Текст книги "Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Эй, – я постарался улыбнуться максимально уверенно, хотя внутри всё тряслось как желе. – Я же креативный консультант! Справлюсь как-нибудь. Что может быть сложного в том, чтобы изобразить одинокого гения, безответно влюблённого в недостижимую красавицу?

И тут же мысленно дал себе подзатыльник. Серьёзно, Казума? СЕРЬЁЗНО?

– Кстати о костюме, – вмешалась костюмерша. – Придётся снять этот твой берет.

– НЕТ! – я вцепился в головной убор как утопающий в спасательный круг. – Только не берет! Он придаёт мне силу и уверенность! Как в той серии «Ванпанчмена», где он надел парик…

– Ямагути, – Азуми закатила глаза. – Ты не можешь играть Призрака Оперы в берете.

– Почему это? – я надулся. – Может, это будет моя авторская интерпретация! Призрак-хипстер!

Где-то за спиной прыснула Мияко, а Харука издала какой-то странный звук – то ли смешок, то ли всхлип.

Восхитительно. Теперь я ещё и развлекаю публику до начала спектакля. Прямо как тот клоун перед казнью…

Глава 20

Интерлюдия

За пять минут до начала спектакля Казума стоял за кулисами, не моргая. Очевидно – нервничал. Он не врал, когда говорил, что ненавидит публичные выступления.

В зеркале отражался уже не школьный задрот-архитектор, а Призрак Оперы – загадочный, элегантный и… всё ещё в глупом берете.

«Не могу поверить, что они реально разрешили мне оставить его, – думал он, разглядывая своё отражение. – Скорее после моей ворчливой лекции о важности личной интерпретации образа, просто хотели заставить меня замолчать…»

Мияко сидела в первом ряду, чувствуя, как колотится сердце. Казума за кулисами был таким другим. Излучал новую энергию. Она теребила прядь розовых волос: «Он понимает сам, насколько изменился? Или пока ещё нет…»

Её губы тронула лёгкая улыбка, когда она заметила, как он украдкой поправляет маску, думая, что его никто не видит. «Мой милый, нелепый хикки. Даже играя загадочного гения, ты остаёшься собой. И именно поэтому…»

Она не закончила мысль, потому что в этот момент погас свет, и зал затих в ожидании.

Харука, стоя за кулисами в костюме Кристины, чувствовала себя странно потерянной. Кенджи что-то говорил рядом, видимо пытаясь не забыть реплики, но все слова пролетали мимо сознания. Её взгляд был прикован к тёмной фигуре на другом конце сцены. Казума – нет, теперь уже Призрак – стоял неподвижно, как статуя. В полумраке его силуэт казался почти нереальным.

«Почему? – билась в голове мысль. – Почему, когда я должна играть влюблённую в Рауля, моё сердце так странно реагирует на другого? На того, кто всегда был где-то в тени…»

Она вспомнила его слова во время репетиции: «Что может быть сложного в том, чтобы изобразить безответно влюблённого?»

И что-то внутри болезненно сжалось.

В учительском ряду Рин сидела, выпрямив спину, как струна. На коленях лежал режиссёрский блокнот, но она даже не открыла его. Взгляд был прикован к тёмной фигуре, появившейся в глубине сцены.

«Это просто спектакль, – напоминала она себе. – Просто школьная постановка…»

Но когда раздался его голос – глубокий, бархатный, наполненный пронзительной тоской – что-то внутри дрогнуло.

– Твой ангел музыки здесь…

И в этих словах было столько невысказанной боли, что у неё перехватило дыхание. Потому что знала – это не актёрская игра. Это настоящее.

«Вот же, чёртов задрот! – думала Азуми, наблюдая за происходящим со своего места в осветительной будке. – Кто бы мог подумать, что он так сможет?»

Её пальцы автоматически управляли светом, пока мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Харука, явно потерянная в своих чувствах. Мияко в первом ряду, не сводящая глаз со сцены. Рин-сенсей, забывшая про свои режиссёрские заметки.

«Казума-Казума, – Азуми покачала головой. – Ты даже не понимаешь, какую бурю поднял. И как много сердец сейчас бьются не в такт из-за тебя…»

Призрак двигался по сцене с неожиданной грацией. Каждый жест, каждое движение было наполнено необъяснимой мрачной элегантностью. Даже берет поверх маски каким-то необъяснимым образом добавлял образу особый шарм.

