Текст книги "Верный пламени (СИ)"
Автор книги: Gusarova
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
8. О спасении и бегстве
Иви кусала и тянула за уши. Люси спросонья вообразила, что проспала утренний сбор корневищ, и ей влетит от матери. Но, отогнав от войлочно-мутной головы якла, обнаружила себя распростёртой на жёстких камнях кладки незнакомых руин. Прямо ей в глаза из прорехи купола крыши заглядывала луна. Секундой позже бледный диск заслонила крякающая от любопытства Иветта.
– Иви, помолчи! Кыш!
Люси отогнала любимицу и с трудом села. Волосы упали ей на плечи, заслонив от мира живой ширмой. Вблизи потрескивал огонь, и некто так же мирно шуршал смешком. Люси отбросила тёмные пряди со лба и увидела недавнего бродягу – не то жонглёра, не то канатоходца. Нахождение с ним в одном заброшенном месте было подозрительным, особенно с учётом того, что Люси ничего не помнила о дне накануне, один наказ отца:
«Поруганную не приму!»
Интересно, можно ли увидеть поруганность, если не лезть девице под юбку? И если уж залез, не делает ли это девицу поруганной?
Уточнять у бродяги, поругана ли она, Люси сочла чудовищно неприличным. И чтобы сгладить неловкость, протёрла глаза. Кожа на руках в полутьме показалась темнее обычного, но Люси не придала этому слишком большого значения. Её больше интересовал трюкач.
Он улыбнулся на её изучающий взор, и раскрыл ровный ряд здоровых зубов. Правильной формы открытое лицо, слишком молодое для мужчины, слишком взрослое для мальчишки, притом без намёков на оброслость. Зоркие чёрные глаза, расставленные шире обычного на таком утончённом, породистом лице, глядели заинтересованно. Лебяжья шея билась жилкой, густые волосы цвета пепла росли на голове как придётся. Небрежность в облике и ветхость одежды говорили о том, что этот юноша ценит свободу дороже денег. Люси отчего-то ощутила в нём уют – каковой бывает, когда берёшь в ладони горящую свечку.
– Выспалась, принцесса?
Люси обернулась направо и налево, недоумевая, к кому он обращается. Но кроме неё тут порхала только Иви, и вряд ли она удостоилась августейшего титула.
– Нельзя называть принцессой особ не королевской крови. Или тебе неведомо, что за это могут выпороть розгами? Я дочь кухарки…
– Я знаю. Знаю, кто ты. Мы успели заочно познакомиться. – Незнакомец порывисто встал и выпотрошил дорожную, затертую сумку, чтобы вручить Люси – о чудо! – её прежний, утерянный блокнот. Люси ахнула от радости. Её стихи! Целёхоньки. Лишь края кожаного переплёта слегка тронуты гарью.
Погодите… Верреборг горел! А она… а её накрыло обрушившимся зданием! Отец! Поджигатель…
– Здесь ты в безопасности, – пояснил незнакомец, как если бы знал, что она думает. – Пожар потушили.
– Мне надо к отцу! Узнать, жив ли он!
– Жив и невредим, – почти не обернувшись, парень перебирал оранжевые угольки в костре. – Не надо тебе туда, Элли. Оставайся со мной. Так будет лучше.
– Я не Элли! Я Люси. – Люси поправила платье – и тут только заметила, что оно пестрит дырами, а на спине так и вовсе истлело от огня. – Погоди! Ты… ты спас меня? Я должна была умереть под завалами!
– Не должна. Такие, как ты не должны умирать.
– Что значит?.. – Люси вдруг поняла, что происходит нечто странное, необычное, что-то было не как всегда, да, ангелы небесные, всё было не как всегда! И её спасение, и этот чудак, говорящий загадками, и…
Не может быть!
– Я… я что, – Люси ощупала рот, проверяя, её он или чужой, – я говорю? Я говорю чисто?
Парень улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, куда уж.
