Текст книги "Верный пламени (СИ)"
Автор книги: Gusarova
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
15. О выгорании
Ничего не хотелось. Ни сочинять, ни жить, ни двигаться.
– А ну, вставай! Элли! Нам нужно в путь!
Зачем? Чтобы ещё где-нибудь сгорали беззащитные дети? Чтобы деяния рук человеческих по прихоти огня превращались в руины?
– Ну же. Давай, не стоит лежать на камнях.
Эд присел над ней и поднял под мышки. Люси зашевелилась ожившей корягой.
– Я добыл твой блокнот.
Она кинула безучастный взор на то, что считала когда-то невесть какой драгоценностью.
– Если хочешь, мы заночуем под крышей в Эйрингдале! Ты бывала в Эйрингдале?
Вялое мотание головой. Эд прижал Люси к себе.
– Да брось. Кончай злиться. Тебя ест осознание, что я прав и творю мировое благо, а не зло, как ты и твои охотники себе надумали.
Он глядел шкодливо, кривя беспокойный рот, и больше походил на сорванца, чем на Короля Бестий. Люси до сих пор диву давалась, что этот хрупкий внешне парень, у которого душа непонятно где держалась, мог ввергать в пепел целые города.
– Элли. Ну.
– Я встала.
Делать было нечего, не тут ведь оставаться. Опять моросил гадкий дождь, но он же и помогал людям убрать остатки ночного пожара. Живи Люси прежней жизнью, она бы заболела от стольких переживаний и лишений. Но ангелы поручили ей выстоять. Они опять тронулись в путь, и на сей раз Люси топала по дороге молча – всё четыре часа пути. И думала о Фениксах. Из книг королевской библиотеки она и сама кое-что подчерпнула.
Фениксы считались редчайшими и самыми опасными бестиями, коих редко кто видел – из-за их скрытности и долгого срока жизни. Фениксы могли возрождаться из пепла – вместо старой твари в мир приходила молодая. Феникса мог одолеть второй претендент на звание Короля Бестий – Лев. Ибо лев может одолеть любое существо. Но как львы борятся с бешеным пламенем? Или родство с Солнцем бережёт их? Если бы Люси вчитывалась тогда, она бы помнила больше.
Шлёп-шлёп за пёстрой спиной. От горя к горю, от казней к казням без возможности отмолить. Слабая женщина. И при подаренной Эдвилом свободе всё та же безголосая и бесправная. Такова участь женщин, будь ты хоть сто раз талантливой, тебя ждут рубленые брюквы да яйца мантикор во фритюре. И закрытый рот при мужнином открытом.
– Элли, – ответом на её мысли позвал Эдвил, вышагивая вперёд. – Мне нужно, чтоб ты выступила в Авене. Этот городишко давно пора встряхнуть.
– Я не стану тебе соучастницей! – прошипела Люси. – Если хочешь, жги его сам!
Эд беззлобно рассмеялся и почесал подгрудок подлетевшей к нему Иви.
– Ты всё не смиришься с тем, что я несу изначальную справедливость.
– Никакая это не справедливость! Не может быть это справедливостью!
– А мор, по-твоему, что?
– Несчастье!
– Очищение. Мир чистится от скверны через людские жатвы. Огонь лихорадки это тот же огонь. Вникни!
Люси скрипнула зубами. То, что он говорил, в голове не укладывалось и противоречило ангельской морали, несомой адептами.
– Но… Что насчёт любви к ближнему, Эд?
Он пробежался по ней краем горящего зрачка, и отдал немного тепла в этот дождливый день.
– Я люблю тебя. И защитил. У меня других ближних нет, а прочие пусть спасают своих, если могут!
– Ты шествуешь на них, точно мор? Как неумолимый рок?
– Да.
– Но тебе-то с этого что за радость? – Она встряла обеими ногами в луже.
