Текст книги "Верный пламени (СИ)"

Автор книги: Gusarova

21. О свободе навеки связанных

В ночь на подходе к Герендейлу Люси не спала, даже не пыталась. Не хотелось тратить часы на сон. Они сидели с Эдвилом на ветвях высокой секвойи, он грел её своим пламенем и всё так же неотрывно смотрел на звёзды, а Люси силилась не плакать.

Ей ведь так и не удалось от волнения написать ту проклятую строфу…

 
«Если готов принять
новую ты меня,
если готов восстать,
буквами взбить тетрадь,
шорохом нужных слов
мне распалить нутро,
если готов сберечь,
Истинной имя речь —
Истинной имя – Свет.
Истины большей нет,
чем той, что ты таишь.
Крик твой зовётся тишь.
Свет твой зовётся тьма.
Сводишь меня с ума.
Ты сводишь меня с ума…»
 

А дальше – немота. Строчки не складывались. Люси поспешила, пообещав Эду соединить его с изначальным пламенем. Завтра Зальтен убьёт его. Вернее, Эд – себя, ради неё, Люси, а она как была косноязычной дурочкой, так ею и останется.

Люси всхлипнула и вытерла накипевшие у век слёзы. Эдвил ласково поцеловал её в пробор.

– Это не стоит твоих слёз. Я не смогу уйти, зная, что ты будешь обо мне горевать. Элли, возьми себя в руки. Это не в твоих интересах. Если решилась казнить меня – верши свой суд твёрдой рукой.

Она зажмурилась до цветных мушек, чтобы не выпустить больше ни одной слезы, и обняла его крепче, хотя он вместе с ходом времени неумолимо убегал у неё из рук.

Конец пути встретил их первым снегом. Ангельские перья сыпались с бледно-серых небес, закрывая прошлое, но тая и грядущее. Как будто границы мира стирались и сглаживались, а огонь переживаний задыхался под нежным холодом принятого решения. Эдвил вёл вперёд. Ровно и горделиво, ничем не отличимый от себя привычного. Сумка с реквизитом покачивалась на его остром плече, а в платиновых волосах красиво путались снежинки. Люси старалась запомнить величавый разворот его спины, ведь им оставалось быть вместе – всего ничего.

– Элли. Если не то, незаконченное, то какое стихотворение ты прочтёшь им?

Она лишь задрожала всхлипом.

– Тебе стоит определиться. Хочешь ты быть бардом или нет, но сцена требует собранности. Ты ведь не ударишь в грязь лицом?

Люси побила башмаком схваченную морозцем колею.

– Она замёрзла.

– Вот. Больно будет падать. Мы-то ещё – нет? – Эд осветил её измученное сердце улыбкой и задорно подмигнул. Люси захотелось усесться в снег и никуда не идти.

Но она, конечно же, побрела за ним дальше.

Герендейл оказался городом лесорубов. Тут и там обросшие буйной шерстью боннаконы – видать, особой породы – тянули возы с брёвнами. Кругом стучали топоры. Люси брела, опустив глаза под ноги, но всё равно один раз приметила за возом леса угол помятой шляпы Зальтена.

Охотники следовали за ними по пятам.

На главной площади города высился обелиск. Давным-давно Королевство Солнц воевало с Королевством Затмений, а после сотворения мира обе стороны увековечили эту эпоху в памятнике. На одной грани были написаны имена полководцев Солнечной страны, на другой – Затменной, а на третьей – наставления потомкам о мире и дипломатии. Но Люси видела опять – столб для кострища.

Есть ли этому конец?

Люди всегда будут жечь людей и книги на кострах за убеждения, так какая разница…

– Элли. Взбодрись. Открой блокнот и поищи для себя подходящее слово.

Поискать подходящую для его казни проповедь.

Люси вяло выудила книжку и раскрыла на незаконченном стихе, пока Эд готовил мистерию. Горожане увидели пестрое трико артиста и начали задерживаться. По всему судя, развлечения были редки в этом месте. Люси видела, как собирается народ, и как среди многих голов и шляп мелькает знакомая треуголка. Эд бросил на любимую полный поддержки и прощения взгляд. Щёлкнул пальцами, взывая к пламени, и оно немедля украсило его ладонь. Люди в толпе зароптали. Шляпа Зальтена переплыла в первые ряды.

Люси нельзя было сплоховать. И она в решимости открыла рот.

– Я верна тебе единой истиной, ты светом небесным пролит над моими днями, я обещала тебя, моё пламя, вызволить, пусть хоть меня за это забьют камнями! – Её призыв нарастил силу, пока Эдвил повернулся к людям и без утайки явил огненные перья, растущие прямиком из тщедушного тела.

– Это же Поджигатель! – догадался голос в толпе. – С ним всегда является девчонка!

Публика задвигалась, но ответом на суматоху плотная заграда из огня окольцевала площадь, став выше иных зданий.

