Текст книги "40к способов подохнуть. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Hydra Dominatus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Так значит, вот как вы выглядите Алан, – с искусственной улыбкой, почти по-змеиному прошипела внучка брата Александра. – А то кому-то уже начало казаться, что вас не существует.

Она уже не в первый раз пыталась докопаться до мужа Алисии. Тот старался держаться, как и в целом Алисия внешне хранила спокойствие, но будучи псайкером я видел как тяжело даётся им эта борьба. Они были в изначально невыгодном положении.

– Так где вы работаете?

– Картины пишу, – отвечал Алан, натягивая на себя лёгкую улыбку. – А вы?

– А я в бухгалтерии на фабрике районной, в цеху волочильщиков. И знаете, кажется я вас там видела, и кум мой тоже… у вас случаем нет брата близнеца?

– Нет, я просто… иногда подрабатываю…

– Всё делает ради семьи, – тут же встряла Алисия, прижавшись к плечу своего мужа. – Работящий.

– Это правильно. Но пора бы и за ум взяться. Кум у меня связи имеет, можно и на полную ставку пойти, – всё не унималась змея, которую совсем не волновало чужое благо. – Всяко лучше, чем ерундой заниматься. А там глядишь и до пенсии успеешь мастером стать, пенсия больше будет. Но лучше уже сейчас идти, и так уже многое упустил…

– Ой, да не в стаже счастье, дорогая, – вдруг заговорил муж змеи, который хоть и был более добродушным, но также имел свойственные большинству заскоки. – У них счастливый брак и ребёнок их будет расти в любви. Это главное! Как и сам Алан из хорошей семьи, отец его офицер. Если надо ему будет, в армию пойдёт.

– Не думаю, что это возможно. Я… я не годен, – прокашлявшись ответил Алан, чем закончил себе рыть могилу.

Но что самое забавное, ни Александра, ни большинство других старших эти слова никак не задели. Но вот мужа змеи и некоторых других, включая даже самых молодых… Алан выглядел здоровым и крепким юношей, как и понятие «не годен» хоть юридически существовало, но по факту служили все и даже инвалиды имели право отдать долг по собственному желанию, что и делали на военных хозяйствах. На сотню мужчин не служил лишь один, а если он ещё и с руками и ногами был…

– Как это… не годен? Ты не служил?

И если Алисия ещё как-то научилась избегать неудобных вопросов в кругу своих близких, которые уже перестали спрашивать когда им ждать внуков и правнуков, как и со странного Алана почти приняли, то объяснить другим вот это всё будет крайне тяжело. Они были не такие как все. А не таких как все на Шелесте жрут.

Как-то попыталась переменить тему Софья, но куда там. Красная тряпка уже была показана быкам и они хотели теперь лишь растоптать того, кто не служил, не хотел детей, вместо работы на заводе писал никому не нужные картины и при этом смел ещё радоваться жизни.

Пока что Алана ещё осторожно допрашивали, задавали контрольные вопросы, но я прямо видел как у некоторых на лбу уже вдуваются вены. В любом момент мог начаться старый добрый семейный срач. Это даже напомнило мне родной дом, который я перестал посещать после одного из таких ужинов. Хотя там всё было ещё хуже, намного, как и в целом никакого единства среди нас не было.

– Себастьян, а я кажется тебя видел, – не стараясь перекачать кого-то, но сказав достаточно громко, чтобы сидящий рядом со змеёй племянник услышал меня.

Юноше было лет… двадцать на вид, коренаст, хорошо слажен, его отец болел, так что он сидел рядом со своей матушкой и представлял своего отца, как и полагает первенцу. А ещё он был курсантом, которого я действительно видел.

– Вероятно это было во время нападения орков на храм, – спокойно, без эмоций, отвечал Себастьян, как и в целом на ужине он по большей части молчал, не смея мешать старшим обсуждать то, что они сочли важным. – Реагировать нужно было быстро, а мы как раз находились на учениях. Нас перебросили и расположили на третьем эшелоне обороны.