– Знал, что ты будешь в восторге! Здорово говорить, верно?
– Но как? Как? – Люси раскрыла ладони в непонимании.
– Очень просто. – Он разломил горячий уголёк кулаком, как комок сухой земли. – Я упросил огонь оставить тебе жизнь и сделать моей помощницей. У тебя красивые стихи. И я подумал – что если нам выступать вместе? Ты же хотела стать бардом?
– Упросил… огонь? Огонь? – Люси повторила это слово, думая, не ослышалась ли она.
– Да. Огонь – мой единственный друг, – как для неразумного дитя объяснил парень. – Я сказал, что ты способная, и он мне поверил. Отныне ты можешь читать свои стихи, а я создавать по ним мистерии! Правда, здорово?
Люси обмоталась обрывками платья. Здорово-то здорово, да…
– Мне бы домой. К отцу. Понимаешь? У меня есть семья.
– Они тебя не примут. – В тоне парня послышались безвозразительные нотки, отдававшие лязгом разогретого в кузне металла.
– С чего ты решил?
– Взгляни на себя, Элли.
– Я – Люси! – Люси испугалась его слов и занервничала.
Парень молчаливым жестом худой руки указал на небольшую лужицу стоячей воды, затесавшуюся в провале кладки. Люси прильнула к этой естественной грани и пришла в тихий ужас. Она была смуглой. Смуглой, как чернавка! С чёрными, в цвет копоти, волосами и такими же глазами, только в самом центре зрачка у неё теплился рыжий отсвет, как если бы она горела изнутри. И тут её осенило. Она встретилась взглядом с парнем.
Да. Вот что за странность была и в его взгляде. Зрачки. То же яркое пламя танцевало в их глубине.
Бесовство…
Люси присела у лужицы, понимая, что её спаситель прав. Домой она в таком виде не покажется, прогонят.
– Давненько я здесь не был, – поделился парень. – Да и, если искренне, то особо не тянуло.
Он говорил это, как поняла Люси, чтобы вынуть её из переживаний.
– Что мне делать?
– Жить данной тебе новой жизнью, девочка. Творить. Познавать мир. Быть свободной словом и телом. Разве не о том ты просила ангелов – и они послали тебе меня? А мне с моим одиночеством – тебя?
– Кто ты? – Люси оробела от собственного вопроса и неловко покрутила агатовый браслет на запястье. Бедный Зальтен…
– Я твой друг. Талант не должен быть заточён в каминную решётку. Он должен сиять, и я покажу тебе, как это бывает! Ты ведь не изведывала подобного ранее?
– Нет. – Люси сомневалась, но соображала, что стоит на пороге судьбоносного решения. Ведь дома её, по сути, и любили – Иви да бедняга Зальтен. А теперь он её и не узнает. Или того хуже, оттолкнет. Что она теряет, пустившись с этим бродягой в странствия? Ничего, правильно.
Иви слетела на голову и принялась копошиться в волосах. Она без труда признавала хозяйку.
– Но я даже не знаю, с кем собираюсь разделить бегство!
– О! – тут настала пора смутиться и парню. – Я же не представился! Прости великодушно. Я виноват. Но это потому, что уйму лет ни одну душу не интересовало моё имя. М-м-м… Эдвил. Да. Зови меня Эдвил.
– Эдвил – и всё?
– И всё. – Он безмятежно повёл угловатыми плечами.
9. О пешем странствии, потребностях и помывке
После всего испытанного Люси не думала, что сможет хоть на чуток сомкнуть глаза. Но сон одолел её, стоило только присесть поближе к огню и перестать двигаться. Она надеялась дождаться рассвета и там уже решить, как быть дальше, но почувствовала, что её, сонную, укрывает будто бы тёплое одеяло. Не поддаться искушению упасть в это одеяло и позволить себе отдых оказалось невыносимо. И Люси размежила веки лишь когда озорное солнце потрепало её лучом по лицу.