– Кристина… – его голос эхом разносился по залу. – Я учил тебя петь… Я дарил тебе музыку… А ты предала меня!

Харука в роли Кристины отшатнулась, и это движение выглядело пугающе естественным. Возможно, потому что в этот момент она действительно была напугана – но не Призраком, а собственными чувствами, которые накатывали волной.

Кенджи-Рауль выступил вперёд, заслоняя её собой:

– Оставь её, чудовище!

– Чудовище? – в голосе Казумы зазвенела такая горечь, что у многих в зале перехватило дыхание. – Чудовищен не я. Чудовищен весь этот мир.

Импровизация – этих слов не было в сценарии. Но они прозвучали так искренне, что никто даже не заметил отклонения от текста.

Сидя в середине зала, Юкино не могла поверить своим глазам. Вечно бурчащий отаку, двигался по сцене с грацией настоящего Призрака.

«Вот же, придурок, – думала она, – переделал цитату из гуля…»

Но что-то в его игре заставляло её сердце сжиматься. Может настоящая, непритворная боль, прятавшаяся за его идеально выверенными движениями?

На сцене всё шло к финалу.

– Ангел музыки обманул меня… – голос Харуки дрожал, и в кои-то веки это не было наигранным. – Ты не тот, за кого я тебя принимала…

Казума замер. На секунду ему показалось, что эти слова имеют куда больше смысла, чем предполагал сценарий. Но быстро взял себя в руки:

– А кем ты меня считала? – его голос звучал точно по тексту, хотя внутри всё переворачивалось. – Прекрасным принцем в сверкающих доспехах?

Кенджи выступил вперёд, и его игра выглядела действительно убедительной:

– Оставь её! Ты не можешь заставить её любить тебя!

Казума с какой-то печалью произнёс положенную реплику:

– Нельзя заставить полюбить. Но можно научить…

Мияко видела, как под маской Призрака Казума борется с собой. Как его пальцы иногда непроизвольно сжимаются в кулаки, когда слова роли слишком близко подходят к реальности.

«Глупый, – думала она с нежностью. – Даже сейчас пытаешься следовать правилам. Держаться текста. Не показывать, как сильно это всё задевает тебя…»

Рин сидела, впившись ногтями в ладони. Каждое слово на сцене отзывалось внутри болезненным эхом. Особенно когда Казума произносил монолог о масках и одиночестве – чётко по тексту, но с такой пронзительной искренностью, что у неё щипало глаза. Как странно. Всё происходящее на сцене сейчас, будто и не постановка вовсе, а рассказ юноши в маске… рассказ, который слишком похож на его правду.

– Выбирай! – голос Казумы гремел под сводами зала. – Либо ты останешься со мной навсегда, либо он умрёт!

Сцена была выстроена идеально: Кенджи с петлёй на шее, бутафорской, конечно, Харука в белом платье между ними, и Призрак, возвышающийся над всем этим, как тёмный ангел возмездия.

– Я выбираю… – голос Харуки дрожал, и в этот момент она действительно выглядела потерянной. – Я выбираю… спасти его.

И тут произошло странное. Когда она подошла к Призраку для финального поцелуя – момента, который должен был показать его преображение через любовь – их глаза встретились. На долю секунды. Но в этот момент оба почувствовали что-то настоящее, пробивающееся сквозь театральные маски.

«Почему? – стучало в голове Харуки, когда она приближалась к нему. – Почему сейчас, когда я играю любовь к другому, моё сердце так странно реагирует на тебя?»

Его глаза за маской – такие знакомые и одновременно незнакомые. В них плескалась необъяснимая бездонная грусть, и на миг ей показалось, что всё это уже не игра.

«Соберись! – приказал Казума себе, когда она приблизилась. – Всё – просто спектакль. Просто роль. Просто…»

Но когда её губы легко коснулись его щеки что-то внутри перевернулось. Словно в этот момент все его маски – и театральная, и жизненная – дали трещину.

– Уходите! – его голос прозвучал надломлено, как требовал сценарий. – Уходите и забудьте всё, что видели!

