третьего удара кулак. Поднялся, подобрал сумку и пошёл к дому, чувствуя лёгкую усталость. Всё-таки семьсот приседаний перед дракой – это перебор.

– Кенджи! Как ты⁈ Прости! Это всё из-за меня! – голос Харуки звенел от слёз.

– Чёртовы туфли… – пробормотал он. – Поскользнулся… Надо было в кроссовках…

Но в его глазах читался чистый ужас. Казума Ямагути, школьный задрот, только что уделал его за несколько секунд. Что это за чудовище в овечьей шкуре⁈

* * *

Я купил эскимо в ближайшем комбини и присел на скамейку в парке. Пальцы немного саднило – всё-таки лоб у Кенджи оказался твёрже, чем я думал. Ломать ему нос или лицевые кости было бы слишком, так что специально выбрал лоб, как самую крепкую кость в башке.

«Ну вот, Казума, ты снова это сделал, – подумал я, разворачивая мороженое. – Опять выпустил наружу своего внутреннего демона. А ведь так хорошо притворялся обычным задротом.»

Небо надо мной было возмутительно безоблачным. Как в тех сценах аниме, где после драматичного момента показывают мирный пейзаж. Только разница в том, что обычно там главный герой после победы над злодеем чувствует облегчение или удовлетворение. А я. Я просто устал. Хочу спокойствия. Лучше и дальше буду притворяться кем-то другим. Прятать свою тёмную сторону.

В средней школе пообещал себе больше никогда не драться. После того случая с теми двумя… Но вот я снова здесь, зализываю костяшки пальцев и размышляю о своей непростой судьбе.

Мороженое таяло, капая на асфальт. Где-то вдалеке играли дети. Парочка голубей дралась за хлебные крошки – похоже, у всех сегодня боевое настроение.

Я проводил взглядом пробегающую мимо кошку. Интересно, что будет завтра? Харука теперь наверняка боится меня. Кенджи… ну, он либо затаит злобу, либо решит, что связываться со мной себе дороже. А ещё завтра тест по биологии. И Рин-сенсей наверняка заметила моё странное поведение утром. Да уж, Казума, умеешь ты усложнять себе жизнь. Хотел быть незаметным NPC, а в итоге вляпался в главную сюжетную арку.

Вдалеке послышался раскат грома. Ну конечно – какая драма без дождя? Я поднял глаза к небу: «Эй, там, наверху! Можно хотя бы один день без сюжетных поворотов? Я же вроде как выбрал класс „скромный задрот“, а не „герой боевика“!»

Но небо, конечно, промолчало. Зато мороженое окончательно растаяло, заляпав всю руку.

Я вздохнул, вытирая липкие пальцы салфеткой. Просто прекрасно. Даже эскимо сегодня против меня.

Вытеревшись, снова посмотрел вдоль улицы. И всё-таки, смотришь на этот человеческий муравейник и думаешь – вот они, NPC реальной жизни. У каждого свой квест: кто-то спешит на свидание, кто-то рыдает из-за очередной школьной драмы. И все такие серьёзные, будто от их личной трагедии зависит судьба вселенной.

«Прямо как ты, Казума!» – подколол внутренний голос. И он прав, зараза. Устроил тут второсортный боевик категории B с мордобоем и пафосными речами. Оно мне надо было? Может, стоило просто включить режим «овоща» и продолжать тихо страдать по Рин-сенсей?

Тррр

Kanashii kanashii kanashii kanashii

Ureshii ureshii ureshii ureshii ~

А вот и папаня. Ну конечно – только я начал философствовать, как этот генератор случайного веселья решил позвонить.

– Алло, бать. Чего надо?

– Казума, ты там надолго зависать собрался? – он явно пытался звучать серьёзно, но получалось так себе. – Мы тут это, ужин намечаем. Домой давай. Или Харуку-тян с собой прихвати, раз уж на свидании. Мы только за, хе-хе!

Я закатил глаза так сильно, что, кажется, увидел флешбеки прошлой жизни:

– У меня дела. Школьные. Ужинайте без меня.

И сбросил. Знаю-знаю, по-свински вышло. Отец, вроде как, старается, волнуется, а я огрызаюсь как цундере из дешёвого гарема.