Сколько можно спать! Люси потянулась, обнаружив под собой те же булыжники, что и вчера, а ещё – Эдвила, собиравшего сумку. Его пепельные волосы в танце луча казались невесомыми и золотыми.
– Ну и горазда ты дрыхнуть! Правду говорят, барды все поголовно предпочитают праздность.
– А ты, – Люси насладилась тем, как чётко слетают у неё с зубов сложные согласные, – а ты! Можно подумать, не спишь вовсе!
– О, это так, это так. – Эдвил затянул ремни сумки, и Люси не решилась поведать ему, что вообще-то всем живым, и даже бестиям, полагается сон.
– Что мы будем делать?
– Странствовать.
– Пешком? – Люси скептически оглядела свои башмаки, крепкие, но слишком уж городские для дальних переходов.
– А как ещё? Мы бродячие артисты. И раз тебя волнует этот вопрос, скарб потащу я.
– Но, но, – Люси растерялась, поскольку не представляла себе путь куда бы то ни было пешим ходом. – Это же долго! И утомительно. Быть может, мы возьмём боннаконов? Или сядем в повозку.
– Ох, люди! – Эдвил попенял, водрузив ладони на лоб и запрокинув голову. – Куда тебе торопиться, скажи? В своих повозках вы не видите солнца, неба, света звёзд! Вас не греет живое тепло планеты! Вы обижаете ангелов и прячете глаза от извечного пламени, создавшего вас! Вы перечите своей природе! Разве это мудро, Элли?
– Я – Люси! – только и нашлась что сказать Люси на его чувственную проповедь.
Эдвил обескураженно глянул на неё через клеть из пальцев и словно опомнился.
– Так и быть! – одарили Люси любезностью. – Ты возьмёшь на себя стихосложение. А именно, блокнот.
– Мило. Ничего, что я вся драная, как на зубах у бесов побывала? – намекнула Люси на прискорбный вид её некогда лучшего наряда.
– Если хочешь, сними и иди нагая. Так мне даже больше понравится. – Эдвил одарил её очаровательной и насмешливой улыбкой.
– Приличные девушки не ходят в горелых обносках, – Люси вспомнила густо звеневший отцов кошель.
– Приличные девушки сидят по кухням, – парировал Эдвил куском её прошлого, и на том их спор закончился.
Они снялись с места и двинулись в путь. Люси благодарила ангелов, что платье не выгорело в подоле, лишь на спине и рукавах. Пекло солнце. Иви шныряла в зерновых колосьях, охотясь на мышей. Эд вёл новую спутницу в обход Верреборга, до сих пор дымившегося и насылавшего на странников ветер с приправой гари.
– Эх, – изрекла Люси в пестрящую ромбиками узора спину. – Поджигатель – как есть чудовище. Оставил след и в таком славном городе!
– Не впервой, – отозвался Эдвил, не оборачиваясь. – Два века назад тут уже был пожар, учинённый им.
– Это тот, в котором погибли Вилланты и Брекси?
Въедливые, колкие глаза с пылающими зрачками одарили Люси не самым дружелюбным взором. Стало ясно, что это был лишний вопрос.
– Нет. Следующий.
– А.
Люси распирало от интереса и желания болтать без умолку. Она отмахивалась от мух блокнотом.
– И всё же…
– Что ты пристала? По твоему в городах не бывает двух пожаров подряд? – заискрил Эдвил.
– Нет-нет, я хотела сказать, что, ну… – Люси застеснялась просьбы, но уж раз начала, надо было выкладывать: – Мне нужно платье. Хоть самое простецкое.
Он остановился и обернулся. Люси ждала злую отповедь, какие привыкла слушать от родителей, но Эд лишь опять улыбнулся.
– Хорошо. Твоя взяла. Что-то ещё?
– Позавтракать.
– А это тебе зачем? Твои структуры изменились вчера ночью, и ты больше не нуждаешься в пропита…
В пику его словам живот Люси заурчал, и сей постыдный звук поддержала рокотом Иветта.
