Текст книги "Князь/Грязь (СИ)"

Автор книги: Грильяж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

Заслужил ли я арест?

Да.

Были ли в нём минусы?

Нет. Учебных занятий сейчас не было, так что я ничего не упускал.

Хотя, я выделился. Пожалуй, это можно счесть минусом.

Однако с уверенностью могу сказать, что я получил, что давно искал.

Тишина, спокойствие и море времени на медитацию.

И почему я себя ранее примерно вёл? Тут так хорошо! Я сумел войти в нужное состояние вне комнаты для медитаций!

Скажу честно, я провёл время без явного прогресса, но моя скорость полётов внутри этого непонятного космоса медитации стала в разы выше. Так мне казалось.

Но тех самых точек, что я должен был взять под контроль, я так и не нашёл внутри первой системы. Ни среди спутников, ни среди планет, ни на звезде.

Я облазил всё, куда мог подлететь.

Но без подсказки так и не сумел прийти к верному ответу.

В итоге мой «срок» кончился, комната для медитации получила ещё один замок, ключ от которого был постоянно у учительницы физкультуры.

Жадины… блин.

Мне ничего не оставалось, кроме как затаиться.

Хотя меня уже откровенно посещали мысли, что для собственной защиты нужна сила. А в этом мире это магия.

Следовательно, тактика быть тише воды ниже травы должна быть пересмотрена. Приоритет должен быть всё-таки отдан тому, как получить уровень планеты, а далее развиваться как обычный маг с нуля.

Некромантия точно не моё. Крови я однозначно боюсь на физиологическом плане. Два обморока при небольших ранках тому свидетельство. Как и нежелание даже думать о подобном. Брр.

Жизнь требуется сохранить хотя бы потому, что за неё отдали своё существование минимум два человека, а, возможно, что и три, и даже больше. Судьба отца упоминалась, но как именно некий пока неизвестный мне «Чудора» погиб, я не знаю.

В целом, знания, получаемые в детском доме, были элементарными. Новостей не посмотришь, совет от мага хотя бы уровня Алёшеньки не получишь.

Однако точно сказать, что рядом со мной не было волшебников, я не мог.

Я знал лишь, что для определения силы магов нужна аппаратура. А как обнаружить такого опасного индивида без этого?

Точно же есть какие-то переносные приборы или, наверно, в этом мире это должны быть артефакты?

В детских мультиках, книгах сказок и букваре о подобном не были и слова, хотя разных волшебных предметов было множество.

Эх, некромантов костерили постоянно и самозабвенно.

На них натравливали карликовых лошадей, забрасывали конфетами, топили в каше, а в более взрослых историях ловили доблестные маги пламени и света.

Нет, понятное дело, что эти злодеи всегда были британцами (Джонс, Силвер и МакМакс). Но после такого внушения даже я, считающий себя взрослой личностью в теле ребёнка, начал испытывать отвращение на подсознательном и сознательном уровне к самой идее становиться повелителем смерти и возрождения.

А неокрепший детский мозг?

Вот ты живёшь внутри подобной картины мира, а потом бац! и у тебя в анамнезе клиническая смерть и твой дар – оживление мертвецов. Так и с ума сойти можно.

Пока это только теория, но в моей голове она выглядит правдоподобно.

Я закрыл глаза и развалился на кровати. Сегодня я буду должен сдать постельное бельё и снова отправиться в спальную палату возраста младших классов. Кроме меня там человек шесть-семь пацанов. Недавно из окна, кажется, я видел новенького. Но это не точно.

Я уже мысленно ожидал шум, гам, а так же обоюдное непринятие мною общества и обществом меня.

Мне показалось проще жить, когда есть некоторая стена. Меньше помех собственным попыткам развития.

– Грязев, ты опять сложил грязное? Не надо так делать! – раздался раздражённый голос, а я быстро сбежал.

Не знаю почему, но я не могу отделаться от этой странной привычки снимать постельное бельё и складывать его, а не бросать, как ляжет. Но я и проблемы в этом не видел.

Я вернулся в палату и не понял юмора.

– Эй, это моя кровать, – заявил я незнакомому мальчишке, что развалился на койке у окна и лёжа читал книгу.

