Текст книги "Не в этом доме (СИ)"

Автор книги: Hitch_642

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

========== 1. Неймется (Сфинкс, Слепой) ==========

Чужие тонкие пальцы к его губам дотлевающую сигарету подносят. Жест привычный: осторожный и уверенный одновременно. Слепой рядом опускается, Сфинкс даже не оборачивается, только взгляд короткий на него бросает.

Чужим ядом, до конца невыкуренным из своей оболочки, затягивается.

– Последняя, – тихо говорит Слепой. – Остальные закатились.

Сфинкс глаза прикрывает.

На подоконнике ужасно холодно, с деревянных щелей в раме сквозняком тянет. Но возвращаться в комнату не хочется пока.

Ни дня без происшествий, как говорится. Ни дня без истерик, без драмы до переворачивания и так на ладан дышащих столов, стульев. Кроватей вот, на этот раз. Ещё и новенького перетягивает к себе. Вот ведь заняться человеку нечем. Что на Чёрного находит, пёс его знает. Они уже почти что и привыкли к такому.

– И чего ему неймётся, – Сфинкс морщится, когда чужие руки заслуженную сигарету от его лица убирают. Тянется следом. – Слепой.

Тот мотает головой неопределенно – почти можно принять за извинение, если бы было, за что извиняться. Нехотя возвращает окурок обратно.

– Скучно живём, вот и неймётся, – комментирует.

Напрягает плечи, когда в нескольких метрах за закрытой дверью грохот раздаётся. Сфинкс с любопытством вперёд подаётся.

– Что они там…

– Опять уронили, – Слепой усмехается какой-то садистской ухмылкой.

Что уронили или кого – не уточняет. Сфинкс сейчас даже рад, что не учился долгие годы и не умеет слухом видеть то, что за закрытыми дверями делается.

– Снова ведь всю ночь шляться будет, – затягивается последний раз, провожает взглядом брошенный вниз окурок.

– Ну и хорошо, – Слепой пяткой тлеющий огонек тушит, сползает с подоконника. – Пускай себе шляется, хоть поспим спокойно.

Звук за дверью повторяется, сопровождаемый громким голосом Табаки, когда тот разражается изощренными ругательствами.

– Да похоже нет, – отвечает Сфинкс. – Не в этом доме.

– Не в этой жизни, – поправляет Слепой.

Ирония в его голосе неявная.

Сфинкс старательно убеждает себя, что она ему – слышится.

========== 2. Синичка (Кузнечик, Слепой) ==========

– Я ведь просил говорить только о том, что есть.

Кузнечик обрывает себя на полуслове. Именно что сам обрывает, несмотря на то, что это Слепой его перебил. Почему-то с ним это так работает. Это неприятно, от этого в носу щиплет, но Кузнечик не жалуется. У него есть друг. Лучший. Который за него на прошлой неделе старшему попытался в глотку вцепиться зубами. Промахнулся, правда, да и не успел бы ничего сделать. Лось вовремя всех по углам разогнал.

А жаль.

Кузнечик затихает и виновато улыбается. Слепой лежит рядом, неподвижно замерев и сложив на груди руки. Лохматые волосы пол подметают, и Кузнечик догадывается, что ему как-то всё равно. Ну, он предлагал лечь на плед, а не на грязный пол. Слепому же по барабану на всё, вот и пускай полы протирает.

– Извини, – он неуверенно передёргивает плечами. – Увлёкся.

– Давай с того места, где до розовых закатов, – просит Слепой и чуть поворачивает голову на звук чужого голоса. – Только как есть.

Кузнечик торопливо кивает.

– Просто сейчас всё очень унылое, – оправдывает свою мечтательность он. – Листья вон падают.

Слепой хмурится.

– И это тебя расстраивает? – снова отворачивается, когда Кузнечик непоседливо рядом укладывается и для удобства подбородок на чужое острое плечо ставит.

– Ещё как, – жалобно. – Деревья голые.

– Зато листья так здорово под ногами шуршат, – замечает Слепой. – Нашёл из-за чего грустить.

– Реальность хуже, чем то, что можно представить, – пытается отстоять своё Кузнечик.

Сильно он не настаивает, если Слепой не захочет спорить сейчас, сразу на попятную пойдёт. Но выразить свою точку зрения всё равно должен – обязан же!