– Вот свалились вы на мою голову, – Эдвил размашисто зашагал дальше. – Женщины! Ввек не свяжусь больше с женщинами! Жил же без вас.
Люси не умела читать мысли, но догадалась, что он согласен их покормить.
– Но у меня нет денег! Один соларий, что ты же мне и дала!
– Как же ты работаешь без оплаты? – подивилась Люси.
– Я артист! Моя пища, как и твоя – вдохновение!
Снова жалоба желудка.
– Да ну вас! До Лавагро никакого нытья! А там придумаем, что с вами делать!
Лавагро оказался меньшей копией допожарного Верреборга. Пригород, что и говорить! Невысокие домишки, куча зелени и цветов, улыбчивые жители, кошки на окнах – Люси не единожды, проходя главной улицей, видела умывающихся мурлык. Вот мальчишки гурьбой повели на речку мыть маленького единорожка. Вот прошла мимо девушка с таким же яклом, как Иви, и бестии поприветствовали друг друга громкими криками.
– Мы будем тут выступать? – спросила Люси.
– Нет. – Эдвил бросил слишком тяжёлый взгляд на милый городишко. – Тут не будем.
– Почему? Мне здесь нравится.
– Мне тоже. Потому и не будем. Да и, – он оттянул до треска ткани лоскут платья Люси, – ты права. Тебя надо одеть.
– И помыть!
Он зафырчал, как недовольный боннакон, и направился с Люси к первой попавшейся лавке готового платья.
– Извини, по меркам шить – много времени потеряем. А так – выбирай. – Широким жестом Эдвил указал на ряды обновок. Люси с недоверием начала перебирать платья, примерно представляя, какое подойдёт ей по размеру и фасону, и выудила в итоге пристойное, удобное, цвета запечёной терракоты. Льняная ткань была нежесткой и крепкой. Как раз для долгого пути. Подала Эдвилу. Тот одобрительно кивнул.
– Ты уверена, что оно на тебя налезет?
– Налезет!
– Хорошо. Думай, что ещё тебе пригодится. Чепец, чулки, исподнее – что вы там, женщины, носите?
Люси не стала долго обмусоливать его намёк и по-скорому набрала себе необходимого к платью. Принесла охапку вещей Эдвилу. Тот выкатил глаза, но ничего не сказал. Из-за прилавка за странноватыми посетителями наблюдал торговец. На его добродушном лице читалось сомнение в платёжеспособности голодранцев, но он их не останавливал. Люси и сама не знала, чем они расплатятся, но доверилась спутнику. Эд подхватил выбранные вещи и бросил на прилавок.
– Подожди, пожалуйста, за дверью.
Это было сказано Люси. Лавочник начал ухмыляться в ожидании потехи. Люси колебалась, но Эдвил знаком подкрепил свои слова – мол, выйди.
Пришлось им с Иви ждать на улице и бояться, но вскоре Эд появился с ворохом вещей и плюхнул их в подставленные Люси руки.
– Понесёшь сама!
У той дар речи опять пропал, но ненадолго.
– Но как?
– Нам их подарили. Идём.
Люси прижала к себе вещи. Из-за двери лавки их донельзя перепуганным взглядом провожал торговец.
– Что ты ему сказал?!
– Что у них очень милый город. Но это они и без меня знают. И ценят. Ну что ты там ещё хотела? Сумку? Башмаки? Поесть?
– А-а-а…
– Не тяни. Галантерея и башмачники в той стороне, таверны дальше за ними. Тут всё просто, если не поменялось за столетие. – Эдвил осмотрелся. Покрутил головой направо, налево и, подхватив под локти, потянул Люси к заброшенному дому с наклонённой набок треуголкой-крышей, одиноко притулившемуся у дороги.
– Зачем?
– Помыться. Ты же хотела?
– Но я не стану раздеваться при тебе!
Эдвил засмеялся.
– Этого и не требуется.
Он завёл её внутрь, спугнув захлопавших крыльями горлиц, и развернул спиной к себе.
