Текст книги "Красная угроза: Командир ONLINE! Том III (СИ)"

Автор книги: Greever

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Продолжай. – Выдохнула Аманэ, на которую, наконец, подействовали обезболивающие препараты и смягчилась в лице, отпуская раздробленную руку своего слуги.

– Да, госпожа. – Он посмотрел на согнутые в неестественном положении пальцы руки, сплющенные, словно прессом, хваткой его госпожи. – Уже через неделю можно будет возвращаться жителям. Замок Макото вчера занял своё место, после ремонта роботами он сам пришёл на него. Камней нам хватит теперь на рост всего войска до уровня шиноби, а может быть, и тэнгу, или даже синего Они. – Не выказал никаких признаков боли адъютант, надеющийся, что сможет сохранить сознание в такой момент.

– Размечтался. – Улыбнулась Аманэ, чьи щеки возвращались к привычному положению на лице и больше не прилипали к оставшимся зубам.

– Да, это уже мои мечты, однако… Путь медитации в парилке непредсказуем. Да, мы толчём камни, превращаем в порошок и наполняем им лёгкие через пар бани, однако… Всё может быть. – Саю Ми отвернулся в тот момент, когда покраснел, увидев, как наполняется плоская грудь Аманэ.

– А вот и Вы, девочки. – Сказала Тацукамото, улыбнувшись. – Я рада, что Вы снова со мной. – Ущипнула себя за соски Аманэ, проверяя их чувствительность. – Ай, хвала Судзуме, она гений! – Подытожила даймё, продолжая общаться со своим вогнанным в краску адъютантом. – Медик, почини его руку.

– Как пожелаете, даймё. – Отозвалась ИИ, открывая новый проём в стене возле адъютанта, откуда тут же начали выезжать новые механизмы для восстановления руки Саю.

* * *

В это же время в покорённом Милаусе Тацу, облачённый в повседневное кимоно-юката и деревянные сланцы гэта, прогуливался по крепостной стене древней крепости. Древней постройки, спасшей остатки населения города в период после апокалипсиса.

– Повтори, что мы только что с тобой набросали как план, Хаичи. – Обратился он к своей личной помощнице, спрыгивая с зубца на каменную кладку стены, за которым когда-то могли прятаться лучники при осаде замка.

Девушка, прибрав волосы за ухо и поправив пальцем съехавшие немного очки обратно на переносицу, перевернула страницы блокнота, на которых вела запись их разговора.

– Одну минуточку, мой принц. – Хаичи остановилась и переписывала разрозненные записи на чистый листок блокнота, собирая их воедино.

Стоявший возле неё мальчик лет десяти, являвшийся ёкаем и жителем покорённого Милауса, зелёными глазами следил за этими двумя людьми, которые накормили его, одели и всех жителей заняли работой, назначения которой в силу возраста он пока не понимал. Да и понимать не хотел, поскольку после апокалипсиса он толком ничего не видел, а воспоминания о времени «до» уже затуманились в его разуме.

Так что, когда его и остальных жителей города поставили на колени и объявили крестьянами, он был только рад, что этот кошмар закончился.

Ведь теперь он находился с двумя сильными личностями, которые решали судьбу целой страны, а не только его города, и, одетый в новую одежду и откормленный на вкусной еде, предоставляемой захватчиками, он с благоговением смотрел на своих новых господ.

– Подойдём на «витрину лорда», там видно все сектора города. – Хаичи развернулась на девяносто градусов и зашагала в направлении центральной части внутренней стены крепости, возвышающейся над остальной частью города более чем на семьдесят метров.

Прошагав с десяток лестниц и других переходов, троица оказалась на своеобразном выступе, который нависал над отвесной стеной крепости, выступая за её пределы на пятнадцать метров, представляя из себя каменный балкон, откуда в средневековье лорд мог взирать на лежащий у подножия город, или сбрасывать негодных, проводя публичные казни.