– Ты и про зеркала так же говорил, – к радости друга, принимает чужую игру Слепой. – Только они хуже реальности. Ты уж определись, хороша эта твоя реальность или так себе.

Кузнечик злится. Ну или испытывает чувство, близкое к тому, что можно было бы назвать злостью, умей он на Слепого вообще злиться.

– Там птица на перила села, – отводит взгляд он. Переводит тему на то, что есть. Вот из вредности.

– Слышу.

– Синичка.

Слепой размышляет пару мгновений.

– Синяя? – уточняет.

Из праздного любопытства.

– Жёлтая, – поправляет Кузнечик.

– Логично, – Слепой обычно не закатывает глаза, но иногда его лицо приобретает именно то выражение, которое другим определением и не назовёшь.

========== 3. Вслух (Табаки, Сфинкс, Слепой) ==========

Комментарий к 3. Вслух (Табаки, Сфинкс, Слепой)

да, внезапно от первого лица.

не знаю, как так вышло.

Сфинкс зануда.

Не такой, конечно, как Курильщик, но явно стремится. Это надо же постараться читать интересную, мою любимую (!) книжку так, что она кажется самой скучной мутью в мире.

Оскорбление.

Кошусь на этих двоих, устроившихся на моей кровати. Подразумевается, что Слепой должен переворачивать страницы в книге каждый раз, когда Сфинкс многозначительную паузу выдерживает. Только он дрыхнет уже походу. Кладу деревянную бусинку на стол, смотрю на них. Со злорадством замечаю недовольство на лице Сфинкса, когда страница уже закончилась, а реакции на это ноль. Он тыкает пристроившегося рядом Слепого носом в висок. Нет, ну я его понимаю. Я бы на месте Слепого под такое монотонное чтение над ухом тоже вырубился.

Да что там. Я сейчас на своём месте вырублюсь.

Лелею надежду, что эта тягомотина завершится. Но нет, рука Слепого выползает тонкой бледной гадюкой из-под его щеки и переворачивает злополучную страницу. Слушает всё-таки, собака. Сфинкс сразу радостно, но всё ещё без выражения, продолжает читать.

Гадство.

Вот я мог бы лучше. С чувством, с толком, с расстановкой. И даже с комментариями.

Выруливаю из-за стола.

– Ты читаешь как умирающий лебедь, Сфинкс, я усну сейчас, – ехидничаю.

Слепой, кажется, негромко фыркает в подушку. Самодовольно улыбаюсь своей колкости. В отличие от Слепого, правда, Сфинкс её не оценил.

– Может, я так читаю, потому что кто-то забывает вовремя переворачивать страницы? – Сфинкс с выражением косится на Слепого.

Тот смущенным не выглядит.

Я с готовностью подъезжаю ближе. Флаг мне в руки, барабан на шею. Сфинкса за язык никто не тянул.

– Ты только поэтому так тупо читаешь? – бросаю вызов. – Ну так давай я буду переворачивать, раз вся твоя проблема в этом. Слепой, уступай место.

Тот, не поднимая головы и уж точно не собираясь уступать место, показывает кулак.

– Я левее, – издеваюсь? Да, издеваюсь.

– Не ври, – тут же сдаёт Сфинкс. – Тебя бы даже я с закрытыми глазами нашёл по голосу.

Я выше обид, так что лишь закатываю глаза на такое подлое предательство.

Засранец.

========== 4. Простыл (Сфинкс, Слепой) ==========

Сфинкс просыпается, когда чувствует, как кто-то неуклюже пихает его коленом под бок. Уже почти хочет возмутиться спросонья, но вовремя осекается, когда поворачивает голову.

Слепой ложится рядом. Хмурится и осторожно касается чужого плеча. Ладонь скользит медленно. Проверяет. Замирает в воздухе там, где должна быть рука. Пальцы сжимают пустой рукав толстовки, и Слепой тут же выдыхает облегчённо и уже более уверенно устраивается под чужим боком.

Сфинкс почти оскорблён такой проверкой.

– Ты чего? – спрашивает.

Поворачивается, чтобы в темноте разглядеть чужое лицо.

Бледное. Бледнее обычного.

– Плохо, – лаконично, ёмко и аргументированно.

Сфинкс обеспокоенно поднимает голову. Подаётся вперёд, неловко впечатываясь подбородком в чужой висок. До ближайшего градусника нужно пройти половину дома по тёмным коридорам, так что проверять температуру приходится старыми ненадёжными методами.