– Иди на *цензура*, – ответил засранец лет семи, если судить по габаритам, а я нашёл повод отправиться в карантин за нарушение.

– Встань, лежачих бить нельзя.

– Ещё чего. Я же сказал тебе направление, так что иди и не отсвечивай.

– Мне эта кровать не так уж важна, личных вещей у меня нет, но из принципа я предлагаю подраться за это место, – заявил я.

– Без свидетелей скучно. Запугать твоим примером никого не смогу.

– Но и не опозоришься.

– Тц, достал! – книжка была отложена в сторону, а на меня смотрел мальчик с серьёзным лицом и парой круглых очков. – В лицо не бить, а то воспиталки просекут. В пах тоже нет.

– Правила для драки? Тогда уж у нас дуэль выходит.

– Сечёшь.

А дальше была тупая и бесполезная клоунада.

Я не помню, кем я был, но драться я точно немного умел. Поэтому применение ребёнком ударов из мультиков мне казалось не страшным, а забавным.

– Что ржёшь? – в какой-то момент мальчик после очередного промаха заметил мою улыбку, отбросил очки на кровать и бросился на меня головой вниз.

Не могу сказать, что у меня была высокая скорость реакции.

Нет, осознавая тщетность бытия и потребность в выживании, я не отлынивал от зарядки. А из-за потребности в потере сил для медитации так и подналегал.

Но я неожиданно сам для себя увернулся от весьма стремительного и неожиданного действия.

Неизвестный мне оккупант красиво пролетел по прямой линии прямо в дверь.

– Й-яяя-ах! – раздался женский возглас оттуда.

Я решил проверить.

– Что тут произошло? – опередила меня директриса, распахнув успевшую закрыться дверь.

– Блин, – пробормотал я. Если заявлю, что я автор вон той трещины на стене, то я добьюсь своего. Но это может пошатнуть авторитет этого очкарика, если он его тут добывает. Так что я решил пока промолчать, по ситуации напросившись в «карцер».

– Грязев, Тургенев, я повторяю вопрос. Что здесь происходит? – повторила женщина, оглядываясь то на меня, стоящего в палате, то на сидящего у стены мальчика.

Затем на лбе «жертвы» показалась кровь.

– ГРЯЗЕВ, быстро в карантин! Ты опасен для общества! – Взвизгнула Алла Игнатьевна.

Я и пошёл, вслед же услышал громкое шипение:

– Я всё скажу брату!

– А я тут причём? – пробормотал я и зашёл в комнату к медсестре.

Моё постельное бельё всё так же лежало на кушетке.

Я забрал его и вернулся в свою обитель.

Не худший расклад.

***

Этот Тургенев, точнее его брат-старшеклассник, стали моим постоянным пропуском в мир уединения и лекций о правильном поведении.

После каникул меня выпускали на время занятий, однако остальное время я проводил в комнате два на три метра со всеми удобствами.

Да, я был трижды «избит» очкариком, пока меня удерживал его брат-громила. Но комариные укусы досаждали больше, чем синяк под глазом и тем более на теле.

Вот отсутствие прогулок в какой-то момент показалось мне проблемой, так что я решил на некоторое время стать «паинькой». Всё равно в медитации наступил тупик.

Полный и беспросветный.

А из карантина допуска в библиотеку нет. К телевизору тоже.

Только пять учебников, которые я перечитал бессчётное число раз, а потому мне было очень скучно. Ведь их содержание по большому счёту у меня было в голове давно, а вот альму пришлось зубрить.

Даже летать внутри космоса надоедает, когда он становится полностью изучен.

Где эти восемь точек для управления спутником? Хотелось бы мне знать.

Так что «паинькой» я вернулся к обществу.

Теперь моей кроватью стало одно из свободных мест на втором этаже двухъярусных кроватей.

Если сначала мне это казалось опасным, то в ночи, входя в медитацию, покачивание как-то умиротворяло и переносило меня во внутренний мир быстрее.

Осенью в третьем классе, я уже обучался не один.

Венедикт Александрович Тургенев стал моим одноклассником, перепрыгнув один класс.

Подозреваю, что это было подстроено, чтобы учитель не тратил время на индивидуальное обучение разным программам.