Теперь же это была достопримечательность города, где до апокалипсиса появлялись сотни туристов, делая многочисленные фотографии на память, и откуда, по местной легенде, если сбросить листок с записанным на нём желанием, то оно непременно сбудется. И люди, следуя этой традиции, сбрасывали целый ворох макулатуры, которая падала в город и бухту, превращаясь в мусор.

– Вот там. – Девушка указала своей аккуратной ручкой с вычурным маникюром типа «френч» в сторону правой части города, заполненной многочисленными пятиэтажками, где продолжалась расчистка завалов города от скопившегося мусора. – Это будет сектор «Отряда 2», там мы будем размещать комендатуру.

– Верно, мне любопытно посмотреть, как твои соотечественники будут управлять «своими же» людьми. А тебе интересно, Тимми? – Проговорил Тацу, обращаясь к мальчугану-кицунэ, по классификации ёкаев ИКС.

– Конечно, ваше величество. Мне интересно всё, что интересно вам. – Со стеклянным взглядом ответил мальчик.

– Вон там. – Девушка указала на соседний сектор города, где виднелись стеклянные многоэтажки, бывшие когда-то бизнес-районами города. – Сектор «Отряда 1», там будут военнопленные. Потом мы переведём их в «брёвна».

– Да, мы ведь не хотим, чтобы какие-то злые люди стали помехой нашим планам, верно, Тимми? – Улыбаясь, словно чеширский кот, проговорил Тацу, взирая на мальчика с нездоровым блеском в глазах.

– Да, господин. – Ещё более безжизненным тоном ответил мальчишка.

– А вот здесь. – Хаичи обвела жестом оставшуюся часть города, где располагались торговые районы и сектора «компактного проживания бедняков». – Будет новая исследовательская лаборатория, поведенческие моменты местного населения, биологические эксперименты, вирусы, бактерии, медицинские эксперименты, в общем: стандартная рутина.

Девушка сверилась с записями на листе в своём блокноте и повернулась к Тацу, который уже навис над мальчиком, словно Голиаф над Давидом.

– Мой принц, вы опять не слушали меня. – Надув свои полные губки, проговорила девушка, возвращая Тацу в реальность.

– Прости, Хаичи, я слишком увлёкся предстоящим обедом. – Почесав за ухом, отозвался принц, находящийся на стадии развития Синего Они.

– Как всегда. Может, вы уже отведёте его на кухню, если вам так не терпится, мой принц. – Раздражённо выпалила адъютант, выкинув вырванный листочек с неудачными набросками будущего концлагеря, который они планировали создать на месте этого города. Используя многочисленные стены «старой застройки», чтобы сохранить внешний облик исторического города, который в ИКС считали важным, как часть будущего культурного наследия самой империи.

– Ты права, Хаичи. Сато. – Подозвал Тацу своего личного гвардейца, следовавшего повсюду за своим командиром. Подбежав к принцу, под сопровождение звона доспехов до-мару, он встал на одно колено, ожидая приказа.

– Приведи его на кухню и вели «сервировать ёкая к генеральскому столу». Это моё слово. – Махнул владыка, поворачиваясь обратно к своему адъютанту.

– Это ваше слово! – Вторил гвардеец и, схватив мальчика, хотел отвести его на кухню, но рука Тацу, лёгшая тому на голову, остановила порыв воина.

– Слушайся повара, Тимми. Был рад нашему знакомству, кицунэ. – Взъерошив волосы мальчишки, кивнувшего в ответ, Тацу, не сводя глаз с волнительных изгибов Хаичи, чья белоснежная блузка просвечивалась красным бюстгальтером в лучах заходящего солнца.

Дождавшись, когда гвардеец скроется за проёмом башни стены, через которую шел путь на этот балкон, Хаичи приспустила свои очки. Зная, как действует этот жест на недалёкого принца, она обратилась к нему, как бы невзначай положив руку под грудь.