– Умри, кровопийца! – Это был Зальтен, прыгнувший на Феникса с путами из золотых цепей. Эд расхохотался огнем в лицо охотникам, бежавшим со всех углов площади в атаку, и дал себя повалить. Но Люси не прервала чтение.

 
– Чувства горячие таить грудь не смеет,
равно как пламя не удержать в очаге,
ты моя самая отчаянная идея,
я твой самый преданный адепт!
Пламя сжирает города и души,
пламя творит свой извечный, неумолимый суд —
если бы люди лучше умели слушать,
они бы услышали, что всех спасут!
 

Заметавшаяся публика будто бы растерялась от её пламенной речи. Люди вновь обратили полубезумные взгляды на сцену, где их палача уже самого обматывали цепями, приковывая к обелиску. У ног Эдвила вспыхнул костёр, зажжённый – Люси не сомневалась – им самим. Горстка специй, выпущенная Зальтеном в Феникса, лишь удесятерила его мощь. Эдвил заходился восторженным смехом, как если бы его осыпали алмазами.

Люси читала оду не одному ему, но и сбитым с толку людям.

 
– Будьте огнём, зажигайте, а не топите,
светом грейте, не рисуйте на лицах углём,
будете спасены, чтобы верить, любить и видеть,
чтобы довольствоваться каждым прожитым днём!
Ваши сердца состоят из пламени,
ваши уста держат сокровищницы нужных слов,
каждый из вас способен звёзды творить руками,
каждый озвученный образ одушевлён!
Пламя вечное, верное лишь себе и космосу,
не засыпает, движется и в мгновении,
пламени этому принадлежат и кости,
и будущие ненаписанные стихотворения!
 

– Я люблю тебя, – сорвалось с уст Феникса чуть различимое, и Люси раскрыла сердце, чтобы явить миру и огню свою искренность:

 
– Я подарена им тебе и слова все мои несказанные,
как и вдохи-выдохи-огоньки всего им ведомого сущего…
 

– Свободны будут навеки связанные! – С этим кличем тело Феникса распалось на сотни крошечных искорок. Ветер накрыл ими Люси, и та увидела, как светлеет её смуглая кожа.

 
– Будут благословенны все на миру живущие!
 

Заклятье пронеслось над людом с порывом снежной метели, и частокол языков пламени сгинул вместе с прахом развеянного Поджигателя. Золотая цепь мерно звякнула о постамент обелиска. Люси отдышалась, еле соображая, что сотворила, и механически стряхнула маленькую мушку пепла с хлебного цвета пряди. Зальтен, измазанный в саже с макушки до пят, шмыгнул носом. Сморгнул.

– Люси!!!

Он выбил из неё выдох объятьем. Закрутил в танце ликования, затёр губы жёсткой львиной щетиной.

– Люси.

Люси плакала то ли от боли, то ли от облегчения, и обнимала своего спасителя.

– Ты свободна от беса!

– Да.

– Милая, милая моя, разве так бывает? Я не верил… Но я нашёл тебя и убил чудовище!

Народ спохватился и ринулся хлопать. Золотые соларии потекли звенящим дождём под ноги, как людям казалось, артистов, а Люси роняла скорбь и гадала – видит это Эд или нет.

– Мы вернёмся домой! Ты… Ты выйдешь за меня, Люси?

Лев глядел на неё – ещё недавно столь грозный и дикий, а сейчас кроткий, неуверенный…

– Да. – Люси не имела права отказать ему. Даже если бы не обещала, не отказала бы. Зак опять залобызал её и обратился к народу:

– Ликуйте, люди! Поджигатель уничтожен!

– Там горит главная лесопилка города, пока вы тут развлекаетесь, олухи! – На мистерию ворвался человек в форме верхом на единороге. И все ринулись тушить пожар, в котором, на всеобщее счастье, обошлось без жертв и даже без пострадавших.

Когда от лесопилки остались одни дым да головешки, Люси сидела на толстом бревне секвойи и прижимала к себе блокнот. Снег усилился и валил так часто, как сыплется зерно в мешки. Люси вспомнилась пора жатв в родном Королевстве Лун, и она впервые за долгий путь осознала, что соскучилась по дому. Люси раскрыла блокнот и погладила почерк матери поверх своих стихов – Хлоя давным-давно, целую жизнь назад писала ей, какую брюкву на базаре выбрать… Зальтен явился целёхонек – а могло ли с ним выйти по иному – но грязнее уже некуда, и плюхнулся рядом на бревно.

– Гляди, кого я встретил! – Он отогнул борт камзола, и оттуда на хозяйку проказливо глянула Иветта. Люси отобрала у Зака бестию и поцеловала в хохолок.

– Всегда она прячется, запахни жареным, да?

– Да.

– Но если бы не она… – рассудил вслух Зальтен. – Я бы и тебя не спас, и до Поджигателя не добрался, а, Клетчатый Передник?

– Да, – просто сказала Люси, выпустив облачко пара изо рта. Внутри у неё было тепло и светло. Извечный огонь продолжал пестовать своё дитя даже в этот холодный вечер. Зальтен почесал немытую шевелюру и пихнул Люси локтем.