Почему нас до этого не обучали в одном кабинете одновременно? Загадка.

Возможно, не хотели бы сокращать кого-то из учителей.

В любом случае, «Веник Младший» стал моим одноклассником и всячески старался блеснуть знаниями.

Мне же на оценки было абсолютно плевать, я просто поглощал информацию.

Однако разговорчивый и заносчивый Тургенев оказался полезным болтуном.

Если со мной он не общался, то его реплики во время просмотра телевиденья были интересными.

Однажды, когда от нечего делать я сидел около телевизора в почти переполненной комнате, туда вальяжно ввалился и очкарик. Садиться он не стал, опёршись о неподвижную половинку двери.

Вначале он нёс пургу:

– Да все знают, что маги земли и воды бесполезны. Огонь, молния и свет – сила!

– Единорогов приручить нельзя, это бред. Они сильные волшебные монстры. Но я на таком катался.

– Да не мог там победить маг земли, невозможно! Маг огня его бы за счёт скорости волшебных снарядов давно в котлету превратил.

Это бурчание было всем давно привычно.

Как и последовавшая реплика:

– Я, пусть и бастард, но аристократ, с уверенностью говорю. В мультиках доведено до абсурда. Этикет соблюдают только на службе, в быту эти «благородия» почти не применяются.

– Веник, да заткнись, мешаешь смотреть, – подал голос пацан лет тринадцати, непонятно что забывший в телевизионной младшеклашек. Кажется, его звали Вадимом, и он был чьим-то старшим братом. При этом пусть он был на два года младше Мишеля Тургенева, но последний его боялся как огня, по неизвестной мне причине.

– Вадик, вот я пробужу свой дар, ты у меня попляшешь, – бросил очкарик.

– Для тебя и Мишутки я «дядя Вадим Николаевич», не забыл?

Тургенев промолчал, но примерно на полчаса заткнулся.

Перед новой серией мультфильма «История Волшебных Существ» раздался звонкий детский голосок:

– Вадя, пи-пи.

– Понял. Наше с Надькой место не занимать, – заявил «дядя Вадим», поднял на руки девчонку лет пяти и покинул помещение.

Тургенев сразу же включил свою громкость:

– Опять эта серия, где МакМакса легко победит Искорка? Это бред.

– Почему? – удивился малыш-дошколёнок, что сидел на ковре. Кажется, новенький.

– Некроманты не так слабы чтобы проиграть одомашненному или призывному монстру. Этим психам даже на Спутнике требуется минимум шестьдесят четыре точки вокруг спутника пропитать магической силой, – уверенно заявил открывшийся мне с новой стороны мальчик. С полезной.

– Точки? – переспросил всё тот же ребёнок, но вокруг явно уши навострил не только он, но и большая часть комнаты.

Болтуну это понравилось, так что он начал лекцию.

– Нам преподают медитацию по самой новой визуальной методике. Чёрная комната, прожекторы, музыка. Мой дед, барон Тургенев, помогал с её внедрением по всему Черноземью. Это позволяет экономить на артефактах, но слабее более требовательных к ресурсам процессов.

– Если у тебя есть дед, то почему ты тут? – неожиданно спросила самая старшая девочка, которую тут оставили за главную воспитательницы и отлучились на ужин пару часов тому назад.

– Серьёзно, Майорова, ты не в курсе? Все уже слышали историю этих братьев, – вклинилась другая девочка, чуть младше, обладавшая чёрными волосами. – Он от любовницы, которую его отец называл четвёртой женой. Аристократы могут на каждой своей территории завести не больше одной супруги… или трёх? Не помню.

– Всё верно, только моя мама не любовница, а реально жена. Только не была одобрена дедом, поэтому её, а, следовательно, и нас с братом, нет в родовом древе. К тому же она не была магом. Так что после убийства отца и мамы мы с братом остались без семьи. Дед хотел бы забрать, но по законам не вышло. Он аристократ, мы несовершеннолетние простолюдины. Если бы брат пробудил дар, то всё было бы проще. Теперь вся надежда на меня, либо ждать, пока брат станет совершеннолетним. Тогда его смогут принять в род. Если я бездарен, как вы все, пусть это и маловероятно, то тоже буду вынужден ждать на общих основаниях. Но я к тому же младший, так что опеки рода мне особо не светит.