– Да, точно. Вы шли в контратаку за дредноутом. Теперь я точно вспомнил, – ответил я, а тем временем весь стол уже слушал наш диалог.

Тему же я начал развивать, ведя по большей части светскую беседу, прощупывая почву. С именами на Шелесте было много интересных моментов. С одной стороны здесь до сих пор использовались знакомые мне имена, однако среди них необычайно часто встречались и другие… такие как Себастьян и Алисия. Не очень славянские, однако очень распространённые.

Причина тому была простая. Ведь очень многие называли своих детей в том числе в честь святых. Себастьяна Тора в Империуме знали все, именно он стал лучом надежды во тьме, когда кровавый тиран Гог Вандир узурпировал власть и обвинил в ереси всех, кто ему не подчинился. Алисия же была основательницей Адепта Сороритас, и именно она по преданию обезглавила кровавого тирана, после того как у подножия Золотого Трона узрела истину, что послал ей сам Бог-Император.

И хоть имя не определяло характер человека, однако и Алисия, и Себастьян вобрали в себе то, чем были известные в культуре эти святые. Алисия могла пройти против системы, как это сделала Алисия, что нарушила клятву защищать Гога Вандира. Себастьян же в свою очередь отличался невероятным спокойствием и рассудительностью, несмотря на свой возраст.

– Битва была жуткой. Не такой, как рассказывают. Но мы победили, не посрамив жертву павших, – закончил говорил Себастьян, который если и мечтал когда-то о подвигах, то после битвы при монастыре окончательно избавился от всяких иллюзий.

– Вот именно поэтому каждый должен пройти срочную службу, – встрял муж змеи, дядя Себастьяна. – Чтобы быть готовым к чему угодно.

– А ты что об этом думаешь, Себастьян? – спросил я юношу, уже окончательно составив портрет его личности.

– Я с тринадцати лет в военном училище. Но когда дошло до боя с ксеносами… Нас так долго готовили к сражениям, но когда наступил час битвы, то все мы увидели ад. К этому нельзя подготовиться, тем более за два года срочной службы, на протяжении которой срочник делает менее десяти тысяч выстрелов. Я видел в глазах своих друзей смерть, видел как юные девушки, которым ещё не исполнилось восемнадцати, вытаскивали с поля боя бойцов без ног… Нельзя быть готовым к чему угодно, это просто невозможно. А если говорить про пользу… не обижайтесь дядя, но Алан бы принёс больше пользы, чем вы. Просто потому что он следил за собой и в хорошей физической форме, как и за всё застолье он выпил немногим больше Тюхе, ведь следит за своим здоровьем сам, а не уповает на милость Бога-Императора.

– Смышлёный ты парень, Себастьян, и с тобой я полностью согласен, – произнёс я, откладывая столовые приборы. – Даже космодесант не готов ко всему. Как и я, спустя тысячи часов жестоких тренировок не думаю о том, что принесу пользы больше кого-то. Я думаю о том, как достигнуть тех же высот, на которых находятся мои братья, которые уже получили силовой доспех. Ведь всегда будет тот, кто куда лучше тебя. Однако это не значит, что кто-то лучше, а кто-то худшее. И как каждый не обязан становится кандидатом в астартес, так и каждый не обязан связываться свою жизнь с войной. Ведь у всех своя роль, которую отвёл ему Бог-Император. Кто-то служит Ему уничтожением врага, а кто-то собирает лазганы или же… рисует картины, что разгоняют серый мрак и вдохновляют нас на новые свершения.

После я встал, одним глотком осушил бокал, чтобы оставить посуду исключительно чистой и пустой.

– Уже уходите? – тут же вскочила Софья.

– Мне нужно заскочить ещё в несколько мест, чтобы исполнить свой долг брата. Прощу простить, что ухожу так рано. Настоятельно прошу не провожать меня, – тут же успокоил я Софью, которая кажется подумала, что я решил уйти из-за накалившегося градуса и духоты. – И помните, что Архивраг стремится нас разделить, дабы ослабить нас и завладеть нашими душами по-отдельности. Так не давайте ему причин радоваться и уж тем более не делайте его работу за него.