Вздымаясь при каждом вдохе, покоящаяся на аккуратном теле с осиной талией и миниатюрными бедрами, продолжающимися длинными ногами, облачёнными в юбку-карандаш и высокие полуботинки на небольшом каблуке, грудь стала тем оружием, которое Хаичи умела применять и делала это мастерски.

– Зачем Вы тогда обратились к жителям через мегафон? Могли ведь просто приказать, и вы, как синий Они, сразу же подчинили бы этих людей своей воле.

Сглотнув слюну и поборов порыв животных инстинктов, Тацу перевёл взгляд на город внизу, где миллионы дронов отстраивали его под нужды великого флота Империи Красного Солнца.

– Мне нужна искренняя покорность, а не напускное повиновение. Только завоевав их сердца, мы сумеем покорить эти народы. – Выдал суровую правду мужчина, наблюдавший за несколькими пчёлами, тащившими массивную балку к строящимся воротам внутренних переборок города.

– Поэтому вы весь день водили этого маленького ёкая за собой? – Съязвила адъютант, но Тацу на этот раз сдержался, привыкший к подобным провокациям.

– Что поделать, я как кот, которому нравится играть со своей едой. – Он посмотрел на девушку, протягивая руку в приветственном жесте. – Разделишь со мной эту «трапезу»?

– С превеликим удовольствием, мой принц. – Отозвалась Хаичи, схватившись под руку с принцем.

Удаляясь внутрь крепости, где их ждал «вечерний пир за генеральским столом», пара продолжала обсуждать будущие планы покорения бедной страны Биджары, отметив по пути, что всего 2 тануки осталось в офицерском составе великого флота, поголовно перешедшего в класс шиноби. И что все пленные ёкаи Восточного Архипелага были поглощены войсками, что вынуждает их вскоре отправляться вглубь континента, чтобы пополнить запас «мяса».

– А что мы напишем перед вратами города для новых «жителей»? – Поинтересовалась девушка, перед которой сам принц открывал дверь бывшего тронного зала лорда Милауса, где его войска разместили генеральскую столовую.

– То же, что и в городах Восточного Архипелага, моя богиня. «Труд освобождает». – Ответил Тацу, придерживая дверь и подгоняя девушку под спину внутрь зала.

– А с внутренней стороны тогда как в прошлый раз? – Весело отозвалась Хаичи, подмигнув зарвавшемуся принцу, который никогда бы не притронулся к ней как к девушке, осознавая её ценность.

– «Каждому своё». Как в прошлый раз. – Согласился сын наместника бога на земле, захлопнув за собой дверь.

Глава 135

Кимберли Суонн. (часть ⅙)

В устье реки, на которой лежит город Лоран и расположилась деревня Гром, ставшая главным центром управления всей Свободной Советской Социалистической Империи, показалась одинокая яхта. Несущаяся, подгоняемая порывами попутного ветра, она двигала себя при помощи большого треугольного паруса, ниспадающего с вершины мачты единым белоснежным полотном, словно вырванная из прошлого рукой бога и вставленная в действительность современности этого мира, где корабли давным-давно перешли на дизельную тягу.

Словно островок безмятежности в жестоком мире, яхта вошла в русло реки, чьи коричневатые потоки пресной воды, смешиваясь с зеленовато-синими водами океана, порождали полосу пенящейся жидкости, разрезанной носом кораблика.

Множественные лица мёртвых людей, стоявшие на набережной курортного города Бецо, расположенного на правом берегу реки, там, где устье встречается с морем, повернулись к этому вторженцу и проводили его взглядом, отвернувшись только тогда, когда яхта скрылась из вида, загороженная многочисленными деревьями, высаженными здесь вдоль русла реки, чтобы предотвратить оползни.

Проследовав ещё какое-то время строго на север, яхта замедлила свой ход, а единственный её пассажир, управляющий этим чудом передвижения, показался на палубе, приводя в порядок паруса, спуская их в «нерабочее» состояние.