– Горячий, – замечает он. – Простыл?

– Как видишь.

– Может, стоит разбудить остальн…

– Тише, – Слепой прислушивается. – Не вздумай. Меня их лечение только в гроб загонит.

Сфинкс не спорит. Нет, хочется, конечно. Часть души анархиста требует устроить дестрой и самолечение, а любопытной части его души хочется ещё и узнать, что на этот раз изобретёт Табаки.

Обе эти части души он самоотверженно загоняет куда подальше.

Правда вот наставительное «а я говорил, нефиг шататься босиком в холод» сдержать не удаётся. Слепой в ответ только недовольно поджимает губы. Сфинкс качает головой.

– Укройся, – он ёрзает, делится одеялом.

Слепой послушно кутается в тонкое одеяло. Сворачивается рядом, утыкаясь лбом в чужой бок, обнимает себя руками.

Горячий, как печка.

Сфинкс морщится. Пришёл ведь тут заражать его. Зато к нему пришёл. Совсем как в детстве.

А зараза к заразе, пожалуй, и не липнет.

– Табаки всё равно тебя спалит на утро, – замечает он.

– Ты главное не разбуди его сейчас, – усмехается в ответ Слепой. – Дай надышаться перед смертью.

– Как же, перед смертью. Мечтай дальше, – Сфинкс почти не злорадствует. – Хуже. Он тебя лечить будет.

========== 5. В шкафу (Лэри, Курильщик, Табаки, Слепой) ==========

Курильщик молча пялится на новый предмет своего гардероба, после чего медленно закрывает шкаф. Поворачивается к пьющему что-то дымящееся из кружки Табаки, смотрит на невозмутимо развалившегося на кровати Слепого и неуверенно кашляет.

– Что такое, детка? – Табаки ухмыляется так хитро, потому что знает прекрасно, что такое.

Курильщик ещё раз открывает дверцу шкафа. Кивает и снова осторожно закрывает.

– Почему Лэри сидит в шкафу? – тяжело быть в четвёртой тем, кто задаёт вопросы.

Адекватного объяснения он не ждёт.

Но всё равно спрашивает.

– Он прячется там от Слепого, – Табаки пожимает плечами и протягивает вожаку чашку. – На попробуй?

Слепой нехотя поднимается на локтях, принимает врученную ему чашку и, не морщась, отпивает.

Курильщик начинает думать, что, что бы там в чашке ни было, ему тоже не помешает.

Так, чтоб не свихнуться.

– А почему Лэри прячется от Слепого? – уточняет он.

Вообще, тут он Лэри понимает. Сам бы от этого Слепого в шкаф спрятался, а лучше и ещё куда подальше. Только вот у Лэри ведь наверняка есть свои причины.

– Потому что, – Слепой краток, как всегда.

Он вдруг наклоняется с кровати, нашаривает чужой кроссовок с толстенной подошвой и швыряет поразительно метко в шкаф. Кроссовок бьёт по дверце, из-за которой доносится тихое зашуганное бормотание.

– У нас есть правило, не разбрасывать вещи на полу, – констатирует Табаки. – Догадываешься, наверное, почему?

Курильщик кивает. При всей захламленности комнаты, пол у них идеально чистый. Не считая мышей, конечно, но и те всегда пропадают.

– Так вот Лэри это правило нарушает периодически, – Табаки довольно улыбается, радуясь такому шоу, и разводит руками. – А потом сам же себя и наказывает.

– И зачем он себя наказывает? – Курильщик уже привык общаться одними вопросами и ничему не удивляться.

Второе пока было лишь самообманом, но он честно старался.

– Видимо, чтобы его не наказывал я, – предполагает Слепой и криво улыбается.

Курильщик отгоняет от себя напрашивающийся вопрос, достаточно ли в шкафу места для двоих.

========== 6. Мелки (Сфинкс, маленький Слепой, постканон) ==========

– Выплюнь.

Сфинкс старается вложить в голос как можно больше недовольства, строгости, ну и чего там дети ещё боятся? Ах да, забыл, с кем имеет дело?

– Положи сейчас же, – и вкладывает в голос побольше… ральфости.

Пацан замирает, не донеся до рта стыренный кусок мела. Рыжий прав был, когда пророчествовал, что Сфинкс с этим маленьким Слепым ещё намучается. Отступать было некуда, да и Сфинкс знал, на что идёт. Справится он с этим ребёнком. Подумаешь, мелкий. Слепой – он и в Наружности Слепой. А Сфинкс вырос с этим парнем буквально бок о бок, знал его наизусть.