– Да-да, мы все это слышали кучу раз. Ты про «точки» скажи. Что за точки? Как их пробуждают? – перебила его девочка, что говорила ранее.

– Да что там говорить? – протянул очкарик.

– Мы вернулись, дорогу, дорогу Дяде Вадиму и нашей принцессе, – раздался голос позади. – Что там за «точки», Веник?

– Ладно, расскажу, что знаю. Всё равно для вас бесполезно. Точки – это якорь из волшебной энергии, который создаётся во время медитации. Как их создать я не знаю. Предположительно нужен артефакт. На этом всё, – быстро проговорил Тургенев и ушёл.

Я же досмотрел мультик, затем всех позвали на питьё кефира перед отбоем, а там я занялся медитацией.

Через неделю я отловил Веника на заднем дворе.

– Тургенев. Рассказывай всё, что знаешь про точки на спутнике, – сказал я мальчишке, что охотился на кузнечиков. Сколько бы ни ловили эту живность, меньше их не становилось.

– Грязев, иди на *цензура*, – отреагировал очкарик, не оборачиваясь.

– Как некультурно, а ещё, возможно, аристократ. Ты мне скажи, а я выполню какую-нибудь просьбу в рамках разумного, – сказал я, наблюдая за тем, как два кузнечика запрыгнули в карман к собеседнику. Как-то это странно, не блохи же.

– Стащи трусики Майоровой, тогда расскажу.

– За такое информация авансом.

– Кинешь.

– Действительно, так мы ни к чему не придём.

– Я дам себя ударить три раза, ты расскажешь всё о «точках», точнее как их создавать, а я притащу тебе трусы той блондинки.

– Она светло-русая.

– Есть разница?

– Есть, она на маму похожа, – неожиданно тихо заявил мой «деловой партнёр».

– Чистые украсть будет сложно. После прачечной их выдают ровно перед приёмом душа, если у девочек та же система, что у нас, – задумчиво проговорил я.

– Мне не нужны чистые, – удивлённый моей глупостью, заявил восьмилетний мальчик.

– Ясно. Можешь бить, но по тем зонам, что обговаривали в первую нашу встречу.

Далее я получил три слабых удара в живот после фирменной стойки, кажется, мага огня из старого иностранного мультика.

Я притворился, что мне было больно. На самом деле конечно нет. Слабый Тургенев и начинающий появляться пресс позволили не чувствовать хоть какой-то проблемы в данной ситуации.

– Я знаю только теорию, – отдышавшись после «избиения» заявил Веник.

– Если бы ты знал практику, то тебя бы тут не было, ну?

– Мне известно мало. Строчка из учебника: «луны рождаются внутри, чтобы их увидеть, нужно зеркало, в него смотри». Это, скорее всего, про артефакт. Точка контроля, это создание якоря из внутренней энергии. Одарённые маги сами собой их создают заклинаниями, при природном они возникают при стрессе. Выходит, что артефактом можно пробудить остальные. При этом папа говорил, что при медитации нужно стараться самостоятельно проснуться в точке, которая выделяется относительно остальных. Или он говорил иначе?

– Ничего непонятно, но уговор, есть уговор. Тем более давно я на карантине не был.

– Ты странный, тебе что, там нравится? Я чуть не подох от одиночества.

– Тебя же наверняка держали с братом.

– Он молчун.

– Понятно, так, комната старшей группы там… – пробормотал я и двинулся в жилой корпус.

Однако я проходил мимо беседки, где сидели подростки, и неожиданно сам для себя остановился там.

– Майорова, тебя кто-то из воспиталок просил подняться в здание, – произнёс я.

– Что тебе, мелкий? – переспросила девица, которую уверенно можно назвать смазливой. Яркие губы, голубые глаза, светлые волнистые волосы, собранные в хвосты, и курносый нос. Сейчас у неё была некоторая подростковая пышность, но со временем она точно станет весьма популярна у мужского пола.

Сейчас же мальчишки смотрели больше на ту, кто был чуть младше. Не помню её имени и фамилии. Брюнетка.