Девушка, чьи длинные медные волосы, собранные в высокий хвост, достигающий поясницы, умело обращалась с парусами и буквально через несколько минут закончила с ними. Бросив якорь, она вытерла испарину со лба и осмотрелась по сторонам. Её бронзовая кожа, загоревшая за годы нахождения в море, резко контрастировала с белой майкой, завязанной на груди, и джинсовыми шортами, не оставляющими ничего воображению, выставляя значительную часть её подтянутой попы напоказ.

Выпив из пластиковой бутылки воду, которую она набирала из немногочисленных источников, что находила в вылазках на берега, пока плыла сюда, она достала пластиковый пакет с надписью «Круизы по реке, компания Мендозы», где на изображенной схематической карте виднелись все города, расположенные на этой реке. Сверившись с тем, что она заметила, когда проплывала мёртвый город Бецо, изображенный на пакете большой буквой «Б», стоявшей на набережной и потому сразу увиденной девушкой, она наметила себе пальцем путь через небольшие городки: Любов, Харт, Гром прямо к столице Лоран.

Девушка не плыла просто так наобум, она поймала радиопередачу, где всех слышавших её призывали приходить в город Лоран, ставший столицей новой страны СССИ. Там всем прибывшим обещали безопасность, еду, работу и прочие блага цивилизации, недоступные сейчас на большей части континента.

Достав удочку, она насадила на крючок наживку, использованную ей десятки раз и потому выглядевшую потрёпанной, бросила её в воду, цепляясь взглядом за поплавок.

Под монотонное журчание воды, сопровождаемое плеском редких рыбёшек, выпрыгивающих из недр реки, девушка наловила четыре достаточно крупные рыбки, которые унесла готовить к себе в каюту, оборудованную для жизни двух человек. Съев нехитрый обед, она вернулась на палубу, скинула остатки рыбы за борт и, вновь установив паруса, поплыла вверх по течению, не успев сняться с якоря.

Красное, покрытое липкими присосками щупальце поднималось вдоль борта яхты, ощупывая каждый миллиметр поверхности судна, оно высовывалось из воды всё выше и выше. Пара точно таких же щупалец, кое-где покрытых старыми шрамами, вытянулось из воды, появившись в поле зрения девушки.

Остолбенев на миг, она отпрыгнула в сторону в тот миг, когда одно из этих ужасающих «орудий» должно было свалить её с ног, а другое, уцепившись за ногу, затащить в воду к остальному туловищу существа, так удачно скрытому за толщей коричневой, грязной воды, явно загрязнённым паводком.

Схватившись за монтировку, служившую капитану корабля отличным оружием в «общении» с монстрами на суше, она с размаху всадила её в одно из щупалец, вырвав кусок белой плоти. Издавая жалобный писк, существо выкинуло в воздух ещё пятёрку щупалец и что есть мочи начало колотить ими по бортам яхты, переживая недавнее повреждение конечности. Приготовившись пустить в ход свою способность, из-за которой все металлические предметы на корабле быстро приходили в негодность, если превращались в оружие, Кимберли затаилась.

Дело в том, что щупальца вторженца, раскачивавшего её судёнышко так, словно налетел восьмибальный шторм, резко втянулись обратно в воду, словно ничего и не было. Опустившись на палубу яхты с надстройки каюты на ней, на которую она непреднамеренно взобралась, спасаясь от щупалец, девушка вглядывалась в толщу воды, но быстро осознав ошибку, перевела взгляд на плески и круги на воде, удаляющиеся в юго-западном направлении.

Проследив за траекторией движения подводного монстра, она осознала, что те зомби, которые проводили её взглядом с берега набережной города, продолжали медленно идти за ней вдоль берега, а некоторые даже пустились за ней вплавь. «Это задержит монстра на какое-то время, надеюсь, он забудет про меня совсем». Подумала девушка. Бросившись к подъёмному механизму якоря, который всё это время удерживал яхту на месте так, что лодку развернуло задом к течению реки, накренило, а вода, захлестывающая корму, вот-вот грозилась ринуть потоком внутрь распахнутой двери каюты и потопить её дом. К томуже ветер, подгоняя лодку, с силой давил на полурасправленные щупальцами паруса, добавляя крен.