– Положи вещи. И закрой глаза.
Люси послушалась, замирая сердцем от предвкушения чуда. Дыхание Эдвила слышалось совсем рядом – чуть тёплым ветерком, но тут он вздохнул поглубже, и волна печного жара прокатилась по волосам Люси. Руки спутника обмахивали её кожу, не касаясь, однако чувство было такое, будто её с ног до макушки бережно обтирают горячим полотенцем. Тело отвечало экстатическим гулом. Люси пугалась этих ощущений и наслаждалась ими. Такого с ней ещё никто не проделывал! Нутро будто превратилось в полный горячего золота котёл, а волосы поднялись над корнями. Захотелось хоть глазком подсмотреть, что с ней творит этот фокусник, но тут Эдвил потёр ладони одна об другую и вышел из проёма без двери с приказанием:
– Одевайся.
Люси открыла глаза и поняла, что стоит среди обветшалых стен совершенно голой.
– Эй! – под хлопанье крыльев и воркование горлиц окликнула она Эдвила.
Было непонятно – восхищаться или возмущаться. Белое пуховое пёрышко слетело ей на смуглое плечо. Кожа была свежей и без пятнышка грязи.
– Мы так не договаривались!
– Ты красивая.
Негромкие, смущённые слова в пустом доме прозвучали гулко и пронзительно. Ещё более пронзительную паузу в разговоре нарушила Иветта. Бестия явилась из разбитого окна и принялась с трескотанием носиться за горлицами.
10. О целях и их достижении
– Эд, ну куда мы пойдём! Дождь льёт!
– Дождь льёт снаружи, а внутри у тебя горит неугасимый огонь! Могла бы уже привыкнуть за три-то дня со мной! – Эдвил постучал себя по лбу, коря Люси за её недальновидность.
– Мы замёрзнем и захвораем!
– Чушь! У тебя куча новых тряпок, завернись в них и заверни свою цветную курицу!
– А ты?
– Обо мне точно не пекись!
– Я замёрзну, на тебя глядя! Мы что, торопимся на гуляния? – Люси ругалась из завитков шерстяного одеяла, которое ей справил Эдвил в предыдущем городе. – Может, объяснишь?
– Никуда мы не торопимся, – вымучил он очередное, – но зачем терять время, если для нас что посуху, что помокру – никакой разницы! Женщина с яклом, я спас тебя не для того, чтобы ты ставила мне условия! Собирай манатки! Да поживее.
Люси не привыкла спорить с мужчинами, потому, ворча, принялась складывать постель. Оглядела прокопченую пещеру, куда они забились на ночлег, и встряхнула платье:
– Но хоть сегодня мы остановимся в гостевом доме, а не в буреломе?
– Бурелом, к бесам, где она видит бурелом?… – завёлся Эдвил, покидая их скудное убежище.
Ноги утопали в грязных колеях по щиколотку, Иви под одеждой царапалась, но надоедливая, пронизывающая сырость портила настроение больше всего. Казалось, над капюшоном Люси повесили наклонённую лейку, и та непрерывно поливала её. Струйки дождя стекали вниз по краю ткани. Смириться с убеждением, что «мёрзнуть это глупая людская привычка» не выходило. Эдвил же ступал впереди столь же беспечный и довольный странствием, как и все дни до этого. Если бы он служил в армии Лун, наверняка бы был знаменосцем.
– Эд, – позвала Люси и сразу подумала, что со дня спасения и так слишком много болтает. Эдвил ведь может и разозлиться на неё. И тогда – куда она пойдёт? В таком-то виде…
Она наткнулась на его спину. Эдвил остановился и полуобернулся, задев недовольным взглядом.
– Ну! Говори! Что хотела?
– О, я, – Люси поправила капюшон, – ты иди, иди. Я хотела спросить, а для чего ты спас меня от Поджигателя? Ты сказал: не для этого… но для чего?