И в то же время не знал от слова совсем.

Например, не понимал его дичайшую привычку отколупывать вечно от стен в Доме штукатурку и жрать её кусками. О том, что ребёнку может элементарно не хватать кальция, в свои собственные девять лет он не задумывался.

Вот и сейчас картина маслом, а вернее, мелом: он заходит в комнату, а пацан устроился на полу у дивана и с упоением грызёт кусок мела. Даже глаза от удовольствия прикрыл – это вам не сникерсы уплетать, тут гурманом быть надо.

– У тебя на столе лежало, – поясняет мальчик и снова суёт кусок в рот.

Пока ворчливый взрослый не отобрал лакомство.

Сфинкс этого не делает. Подходит ближе и опускается на корты, наклоняясь к пацану. Тот облизывает перепачканные мелом руки и поднимает голову, ожидая, что ему скажут.

– Зачем ты это делаешь? – Сфинкс почти надеется вызнать тайны вселенной, мучавшие его ещё со времён Дома.

Незрячие глаза долго пялятся на него, пока ребёнок обдумывает свой ответ.

А затем он просто – и совершенно в своём стиле – пожимает плечами.

========== 7. В обнимку (Табаки, Сфинкс, Слепой) ==========

Офигевшие.

Нет, ну в край офигевшие.

Табаки недовольно щурится, рассматривает спящих пристально. Таким специальным, особенным взглядом, который, как подразумевалось, и мёртвого разбудить должен.

На его состайниках этот взгляд, видимо, не действует от слова совсем.

Он не беспокоит крепко дрыхнувших остальных, его бесит то, что в куче одеял и подушек на сдвинутых кроватях Слепой во сне прибился к Сфинксу и, по-коальи обвив руками, крепко спит, зарывшись лицом в чужое плечо.

Наглёж. Нет, ну наглёж.

Табаки покосился на Курильщика, который, не найдя в своём обыкновении места приткнуться, устроился с краю, с боку от них. Вот он молодец. Он не офигел. А эти двое – офигели.

Спать в обнимку? И без него?

Офигевшие.

Нет, он всё может понять, и холодно, и отопление не включили, но чтобы кто-то в этой стае без него кого-то обнимал? Недопустимо.

Табаки решительно морщит нос и перебирается на кровать. Падает на Сфинкса, отчего тот просыпается и едва не подскакивает. Шакал пробивает себе путь острыми локтями, пихаясь, чтобы пролезть в серединку и получить свою заслуженную, между прочим, порцию объятий.

– Табаки, какого хрена, – бормочет Сфинкс, разлепив глаза и расценив масштабы катастрофы, из-за которой его разбудили.

– Это я какого хрена? – пыхтит Табаки в праведном гневе. – Это вы какого хрена?

– Конкретизируй, – поднимает со своей подушки с краю заспанную морду Курильщик.

– Да я не тебе, – отмахивается Табаки и дожидается, пока тот с коротким «а» свалится спать обратно. – А вот этим двум предателям.

– Господи, Сфинкс, уступи ты ему, – ворчит Слепой, потирая глаз, в который Табаки, слабо ориентируясь в темноте, зарядил ему локтём.

– Вот, слышал, что тебе вожак говорит, – с важным видом поддакивает Табаки и падает, наконец, на подушку, удобно устраиваясь. – А то совсем от рук отбились.

– От твоих или моих? – на всякий случай уточняет Слепой, печёнкой чуя, что, пока он спит, у него тут главенство отжать пытаются откровенно.

Табаки открывает рот.

– Скажешь, что от моих, – урою, – предупреждает Сфинкс.

Табаки, поразмыслив, закрывает рот.

========== 8. На изнанке (Сфинкс, Слепой) ==========

Комментарий к 8. На изнанке (Сфинкс, Слепой)

Меня зацепил альтернативный вариант финального разговора в кофейнике и то, что у Слепого в Изнанке есть очень даже свой домик, и вообще он там видит, и у Сфинкса, как бы грубо ни звучало, есть руки, так что вот такое вот недостекло-перефлафф

– Чёрт его знает, зачем мне это понадобится.

Сфинкс поворачивается, смотрит на устроившегося у его бока и положившего голову ему на плечо Слепого. Тот трёт обретшие тёмный цвет глаза, пялится во взятую с полки книгу.