Откинувшись на спинку скамейки, уставился в небо. Надо как-то выбираться из этого режима «загадочный антигерой». А то ещё немного, и превращусь в персонажа какой-нибудь психологической драмы. Нафиг.

Ладно, пора домой. А то папаня расстроится, или того хуже – Мичико-сан начнёт переживать. Только её нравоучений мне для полного комплекта не хватало.

Я потянулся, хрустнув всеми костями разом, и в последний раз глянул на закат. Эх, жаль в реальности всё не как в аниме – ни драматичной музыки на фоне, ни красивых титров. Где Ханс Циммер, когда он так нужен?

* * *

Интерлюдия

Рин сидела в баре, уныло ковыряясь соломинкой в стакане с мартини. Напротив, подперев подбородок рукой, скучала её старая подруга Мегуми. Девушки решили после работы немного расслабиться, но разговор как-то не клеился. Точнее, Рин явно была не в настроении для веселой болтовни.

– Представляешь, Мегуми, – горестно вздохнула она, отхлебнув изрядный глоток, – мало того, что я застала его с другой, так он ещё и признался в чувствах третьей! Прямо у меня на глазах, паршивец. И что мне теперь делать, а?

Мегуми сочувственно поцокала языком и погладила её по руке:

– Вот козел, а! Совсем ума лишился, раз так себя ведет. Ты только не переживай сильно, Рин. Он того не стоит, уж поверь.

Накамура горько усмехнулась. Если бы всё было так просто! Но Мегуми ведь не в курсе, что речь не о парне, а об ученике. Вот ведь влипла, так влипла! Не разберешь теперь, где заканчивается профессиональная этика и начинается ревность женщины.

– Да дело даже не в этом, – тяжко вздохнула Рин, закусывая оливкой. – Просто мы с ним… ну, понимаешь, мы вроде как не можем быть вместе в принципе. Слишком большая разница в… статусе, что ли. Короче, безнадега полная.

Мегуми понимающе закивала, явно додумывая в уме привычный сценарий:

– Ясно всё с тобой, подруга. Небось, по женатику сохнешь? Или по богатенькому папику? Знаю я эти замуты – сама через такое проходила. Вот мой бывший, к примеру…

– Да нет же! – перебила её Накамура, чуть повысив голос. – У меня совсем другая ситуация. Я ж тебе говорю – мы не можем быть вместе чисто физически. Ты меня вообще слушаешь или как?

– Ой, прости, – спохватилась Мегуми. – Что-то я и правда не в тему лезу со своими аналогиями. Ты давай, рассказывай поподробнее. Глядишь, вместе и придумаем что-нибудь.

Рин тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. И не расскажешь ведь всего, как есть – вмиг осудят и не поймут. Ещё и с работы попрут за аморалку. Вот же влетела, так влетела! И что теперь делать – ума не приложит.

– Понимаешь, тут всё сложно, – осторожно начала она, подбирая слова. – Он… он младше меня. Но такой умный, язвительный, харизматичный… Короче, запал в душу, паршивец. А теперь ещё и в игноре, видите ли! То с одной лижется, то другой в любви признается. А я что, рыжая, что ли? Сегодня прям вскипела на уроке, до сих пор стыдно. Не знаю, что на меня нашло…

Мегуми охнула, прикрыв рот рукой. НА УРОКЕ. МЛАДШЕ. Кажется, до неё начало доходить. Но, к облегчению Рин, осуждения во взгляде подруги не было. Скорее, жгучее любопытство напополам с сочувствием.

– Охохонюшки, Рин-чан, вот это ты вляпалась так вляпалась! – пробормотала она, качая головой. – А малец-то не промах, как я погляжу. Всех красоток школы охмурил, включая учительницу. Ну чисто Казанова!

– Да какой там Казанова, – фыркнула Накамура, пожимая плечами. – Обычный хикка задротский, только язык подвешен хорошо. Вот бабы на него и ведутся, дуры малолетние. А я… Ох, Мегуми, и что мне теперь делать-то, а? Голову совсем потеряла с этими любовями-морковями!