И после я ушёл. В свои слова я вложил немного псайкерских сил и мне хотелось верить, что после этого нового срача не случится. Хотя мне было интересно как именно поступил на моём месте Тюхе. Жаль что этого я уже никогда не узнаю.

В любом случае про свой долг брата я не соврал, ведь мне надо было посетить ещё некоторые дома, куда обычно ходили другие скауты, что ныне либо мертвы, либо находятся в анабиозе, ну или проходят лечение. В частности у Трояна была семья, а ещё Молох посещал один детдом, в кадетском корпусе ждали Михаила, скаута который принял новое имя и планировал стать капелланом лет через пятьдесят, если Бог-Император даст.

Список был довольно большим. Не знаю правильно ли это было, но… я считал, что правильно и поэтому совершил свой обход. Некоторые места было не очень приятно посещать, прямо чувствовалось безразличие к судьбе собственных детей. Хотя чему тут удивляться? Орден забирал детей в один конец, вырывая их не только из рук родителей, но и из системы. Их существование просто прекращалось, оставалось только братство ордена. А тут раз и вдруг возвращается детина, в котором нет и капли отражения своих родителей, лишь идеалы, которые привили наставники.

Это были уже другие люди, во многом чужие. И если Трояну с семьёй повезло, то кому-то было даже сложнее, чем Молоху, который был сиротой. Ведь порой лучше не иметь семьи, чем иметь ту, которая даже бровью не поведёт, узнав о гибели сына и не спросит как это случится.

– Может ещё раз сходим туда? – спросил Птичка, когда я вышел из подъезда. – Возможно у неё просто шок и… она не поняла даже, что именно ты сказал.

– Всё она поняла. Как и тех мужиков ты видела. Спиваются они, а брату моему повезло, что вовремя сбежал в училище от этой… грязи…

В некоторых местах Шелест был удивительно мерзким, особенно в жилых районах недалеко от промышленных зон. Здесь было самое дешёвое жильё, размещались бараки для рабочих и коммуналки, где в одной комнате могло жить до пяти человек. Средняя продолжительность жизни здесь была в районе сорока пяти. Работа была самой грязной и что удивительно зашкаливала рождаемость.

В таких условиях жило около десяти процентов населения. Довольно жуткая цифра, олицетворяющая несовершенность системы. Все люди рождались разными, но всегда слабыми. Кто-то закалялся и становился сильнее, других же жизнь нещадно била, ломала, после чего они скатывались на самое дно и уже не имели возможности подняться. Система же никак им не помогала или же и вовсе порой спихивала одних, чтобы поднять других. Это было…

На самом деле нормально, естественно. Это как борьба с болезнью, к которому человечеству ещё нужно найти лекарство. И как рак убивает нас, так вот и… ошибки системы выплёвывают и создают таких людей, которых она потом сама же и переваривает. Кто-то же должен на опасных производствах работать.

– Как бы гражданская война не началась, – вздохнул я, глядя как мимо проезжает конвой Адептус Механикус.

Прибывшие силы Империума уже во многом раскритиковали наши подходы во всём. Особенно яркий конфликт получился у наших техножрецов с настоящими техножрецами с Марса, которые мягко говоря… удивились. Добавь к этому десять процентов доведённого до края населения из-за потери центрального компьютера, затем приправь угрозой Архиврага, вспомни что крейсер Сынов Злобы не был уничтожен и просто отступил из системы, как и вероятно альфа-легионер действовал не в одиночку…

– А Ему плевать, даже совета своим слугам не даст… – вздохнул я, глядя на затянутое смогом небо, где собирались кислотные тучи. – Или того хуже, всё идёт по Его плану…

Глава 119

– Они идут, псы Золотого Трона уже так близки к цели. Мы будем участвовать? Собрать войско? – спрашивал парящий рядом с Лазурью скатоподобный Крикун.