Изнаночный свет кажется одновременно и тусклым до ужаса, и в то же время ослепляющим. Сфинксу всё это не нравится. Слепой в своей стихии, он на своём месте, а Сфинксу эта возможность держать в руках горячую чашку кажется слишком издевательской, чтобы оставаться надолго.

Время здесь идёт иначе. Сфинкс поднимает глаза на тикающие на стене часы. Они здесь не больше получаса по их реальности, а меж тем здесь, в этом тёплом доме на границе Изнанки прошло уже несколько часов. Достаточно, чтобы устать от бесполезной попытки научиться читать в свои восемнадцать.

– О-ом, – Слепой запинается и вздыхает. – Твою мать.

– Сомнения, – тихо подсказывает Сфинкс, наклоняясь к книге и проводя указательным пальцем по слову на странице.

– Да как так, – Слепой морщится.

– Первая «с».

– На «о» похожа.

Сфинкс снисходительно улыбается. Здесь, в Изнанке, всё настолько естественно, что он позволяет себе забыть, насколько у уткнувшего нос в книгу Слепого особенный слух.

Улыбку он слышит. И тут же возмущённо фыркает.

– Ты чего лыбишься? – негодует. – Тебя посадить сейчас по Брайлю читать, так же тупить будешь.

Сфинкс виновато отводит взгляд.

Его правда.

Слепой недовольно дёргает плечом и отправляется покорять следующее слово. Сфинкс лениво скользит взглядом по строчкам, по нахмуренным бровям друга отгадывая, когда следует подсказать.

– Давай ещё раз, всё вместе, – советует он.

– Меня с-дов…

– Одолевали.

– Это «о»?

– Да.

– Да какого хрена?

Сфинкс тихо смеётся над недовольством друга. Не может заставить себя не смеяться, хотя из уважения к вожаку этого, пожалуй, делать не стоит.

– Меня одолевали сомнения, – без запинки прочитывает он. – Ну же, Слепой.

Тот раздражённо откладывает книгу на колени и устало зевает.

– Ну или сдайся и завались дрыхнуть, – веселится Сфинкс, но не настаивает на продолжении урока.

В этой жужжащей странными заоконными звуками тишине морит обоих. Слепой прячет лицо в ладонях, поворачивается к Сфинксу, устраивается удобнее. Тот растерянно замирает. Неуверенно косится на левую руку.

– Отлежал, – поясняет Слепой, по-своему толкуя удивление Сфинкса. – Я тяжёлый, извини.

Он приподнимается, укладывается, съезжая ниже, чтобы не давить на руку друга. Сфинкс мотает головой.

– Нет, – торопливо заверяет он.

Слепой поднимает на него глаза. Пытается прочесть эмоции, догадывается Сфинкс. И усмехается, когда он снова прячет лицо и напрягает слух.

Слишком не привык.

– Я просто, – Сфинкс неуверенно хмурится, – обнять тебя хотел.

Слепой тут же вскидывает голову.

– Чего? – о, а вот теперь похохотать, видимо, настала уже его очередь.

Сфинкс закатывает глаза.

– Нет, конечно, я предпочёл бы обнимать Русалку, – ворчит он. – И будь она здесь, ты бы вообще сейчас учился самостоятельно.

– Я от тебя тоже не в восторге, знаешь ли, – не уступает Слепой.

– Прекрати, ты понял меня прекрасно, – теперь Сфинксу хочется уже не обнять Слепого, а поставить ему фонарь под глазом.

Бесит он его. Вот всегда бесил и сейчас бесит.

Лучший друг, всё-таки.

– Понял, – Слепой улыбается надменно.

Сфинксу на мгновение кажется, что его ухмылки над чужими попытками читать были примерно такими же.

– Обнимай, – разрешает Слепой и кладёт голову на чужое плечо обратно.

Сфинкс медлит. Нет, серьёзно, лучше бы ходоком в Изнанку была Русалка. Она его, в отличие от этого вот, любит, ценит и уважает, и смеяться бы не стала.

Сфинкс с подозрением косится на терпеливо ждущего Слепого.

Вроде пока тоже со смеху по полу не катается.

Сфинкс неуверенно кладёт ладонь на чужую спину. Свитер колючий, с засохшей шершавой грязью. Сфинкс морщится. Под пальцами под греющей кожу тканью выступающие позвонки – худой, чёрт.