Подруга задумчиво побарабанила пальцами по столу, прикидывая варианты. Потом решительно хлопнула ладонью по стойке и заявила:

– Значит так, Рин. Выход тут один – поговорить с пацаном начистоту. Желательно, где-нибудь за пределами школы, чтоб никто не спалил. Расставь уже все точки над и, пока окончательно крышей не двинулась. Глядишь, и отпустит тебя эта зазноба неправильная. Да и разница у вас в возрасте не такая и большая, несколько лет всего.

– Думаешь, стоит? – нерешительно протянула Рин, теребя салфетку. – Вдруг он неправильно всё поймет? Или того хуже – растреплет кому ненароком, и начнётся форменный ад…

– Уверена! – отрезала Мегуми, щёлкнув её по носу. – Не дрейфь, подруга. Справишься – ты ж умная, соображаловка что надо. Просто будь собой, не парься особо. И помни – ты тут главная и взрослая, а он ещё малолетка сопливый. Так что не бойся ставить его на место, если борзеть начнет. Поняла?

Рин тяжело вздохнула, но кивнула. Может, Мегуми и права. Сколько можно уже душевно метаться и страдать от неопределённости? Пора брать быка за рога и решать проблемы, как взрослая, состоявшаяся женщина. Тем более, если на кону её репутация и душевное спокойствие.

– Ладно, уговорила, – улыбнулась она, салютуя подруге бокалом. – Завтра же зажму Ямагути где-нибудь в коридоре и всё ему выскажу. Спасибо тебе, Мегуми-чан! Ты просто спасительница, не меньше!

– Обращайся, – подмигнула та, чокаясь с Рин. – И держи меня в курсе, ладно? А то сгорю от любопытства же!

Накамура рассмеялась и кивнула. На сердце стало чуточку легче. Осталось лишь поймать за шкирку нахального пацана и всё ему популярно разъяснить. Ну, или хотя бы попытаться это сделать. А там – будь что будет.

Мегуми с улыбкой указала на её телефон:

– Тебе кто-то звонит, Рин-чан.

Та перевела взгляд на дисплей и сглотнула:

– Широ…?

Глава 8

Дома меня встретила картина «Проводы в медовый месяц»: батя с Мичико-сан сидели на чемоданах, в прямом смысле – их вылет был в полночь. В гостиной Юкино смотрела какое-то ток-шоу с видом императрицы, вынужденной наблюдать за плебейскими развлечениями.

– О, сынок! – оживился отец. – А где Харука-тян? Неужели ты так замучил бедную девочку, что она даже ужинать не придёт? Эх, надо бы тебе поучиться искусству ухаживания…

Мичико-сан одарила его таким взглядом, что даже мне стало не по себе. Мол, ты что, слепой? Не видишь, что у парня явно был тяжёлый день?

– Прости, бать, – я попытался изобразить улыбку, – но твоя школа пикапа подождёт до следующей жизни. В этой я уже выбрал класс «безнадёжный задрот».

Я плюхнулся в кресло, чувствуя, как гудит каждая мышца. Семьсот приседаний, драка, душевные терзания – многовато для одного дня.

Пока предки спорили о том, всё ли взяли для поездки, Юкино, не отрывая взгляда от экрана, процедила:

– У тебя кровь на рубашке, свинота. Переоденься.

Зашибись. Теперь у меня есть сводная сестра, которая называет меня свинотой. Просто отличное завершение безумного дня.

– Свинота, говоришь? – я потянулся в кресле. – А ты у нас, видимо, принцесса чистоты и порядка?

– Не сравнивай меня с собой, – она даже не повернула головы. – Я хотя бы не приползаю домой в окровавленной одежде, как какой-то бандит.

– Прости-прости. Виноват окаянный.

– Твой сарказм такой же неуклюжий, как и ты сам.

– А твоё высокомерие такое густое, что его можно намазывать на хлеб.

Мичико-сан нервно закашлялась, явно пытаясь скрыть смех. Отец просто застыл с открытым ртом – видимо, не ожидал от нас такого семейного общения.

– Дети… – попытался он вмешаться.

– Мы не дети! – синхронно огрызнулись мы с Юкино, и тут же уставились друг на друга с одинаковым отвращением.