Жадно трещали его жвала, сжимаясь и разгибаясь, в то время как покрывающие его тело глаза смотрели сразу во все стороны. Крикуны были крайне опасными демонами, во многом из-за их невероятного чутья и крайне хитрого разума, что позволял им эффективно охотится как на заблудшие в варпе души, так и на тех, кто был слабее их стай. А ещё они лучше других находили дыры в полях Геллера и поэтому являлись извечной бедой всякого экипажа, что смел совершать варп-прыжки.

Впрочем, большинство крикунов как правило не обладали истинным самосознанием и были ведомы исключительно сильным охотничьим инстинктом. Но как и во всём, здесь тоже имелись исключения.

Лазурь же молча следила за тем, как сквозь варп движутся сотни ярких огней, среди которых выделялся огромный ослепительный шар. Это был лорд-инквизитор Габриэль и судя по его мощи… для этой миссии его избрал сам Бог-Император. Попытаться сразиться с ним, всё равно что попытать счастье в битве с любим из демонических принцев Четвёрки. Хотя нет, не с любым, некоторых из этих «принцев» побить может даже ребёнок. Утрированно конечно, хотя в случае с избранником Нургла… того реально девочка побила…

– Будем, но не сейчас… и армию собирать не нужно, – ответила Лазурь, пытаясь просчитать всю сложенную Богами пьесу.

Она внимательно следила и уже видела несколько сторон конфликта. И все они были куда сильнее неё. Империум послал сотни своих кораблей, Сыны Злобы мобилизовали все свои силы и собираются драться до последнего, достав из своего арсенала все козыри, кроме того в игре участвовал даже альфа легион, а также положил свой взгляд тот, о ком легко можно было забыть, но который уже положил свой хищный взгляд на происходящее. Так ещё Лазурь чувствовала и присутствие самого Тзинча.

Однако при этом всём фаворитом в этой битве была та, из-за которой всё это и заварилось. Слаанеш играла очень грязно и совсем не по правилам. Именно её планы и намерения заставили Тзинча действовать, а также взбудоражили другие стороны. Не ровен часть опомнится и Кхорн с Нурглом, ведь если даже Бог-Император в своей войне на сто фронтов нашёл время для участия в этом безумии, то и они найдут.

– Какой хищный взгляд, как экспрессия и какая боль, что даёт топливо тебе для продолжения заведомо проигрышной борьбы с самим Архитектором Судеб, – вдруг неожиданно для Лазури раздался чужой голос.

Немногие высшие демоны могли похвастаться тем, что могут застать врасплох крайне осторожную и невероятно мнительную Лазурь.

– Мисса? Ты же… – рефлекторно Лазурь приняла боевую форму и разорвала дистанцию, в то время как невероятно хитрый крикун уже стал добычей. – Значит Слаанеш решила повысить ставки.

– Ох, неужели ты ещё сердишься на меня? – спросила Мисса, половина тела и души которой было ещё обожжено после неудачной стычки с Габриэлем. – Что было, то прошло, перемены наступили, а значит… мы можем помочь друг другу. Ты же теперь тоже хочешь уничтожить Тзинча? Ну или хотя бы подгадить ему, верно?

– То что делает твоя хозяйка – сущее безумие. Как для Хаоса, так и по меркам этой поехавшей Четвёрки.

– Безумие? Да, вполне возможно, но разве от её безумия нам всем не стало лучше? Посмотрим как преображается Галактика, как сильнее мы становимся. Весь Хаос отмечает её победы, так было в момент её рождения, так есть сейчас с появлением Великого Разлома и так будет, когда очередной её план свершится. Кому-то надо уйти и почти все согласны, что этим кто-то будет слабейший, то есть Тзинч.

– Слабейший? Ты опять идёшь в разрыв с реальностью, Мисса. Он хочет, чтобы все так считали, но он не слабейший.

– Слаанеш предлагает тебе присоединится к нам, взамен ты получишь возможность свершить месть.

– Я не заключаю сделок с Богами. Больше нет.