И когда Харука с Кенджи покидали сцену, а следом за ними уходила массовка, Призрак остался один. В полной тишине прозвучали его последние слова:

– Только маска была настоящей…

Зал взорвался аплодисментами.

– Браво!!!

– Молодцы!!!

«Вот и всё, – думала Мияко, глядя на сцену. – Занавес опустился, маски сняты. Но что теперь? Что будете делать, Казума? Харука? Когда все чувства, которые вы так старательно прятали за ролями, вырвутся наружу?»

Рин сидела, не в силах пошевелиться, пока вокруг все вставали и аплодировали. В голове крутилась одна мысль:

«Что он сейчас чувствует…?»

За кулисами раздавались смех и поздравления.

– Супер, ребята!

– Вы такие умнички!

– Поздравляем!!!

Казума стоял, прислонившись к стене, всё ещё в маске Призрака. Только берет был зажат в руке, словно спасательный круг.

– Эй, – раздался голос Азуми. – Ты как?

– Нормально, – он попытался улыбнуться. – Кажется, начинаю понимать, почему Призрак так любил своё подземелье.

Где-то в глубине сцены мелькнуло платье Мияко, в другом конце Харука о чём-то тихо говорила с Кенджи, а у выхода стояла Рин, делая вид, что очень занята своими записями.

«И почему настоящая жизнь может быть сложнее театральной?»

После спектакля в гримёрке царила атмосфера эйфории и усталости. Кто-то обнимался, были и те, кто плакал от счастья, а кто-то просто сидел, пытаясь осознать, что всё закончилось.

Казума стоял перед зеркалом, медленно снимая грим. Каждое движение давалось с трудом – казалось, что роль Призрака впиталась в кожу, пропитала каждую клеточку тела.

– Великолепная игра! – староста влетела в гримёрку как ураган. – Весь зал плакал! Даже учителя! Представляете⁈

«Рин тоже…?» – подумал Казума и оборвал эту мысль. Нет. Никаких больше несбыточных надежд.

Кенджи наблюдал за Харукой, которая сидела в углу, всё ещё в костюме Кристины. Что-то изменилось. Он не мог точно сказать что, но чувствовал – после этого спектакля всё будет иначе.

– Знаешь, – сказал он, подходя к Казуме. – А ты реально крут.

– Ты тоже, – кивнул тот в ответ.

Мияко стояла в дверях гримёрки, наблюдая эту сцену. Хотела что-то сказать. В этот момент мимо прошла Харука, бросив быстрый взгляд на Казуму. Мияко перехватила этот взгляд и её улыбка стала чуть печальней.

– Эй, Ямагути! – Азуми плюхнулась рядом с ним. – А ты не думал податься в профессиональные актёры? С твоим талантом изображать страдающих героев мильёны загребать будешь!

– Заткнись, – беззлобно огрызнулся он. – Лучше помоги отклеить чёртов грим. Кажется, он намертво прилип.

– Как и маска Призрака к твоей душе? – она подмигнула.

Казума замер:

– Не понял.

– Да ничего особенного, – Азуми невинно улыбнулась. – Просто иногда роли, которые мы играем, оказываются ближе к правде, чем нам хотелось бы…

* * *

Я наконец вырвался из этого безумия, тихо прикрыв за собой дверь гримёрки. И смылся точь Саске из деревни. Серьёзно, там творилось что-то среднее между празднованием победы в спортивном аниме и групповой истерикой в сёдзе-манге.

Теперь знаю, каково быть главным героем романтической драмы. Спойлер: это отстой!

Мой план побега был прост: пока все обсуждают спектакль, восторгаются игрой и делают селфи в костюмах, я, скромный представитель клана теневых хикки, незаметно испарюсь. Прямо как мои социальные навыки во время публичных выступлений.

Берет всё ещё был при мне – мой верный товарищ в этой театральной авантюре. Интересно, если бы в оригинальном «Призраке Оперы» главный герой носил его, история закончилась бы иначе?

«Прости, дружище, – мысленно обратился я к настоящему Призраку, – что испортил твой образ этим аксессуаром. Но согласись, в берете даже подземелья парижской оперы выглядят не так мрачно.»

Я практически добрался до выхода, когда услышал восторженные голоса приближающейся толпы. Молниеносным движением, достойным героя экшн-аниме, нырнул за колонну. Настоящую колонну, не мою картонную – им сегодня и так досталось.