– Так он сдох или не сдох?

Люси встретилась с женихом глазами. Повисла странная пауза.

– Да.

– А почему тогда пожар случился? – не унялся Зак.

Но к утру выяснилось, что это хозяин лесопилки недоплатил рабочим и распустил их ни с чем. Вот они её и подпалили.

Вместо эпилога. Занимательная история одного семейного очага

На Королевство Лун обрушилось знойное лето. Вот только что они праздновали весенние Кругодни, и вот уже зерно заволновалось по полям золотым, дородным пламенем. Агата мелькала в поле, хохоча, и гонялась за ласточками. Её тёмные косы выбивались из-под чепца – могли бы они быть и более в тон хлеба или оттенок львиной шерсти, но уж вышло, как вышло. Люси следила за дочерью из окошка кухни, раскатывая тесто под пирог. В люльке закряхтел, заворочался Зальвдан. Пришлось сполоснуть ладони в бадейке и подойти к сыну. Малыш признал мать, захлопав на неё своими круглыми глазками-черничинами, и хотел было улыбнуться, но в последний момент передумал и разразился поистине оглушительным рёвом.

«Вырастет лев», – качая его и помогая избавиться от газов, подумала Люси.

– Люси! Блудница ты мерзопакостная! – В кухню, опираясь о трость, вошла мать. Пару лет назад коленная хворь поумерила её прыть, но норов стал ещё более нетерпимым. Она так и не спустила дочери её бегства и похождений. – Королевский бард тебя сколько просил на Эубилей Правителя подготовить оду, а ты чем занята?

– Успокаиваю Зака-младшего, мам! – оправдалась Люси, пытаясь избавиться от звона в ухе, куда кричал сын.

– Я не про внука! Я про бесов пирог! Не марай руки! Марай бумагу, а то схлопочешь костылём, сама знаешь!

Люси вздохнула. Опять она себе не принадлежала… Но потом вспомнила о странствии юности и вновь успокоилась: лучше уж так.

– Оду я напишу к вечеру, мам, скажи отцу.

– Уж скажу! – Мать заковыляла на свой угол кухни. – А пирог я справлю получше тебя! И ангелов ради, Люси, пристрой ты уже этих яклов! – Мимо её седых косм как раз прострекотал подросший птенец Иветты. – Сколько можно их плодить!

– Но они ловят мышей!

– Перетрясай почаще ветошь, и не будут они заводиться! – был совет.

– Ух! Хорошо я размялся! – В это время на кухню к супруге ворвался румяный от упражнений Зальтен. Подхватил ведро со студёной водой и вылетел обратно на двор – обливаться. – Ух! Ах! Бесы! Благодать!

Люси выступила следом с Зальвданом и показала ему резвящегося отца. Малыш перестал плакать и издал нечто, похожее на смех. Зальтен, мокрый и холодный, подлетел к сыну и отпустил ему крепкий мужской поцелуй.

– Истинный львёнок! Вот гляди, подрасти, как следует, пока твой отец гоняется за грифонами!

Он отбывал в Королевство Облаков сегодня к ночи. Люси думала о том, что муж обязательно спутается в дальнем странствии во славу короля с какими-нибудь местными красотками, но она позволяла ему вольности в разлуке. Львиной натуре всегда всего мало! Что уж говорить о ней самой.

Свободны будут навеки связанные…

– Пойду ещё пару захватов отработаю!

– Иди. – Люси не отпустила его без ласки. Полуденное солнце на резном подоконнике сушило страницы детских прописей. Агате многое было дано ангелами, но также и аристократической ленности досталось сполна. Люси поправила выбившийся из причёски завиток и поспешила в дом.

– Люси! Ах ты растяпа! Спичек мне не купила! А чем печь разжигать? – Вновь разразилась недовольством мать.

Люси положила сына в колыбель близ очага и выдала скатанный хлебный мякиш.

– Ступай, повороши бобровые шкуры, мать!

– Вот как ты мне указывать взялась! – заворчала Хлоя. – Гонишь старую больную мать на улицу за какими-то своими тайнами!

– Королю нужен черничный пирог или нет? – Люси знала, что Хлоя ругается лишь для вида. Мать иных действий дочери попросту побаивалась.

– Ну уж ладно! – Та посеменила к дверям на улицу, и уже почти уйдя, плюнула безвозразительное: – Ведьма!

Люси усмехнулась. Кличет ведьмой, и что с того? Не костром же её запугивать!

Она склонилась над стылым очагом со сложенными в нём дровами. Подула на золу и попросила трепетно:

– Эд. Помоги мне накормить наших детей. Разожги огонь!

Дрова задымились. Красный уголёк заговорщицки подмигнул Люси, отдав крохотный лоскут огня. Она благодарно заулыбалась и прибавила тише:

– Зальтен уедет сегодня ночью. Найди меня в бане.

За спиной матери Зальвдан сосал хлебный мякиш, и пламя печи в глубине его маленьких глазок отражалось алыми, нездешними отсветами.