– Однажды, – Эдвил почесал нос, – человеческое больше не будет терзать меня и я смогу, подобно тебе творящей, соединиться с огнём извечным и изначальным. Но это я должен заслужить. Преданно и беспристрастно следуя его воле. Поняла?
– Поняла. – Люси завернулась в плащ и размашисто зашагала дальше. Обогнула его, удивлённого, и устремилась к башням домов, сереющим за плотной завесой мороси впереди. Решение зрело внутри её доброго сердца, но к осуществлению ещё надо было подготовить дух. Эд покорно последовал за ней, таща обе сумы – её и его.
В Эйрингдале, захолустном более, чем можно было ожидать, они отыскали мало-мальски приличный гостевой дом. Люси заняла шаткую кровать, Эдвил – линялую боннаконью шкуру перед очагом. Он опять внимал танцу пламени, а Люси делала вид, что они чужие друг другу.
– Ты, – глухо позвал её Эд, – сейчас так холодна. Холоднее, чем за все дни, пока мы вместе. Плюнь ты на этих людей. Земля родит ещё и получше. Но не гасни изнутри. На это смотреть невыносимо.
– Я делю кров с чудовищем, – упрямо отозвалась Люси.
– Я не чудовище, а такой же пленник плоти, как и ты. – Эд потянулся рукой в тёмный от копоти очаг, и огонь, вняв его жесту, протянул из-за решётки лепесток, как если бы хотел совершить пожатие. – И если ты думаешь, что страдание мне неведомо, ты ошибаешься.
«Сколь не испытывай к нему ненависти, – думала Люси, созерцая Феникса, – а всё же он красив. Нет другого такого же во всём мире. Нет такой бестии. – Её сердце по-подлому забилось сильнее. – Неужели, я настолько теперь не принадлежу себе?»
– Только ты можешь меня вызволить, – вдруг сказал Эд. – Освободить, насовсем. Ты одна.
– Что?
– Твоя любовь не даст тебе угаснуть. Но если бы ты сочинила про меня, Элли, – он повернулся и посмотрел на неё, – если бы ты написала оду Фениксу, полную любви, я бы смог стать чистым пламенем!
– И спалить весь мир дотла?! Нет, благодарю покорно! – Люси вскочила с кровати, едва её не разломав.
– Да ничего с твоим миром не станется! Пришедшее из огня от огня не сгинет!
– Как же, готова поверить!
– Вы в этом все! В вас много проповеди и мало веры!
– И ты её укрепляешь, не так ли? В то, что огонь – зло!
Каминное пламя взвилось гневным облаком, сердясь. Эдвил скомкал пальцы в кулаки.
– Замолчи! Ты хочешь, чтобы он приказал мне прикончить тебя за святотатство?!
– И что мне будет от этого, если, как ты говоришь, от огня нет угрозы? Он зло! Зло, зло, зло! – Люси в исступлении трясла волосами. – И ты – зло! И я – потому, что я с тобой! Вот тебе ода! Наслаждайся, Феникс!
– Ты горячишься! Одумайся!
– Не будет тебе стихов!
Люси, в полнейшем раздрае метнулась к блокноту со стихами, лежавшему нераспакованным в сумке, и швырнула его в очаг.
– Вот тебе пища! Очисти меня от скверны!
– Глупая! Я не могу второй раз отобрать у него добычу!
Огонь ответил снопом искр. Эд заломил руки в отчаянии. Но лютое пламя очага, пламя, по велению Феникса сжиравшее города, словно булки с противня, замедлило пляску. Разомкнулось над брошенной в него стопкой бумаги и отступило кольцом. Люси замерла в оторопи. Эд с величайшей бережностью достал стихи, и огонь на дровах затанцевал в прежней резвости. Люси смахнула с лица крошки пепла.
– Он… Не взял мои стихи?
– Они неопалимы. – Эд, понимающе улыбаясь, отдал Люси блокнот. Встал вблизи, смазал копоть и слезинку со смуглой щёки. Поймал танцующим страстью пламенем своих зрачков её, недоверчивое и злое, сомкнул пальцы на девичьем подбородке, притянул к себе и поцеловал.