Группа первогодок пронеслась мимо, бурно обсуждая спектакль:

– А этот момент, когда Призрак…

– И его берет!

– Такой загадочный!

«Только не это, – я прижался к колонне сильнее, – они что, фан-клуб успели организовать? Надеюсь, до значков с моим лицом в берете дело не дойдёт…»

Когда путь наконец был свободен, рванул к выходу как главный герой после признания в любви – то есть максимально быстро и не оглядываясь. Вечерний воздух ударил в лицо, и я наконец смог нормально вдохнуть. Всё. Свобода. Никаких масок, никаких ролей, никаких… чувств.

К чёрту эти школьные фестивали! В следующий раз, когда кто-то предложит мне главную роль, я просто притворюсь, что у меня аллергия на сценический свет. Или скажу, что дал обет молчания. Или… Но мысли путались, голова гудела, а ноги, кажется, двигались на чистой силе самосохранения. Единственное, чего хотелось – рухнуть в кровать и проспать лет сто.

Последнее, что я подумал добравшись домой, перед тем, как провалиться в сон: «Призрак наверняка тоже так уставал от своих драматических монологов. Может, поэтому и ушёл в подземелье – просто хотел нормально выспаться…»

А потом я отключился. Прямо в школьной форме. Потому что даже хикки иногда заслуживают отдых после тяжёлого дня притворства кем-то другим.

Интерлюдия

– А где Ямагути? – голос Мияко прозвучал слишком обеспокоенно, и она тут же попыталась это скрыть: – Нужно же сделать общее фото!

– Был же здесь только что… – Момо оглянулась по сторонам.

Азуми, не отрываясь от телефона, спокойно произнесла:

– Он ушёл домой.

– Как ушёл? – несколько голосов произнесли это одновременно.

– Молча, – пожала плечами Азуми.

«Сбежал, значит…– Мияко улыбнулась, теребя прядь волос. – Такой предсказуемый. Как только роль сыграна, сразу в свою раковину. Но ничего, мой дорогой хикки, от некоторых вещей не убежишь…»

«Даже не попрощался… – Харука сжала в руках платье Кристины. – Просто исчез, как настоящий Призрак. А ведь я хотела сказать… Что хотела сказать?»

Рин стояла у двери: «Не стал дожидаться похвалы и поздравлений. Просто сделал то, что должен был, и ушёл. В этом весь ты, Казума…»

«Вот же балда… – Азуми улыбнулась, снова глянув на сообщение в телефоне: „Прикрой меня, если что. Я в минус сто HP, нужен хилл в виде сна“. – Ещё умудряется шутить в своём стиле. Хотя я видела, чего ему стоила эта роль…»

Кенджи обнимал Харуку за плечи, которая, кажется, даже не замечала этого.

А где-то в гримёрке лежала забытая маска Призрака. И в тусклом свете словно улыбалась – загадочно и немного грустно. Будто знала что-то, чего не знали остальные. Может то, что иногда самые важные роли мы играем не на сцене. А настоящие маски носим вовсе не во время спектакля…

Глава 21

Интерлюдия

Наступило утро. Розововолосая фея – Мияко стояла перед зеркалом, придирчиво разглядывая личный гардероб. Платья разных фасонов были разложены на кровати, как экспонаты в модном бутике.

– Нет, не то… слишком вычурно… это слишком простое… – бормотала она, перебирая наряды.

– Доченька, – мама заглянула в комнату, – ты уже два часа выбираешь…

– Мам! – Мияко драматично упала на кровать. – Это же не просто танцы! Это событие! И я должна выглядеть…

– Сногсшибательно? – мать лукаво улыбнулась. – Для кого-то конкретного?

Мияко покраснела:

– Вовсе нет! Просто… Арх! В общем, нужно показать одному хикки, что он упустил.

– О, – маман присела рядом, – так вот в чём дело. Тот самый мальчик из караоке?

– Мам! – Мияко зарылась лицом в подушку. – Ты что, следишь за мной?

– Нет, просто ты постоянно говоришь о нём. «Представляешь, мам, этот придурок…», «А сегодня этот балбес…», «Ты бы видела, как он…»

– Я не… – Мияко осеклась, понимая, что та права. – Ладно, может быть, иногда упоминаю…

– Семь раз за завтрак, – мама подмигнула. – Я считала.