Я повторил свою ложь, сопроводил до здания, но на входе быстро сказал:

– Пошли в тихое место. Есть дело. Я соврал.

– Ну, ладно. Всё равно скучно, но надо быстро, а то воспитательницы заметят, что нас нет на прогулке, – спокойно сказала девушка и двинулась в сторону спален.

Глава 7

Когда мы дошли до развилки в коридоре, девушка свернула в сторону комнаты старшей женской группы, точнее одной из трёх. Я последовал за ней.

– Я выяснил несколько версий про точки у Тургенева. Я перескажу тебе, но нужна плата, – заявил я.

– И какая? – со скепсисом посмотрела на меня девушка.

– Трусы.

– Во-первых, мои что ли? Во-вторых, у девушек не трусы, а трусики.

– Ну? Сделка будет или нет?

– Если бы я хотела что-то такое совершить, то пошла бы к этому заносчивому лилипуту сама. Кроме пересказа его версии, я хочу, чтобы ты тоже самое предложил Ирке.

– Это кто?

– Ты серьёзно? Ира Пашутина, она постоянно со мной.

– Так передай сама ей, что я сообщу.

– Нет, мне нужно, чтобы ты на меня обиделся и заявил, что я отказала. И предложил ей.

– Но трусы отдашь?

– Трусики. Да, отдам.

– Он требовал с тебя.

– Отвернись.

К моему удивлению, спустя мгновение мне вручили ещё тёплую ткань.

– Это запаска. Но не забудь, предложить Ирке, – заявила девушка и сбежала, оставив меня в чужой спальной палате.

Я выскочил на улицу раньше этой странной девчонки, что дала мне искомое, пока ничего не получив взамен.

– Пашутина, теперь ты, – заявил я, но девчонок тут было несколько. Встала та самая смазливая брюнетка лет тринадцати-четырнадцати.

Пройдя в здание, я так же сообщил:

– Есть дело, на которое не согласилась Майорова. Пошли в тихое место.

– Да где тут тихо-то будет? Везде проходной двор, – вальяжно протянула Ирка, затем что-то подумала и потянула меня за руку.

Я опять оказался в девчоночьей спальне.

Далее я выложил историю.

– То есть, тебе нужны трусы Майоровой?

– Тургенев попросил её. Но по мне, твои были бы лучше, – соврал я. Мне абсолютно плевать на этот вопрос. Надо закончить побыстрее и попасться на чём-нибудь для спокойных деньков в медитации.

– Информация вперёд.

– Нет. Сначала сними товар. Я расскажу первую часть. Передашь, скажу вторую.

– Без проблем! Но при условии, что ты провернёшь такое же дело с Нининой, чтобы я казалась отказавшейся!

В конце дня я подошёл к Тургеневу.

– Задание выполнил. Положил в твою тумбочку.

– Правда? – радостно зарделся очкарик, осмотрелся, но в палате сейчас мы были одни. Мгновенно бросился к хранилищу. Удивился и уточнил. – Это всё её?

– Нет, старшей и средней групп. Майорова, Пашутина, Нинина, Иванова, Арсеньева, Николаева, Глухарь, Оско, Писарева… в общем, всех.

– Мы об этом не договаривались.

– Если не нужно, то я верну им.

– Я этого не говорил. Что тебя ещё интересует о магии, друг?

Так у меня появился «друг» и информатор, а я стал передатчиком информации от умника к старшим в обмен на трофеи.

Но попасть в карцер в тот день не вышло, как и на следующий день.

– Дети, собирайтесь, мы едем на экскурсию! – с самого раннего утра заявила воспитательница, вырвав меня из лап внутреннего космоса.

Пока я тщетно искал точки, что могли быть отличными от остальных.

Шестьдесят четыре на спутнике? Ничего подобного пока я не нашёл.

Там были кратеры, неровности, ледники, борозды.

Я мог осмотреть всё, но при этом ничего не бросалось в глаза.

Скорость, которую я при этом мог развивать, можно было назвать почти моментальной. Однако до этого я дошёл далеко не сразу. Очень сложно мыслями осознать, что тело может летать и перемещаться настолько быстро.

Именно разум замедлял меня в самом начале.