– Они в твоём сердце, – прошептал затем. – А сердце у тебя из золота. Разве ты не знала, что золото не подвержено огню и власти Фениксов?
16. О пророчествах на площади
Люси приняла решение. Наблюдая за любовными танцами василисков в прояснившемся с утра небе, она набралась стойкости для протеста. Эдвил вывел их с Иветтой из Эйрингдаля до рассвета, и к часу Рыб голод дал о себе знать. Люси всякий раз дивились этой своей особенности. Как бы скверно на душе ей не было, на аппетите это никак не сказывалось. По счастливой случайности дорога в Авен вела через рощу акаций, где в тени их взросли немаленькие баранцы. Овечьи тушки высились над сорной травой на тонких ножках – срезай да свежуй – и Люси дома пару раз под руководством матери проделывала это. Эдвил же поступил по-своему.
Залп огня – и тушка подпалена, наполовину дожарена, правда, с требухой, но что поделать, не королевская кухня, а поход. Люси не хотелось его благодарить, но стоило. Присев на поваленное ветром дерево, она подкармливала Иви кусочками баранины и косилась на обнявшего угловатые колени Эда.
– Спасибо тебе.
– Не за что. – Он взирал на неё с преданной грустью.
– Ты намерен сжечь Авен?
– Они стали алчными за столетие. Им мало было моей прошлой науки. Впрочем, проверим их. Если дадут достаточно солариев за выступление, мы их пощадим.
Люси прикусила щёку, думая, как спасти город. Эдвил готовил новую мистерию и попросил её выбрать хороший стих.
«Иди ко мне.
Дождя завесой тёмной,
жарой смолящей и истомной,
молясь и солнцу, и луне,
иди ко мне».
– Из тьмы веков, – спустя два часа на главной площади Авена вещала звонко и вдохновенно Люси для собравшейся толпы зевак, – твоё вдруг воскресает имя. Да, помню, были мы другими, наш долг и голубая кровь – из тьмы веков!
Слова, написанные в прошлом году, внезапно обретали новый, ныне понятный ей смысл. Неужели уже тогда она предрекала себе встречу с Эдвилом? И знала, что некогда была его невестой… Которую он вверил огню. Эд парил над площадью, распуская над головами очарованных зрителей жёлтые ленты пламени. Те горели бездымно и волшебно, реяли знамёнами и облетали вязью ветхих писаний. Люси не могла прочесть ни значка, но знала, что Эдвил повторяет, ведомый её голосом:
– Я оборву ту шелуху отживших страхов,
смету ресниц приветным взмахом.
И давней распри тетиву я оборву.
Внезапно он взмахнул руками и сам рассыпался тлеющими буквами признания.
– Иди ко мне, – подавляя слёзы, докончила Люси. – Незримый, но причастный, ты стал проклятием и счастьем в любом прожитом мною дне. Иди ко мне.
«Ты стал проклятием и счастьем…»
Слова ещё звенели в душе и напитанном энергией воздухе, когда публика взорвалась хлопками. Люди радовались внезапной потехе, но Люси тревожилась: о мощёную гранитом площадку не звякнуло ни единой монеты.
Эдвил был прав. Авенцев отличала алчность. И тогда в отчаянном порыве спасти жизни человеческие Люси, перекрикивая шум рукоплесканий, воззвала к собравшимся:
– Бегите! Спасайте ваше добро, детей, скотину! Сегодня вечером ваш город сгорит! Весь сгорит! Бегите! Скажите всем! Что вы смотрите, несчастные?! Не медлите, покидайте дома!
Хлопки стали потише, люди обескураженно переглядывались, пока у Люси от собственной дерзости тряслись поджилки. Она ждала, что Эдвил при желании одним махом изжарит ей мозги, но тот стоял, оперевшись на шест у края их импровизированной сцены, и улыбался.