Выругавшись бранными словами, Кимберли метнулась к дверям каюты, задраив их, с невероятным усилием надавив на ручку поворотного механизма подъёма якоря и чудом не оборвав трос, сумела поднять якорь, не потеряв его, вытащив на палубу большой кусок затонувшего невесть когда дерева, которое тут же бросила назад.

Ища места поглубже, яхта перемещалась влево и вправо в широком русле реки, где поместился бы и океанский лайнер, однако капитан яхты не была параноиком, напротив. Она понимала абсурдность своих действий, но так же и прикинула мозгами, что с учётом апокалипсиса дноуглубительные работы никто не делал, а киль яхты, уходящий на шесть метров вниз, мог бы легко повредиться о лежащее на дне судно, дерево или бог весть что, поэтому старалась идти самым выгодным для себя курсом. Однако торопилась, стараясь уйти подальше от беснующихся в воде щупалец, заканчивающих с плывущими зомби и, возможно, заинтересовавшимися теми, что до сих пор были на суше.

Продвигаясь всё выше по течению, девушка видела, как мечутся звероподобные монстры на берегах реки, наблюдающие за движением её небольшого судёнышка. Привыкшая отбиваться от подобных «гостей», она не теряла самообладания, отдаляясь от преследователей подальше, заставляя их постепенно терять интерес к яхте. Достигнув небольшой дельты, где река сливалась с меньшей и перемежалась несколькими островами, девушка вновь достала пакет, сверяясь со своей «картой».

– Любов находится на меньшей речке, значит, мне вправо, через островки. – Чувственным голосом пробубнила себе под нос рыжеволосая гостья, поворачивая штурвал в нужном направлении, пригнувшись от пролёта подвижного паруса, переброшенного ветром на другой борт.

Проходя мимо небольшого островка, на берегу которого виднелась каменная пристань, скрытая от течения реки самим островом и поэтому не снесённая весенним ледоходом, на каменный пирс вышла девочка лет восьми и, взирая на яхту большими глазами, помахала капитану, заинтересовав ту в ответ.

Остановив яхту на небольшом отдалении, приспустив основной парус, капитан взобралась на надстройку, скрывающую каюту от окружающей среды и посмотрела на постройки острова, где стояла девочка. Небольшой бревенчатый домик с распахнутой дверью, где в открытом помещении никого не видать, грядки сельскохозяйственных культур. Вот и всё, что располагалось на острове, отороченном каменной кладкой по всему периметру «набережной».

Причалив к пирсу, девушка распустила волосы и развязала майку, что держала завязанной, придавая себе более дружеский вид, как это было принято на её родине.

– Привет. – Обратилась она к девочке. – Я Кимберли, Кимберли Суонн. Ты одна здесь живешь? – Улыбаясь на манер напускного дружелюбия восточных стран континента, полагавших, что улыбка – признак добрых намерений, Кимберли пыталась расположить к себе девочку, но та лишь покачала головой в ответ.

– Не одна, это хорошо. А кто с тобой живёт? Родители?

Девочка вновь покачала головой и показала пальцем куда-то в воду, пытаясь что-то рассказать в ответ.

– Прости, я не понимаю. Ты не могла бы сказать, пожалуйста, не стесняйся. – Как можно вежливее обратилась Суонн к девочке, но та лишь мотала головой, что-то усердно маша руками.

– Подожди. – Кимберли закрыла рот рукой. – Ты не можешь говорить, да?

Девочка кивнула.

«Вот это попадос! И как мне выведать у неё информацию⁈» Подумала Кимберли, усердно шевеля шестерёнками в голове.