Слепой опять зевает в чужое плечо и закрывает глаза. Молчит, никак не комментирует чужую нерешительность. Сфинкс чувствует укор собственной совести. Он вот не молчал, когда Слепой тупил.

Сфинкс злится на самого себя и обхватывает чужое плечо второй рукой. Слишком резко, понимает он, когда Слепой вздрагивает. Чужое молчание всё ещё действует хуже любого укора, поэтому Сфинкс торопливо ослабляет хватку.

Устраивает руки на чужой спине и замирает. Напряжённо пялится перед собой, боясь опустить глаза, пальцами запоминая колючие ворсинки на чужом свитере, выпирающие лопатки и попавшие в капкан чужих ладоней грязные прядки.

– Ты в порядке? – уточняет Слепой.

Голос чуть приглушён. Сфинкс списывает это одновременно и на своё собственное волнение, и на свою рубашку, в которую эта морда уткнулась.

– В порядке, – отвечает резковато, пожалуй.

– Тогда дышать тоже не забывай, – комментирует Слепой.

Честное слово, если бы Сфинкс не хотел знать, каково это, обнимать другого человека, он бы этому Слепому так под дых коленом вмазал, что…

– Прекращай давить, рёбра мне сломаешь, – просит.

Сфинкс обеспокоенно приподнимает руки. Кладёт обратно, стараясь не сжимать так сильно. С непривычки, с неуверенности. Поднимает ладонь и опускает на чужой затылок. Ощущать под пальцами спутанные грязные волосы оказывается не так приятно, как тёплый свитер, и он возвращает руку обратно на спину. Слепой замечает манёвр, тихо усмехается в его плечо.

Сфинкс снова жалеет, что здесь нет Русалки. От неё хоть блох не подцепишь, как от некоторых.

Для остальных объятия что-то обычное, и это бесит. Слепой вон никак не реагирует, у него руки – зрячие. Он привык к этому. Привык к шершавым стенам Дома, привык к занозам на ищущих по столу в столовой ладоням. Сфинкс успокаивается, пальцами сжимая чужой свитер и ищет тепло, которое, по идее, должны дарить эти самые пресловутые объятия.

И чувствует его только тогда, когда его вдруг обнимают в ответ.

Сфинкс открывает глаза, смотрит на обвившие его плечи руки, косится на свои собственные, сцепившиеся в замочек пальцы. Слепой не движется с места, не торопится выпутаться из объятий. Сфинкс расцепляет пальцы, проводит ладонью по свитеру, считает пальцами выступающие позвонки и понимает, наконец, в чём суть.

И почему-то Слепой вдруг резко перестаёт его раздражать, а вечно скребущее изнутри желание пришибить его и вынести из этой лохматой головы мозг – притихает.

========== 9. Косички (Табаки, Лорд, Сфинкс, Слепой) ==========

– Ты следующий.

Табаки указывает пальцем на ввалившегося в комнату Слепого. Лицо Шакала невозмутимо, словно всё так и задумывалось, и возвращение с ночных прогулок по лесам Слепого именно в этот момент входило в его планы.

Слепой замирает на пороге, соображая, на что именно он следующий, да и он ли вообще следующий.

Сфинкс косится на Табаки, который выпускает из руки тонкую косичку Лорда, уснувшего крайне неосмотрительно рядом, пристроив голову на чужих коленях. Табаки испуганно охает, подбирает выпавшую косичку и едва не укатившуюся колобочком бусинку.

– Он тут Лорду косички плетёт, – объясняет Сфинкс впавшему в ступор Слепому. – И тебя, видимо, выбрал в качестве следующей жертвы.

– Ещё как выбрал, – скалится Табаки, хищно рассматривая запас ниточек и бусинок, которых многовато для одного несчастного Лорда.

Ситуацию Слепой понял, из ступора, правда, не выпал.

– Давай сюда, – Табаки хлопает по матрасу рядом с собой.

Сфинкс думает о том, насколько же всё-таки Табаки и впрямь на особом счету в их комнате.

– Ну ладно, – Слепой безразлично пожимает плечами и падает на кровать с ними.

– Ща, погоди, закончу здесь с Лордом, – Табаки тут же тянет Слепого на себя, заставляя того навалиться себе на плечо и отрезая ему все пути к побегу.