Улыбался! И глядел на бунт Люси, как на проказы несмышлёного дитя!
Горожане переводили взгляды то на неистово пророчащую Люси, то друг на друга, пока некто не крикнул в обрат:
– Это что же мне бежать, если мне Марта дать обещала на сеновале? Держи карман шире! Я её два года добивался!
В толпе послышался хохот и насмешки.
– Блаженная дурочка! Ты лучше скажи, когда мне лавка начнёт прибыль приносить!
– И когда король налоги понизит, а то житья не стало после мора!
– Беги ты сама, раз боишься, а мы смелые! Нас поветрие не выкосило!
Люди всё больше смеялись. Люси стало горько от их беспечности, и она, стиснув кулаки, крикнула:
– Вы что, не боитесь Поджигателя? А он грядёт! Вы утонете в огне! Можете не сомневаться! – Она махнула рукой с агатовым браслетом на умиляющегося Эдвила и вызвала только новый взрыв шуточек.
– Поджигатель это твой оборванец, что ли?
– Или ты сама возьмёшь спички и спалишь нам все дома? Кишка тонка, замарашка! Поди-ка ты прочь!
Мимо лица Люси свистнул камень. Тут Эд не выдержал. Обнял её, загородив от возбуждённой толпы, и воскликнул на всю площадь:
– Она у меня глупенькая! Сама иной раз не знает, что несёт! То стихи читает, то пророчествами сыплет!
– Так научи её предрекать годное! – посоветовал кто-то.
– Пока нас не разозлила!
– Просим прощения! – Эдвил закрыл чуть не плачущей Люси рот ладонью. – И всего вам доброго!
Дать себя увести было сродни горькому поражению. Они ей не поверили. Люси со всех сторон освистали, пока она покидала площадь в объятьях Поджигателя и чувствовала себя – гаже некуда.
– Им не нужны пророки, Элли, – утешал Люси Эд, пока та еле переставляла ноги. – Они не готовы бросить насиженное даже перед угрозой смерти. Они глухи и заскорузлы. И, как видишь, заслужили пришествие Феникса.
– Никто не заслуживает этого, – промямлила своё Люси.
– Ты привыкнешь, – Эд обнял её крепче, растёр плечи и поцеловал в шею. – И ты станешь со мной заодно. Ты выступила потрясающе, Элли, я горд тобой!
Люси была готова сгореть от разочарования.
Но горел Авен.
Той ночью.
Эдвил улетел на жатву, оставив Люси у городских врат в безопасном отдалении. Но она опять видела всё. Люди, так высокомерно смеявшиеся над её словами днём, теперь носились с визгами и криками о помощи, пытаясь выбраться из огненного плена. Противостоять мощи Феникса у Люси не было сил и – в этом городе – почти желания. Она не знала, будь она способна повлиять на судьбы несчастных гордецов, стала бы она это делать после услышанного?
«Конечно, да, что за рассуждения?» – мутно думала Люси. Но беда была в том, что от неё ничего не зависело. Кованые решётки ворот, к которым Люси бессильно припала лбом, ощущались прохладными. А за ними полыхал город и бесчинствовал Эдвил.
– Стой-ка, Фрэм! Не та ли это краля, что днём вопила про пожар? – услышала вдруг Люси близкое.
– Она самая, гадина! У, ведьма! И тебе не жить!
Люси не успела пискнуть, как незнакомые крепкие руки перехватили её, зажав рот, и потащили во тьму.
17. О ведьминском костре и нежданной встрече
Люси поняла, что дело плохо. С прижатой ко рту грязной лапой похитителя она не могла ничего и радовалась, что ей совсем не перекрыли воздух.
– Это она наслала дракона на Авен, Карл! Это она, сожжём её!
– Нечестивая бесовка! Ведьма! Сожжём!
– Фрэм, только рот её бесомерзкий не отпускай, а то нашлёт проклятье!
– Уж будь покоен, я знаю, как обращаться с ведьмами!