Возможно, он и сейчас сдерживает меня с этими «точками» или какой-то иной возможностью. Я пробовал представить себе телепортацию, но внутри меня по этому поводу было много сомнений. В итоге пока не вышло.

Экскурсия поначалу оказалась именно тем скучным мероприятием, что я себе представил.

Ладно бы нам показали что-то связанное с историей, но вместо этого нас привезли сначала в галерею местных художников, затем в сад скульптур, резиденцию Альмахана, где был музей ювелирных украшений, и только затем показали нам местный филиал «Академии».

Так я узнал, что с таким названием заведение одно, но филиалов у него много.

– Итак, дети, вот оно здание графа Новодворского, подаренное Академии в восемнадцатом веке. Но в нём занятия уже давно не проводят. Изначально в нашем учебном заведении обучались дети дворянского сословия. Первым исключением стали принятые в фамилии до совершеннолетия одарённые дети. А затем Альмахан периода Зверей девятнадцатого века разрешил брать на стипендиальное обучение любой люд, что показал таланты к первозданной силе, – рассказывал экскурсовод.

Почти все слушали внимательно, если не считать братьев Тургеневых и нескольких совсем мелких детишек.

Я так же старался услышать и понять слова пожилого мужчины, но до того момента, как мы вошли в длинный коридор.

Здесь на стенах висели картины и плакаты.

Вначале они мне показались просто творениями художника-чудака.

Но затем стало понятно, что некий А. Айвазян писал миры внутреннего космоса различных людей. Так сказать «портреты».

– Грязев, не пытайся затеряться! – оторвала меня от просмотра картины «Бытие нутра некроманта Петра Волго-Каспийского» директриса, схватила мою потную ладошку и потащила слушать экскурсовода под чутким надзором.

Точки.

Очень много точек, что формировали куб вокруг луны.

На одном ребре было сразу 16 точек. То есть куб должен содержать 4096?

Я и одной найти не могу.

Так, ранее Тургенев сказал, что «психам» нужно «минимум 64» точки.

Потом надо будет поймать и опросить, тем более он обещал мне ещё кучу ответов за «дополнительную» добычу.

В итоге экскурсию я послушал, было интересно, но сфокусироваться на ней я уже не пробовал. Чего-то о магии там попросту не было.

Когда мы вышли, директриса выпустила меня из своей цепкой хватки.

Я начал приближаться к Венику Младшему. Тот рассматривал клумбу, потом посмотрел куда-то вдаль и как рванул!

Я сначала рефлекторно побежал за ним. Потом задумался, собственно зачем? Но решил продолжить погоню.

Очкарик выбежал и запрыгнул в остановившийся колёсный автобус.

Я последовал его примеру.

– Ты… чё… – запыхавшись, выдохнул Веник.

– … – я решил промолчать, выждав, пока сердце перестанет взывать мой мозг к совести.

Я считал себя тренированным, но такой спурт был и для моего детского организма проблемой. Тургенев же выглядел на удивление неплохо.

Ранее я за ним такой выносливости не замечал.

Пока я ещё восстанавливался, мальчик с чёрными волосами повторил вопрос:

– Ты зачем побежал за мной, следишь?

– Вопрос хотел задать, – протянул я.

– Какой? – непонимающе уставился на меня сын барона.

– Ты говорил про психов, что у них шестьдесят четыре точки. На картине Айвазяна я только что увидел спутник в кубе со стороной в шестнадцать. Как вообще точки располагаются, в объёме или только на гранях?

– В объёме, – выдохнул Тургенев, а потом добавил. – У Петра Волго-Каспийского был нетипичный дар, у него была связь с душами и пространством. Он не какой-то негр, а полноценный повелитель смерти и великий артодел. Вот только был он очень набожным, так что суть его дара практически неизвестна. Возможно, что он даже не пробовал его применять кроме как в ремесле. Зато как путешественник он открыл несколько новых островов в мировом океане. Великий маг воды и друг этого художника. Папа любил его картины, особенно миры нашего предка.

– Понятно. А что ты сбежал-то?

– Хочу побывать на одном месте. Я записку директрисе передал через брата, меня… нас через час примерно заберут там.