Сфинкс давится смешком при виде Шакала, решившего, видимо, взять на себя роль подушки для, как минимум, половины стаи.

Табаки доплетает косичку, закрепляет её. Лорд, на его счастье, по-прежнему крепко спит.

Сфинкс косится на прошлёпавшего мимо них к своей кровати Македонского с перышками в лохматых волосах и отстраненно думает, что из всех присутствующих ему здесь повезло, пожалуй, больше всего.

– Вплету тебе вот эту, – Табаки поворачивается к Слепому осторожно, чтобы не потревожить Лорда, и протягивает вожаку блестящую ниточку.

Слепой щупает ниточку указательным и большим пальцами и снова пожимает плечами.

Единственное, что удерживает Табаки от восторженного визга, это крепко спящий рядышком Лорд.

– Она серенькая, – охотно делится Шакал. – Точнее серебряная, – задумывается на мгновение. – Тебе под цвет глаз.

– Будет у нас седой вожак, – фыркает Сфинкс, лениво поднимая голову и глядя на развалившийся перед ним цирк.

Табаки корчит недовольную рожицу в ответ и отделяет чужие прядки, привязывая ниточку.

– С вами поседеешь, – замечает Слепой и зевает в кулак.

– А ну цыц, – строго бросает Табаки Сфинксу. – Не разбуди мне Лорда. А то он ведь неблагодарный, увидит косички, скандал закатит. Вот такое тебе нравится?

Последний вопрос адресуется уже Слепому, которому Табаки в ладонь вложил длинное раскрашенное перышко. Слепой крутит его в руке, словно выбор и впрямь максимально серьёзный, после чего кивает.

Глаза у Табаки загораются даже ещё большим восторгом.

========== 10. Чашка (Курильщик, Сфинкс, Табаки) ==========

На спящих в четвёртой разве что посуду не ставят.

А нет. Ставят.

Курильщик застывает, не донося до губ зажатую в пальцах сигарету. Табаки, отставив чашку с отравленным мутным молоком кофе в сторону, невозмутимо продолжает вещать. Активно жестикулирует, таращит глаза, не обращает внимания на Курильщика, вытаращившего глаза на него. Лорд и Горбач лениво слушают то, что он там себе рассказывает, Сфинкс, в отличие от них, не пытается лицемерить и демонстративно отвернулся к окну.

Слепой, на спину которому водрузили чашку на блюдечке, продолжает безмятежно дрыхнуть.

Нет, со сдвинутыми по центру комнаты кроватями Курильщик смирился. С тем, что посреди ночи ему может как следует захреначить локтём в глаз Табаки, тоже. Даже с гнусной привычкой Слепого периодически включать свет, когда все привыкают к темноте, и ехидно лыбиться, он тоже уже почти смирился.

Курильщик смотрит на Табаки осуждающе. Самому Шакалу взгляд Курильщика кажется осуждающим двадцать четыре на семь, так что значения он не придаёт.

– Чашка упадёт, – замечает Курильщик, когда Слепой во сне дёргает рукой.

Чашка почему-то не сдвинулась с места. Табаки походу явно поймал дзен и распространил его на свой кофе. Но Курильщик лежит рядом, и ему не очень хочется, чтобы кофе, пускай и холодный, вылился ему на брюки только потому, что кому-то лень дотянуться до тумбочки.

Табаки замолкает.

К Курильщику, заинтересовавшись, наконец, беседой, поворачивается Сфинкс.

– Какая чашка упадёт? – хлопает глазами Табаки и следит за осуждающим взглядом. – А, эта. Не, она не упадёт.

Курильщик отстранённо думает о том, что, не кури он до попадания в четвёртую, определённо закурил бы после.

– Переставь на тумбочку, – нервно просит он, когда чашка снова угрожающе наклоняется к его брюкам.

Он бы сам переставил, но перелезать для этого через Слепого и Табаки к тумбочке? С тем же успехом он мог докинуть её, надеясь, что в конце пути она не разобьётся.

– Тумбочка шатается, – отмахивается Табаки и для подтверждения своих слов хлопает ладонью по тумбочке.

От резкого звука Слепой снова дёргается. Кофе почему-то всё ещё с завидным упрямством держится внутри чашки.

– А Слепой не шатается, – язвит Курильщик, нехотя отползая к краю. Там вообще-то пружинка торчит и неудобно, но, видимо, лучше потерпеть неудобства, чем спорить с этим вот.