Люси завизжала в облепившую губы руку, что она вовсе не ведьма и хотела спасти Авен, да кто бы стал её слушать.
– На тебе погрызть! – тугой платок врезался меж челюстей, сделав оправдания невозможными. В кромешной тьме, куда оттащили Люси, кудахтали куры и лаяли собаки. За ветхими сараями догорало небо с царствующим в нём Фениксом. Позови даже мысленно – Эд не услышит. Люси уже приматывали к сучковатому столбу для скота.
– Соломы с молотьбы осталось две скирды, на подпал хватит ей!
– А потом хвороста добавим!
Ангелы. Вот так их и сожгли, с шутками и назидательными выкриками, пока они кричали в нестерпимой пытке…
Люси стискивала в зубах грубую тряпку и мучилась от боли в смотанных бечёвкой кистях.
Сейчас эти люди и её убьют. И весь её путь, всё бегство лишится смысла. Но если уж быть честной, то она заслужила такую кончину – бродя по Королевствам с Поджигателем разве она удостоилась бы более справедливой участи?
«Так тому и быть. Так тому и быть, – думала Люси. – Пусть огонь сожрёт меня».
В ногах чиркнули спичкой, и крохотный огонёк-младенец осветил неотёсанное, туповатое лицо мучителя.
– Хорошенькая ты, ведьма. Гореть красиво будешь.
Моментальная обида кольнула Люси. Она защищала людей и жалела – а они так охотно и без всякой жалости предали её тому, от чего она пыталась их уберечь. Ирония ситуации легла правдой на душу, и заставила признать, что Эдвил мог быть во многом правым. Быть может, эти люди в самом деле перестали быть людьми изначальными?
Пламя тоже не знало пощады. Огонь разгорался. На шум прибежали ещё трое – мужчина и две женщины.
– Что вы тут творите, пьяницы? Город горит!
– А мы сжигаем ведьму! Это она прокляла город!
– Вот славно! Авось, пожар уймётся!
Какая глупость.
Они не стремились помочь своим землякам справиться с бедствием. Они лишь множили страдание.
«Пусть я сгорю в мире, где нет сочувствия. – Люси закрыла глаза. – Эд говорил, довериться огню, и тогда…»
Смачный звук удара кулаком и хруст ломающихся костей прервал её суматошные мысли. Крупная фигура в доспехах бестиария выскочила в круг, осеняемый светом разгоравшегося костра. Люси не успела удивиться, как ещё один авенец был опрокинут, да так и остался лежать на земле. Кожаный ботфорт разметал горящую солому, не давая ей коснуться края башмака Люси. В следующий миг на её спасителя бросился с ножом крупный мужик, тот Фрэм, тащивший её, и получил выкрученную за спину руку.
– А-а-а!!! Больно!
Бестиарий – Люси с ликованием различила вензель Королевства Лун – завладел ножом и выставил его вперёд. В другой руке огрызнулся охотничий длинный клинок. Повадки и манера драться нежданного заступника, его ни с кем не схожая стать…
– Тронете девушку – убью! – прогремел поистине львиный рык. Голубые и чистые глаза сверкнули на Люси в прорехе забрала, и она ахнула второй раз за своё приключение.
Зальтен!
«Зак!»
Забилась в силках радостной голубкой, но тут облако пламени низверглось на дерущихся с чёрного неба, заставив всех, кто мог, рассыпаться в стороны. Всё пространство над головой Люси засияло ярче солнца, столб с нею без труда выдрали и подхватили когтистые лапы Феникса.
Эд отыскал её.
Взмах пышущих огнём крыльев окатил жаром постройки и посметал с них дранку. Люси стремительно простилась с землёй и болтала ногами Зальтену на прощание, пока её несли, опять несли невесть куда, подальше от заварушки.
– Ты не ранена? – прозвенел голос Эдвила. Люси изо всех сил постаралась подумать о своей целости. – Так забавно. Времена меняются, а люди нет. Не находишь?