– Слушай, а ничего, что мы за проезд не заплатили?

– Нет, в Воронеже до десяти лет проезд на общественном транспорте бесплатный, – уверенно заявил Веник Младший.

– До десяти для всех детей и до выпуска для учеников Академии, – раздалось с сиденья рядом с нами.

За небольшой перегородкой оказалась девочка лет десяти в чёрной униформе с золотистыми выпуклыми пуговицами и небольшой накидкой сиреневого цвета.

– Клава? Ты здесь откуда? – удивился Тургенев.

– Я понятно откуда. А ты, Венедикт? – ответила вопросом на вопрос девочка и поправила рыжие волосы.

– Сбежал из детского дома. Хочу посмотреть на место аварии.

– А что туда смотреть? Твои родители, мои родители, ещё куча народу, что были в том летающем вагончике, все умерли. И тот придурок, что в них влетел тоже, – отстранённо произнесла, как я понял, Клавдия.

– Просто хотел посмотреть. Я там так и не был ни разу.

– А зачем нам там быть?

– Не знаю. Меня что-то тянет.

– Тогда тебе через две остановки выходить. А мне дальше.

– Понятно. Как Маринка? Она пробудила дар? А какой у тебя?

– Сестра нормально. Пока непонятно что именно, но луны у неё есть. У меня всё-таки огонь, а не вода, как хотели родители. А что за мелочь с тобой рядом. Тоже детдомовский?

– Да, это… Грязев, а как тебя зовут? – задал мне неожиданный вопрос «коллега».

Я чуть не выпалил, что Аир. Потом только вспомнил имя, которое применял, подписывая тетрадь несколько раз в год:

– Кир Грязев, сирота, – представился я.

– Ааа. Хорошо, Венедикт, у тебя дар пробудился? – потеряв ко мне интерес, спросила рыжая девочка.

– А *цензура* его знает, – бросил Веник.

– Опять мат. А всё твоя нянька. Тебя бы за одно такое слово из Академии вышвырнули, – закатила глаза девочка.

– Можно подумать, это слово я услышал не от тебя, а от няни. Она просто промолчала, когда ты его ляпнула в пятилетнем возрасте, так что не строй из себя царицу-лебедя, Клава, – проворчал Тургенев.

– Я услышала это слово от твоей няни. Круг замкнулся. Я права, как и всегда. Вот и ваша остановка. Пока-пока!

Тургенев спохватился и выскочил, хотя автобус ещё не остановился и только начал открывать двери.

Я выждал, пока машина станет неподвижной, и только тогда покинул салон.

Веник же уже стремительно шёл в сторону поляны.

– Эй, подожди, тут же нет никакой дороги! – крикнул я.

Хотя не скрою, почему-то в будний день тут ходило много народу. Мы приехали в парк?

Дорожек я тут не видел, как и скамеек.

Кто-то сидел около дерева, кто-то ходил прямо по траве, несколько человек лежало на солнце.

Тунеядцы.

Или я ошибаюсь и сегодня какой-то праздничный день?

Понедельник. Это я точно помню, а вот дата?

Сейчас сентябрь. Примерно середина, но числа я не запоминал. Моё внимание было направлено на медитацию, поэтому я уже давно делил время на сезон, примерный месяц и день недели.

А вот с датами, если не надо было их писать в тетради, дела обстояли хреново.

В любом случае не новый год или Рождество, чтобы люди тут ходили.

Автобус был практически пустым. Но занятий в «Академии» точно не было, да и знакомая моего «коллеги» явно была не на занятиях, но и мы прибыли туда уже после полудня.

Однако среди местной публики детей не было.

– Да, какая разница? – пробормотал я и понял, что потерял Веника из виду, отвлёкшись на местных.

Он тем временем поднялся на какой-то холмик.

Я подбежал и последовал его примеру.

– Офигеть, – пробормотал я. С пригорка передо мной открылась воронка метров двадцать в ширину. Она полностью оказалась покрыта пока нераскрывшимися гвоздиками. Вниз вели шесть каменных лестниц. – Куда мы пришли?

– Это «Скатерть Бочкарёва». Здесь раньше был посадочный узел для летающих поездов. Город небольшой, поэтому вагон или два спокойно умещались, – пояснил Тургенев и быстро рванул вниз по лестнице.