Мияко застонала, но тут её взгляд упал на платье в глубине шкафа. Нежно-розовое, с лёгкой юбкой.

– Идеально! – она подскочила. – Как я раньше не заметила!

И тут же споткнулась о разбросанные туфли, чуть не растянувшись на полу.

– Может, стоит сначала навести порядок? – предложила маман.

– Потом! – Мияко уже примеряла платье. – Сейчас главное – операция «Заставить одного конкретного хикки пожалеть о своём побеге!»

Она улыбнулась своему отражению. Вечер обещал быть интересным.

…

В доме Сато царила необычная суматоха. Харука уже час стояла перед зеркалом, пытаясь уложить волосы, когда в комнату влетела младшая сестра:

– Ха-ру-ка! Там Кенджи звонил! Спрашивал, какого цвета у тебя платье!

– Мм, – рассеянно отозвалась та, в третий раз переделывая причёску.

– Эй! – сестра помахала рукой перед её лицом. – Ты меня слышишь вообще? Твой парень хочет подобрать костюм в тон!

– А? Да-да… – Харука снова распустила волосы. – Скажи ему… синее.

– Но твоё новое платье вроде бы красное?

Харука замерла с расчёской в руке. Действительно, она же купила красное. Когда успела забыть?

– О боже! – она схватилась за голову. – Я совсем запуталась! И причёска не получается, и макияж не идёт, и…

– И ты сама не своя последние дни, – закончила сестрёнка, присаживаясь рядом. – Что случилось? Поссорилась с Кенджи?

– Нет, всё в порядке.

– Тогда почему ты уже час пытаешься сделать причёску, которую обычно укладываешь за пятнадцать минут?

Харука посмотрела на своё отражение. Действительно, что с ней? Почему пальцы дрожат, когда она думает о вечере? Почему сердце начинает колотиться как безумное при мысли о танцах?

«Потому что ты знаешь, что он будет там», – шепнул предательский внутренний голос.

– Всё хорошо, – она попыталась улыбнуться сестре. – Просто волнуюсь. Это же важное событие.

– Ага, – та скептически приподняла бровь. – И это никак не связано с тем парнем, который вчера играл Призрака?

Расчёска выпала из рук Харуки.

– Что? Почему ты…

– Потому что ты смотрела на него так же, как сейчас смотришь в зеркало – будто ищешь ответы на вопросы, которые боишься себе задать.

«С каких пор моя младшая сестра стала такой проницательной?» – подумала Харука, поднимая расчёску.

– Иди уже, – буркнула она. – Мне нужно подготовиться.

– К танцам с Кенджи или к встрече с тем, другим? – лукаво спросила мелкая, выскальзывая за дверь.

Харука швырнула подушку в закрывающуюся дверь. А потом снова посмотрела в зеркало.

«Может, стоит оставить волосы распущенными? – подумала она. – В ту ночь с ним я тоже была с распущенными волосами…»

И тут же одёрнула себя. Какая разница, как она будет выглядеть? У неё есть Кенджи. Красивый, популярный парень, о котором мечтают все девчонки школы.

Тогда почему сердце продолжает биться так неровно…

…

Утро Азуми начиналось как обычно.

Рыжеволосая бестия сидела за ноутбуком, пытаясь закончить статью для школьного блога о вчерашнем спектакле. Но слова не складывались – всё выходило слишком сухо и официально.

– Как описать то, что произошло вчера? – бормотала она, барабаня пальцами по столу. – «Спектакль прошёл успешно?» Банально. «Зрители были в восторге?» Скучно.

Она со стоном откинулась на спинку кресла. На кровати уже лежало приготовленное на вечер платье – изумрудное, под цвет её глаз.

– Доченька, – мама заглянула в комнату. – Ты не забыла, что нужно ещё зайти в салон?

– А? – Азуми оторвалась от экрана. – Какой салон?

– Ты же записалась на укладку! Через час!

– Чёрт! – она подскочила как ошпаренная. – Совсем забыла!

Схватив сумку, Азуми понеслась к двери, но резко затормозила:

– Стоп. А статья?

– Напишешь после, – мать улыбнулась. – К тому же, может, вечером появится больше материала для репортажа?