– Ну у тумбочки ножка сломана, – Табаки косится на чашку чуть виновато. – Свалится же.

– Чего ты беспокоишься? – ухмыляется Сфинкс, спускаясь с подоконника и подходя к ним. Опускается на край кровати, прислоняется к спинке и пихает коленом ногу спящего. – Слепой не против. Не против же?

Слепой возражений не высказывает.

– Вот видишь, – Сфинкс кивает Табаки, обрадованному поддержкой.

– Но если ты настолько нервная личность, – Шакал наклоняется к Курильщику через Слепого и машет пальцем перед его лицом. – Я, так и быть, пойду тебе на уступки.

Курильщик с облегчением вздыхает, когда Табаки подхватывает чашку и переставляет её на тумбочку.

– Так вот, – поворачивается Табаки. – На чём я остановился?

Слушавшие его рассказ наиболее внимательно стыдливо изучают взглядом потолок.

Красивый.

– На перечницах, – напоминает Сфинкс, безразлично прикрывая глаза и удивляя Курильщика тем, что, оказывается, слушает.

– Точно, – Табаки кивает головой, отчего с волос слетает пёрышко. – Как я всегда и говорю, старая школа намного…

Голос тонет в звоне, обрывая снова рассказ, которому этим вечером явно не суждено закончиться. Табаки дёргается от шума над самым ухом, Курильщик планирует начать курить в третий раз.

Подкошенная сломанной ножкой тумбочка накреняется, позволяя чрезвычайно тяжёлой чашке с кофе весело скатиться на пол.

========== 11. Нужен (Слепой, Лось, Кузнечик) ==========

Слепой к этому не привык. Ощущение нужности какое-то странное. Новое и тёплое – где-то под рёбрами.

Откуда-то с улицы он слышит шелест сочных листьев, навязчивый, раздражающий скрежет сверчка, которого поймать бы за противную лапку и спрятать где-нибудь в кабинете директора, пускай побесится. Слепой почти смеётся от этой мысли, но вовремя спохватывается, когда кашель над ухом прекращается. Он слышит тихий стук – стакан отставляют в сторону, поворачивает голову.

Лось продолжает читать ему вслух. Слепой вертится, устраивается удобнее, стараясь не издавать лишних шорохов, которые могли бы это всё разрушить. Потому что здесь есть, что, пожалуй, разрушать. Колени у старшего жёсткие, но после нескольких ночей на полу под чужой дверью внимания на это не обращаешь.

Лось отложил все свои важные взрослинческие дела, стоило Слепому появиться у него на пороге. Отложил работу, встал из-за стола. Предложил устроиться на своём ужасно старом диване, долго шуршал страницами книг.

– Вот эта тебе наверняка понравится. Я её в твоём возрасте читал.

И Слепой жадно, преданно ловит каждое слово, чтобы книжка наверняка понравилась. Молчит, слушает. Мысль, что Лось бросил дела только для того, чтобы почитать вслух поздним вечером для единственного ребёнка в доме, кто не пошёл на вечерний киносеанс в Кофейнике, греет душу. Греет так, что можно захлебнуться в понимании, что он нужен – не для того, чтобы защитить кого-то, нужен не потому, что без него не могут.

Он нужен этому невероятно всемогущему взрослому просто так – сам по себе.

Голос взрослого низкий, вкрадчивый, чуть с хрипотцой, наверное, долго говорить вслух не так приятно, как долго слушать. Слепой складывает руки на животе, перестаёт ёрзать. Слова стекаются тягучим мёдом во фразы, из фраз складывается неторопливый вечерний рассказ. Где-то этажом ниже гремят киношные выстрелы и восторженный вопль Волка. Большая часть детей проводит лето вне Дома, а оставшихся всё же надо как-то развлекать, чтобы со скуки не сдохли.

Слепой зевает, закрывая рот ладонью, ловит себя на мысли, что, наверное, сейчас Лось обидится на его сонливость. Захлопнет книжку, подтолкнёт коленом, чтобы поднял лохматую немытую голову. Слепой замирает, как зашуганный зверёк, готовый уйти по первому же полунамёку.

– Разморило?

Голос добрый, негромкий и ласковый. Немного насмешливый, что простительно. Слепой мотает головой. Ничего его не разморило.

– У тебя глаза слипаются, надеялся, что я не замечу? – в голосе слышен смех.

Ну, если честно, да. Надеялся.