– От Поджигателя, хм, – он зашагал с ней вровень, – для того, о чём ты скоро узнаешь. Осталось немного.
Опять загадки! Люси прикусила губку.
– Неужели ради одних стихов возиться с нами…
– Ты нетерпеливая. Привыкай находить радость в обыденном. Наслаждайся тем, что видишь и чувствуешь. Сама жизнь стоит того, чтобы жить, – тут он задумался и тряхнул напрочь мокрыми волосами, – но только жить по-настоящему! Поняла?
– Нет. – Люси подтянула к груди сползшую Иви.
– Я читал твои записи. Ты уж прости. Тебе не очень-то нравилась прежняя жизнь.
– Наверное, – согласилась Люси. – Мне некогда было об этом задумываться.
– Работа с утра до ночи. Желание угодить семье. Навязанный жених, этот самонадеянный бестиарий, – перечислял Эдвил, пока Люси припоминала, что она не всё из озвученного им записывала в блокнот. – Подумать только, миллион за собственную шкуру! У них совсем ума нет.
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы тебе посулили миллион, ты пошла бы самолично на костёр, Элли?
– Я Люси. И… нет. Кто же будет тратить мой миллион, если я умру?
– Вот в том и соль! Полоумные.
– А ты бы не хотел потягаться с Поджигателем? – разболталась Люси, и оттого дорога стала чуть менее отвратительной. На это Эдвил расхохотался.
– Что? У тебя хорошие задатки мага! И огня ты не боишься, даже дружишь, – принялась она убеждать спутника, который от каждого слова только веселился больше.
– Я маг, по-твоему?
– Да!
– Ох, спасибо. Порадовала.
– А что не так, Эд?
– Всё так, – он взял и ласково поправил ей капюшон. Всмотрелся дольше положенного и, вздохнув, сказал:
– Так и быть. Сегодня ночуем под крышей.
Это было не то, что Люси ждала услышать, но именно то, что нужно для улучшения настроения. Эдвил привёл её в городок под названием Армитейдж, где они по темени с великим трудом отыскали постоялый двор. Люси опять увидела как Эдвил «договаривается» с людьми, и на первый взгляд недружелюбно настроенный хозяин вдруг становится испуганно-покладистым. Благодаря магии Эдвила им, странствующим оборванцам, достались лучшие комнаты. Люси в усладь намылась в корыте, отстирала платье и легла поближе к камину – впервые за эти дни – настоящему, не приснившемуся камину! – чтобы писать стихи.
«Пламя моей души
трогать ты не спеши.
Пламя души моей
ты не дразни сильней.
Чтобы ему гореть,
потчуй камина клеть
хворостом нужных слов.
Если понять готов.
Если готов принять —
новую ты меня».
Эдвил с некоей особой статью полулежал в кресле рядом, стремя немигающий взор в огонь, как если бы изучал его, своего друга, и не мог познать до конца. На челе его бродили грустные складки и оттого нечитаемо молодое лицо казалось Люси безвозрастно древним. Она закрыла блокнот и сама загляделась на Эдвила, пока тот не постучал пальцами по подлокотникам кресла.
– У тебя есть любимые стихи?
– Я больше люблю самые новые.
Его тяжёлый взгляд смягчился.
– Про клеть камина это очень хорошо, очень верно, Элли. Ты успеешь дописать его к завтрашнему дню? Мы как раз прибудем в Готвилль. И ты сможешь прочесть его на главной площади, а аккомпанемент доверь мне.
– Что? Я буду читать мои стихи людям? – Люси заискрилась, зазвенела счастьем, позабыв даже поправить его ошибку.
Эдвил стёк с кресла и повалился к ней на разостланное по полу одеяло. Обнял за лопатки – жарко-жарко и слишком волнующе для друга. У Люси предательски скакнуло сердце, когда он отвёл её волосы за плечо и словно ненароком самыми кончиками пальцев погладил шейку.
– Тебе давно пора сказать им то, что ты думаешь.