– Э? Что ты имеешь в виду?

– Ну, знаешь, – мама сделала загадочное лицо, – школьные танцы часто становятся местом, где рождаются самые занятные истории…

Азуми хмыкнула:

– Да уж, и не поспоришь! Сегодня точно будет на что посмотреть. Особенно когда одна конкретная школьная принцесса поймёт, что её сказка может закончиться совсем не так, как она планировала.

– О чём это ты?

– Да так, – Азуми подмигнула. – Профессиональная тайна журналиста!

И выскочила за дверь…

…

Юкино тоже по-немногу подготавливалась к школьной дискотеке.

Дома было непривычно тихо – Казума, похоже, всё ещё отсыпался после вчерашнего спектакля. Юкино стояла перед зеркалом в ванной, пытаясь совладать с непослушными прядями.

– Вот же… – она в сотый раз пыталась заколоть упрямую прядь. – Почему сегодня всё идёт не так?

В отражении она выглядела непривычно взволнованной – совсем не похожа на свой обычный ледяной образ.

«Платье не слишком… простое?» – сомневалась она в образе.

И тут же одёрнула себя. С каких пор её волнует, как она выглядит? Это же просто школьные танцы!

Из комнаты Казумы не доносилось ни звука.

– Эй, придурок! – крикнула она. – Ты вообще живой там⁈

Тишина.

– «Отлично», – пробормотала она. – Теперь этот отаку проспит всё на свете. Включая собственную жизнь.

Она попыталась сосредоточиться на макияже, но рука с тушью предательски дрогнула:

– Да что ж такое!

На столе завибрировал телефон – сообщение от подруги: «Не забудь, сегодня операция „Растопить Снежную Королеву“! Мы найдём тебе парня!»

– Пф, – фыркнула Юкино. – Ещё чего не хватало.

Но почему-то от этой мысли стало неуютно. Танцы. Парни. Романтика. Всё это казалось таким чужим. Почему-то неправильным.

В коридоре послышался шум – похоже, её сводный брат всё-таки воскрес.

– Явился! – крикнула она. – Думаешь, если вчера сыграл главную роль, можно весь день спать?

– Отстань, – донеслось в ответ. – У меня режим восстановления HP.

Юкино закатила глаза:

– Вот же, даже с утра умудряется быть занудой.

Но почему-то на губах появилась лёгкая улыбка. Всё-таки начала привыкать к этому придурку.

…

Рин сидела за туалетным столиком, рассеянно глядя в зеркало. На кровати лежало элегантное чёрное платье – строгое, но красивое. Всё-таки она учитель, нужно соблюдать определённые границы.

– Рин-чан! – в комнату влетела её лучшая подруга, Мегуми. – Я принесла туфли, которые ты просила! О… – она замерла. – Ты ещё даже не начала собираться⁈

– А? – Рин моргнула. – Который час?

– Почти полдень! – Мегуми плюхнулась на кровать. – Что с тобой? Обычно ты такая организованная.

Рин вздохнула, глядя на своё отражение:

– Может, мне вообще не стоит идти? Как бы, это же школьные танцы…

– Даже не думай! – Мегуми подскочила. – Сама же сказала, что тебе придётся помогать с присмотром за учениками! К тому же… – она хитро прищурилась, – разве не интересно посмотреть на зреющую юность?

– О чём ты?

– Да брось, – подруга закатила глаза. – После вчерашнего спектакля, даже я, сидя среди зрителей видела, какая там атмосфера была. Особенно между некоторыми актёрами…

– Мегуми! – Рин резко поднялась. – Я не собираюсь обсуждать личную жизнь учеников!

– А я и не об этом, – подруга невинно улыбнулась. – Просто говорю, что вечер обещает быть интересным. Особенно учитывая все эти треугольники, да и многоугольники…

Рин наконец начала расчёсывать волосы:

– Я поеду только как учитель. Проследить за порядком.

– Конечно-конечно, – Мегуми подмигнула. – Именно поэтому ты уже час сидишь перед зеркалом с таким видом, будто решаешь сложную математическую задачу.

– Просто… – Рин замялась. – Всё так сложно.

– Жизнь вообще сложная штука, – философски заметила та. – Особенно когда пытаешься притвориться, что не замечаешь очевидного.