Великолепно. Даже огрызаемся одинаково.

Позже, когда родители наконец укатили в свой медовый месяц, естественно после миллиона напутствий и просьб «не убить друг друга», я сидел на кухне с чашкой рамена и думал о превратностях судьбы.

За стеной Юкино смотрела какую-то дораму, демонстративно включив звук погромче. Я в ответ так же демонстративно начал шуршать пакетом с чипсами.

Кажется, наше совместное проживание будет очень познавательным.

* * *

Харука лежала на кровати, уставившись в потолок. События дня крутились в голове, как сломанная карусель.

Ямагути. Кто бы мог подумать? Этот вечно угрюмый ботаник, этот школьный неудачник… Она всё ещё помнила его взгляд во время драки – холодный, собранный. Никакой паники или страха. Будто он точно знал, что делает.

«А ведь он защищал меня, – мелькнула у неё предательская мысль. – Даже когда узнал, что мы с Кенджи вместе…»

Телефон снова завибрировал – очередное сообщение от Кенджи. Она даже не стала смотреть. Что он может написать? «Прости, что использовал тебя»? «Извини, что заставлял разыгрывать других»?

А может… может, Ямагути прав? Может, она действительно позволила себе стать марионеткой? Красивой куклой, которой Кенджи управляет, как вздумается? Ещё и то видео.

Харука перевернулась на бок, обнимая подушку.

«Интересно, что бы сказали люди, узнай они правду? Что их идеальная Сато-сан просто трусиха, которая боится потерять свою репутацию?»

* * *

Азуми сидела за ноутбуком, пытаясь писать очередную статью для школьного блога. Но мысли почему-то возвращались к сегодняшней физкультуре.

«Я могу понести тебя!»

Эти слова Ямагути никак не шли из головы. Такой… надёжный. И эти его руки, когда он поддержал её…

– Да что за бред! – она яростно затрясла головой. – Это же Ямагути! Тот самый зануда и нытик!

Но почему-то перед глазами всё ещё было его лицо – сосредоточенное, решительное. Совсем не такое, как обычно.

– А ведь мы победили, – Азуми невольно улыбнулась. – Сделали Кенджи и его принцессу…

Телефон зазвонил как раз когда она собиралась отредактировать статью.

– Привет, Азуми-чан! Может, погуляем? – голос баскетболиста звучал непривычно робко.

– Прости, занята, – она продолжала печатать.

– Но мы встречаемся уже два месяца! И ни разу не ходили на свидание…

– Зато у тебя есть крутые истории для друзей о том, как ты встречаешься с первой красоткой школы, – хмыкнула она.

После ещё пары минут пустой болтовни Азуми наконец положила трубку и откинулась на спинку кресла.

– Свидания, отношения… – пробормотала она, разглядывая своё отражение в тёмном экране ноутбука. – Какая банальность.

Кто бы мог подумать, что та самая «страхолюдина» из младшей школы превратится в это? Рыжие волосы, которые раньше дразнили «морковкой», теперь сияли как закатное солнце. Зелёные глаза, над которыми все смеялись, обзывая «Ведьмины глазищи!», стали её главным оружием. Даже веснушки, рассыпанные по бледному лицу как звёзды, теперь считались «милыми».

Она провела пальцем по маленькому шраму над бровью – память о тех временах, когда приходилось драться за своё место под солнцем. Теперь у неё были два парня, статус первой красотки, ну, после Харуки, конечно, и куча поклонников.

Тогда почему ей так не хватает той искренности, что была в глазах Ямагути, когда он предложил понести её?

"Хотя нет, – Азуми улыбнулась, отпивая всё ещё тёплый кофе. – Ямагути, конечно, сегодня был хорош, но… не в моём вкусе. Зато из него мог бы выйти неплохой друг…

* * *

Вот и новое утро. Каждое маломальское движение отдавалось болью. Семьсот вчерашних приседаний, драка, нервное напряжение – всё это превратило моё тело в один большой комок боли. Но…

– Сто отжиманий! – я упрямо продолжал тренировку. – Сто подъёмов пресса! – И… чёрт их побрал… сто приседаний.