– Что же… такой ответ меня тоже устроит.

И в одном мгновение Мисса приняла свой истинный облик, превратившись в чёрного дракона. Чешуя горела пурпурным пламенем истинной боли, в то время как с клыков стекали остатки душ разорванных ею врагов. И хоть Габриэлю она уступила, ещё не оправившись от долгого сна, но в Лазури достойной соперницы она не видела.

* * *

Время шло так быстро, хотя ощущалось мной оно совсем иначе. Однако в какой-то момент я уже не только уделял время тренировкам, но и… изготовлением своей брони. Вернее, по большей части моё присутствие было лишь формальным.

К слову, броня наша отличалась от типичной брони космодесанта. Всё же спустя столько времени отдельные ордена не только порой могли потерять знания по использованию тех или иных имплантов, но и подстраивали модели брони под себя. Но в целом, всё было по стандартам установленных эффективностью. В частности мощные наплечники были и они должны были прикрывать половину предплечья, дабы летящая в бок пуля не прошила насквозь торс и оба сердца. А такое случалось, ведь нагрудник по бокам имел более тонкую броню, чем на груди, что и логично.

Также особое внимание уделялось и ногам, да и на самом деле всему телу. Куда не глянь – толстенные пластины. А под ними ещё второй слой, который тоже способен остановить пулю. Ну и если это всё пробьёт болт, а он вероятно пробьёт, то оставшегося импульса не хватит на то, чтобы превратить в фарш все внутренние органы. А если стреляет враг не в упор, то глядишь и рикошет случится, может быть вовсе пробития не будет, ну или как чаще бывает, Чёрный Панцирь примет на себя удар и дальше осколки, пулю, жар плазмы не пустит.

– Всё идеально. Ты готов надеть силовую броню, – после финального обследования заключил апотекарий.

– Благодарю тебя, брат. Храни твои золотые руки Бог-Император.

После этого я отправился к своей броне, которую уже собрали. Для этого я попросил об личной услуге Николая, который в целом показал семя умелым мастером, так ещё и не был слишком религиозным как его брат близнец. С ним мне было работать проще, как и на всякую ерунду он времени не тратил.

И это чуть не стало первым серьёзным конфликтом прибывших Адептус Механикус с нашим орденом. Им очень не нравилось то, как мы обходимся с Духом Машины, который по их мнению живёт даже в моём доспехе. Омниссия вдохнула искру жизни, все дела, надо сначала помолиться и попросить разрешения надеть доспех. Я считал это бредом, но вот тот же Виталий, брат Николая… он кажется теперь полностью проникся всем духом Марса и всё реже появлялся в семейном цеху, пропадая в глубинах возводившегося на краю Шелеста храма Адептус Механикус.

Так или иначе, я стоял и смотрел за своим доспехом, в то же время проверяя сделанный лично под меня болтер, а также хранилище с моим силовым гладиусом.

– Тюхе, могу ли я обратиться к тебе за помощью? – вдруг ко мне подошёл сам Николай, отвлёкшись от настройки нейроузлов, благодаря которым моё тело будет соединено с силовой бронёй, но только финальной стадии калибровки.

– Конечно, – кивнул я, откладывая оптический прицел, который раньше принадлежал аж самому капитану Андросу и хоть был потёртым, но уже был починен и теперь послужит Ангелу Императору снова.

В целом, я без излишнего пафоса общался со многими просто на «ты», даже если они не были моими братьями. Во многом поэтому у меня были куда большие успехи в общении с другими слугами Империума. Ну и если какие-то проблемы случались, то в первую очередь шли ко мне. Речь конечно о проблемах… скажем личного характера.

Так например Себастьян из рода Рябиновых, через меня смог выбить для своего подразделения совместную тренировку с новыми скаутами. Или тот же Молох, которого наставник разок назвал неконтролируемым, играл со мной в регицид, учась терпению. Такого рода мелочи мной и решались, а каждое решение становилось причиной новых просьб, потому что при виде меня простые смертные в благоверном трепете на колени не падали, как при виде того же капитана Андроса.