– И что же очевидного я не замечаю?

– О, – подруга поднялась, – это ты должна понять сама. А сейчас давай займёмся твоими волосами, а то так и до вечера не управимся!

Рин позволила подруге колдовать над своей причёской, пытаясь не думать о том, что вечером ей предстоит увидеть своих учеников в совершенно другой обстановке. Особенно некоторых…

И сердце почему-то билось чаще обычного.

…

Тем временем дома у Харуки.

– Хару-чан! – в комнату влетела Момо. – Мы пришли помочь!

За ней следом появились ещё несколько девушек с косметичками и какими-то загадочными пакетами.

– Помочь? – Харука оторвалась от зеркала. – Но я…

– Никаких «но»! – Момо решительно взяла командование на себя. – Сегодня особенный вечер! Ты должна выглядеть сногсшибательно!

«Для кого?» – мелькнула непрошеная мысль, но Харука отогнала её.

– Кенджи будет в восторге! – щебетала одна из девушек, доставая косметику.

– Да-да, – рассеянно отозвалась Харука, глядя на своё красное платье.

– Кстати! – Момо достала телефон. – Смотрите, что я нашла в сети! Фотки со спектакля уже разлетелись по всей школе!

Харука невольно подалась вперёд. На экране была сцена финального поцелуя – она в белом платье Кристины и Казума в маске Призрака. Что-то сжалось внутри от этого воспоминания.

– А вот ещё! – Момо листала дальше. – Смотрите, какой момент поймали!

На следующем фото Казума стоял в луче света, его силуэт казался нереально драматичным.

– Убери, – тихо попросила Харука.

– Что? Но почему? Такие классные кад…

– Просто убери!

В комнате повисла неловкая тишина.

– Так, – Момо убрала телефон. – Давай займёмся твоей причёской! Я видела в журнале потрясающую укладку…

Харука позволила подругам колдовать над собой, пытаясь не думать о фотографиях. И о том, почему при их виде сердце начинает так странно сжиматься.

…

В это же время у Мияко.

– Нет, это не то! – она в сотый раз меняла серёжки. – И это не то! И это…

– Мияко, – её лучшая подруга Рика устало вздохнула. – Ты уже два часа не можешь выбрать аксессуары. Это просто школьные танцы!

– Просто танцы? ПРОСТО⁈ – Мияко фыркнула. – Это поле боя! Арена, где решаются судьбы!

– Не слишком ли драматично?

– В самый раз! – она наконец выбрала серёжки. – Сегодня я намерена преподать один урок одному конкретному… любителю сбегать со сцены. И не только.

Рика только покачала головой:

– Никогда не видела, чтобы ты так старалась для кого-то.

Мияко замерла с расчёской в руке:

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею, – подруга хитро улыбнулась. – Может, дело не в мести? Может, ты просто…

– Даже не думай заканчивать это предложение! – Мияко швырнула в неё подушкой.

Но щёки почему-то предательски порозовели.

…

Вечерело. Дом Казумы и Юкино.

– Ты что, до сих пор не собрался? – Юкино влетела в комнату сводного брата, как маленький ледяной торнадо.

Казума лежал на кровати, уткнувшись в мангу:

– А должен был?

– Танцы через два часа!

– И?

– Как это «и»⁈ – она выхватила у него мангу. – Ты обязан пойти!

– Это ещё почему? – он попытался вернуть своё чтиво. – У меня режим восстановления после вчерашнего. И вообще, я социофоб.

– Ты главный герой вчерашнего спектакля! Все ждут…

– Вот именно! – он наконец отвоевал мангу. – Хватит с меня славы. Я своё отыграл, теперь хочу вернуться к жизни обычного хикки.

Юкино прищурилась:

– Значит, ты струсил?

– Чего⁈

– Боишься встретиться с последствиями своей игры? – она скрестила руки на груди. – Как типично для тебя – сбежать и спрятаться.

– Эй! – он наконец сел на кровати. – Я не прячусь! Просто… не люблю танцы.

– Ага, конечно, – она фыркнула. – А то, что там будут Харука, Мияко…

– Даже не начинай! – он снова упал на подушку. – У меня аллергия на школьные мероприятия. Особенно на те, где нужно изображать социально активного человека.