Люси была перепугана очередным путешествием по воздуху и, к тому же, ничего не знала о смене времён.
– Им лишь бы кого казнить, и неважно, что не преступника, если поймать его невозможно. Хоть как подтвердить свою значимую деятельность. Чтобы бургомистр, случись ему сегодня выжить, спросил бы: что вы делали во время пожара? И тогда они бы важно ответили, что охотились на ведьму, ха-ха! Тебе не смешно?
Люси помотала головой, не глядя вниз, где разливался и множился огонь – перетекал от дома к дому, от улочки к улочке. Эдвил порезвился в Авене на славу.
– Мне не стоило оставлять тебя. Прости. Но и ты могла бы поберечься и укрыться где-нибудь. Кстати, кто этот парень?
Люси загулила, уверяя, что не знает его, но ей показалось, что Эд в это не поверил. Лес за большим озером скрыл их от гнева авенцев. Там, в неглубоком овраге, Эдвил пережёг веревки Люси и высвободил её рот. И тут же занял своим – ледяным и дрожащим. Дал её губам отмереть, расцеловал красные следы от перетяжек на запястьях и простучал зубами, глядя влюблённо:
– А к-к-как по мне, вышло д-д-даже весело. Ск-кучно жить в одном ритме, в-верно?
Люси вздохнула, не в силах с ним согласиться. Они заночевали тут же, накрывшись лапником – Люси в объятьях Эдвила, сперва мертвецки холодных, но с каждым его вздохом всё более согревающих, а в ногах у неё беглянка Иви. Эд смотрел в небо обёрнутое рваньём еловых верхушек, довольный налётом на Авен, а Люси пребывала в мыслях о Зальтене.
Он ли вправду очутился здесь? На краю Королевства Солнц. И один ли? И какими судьбами? Узнать это не было никакой возможности. Разве что…
Люси обернулась на одухотворённое и благородное лицо Эдвила, всё так же неотрывно глядевшего на звёзды. Тот опомнился, нашёл её взгляд и, притянув за подбородок, поцеловал.
– Мы молодцы, – сообщил Люси. – Огонь доволен жатвой.
Люси передёрнулась и потеснее прильнула к нему. Всё происходящее могло бы привидеться ей в дурном сне, но было реальнее некуда.
Наутро они опять шли дальше по обходной дороге мимо дотлевающего города. Люси не могла не думать о Зальтене, но вместе с тем боялась, что её мысли станут ясны Фениксу. И тогда Зальтену не поздоровится. Нет, лучше не вмешивать его в этот ужас, пусть даже он и поклялся уничтожить Поджигателя.
Поджигателя!
Эда с его собственной моралью, которую порой было непросто оспорить…
Внимание Люси привлекла шаткая фигура, бредшая, казалось, в никуда. Это была женщина, и она тонко выла при каждом нетвёрдом шаге. Люси нагнала её после Эдвила, и один вид страдалицы вспорол ей душу. На руках у женщины лежало тело обугленного до половины мёртвого ребёнка, а сама она кровоточила страшными ожогами. Она брела, не разбирая толком, куда, слёзы лились по её покрытым коркой щекам, некогда белокурые волосы были спутаны и залиты кровью вперемешку с сажей. Жить ей, судя по ранам, оставалось недолго…
Люси задержалась, не зная, что делать, но Эд перехватил её руку, требуя обогнать несчастную.
Ему, как всегда, не было дела до горестей смертных. А у Люси не поднялась бы рука остановить его.
Позже, у ночного костра, пока Эдвил жарил на вертеле куропатку, Люси тайком начертала в блокноте карандашом послание. Отошла, якобы по нужде, и призвала Иви. Вложила ей в ошейник записку и внушительно прошептала, глядя в выпуклые глазки:
– Лети, милая. Найди Зака по запаху. Слышишь? Заклинаю тебя, приведи его ко мне. Поспеши, Иветта!