Взмокший и уставший, но довольный, я вышел из комнаты. В одних трусах. С утренним… эээ… энтузиазмом.

И конечно же, прямо посреди коридора стояла Юкино. В пижаме с пингвинами. Серьёзно, пингвины⁈ И с полотенцем на голове.

Её взгляд мог бы заморозить ад.

– Извращенец, – процедила она и скрылась в своей комнате.

– ПРОСТИ! – крикнул я вслед, а потом тише добавил: – Блин, надо не забывать, что теперь живу не один…

…После душа и сборов застал Юкино на кухне, методично нарезающую тост идеальными квадратиками. Серьёзно, она даже завтрак готовит с таким видом, будто выполняет важную миссию.

– Слушай, насчёт коридора… – начал я, доставая пакет с хлопьями.

– Не хочу это обсуждать.

– Но…

– Никогда.

– Ладно-ладно, – я поднял руки в защитном жесте. – Просто хотел сказать, что куплю халат.

– И запрёшься в туалете со своими… утренними проблемами, – она даже не подняла глаз от тоста.

– Эй! У всех парней бывает утренний…

– Я. Не. Хочу. Это. Обсуждать.

Я плюхнулся за стол со своими хлопьями:

– Знаешь, для человека, который не хочет это обсуждать, ты удивительно много об этом говоришь.

Юкино наконец соизволила на меня посмотреть:

– Для извращенца ты удивительно разговорчив с утра.

– Я не извращенец! А жертва ситуации!

– Жертва, понятно, – она аккуратно намазала джем на свои идеальные квадратики. – Как типично.

– Слушай, мы же теперь типа семья. Может, попробуем… ну, поладить?

– Я скорее подружусь с плесенью в ванной, чем с тобой.

– У нас нет плесени в ванной.

– Уже есть. Я видела твои носки.

Я подавился хлопьями:

– Мои носки не…

– И не забудь купить продукты, – она встала из-за стола. – В холодильнике только твои энергетики и позавчерашняя пицца.

– А почему я должен…

– Потому что ты старший брат, – её голос сочился сарказмом. – Вот и веди себя соответственно.

«Великолепно,» – подумал я, глядя ей вслед. – «Теперь у меня есть сводная сестра, которая командует мной как генерал армией. И почему в аниме такие ситуации выглядят гораздо веселее?»

* * *

Мы с Юкино синхронно вышли из дома. Весенний ветер играл её пепельными волосами, и она раздражённо заправляла непослушные пряди за уши. Лепестки сакуры кружились в воздухе – природа явно решила добавить немного романтики в наши «тёплые» семейные отношения.

– Не иди за мной, – процедила она, поправляя форменный галстук.

– И что прикажешь мне делать? – я поёжился от свежего утреннего ветра. – Мы вообще-то в одну школу идём. Но можешь сделать крюк через другой район, пофиг как-то.

Юкино поморщилась:

– Тогда иди вперёд. И побыстрее.

Я демонстративно вздохнул с таким отчаянием, что бродячие кошки могли бы прослезиться. Серьёзно, она что, думает, я мечтаю идти с ней рядом?

– И только попробуй разболтать, что мы живём под одной крышей – прибью, – донеслось мне в спину.

– Это ты не разболтай, – я махнул рукой, не оборачиваясь. – Не хватало мне ещё одной головной боли.

Весенний ветер швырял в лицо розовые лепестки, а я брёл по улице, бурча себе под нос:

– Нет, вы только подумайте! Это я должен избегать темы нашего сожительства, иначе мне конец! А она даже не понимает этого.

Где-то позади Юкино, наверное, прожигала меня взглядом. Интересно, у неё нет способности стрелять лазером из глаз? Я бы не удивился…

…У входа в школу наши пути с Юкино разошлись – она умчалась к своим новым поклонницам, которые уже успели сформировать фан-клуб «Ледяной принцессы». Серьёзно, они даже значки сделали! За один день!

В классе я сразу заметил Кенджи. Он дёрнулся, когда наши взгляды пересеклись – явно ждал какой-нибудь колкости или напоминания о вчерашнем. Но я просто прошёл мимо с самым незаинтересованным видом, на который только был способен. Вообще на него пофиг, как и было раньше.