Я пошёл за ним следом.

По центру моря гвоздик, там, где сходились лестницы, оказалась небольшая беседка с красной крышей.

Подойдя ближе, я увидел перед собой цилиндр со множеством портретов людей и их подписанными именами. Деревянный настил понемногу скрипел под каждым шагом.

Венедикт снизу вверх глядел на одну из самых высоких фотографий, что частично бликовала из-за солнечных зайчиков:

Младший Барон Тургенев, его супруги и старший сын.

– Здесь погибли все. Мишель сын второй жены моего отца. Леонард был самым старшим. У него уже было две Планеты к двадцати годам. Он был запасным для международных состязаний. Папа с мамами хотели подарить ему семена. Они ездили в Москву на аукцион. Мишель и я с ними говорили по телефону, брат должен был уже прорваться на систему. Они обещали вернуться к утру и устроить праздник. В ночной рейс влетел пьяный сынок кого-то из местных чиновников, что запивал провал в попытке пробуждения магии. На очень дорогом круговозе с нелегальным лётным элементом. Именно он детонировал, не оставив и шанса на выживание даже директору «Академии» что был на Галактике пространства. Вероятности выжить не было ни у кого. Все превратились в пепел. Хоронить было некого. Ясновидящим пришлось читать прошлое, чтобы увидеть суть произошедшего. Это рассказал дед.

– Соболезную, – выдавил из себя я.

– Самое сложное, отомстить некому. Хотел бы я вырасти, найти виновного и лично его… но он мёртв. Артодел, что создал нелегальный лётный элемент, покончил с собой. Местный чиновник был честным человеком и другом семьи, умер от сердечного приступа. Мстить некому. Остаётся только жить. Всё, пошли, Грязев. Хотя нет, ещё пять минут. Что-то я устал.

Я не торопил и не подгонял. Я просто промолчал.

Краем глаза я заметил какое-то движение.

Оглянулся и увидел высокую девушку со светлыми волосами.

Блин, быстро за нами пришли. Майорова уже здесь.

Она подошла сзади к Венику и обняла его.

Наверно, пытается утешить пацана. Да, верно. Сложно всё это.

Так протянулось минут пять.

Девушка ничего не говорила, никому не кричала, что нашла нас. Молодец.

Тут Тургенев повернулся и прошёл сквозь неё.

– *Цензура*, – выдохнул я, сделал шаг назад, помост скрипнул, а я оступился и плюхнулся на попу.

– Что с тобой? Словно призрака увидел, – с усмешкой произнёс Веник. – Я пошёл, Мишель, наверно, уже выдал, где мы.

– Ага, – выдавил из себя я, пока девушка… женщина уж очень похожая на Майорову прижала указательный палец к своим губам и последовала за Тургеневым.

Я же вытянул руку вверх и загородил блики, всмотревшись в фото семьи барона.

Вот она.

По моей коже пробежали мурашки размером с муравья.

Я решил последовать за очкариком. Оглянулся и не увидел призрака, только мальчишку, что уже был в самом верху лестницы.

Я быстро взлетел вверх.

Теперь я уже начал подмечать, что не видел раньше.

Мужчина опёрся о ствол дерева, но сидит на муравейнике.

«Загорающие» на солнце не жмурились, глядя прямо на него.

Бродящие по траве… трава при их ходьбе не реагировала.

И главное, все они не отбрасывали тень так, как должны.

Чёрный силуэт при норме должен был совпадать по прямой линии с источником света.

У, брр, призраков он был направлен в сторону воронки. То есть, к месту смерти?

– Женщина на фотографии. Она слишком похожа на Майорову, чтобы это было совпадением. Она точно тебе не родственница? – выдавил из себя я. И тут же опять заметил движение краем глаза, призрак жены барона возник позади Тургенева, но сохранял с ним дистанцию.

– Не знаю. Она точно мне не сестра, но я даже не в курсе маминой девичьей фамилии, – ответил очкарик, не оборачиваясь.

– Так это дело поправимое. Влезть в кабинет директрисы, там у неё в подсобке дела на каждого из нас.