Юкино неожиданно присела рядом:

– Знаешь что? Ты меня удивил вчера. Правда удивил. Я думала, ты просто зануда-отаку, а ты…

– Что я?

– А ты оказался намного интереснее, чем пытаешься казаться, – она встала. – И сейчас ты снова прячешься за своей маской хикки-задрота. Хотя вчера доказал, что способен на большее.

Казума моргнул:

– Это что, похвала? От Снежной Королевы?

– Будь благодарен! – она швырнула в него подушкой. – И чтобы через час был готов! Не хватало ещё, чтобы мой сводный брат опозорил меня своим отсутствием!

Выходя из комнаты, она обернулась:

– И даже не думай надеть что-то странное! Я проверю!

Казума вздохнул:

– Стой, моя ледяная надзирательница.

Юкино замерла в дверях.

– Слушай, – он сел на кровати, – я правда не хочу идти. И дело не в трусости или социофобии – ну, может, в ней тоже, но это не главное. Просто… не хочу. Понимаешь разницу? Это как в RPG – иногда можно пропустить необязательный квест, и мир от этого не рухнет.

Она посмотрела на него как-то странно – без обычной ледяной маски.

– Ты справишься, Казума. Я знаю.

– О, великие боги аниме! – он наигранно схватился за сердце. – Неужели это та самая легендарная сцена, где цундере наконец показывает свою заботливую сторону⁈

Юкино фыркнула, но потом серьёзно сказала:

– Тогда я тоже не пойду.

– Эй-эй, – он замахал руками, – давай без этих драматических жестов солидарности! Я собираюсь провести вечер как истинный хикки – в обнимку с мангой и чипсами. Поверь, компания так себе.

– Но…

– А ты, – он кивнул на её платье, – уже готова блистать. К тому же, ты новенькая в школе. Тебе нужно вливаться в коллектив, завоёвывать сердца, замораживать неугодных…

– Казума…

– Серьёзно, – он улыбнулся, – не нужно жертвовать своим вечером только потому, что твой сводный брат решил поиграть в затворника. Это не какой-то там протест против системы. Правда. Просто моё «не хочу» сильнее вашего «надо».

– Точно? – она всё ещё колебалась.

– Абсолютно! – он снова взял мангу. – К тому же, кто-то должен остаться дома и поддерживать огонь в очаге нашего безумного семейства. Торжественно клянусь не сжечь дом, пока ты будешь покорять танцпол!

Юкино закатила глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка:

– Ты невозможен.

– Знаю, – он подмигнул. – Это мой главный талант. Ну, после умения косплеить французского Призрака в берете.

…

Спортивный зал школы Сейрин, время: 20:00

Украшенный зал сиял световыми огнями и блёстками. Кто-то умудрился превратить обычное школьное помещение в нечто, напоминающее сцену из романтического аниме – гирлянды, шары, даже настоящий диско-шар под потолком.

Мияко в розовом платье стояла у входа, нервно сжимая телефон. Глаза невольно скользили по толпе в поисках одной конкретной фигуры.

«Где же ты, мой сбежавший хикки?» – думала она, разглядывая входящих учеников.

Рика толкнула её локтем:

– Его нет.

– Кого нет? – Мияко попыталась изобразить непонимание.

– Того, кого ты высматриваешь последние десять минут, – подруга хмыкнула. – Похоже, твой Призрак решил остаться в своём подземелье.

– Он не мой! – Мияко вспыхнула. – И вообще… я просто…

– Просто собиралась два часа, выбирала платье три дня, а теперь пытаешься сделать вид, что тебе всё равно?

Мияко открыла рот для ответа, но в этот момент в зал вошла Харука под руку с Кенджи. Она была в том самом красном платье – элегантном и броском одновременно. Настоящая школьная принцесса.

«Занятно, – подумала Мияко с лёгкой усмешкой, – а она тоже ждала появления нашего беглеца?»

Судя по тому, как Харука то и дело бросала взгляды на входную дверь – определённо ждала.

Азуми с фотоаппаратом наготове наблюдала за разворачивающейся сценой с видом опытного режиссёра.

– Так-так, – бормотала она себе под нос, – главные актёры на месте. Ну, почти все…

Она сделала несколько снимков входящих пар, особенно задержав объектив на Харуке и Кенджи.