– Что у тебя случилось? Что-то с братом? Давно я не видел Виталия в монастыре…

– Он дни напролёт в храме Омниссии, что строят и расширяют прибывшие техножрецы. И они… они промывают ему мозги.

– Ну-у-у-у… сдаётся мне, твой брат и сам до этого верил в Омниссию. Не думаю, что его там держат силой, скорее наоборот.

– Он заблудился. Всё из-за того, что он родился на три секунды позже и из-за этого первенцем считаюсь я. Это всегда его задевало, он пытался отличиться, выделиться, заслужить внимание отца, но… у него не получалось и единственным шансом стала попытка испытать удачу на том поле, где конкуренции нет. Бегает со своими благовониями, читает молитвы, верит… в то что у тостеров есть душа.

– Думаю, ты излишнее… зациклен на себе. Твой брат делает то, что считает правильным. И ничего плохого в этом нет, как и вряд ли он пытается что-то кому-то доказать. Просто прими его путь.

– Он хочет отказаться от личности, установить гормональную аугментику и отказаться от части памяти, чтобы затем стать лексмехаником и в будущем заменить логос Лориану.

– Так поговори с ним. Объясни, сделай так чтобы он понял тебя, а ты понял его.

– Он не говорит даже с отцом, слушает лишь магоса. А тот в свою очередь рассказывает ему брехню про Искру и то, что мой брат избран самой Омниссией, лишь бы сделать его очередным инструментом.

– Знаешь, твои слова могу расценены Марсом как оскорбление. Кроме того ты и сам техножрец, должен понимать всю важность того, к чему стремится твой брат.

– Он потеряет себя и превратится в когитатор. Но видимо… – Николай скривился и вздохнул, после чего отвернулся. – Повторять это смысла нет.

И после Николай оставил указания своим подмастерьям, глянул на сервиторов и покинул наш зал, где готовились доспехи не только для меня, но и для других братьев, что в скором времени облачатся в этот шедевр военной мысли и станут настоящими и полноценными членами ордена, способными сокрушать сильнейших врагов Империума. В очень скором времени.

Однако что-то во мне задели слова Николая, наверное это была всё же собственная гордость, которая ещё не превратилась в нечто более благородное. Ведь я принял имя Тюхе не просто так, как и слова мои до сих пор жили, пусть даже принимавших их капеллан ныне покоился в саркофаге, среди святынь нашего храма. Но реальность была такова, что и в шестой моей жизни мне не хватало мудрости.

С этими тяжкими размышлениями я проводил дни тренировок, участвовал в обучающих спаррингах со свежими скаутами, после чего продолжал терзаться гнетущими мыслями уже в обители знаний. Но сколько бы книг я не открывал, но нужных ответов мне найти не удавалось. Все прошлые псайкеры говорили о чём угодно, только не о том, в чём нуждался я.

– От твоей ауры тухнут свечи, Тюхе, – раздался металлический голос Лахида, который сидел в своём гравикресле за всё той же стойкой.

– Прошу прощения, – опомнился я и унял свою психическую активность, дабы не мешать старшему библиарию работать.

– Я изучил твои отчёты. Ты хорошо потрудился, есть некоторые недочёты, но после того как ты их поправишь они будут включены в библиариум.

– Благодарю, обязательно учту все ошибки.

– Хм… – вместе со странным звуком, что издал Лахид, зазвучал и скрежет внутри его механизма жизнеобеспечения, а затем и вовсе загудело всё гравикресло.

Медленно и невероятно плавно Лахид подлетел к гигантскому шкафу, после чего начал выбирать книги. Но вдруг случилось и нечто, чего я не ожидал. Впервые за столько времени старший библиарий решил проявить явный интерес и задал вопрос, что был тому доказательством.

– Что тебя гложет?