Харука сидела за своей партой, прожигая во мне дыру взглядом. Такое чувство, будто пыталась провести телепатическое сканирование мозга. Ну-ну, удачи – я сам иногда не понимаю, что творится у меня в голове.

А вот это что за сюрприз? На моей парте, свесив ноги и болтая ими как пятилетка, сидела Азуми. И, судя по её ухмылке, она явно приготовила какую-то гадость.

– Доброе утро, Ямагути-кун! – пропела она с таким энтузиазмом, что я невольно отступил на шаг.

Так. Либо она что-то задумала, либо её подменили рептилоиды. Даже не знаю, что хуже.

– Кто ты и что сделала с Такахаши-чан? – я подозрительно прищурился. – Та Такахаши, которую я знаю, обычно начинает утро с того, что толкает меня в спину острыми предметами.

– О, так ты заметил эту милую традицию? – она улыбнулась ещё шире. – Но сегодня у меня для тебя кое-что получше!

– Дай угадаю – решила столкнуть меня с крыши?

– Не-а! – она достала из сумки какой-то журнал. – Я написала статью о вчерашней эстафете! «Неожиданный дуэт: как школьные враги превратились в идеальную команду»!

Я чуть не поперхнулся воздухом:

– Ты что, серьёзно?

– Абсолютно! Смотри, тут даже фотки есть! – она начала листать страницы. – Вот мы бежим, вот ты меня ловишь…

– Погоди-погоди, – я плюхнулся рядом. – С каких это пор мы «идеальная команда»?

– С тех пор, как уделали Кенджи и его принцессу! Кстати, раз уж мы заговорили о вчерашнем… – Азуми хитро прищурилась. – Годзилла-сенсей просила передать, что включила нас в команду на весенние состязания. Против других школ!

Я замер с открытым ртом:

– Чего⁈

– Ага! – она просияла. – После нашего вчерашнего выступления…

– Отказываюсь, – я помотал головой. – Категорически. Принципиально.

– Нифигашеньки! – она ткнула меня пальцем в плечо. – Нечего было выпендриваться на физре, показывая всем какой ты спортсмен!

– Слушай, – я сложил руки в умоляющем жесте, – скажи ей, что я умер. Нет, лучше – что подвернул ногу! Точно, я подвернул ногу, очень серьёзно, прямо сейчас!

– И поэтому так бодро прискакал в школу? – она ухмыльнулась.

– Адреналин. От боли. Скоро отпустит, и я буду страдать.

– Ямагути, ты же понимаешь, что она всё равно заставит? Годзилла-сенсей такая.

Прекрасно. Теперь вместо спокойной жизни школьного задрота мне светит карьера спортсмена. Вселенная, ты что, перепутала жанры? Моя жизнь не спорт-аниме!

В класс вошёл Ямамото-сенсей – древний, как динозавр, учитель истории. Он уже начал что-то бормотать про сёгунат Токугава, когда староста несмело подняла руку:

– Эм… Ямамото-сенсей, у нас вообще-то по расписанию биология…

– А, да-да, – он поправил очки. – Накамура-сан сегодня себя неважно чувствует.

– Ясно… – староста села на место.

Моё сердце пропустило удар. Рин-сенсей заболела? С ней всё в порядке⁈ А вдруг что-то серьёзное⁈

"Так, спокойно, Казума, – я сделал глубокий вдох. – Не паникуй раньше времени. Сейчас весна, погода нестабильная – то дождь, то ветер. Наверняка просто простуда.

Я посмотрел в окно, где ветер гонял лепестки сакуры. В такую погоду, и правда, легко подхватить простуду. Особенно если промокнуть под дождём, как позавчера.

Точно! Куплю ей фруктов. И навещу после уроков! В груди разлилось приятное тепло от одной только мысли, что смогу её увидеть, пусть даже в таких обстоятельствах. В конце концов, так должен поступить настоящий мужик! Просто… это правильно. Да.

Шух

Что-то приземлилось у моей ноги. Я опустил взгляд и увидел сложенную бумажку.

О НЕТ. Только не это. Хватит с меня записок! Ещё одной романтической бредятины я не выдержу! Даже если эта тоже прилетела не случайно!

Я демонстративно уставился в окно, всем своим видом показывая, что больше не участвую в этом бумажном спаме.

Шух

Вторая записка.

Шух

Третья.

«ЗАРАЗА!– заорал мой внутренний голос. – Да что за нах… У этого почтальона вообще совесть есть⁈ Нет, серьёзно – три записки подряд⁈»

Я продолжал сидеть как статуя, хотя мои детективные инстинкты просто вопили от желания вычислить отправителя и наградить самым испепеляющим взглядом в истории человечества.

«Интересно, – подумал я, продолжая изображать полную незаинтересованность, – если я достаточно долго буду игнорировать эти бумажки, может, их автор просто сдастся?»

Шух

Четвёртая записка.

…или нет.

Когда звонок наконец избавил нас от страданий по истории, я поплёлся в буфет. Готовить бенто мне некому, так что якисоба – мой верный друг.

В буфете творилось обычное столпотворение. Толпа голодных старшеклассников обсуждала надвигающийся весенний фестиваль:

– Наш класс делает косплей-кафе!

– А мы страшилки!

– Слышали, третьегодки ставят «Ромео и Джульетту»?

– Опять⁈

Хорошо, что наш класс ещё не начал обсуждать эту повинность, подумал я, забирая две порции якисобы.

БУМ

Кто-то врезался мне в спину. Я обернулся на тихое «Простите!» и увидел первогодку – маленькую, с двумя косичками и огромными глазами, как у персонажа сёдзё-манги. Она смотрела на меня снизу вверх с таким ужасом, будто встретила якудзу.

– Держи, – я протянул ей одну из своих якисоб и пошёл к выходу.

Позади раздалось её едва слышное бормотание:

– Какой страшный…

"Ну спасибо, – хмыкнул я про себя. – Хоть кто-то честно озвучил то, что у всех на уме.

Я устроился на скамейке во дворе. Якисоба пахла просто божественно – удивительно, как школьный буфет умудряется делать такую вкусную еду.

– Здоров, Казума.

Я поднял глаза – передо мной стоял Кенджи. Без своей обычной свиты и самодовольной ухмылки.

– Здоров.

– Слушай, мы с парнями сегодня в караоке собираемся. Пятница всё-таки. Ты как, есть интерес?

Я посмотрел на него спокойным взглядом:

– Уверен, что тебе будет комфортно?

– Не пойми неправильно, – он потёр затылок. – Я не набиваюсь в дружбаны. Просто… как мужик ты – нормальный чел. И не растрепал о вчерашнем «разговоре». Так что, может, мы и не станем друзьями, но враждовать тоже смысла нет.

– Знаешь, Кенджи, – я усмехнулся, – а ты не такой говнюк, каким кажешься.

Он улыбнулся:

– Да ты тоже.

Мы обменялись понимающими ухмылками – такими, какими обмениваются парни, когда между ними устанавливается что-то вроде уважения.

– Ну так что, караоке?

– Спасибо за приглашение, но сегодня не смогу. У меня встреча.

«С больной учительницей и пакетом фруктов,» – добавил я мысленно.

– Тогда давай обменяемся номерами, – он достал телефон. – Мы и завтра гуляем.

Я кивнул, и после обмена контактами Кенджи ушёл, оставив меня наедине с якисобой и мыслями о предстоящем визите к Рин-сенсей.

«Караоке, значит… – я доедал якисобу, глядя в небо. – С моим-то голосом мне туда вход заказан. Помню, как в средней школе пытался спеть на фестивале – даже кошки разбежались. Да и вообще, какие тусовки? Я же типичный хикки, моё место за компом, а не в толпе поющих тусовщиков.»

Хотя Кенджи реально удивил. Теперь я даже начал понимать, почему девчонки перед ним штабелями укладываются – есть в нём какая-то харизма, что ли? Чёрт, даже на меня подействовало. Хотя это, наверное, просто усталость и недосып.

Вернувшись в класс, я плюхнулся за парту и потянул ящик стола, чтобы достать учебник. И конечно же – ещё одна записка.