Я ещё некоторое время переваривал эту фразу, ведь обычно Лахид демонстрировал лишь глубокое безразличие к моей персоне. Хотя с другой стороны он же оставлял мне книги и так или иначе проверял отчёты. Просто делал он всё это… через бумагу, без прямого личного контакта, будто бы презирал меня и ненавидел, но из-за чувства долга был вынужден хоть как-то помогать моему обучению.

– Когда я взял новое имя…

– То взял на себя и непосильную ношу, как множество других до тебя? Решил что лишь ты можешь продолжить дело того, кто не успел завершить выбранного пути при своей жизни? А теперь сидишь и понимаешь, что не знаешь что делать и как дальше идти. Потому что ты толком и не знал его, но по какой-то неведомой причине счёл, что он является твоей родственной душой и наверное был таким как ты в своей молодости?

– Скорее просто зашёл в тупик, из которого скоро найду выход, – скривившись ответил я, ведь слова Лахида звучали крайне грубо и проникаться ими я не собирался.

– И каким же образом? Ты взял себе имя того, кого счёл мудрейшим и всех, когда в нашем ордене были те, кто прожил века и даже тысячелетия. Но нет, ты выбрал именно его и значит, считаешь его лучше всех наших героев. Чем ты вообще думал, когда выбирал столь высокую планку?

– Тем, что я привык делать то, что считаю важным, вне зависимости от чужого мнения.

– Как самонадеянно! – с некоторой злостью воскликнул Лахид и с высоты замершего у верхушки шкафа гравикресла бросил на мой стол тяжеленный фолиант, в момент падения которого во все стороны полетела пыль. – Сказать тебе как становятся мудрецами? Хочешь узнать об этом?

– Да, – раздражённо ответил я, ведь Лахид вёл себя ну прямо невыносимо.

– Через лишения и отчаянья. Когда жизнь тебя бьёт настолько сильно, что ты опускаешься на самое глубокое дно, потеряв из видимости последний лучик надежды. Окружённый лишь болью, страданиями и собственными ошибками, которые уже нельзя исправить ты кричишь, но никто тебя не слышит. И ты остаёшься наедине… наедине с угасающим собой, опускаясь ещё глубже в бездну, откуда уже нельзя выбраться. В этой критической точки, омытый утратами и бессилием, ты либо сходишь с ума и навеки исчезаешь, либо… либо ты встаёшь и изменяешься, перестраиваешь себя с нуля и убираешь всё лишнее, что уже доказало свою несостоятельность, доведя до тебя до последней крайности. И как думаешь, выдержишь ли подобное ты, как это выдержал в своё время тот, чьим именем ты решил называться? Сможешь ли пожертвовать всем и справиться с опустошением, чтобы фактически переродиться и стать чем-то новым?

Ответы Лахиды не требовались, как и новые фолианты мне на голову не полетели. Кроме того и сам Лахид спустился и покинул обитель знаний, больше ничего и не сказав.

Я же подвинул в центр своего стола брошенный фолиант, стряхнул с него толстый слой плотной пыли, после чего аккуратно открыл. После чего вслух прочитал название, которое красовалось на первой странице фолианта вместе с аннотацией:

– Возвышение и падение Элиарда Лахида Седого… великое свершение воли и трагичный конец, что привёл к смерти первого магистра ордена Щитов Терры и всей первый роты… всей за исключением её капитана, со слов которого и восстановлены те роковые события, после которых орден принял свой окончательный облик.

Глава 120

– Что же… можешь начинать свою проверку, брат, – произнёс капитан Андрос, глядя с бастиона на собравшихся внизу кандидатов в скауты. – Если будет нужна моя помощь, то только скажи.

– Нет, я ещё жду своего помощника, – ответил Лахид, недвижно сидя в своём гравикресле, которое без остановки искрило психической энергией.

– Помощника? – удивился Андрос, после чего услышал на расстоянии в пару сотен метров шаги, на которые и обернулся. – Ты меня удивляешь, брат. С чего такие перемены?

– С того, что его потенциал куда выше, чем мой. Даст Бог-Император он затмит и моего учителя. Теперь это предельно очевидно.

Шагая в своей идеально откалиброванной броне, я двигался прямо по стене к бастиону, где стоял Лахид и Андрос. Я немного задержался, пришлось заскочить к Трояну, который уже вернулся в сознание и шёл на поправку. Правда телу его изрядно досталось, нужна была продвинутая аугментика, которую в целом Адептус Механикус предоставят, как и специалистов, что воскресят нашу священную кузню. Для брата технодесантника это будет прямо праздник.

Что же касается моей брони, то только с ней я наконец-то понял, насколько огромен потенциал космодесантника. Это было… нечто. Это не просто металл, который способен остановить противотанковый снаряд. Здесь имелись фибромускулы, усиливающие моё и без того сильное тело до каких-то безумных пределов. Сам доспех сливался с моей физиологией, дополняя мои чувства и рефлексы.

В шлем мой было встроено так называемое авточувство, которое позволяло мне сливаться с аудиофильтрами, ауспексом, тактическими дисплеями и прочей начинкой шлема, который становился частью моей головы. Фотолинзы позволяли видеть всё и всегда, вокс-респиратор позволял заорать с такой силой, что можно было оглушать врагов, а сама броня была словно кожа. Огромное количество датчиков позволяло буквально чувствовать температуру и дуновения ветра.

Ну и так по мелочи было всякое вроде силового ранца, от которого можно питать не только доспех, но и оружие. Всякие системы жизнеобеспечения доспеха, которые могут впрыскивать внутрь тела различные препараты, в зависимости от нужды носителя. Также внутри доспеха хранилась высококалорийная жижа, на которой можно жить месяц, при этом не прекращая своего сражения.

А и да, на самый главный вопрос тоже надо было ответить. Да, срать можно было прямо в доспех, трубки всё отведут, после чего либо выведут, либо, в случае нужды, переработают, насытят веществами и пустят во второй цикл. А если надо в третий, в четвёртый… пока абсолютно всё не усвоится. Хотя такой подход редко практикуется в силу своей слабой эффективности. Но если космодесантник лишится снабжения… благодаря этой функции продержится дольше.

– Капитан Андрос, брат Лахид, – поприветствовал я своих братьев.

– Что же, не буду вам мешать делать вашу работу, – тут же произнёс Андрос.

В свою очередь я с Лахидом отправился вниз, к кандидатам, чтобы изучить их и выявить потенциальных псайкеров. К слову, Лахид повысил меня до кодиция, после чего выдал психический капюшон. С учётом того что псайкеров в ордене всего два, то все эти титулы особой роли не играют, но технически по правилам капюшон лексикании в ордене не носили.

К слову, психический капюшон представлял собой… не капюшон. Это скорее металлический ошейник с частью, которая шла вдоль затылка и могла слегка касаться макушки. И вообще это не элемент одежды, а крайне сложное техническое устройство, которое благодаря психическим кристаллам способно как усиливать способности псайкера, так и защищать его от волнений варпа. Штука крайне полезная, благодаря которой любой библиарий становится на голову выше любого санкционированного псайкера.

Правда с настройкой капюшона придётся ещё поиграться, потому что он мне немного мешал. Но оно и понятно, я же по факту не псайкер, а маг Тзинча, внутри которого демон и несколько чужих душ. Так или иначе, психический капюшон всё же мне помогал, просто не так хорошо, как мог бы. Ну и благодаря ему по задумке Лахида мне должно будет проще искать потенциальных псайкеров среди кандидатов.

И мы действительно нашли много псайкеров, относительно много. Пятеро были оммикрон уровня. Потенциал их крайне низок и развивать их навыки смысла особого нет. Фактически их способности могут проявиться только в результате сильных эмоций, а для окружающих это проявление будет выглядеть просто как удача. Однако следить за ними нужно будет внимательно, как и базовый курс контроль этой силы они пройдут, хотя чем-то особенным это курс не будет. По факту это можно назвать просто дополнительной психической тренировкой, которую проходят вообще все космодесантники, закаляя свой разум.