– Ты умеешь писать? Нет. Хмм… Я так и думала. Подожди! – Кимберли побежала в каюту и, вернувшись оттуда с тетрадкой и карандашом, протянула их девочке. – На, сможешь нарисовать свою семью?

Улыбнувшись в ответ, девочка кивнула и приняла протянутый карандаш, неумело схватив его всеми четырьмя пальцами, зажав в руке как кинжал обратным хватом. Провозившись пару минут, она протянула обратно искаляканный каракулями листок, на котором отчётливо виднелась сама девочка и ещё одна женщина побольше, а также их бревенчатый дом и река.

– Ты живешь здесь с мамой? – Девочка кивнула. – А где она сейчас.

Приложив пальчик к подбородку, девочка задумалась на минуту «как бы рассказать тёте перед ней о том, куда запропастилась её мать». Осмотревшись по сторонам, она подбежала к сушилке для рыбы. Усердно тыкая пальцем в рыбу, девочка попеременно показывала то на неё, то на воду.

– Всё понятно, она ловит рыбу. А когда она вернётся, не знаешь?

Подняв свои крохотные плечики вверх, девочка развела руки, говоря: «А хрен его знает».

– Ты не боишься вот так разговаривать со мной? А вдруг я сделаю тебе плохо? – Задала самый логичный вопрос Кимберли, который не давал ей покоя весь этот неловкий «диалог».

«Нет», жестом ответила девчушка.

– Не против, если я вместе с тобой подожду твою маму? У меня есть несколько конфеток, я поделюсь? – Получив утвердительный ответ, она сошла на берег, прихватив с собой сигнальную ракетницу, конфеты и монтировку, которые верой и правдой служили ей уже несколько лет.

Девочка, за долю секунды проглотившая последние три конфеты, что хранились в шкафчике яхты, показала все растения, что они выращивают здесь: шпинат, лук, капусту, картошку, сельдерей. За домом оказались кусты смородины и карликовая яблоня, что, вдобавок к рыбе из реки, составляли весь нехитрый рацион семьи, живущей на крохотном клочке суши.

Переместившись внутрь дома, Кимберли отметила, что здесь только одна табуретка, кровать и стол. В одном углу стояла «стойка», где виднелись видавшего-виды элементы одежды и несколько пар обуви, среди которых были в основном практичные ботинки и резиновые сапоги, а то, что сейчас девочка была одета в коричневатое платьице с белым орнаментом и босоножки – было скорее праздничным одеянием. Подойдя поближе к ней, Кимберли положила монтировку на пол, перебрав несколько грубо заштопанных штанишек, чтобы убедиться в своих догадках.

– Ты нарядилась, чтобы встречать маму? – Поинтересовалась Кимберли.

Получив отрицательный ответ, девочка попыталась жестами показать, как она сядет за стол, перед ней кто-то что-то поставит и она, натянув улыбку, задует свечу, хлопая в ладоши.

– У тебя день рождения? Поздравляю! – Искренне отозвалась Суонн, понимая, что её мать пошла на самоубийственную вылазку, лишь бы достать дочери какой-то подарок и потому отсутствует сейчас на острове.

Подойдя к девочке, Кимберли потрепала её по волосам. Жестом показав немного подождать здесь, она пошла на яхту и, растормошив своё нехитрое «богатство», достала оттуда длинную майку, которая из-за фасона «оверсайз» смотрелась бы на девочке как платье. Вернувшись к дому, она, улыбаясь, подняла взгляд в сторону двери и тут же встала как вкопанная. Между ней и девочкой в проходе, спиной к Кимберли, стоял зомби, чья гнилая кожа и промокшие до нитки одежды отчётливо говорили девушке, кто именно перед ней.

Кинув взгляд к монтировке, лежащей в дальнем от входа углу возле стойки с одеждой, Кимберли нащупала за поясом ракетницу с единственной ракетой и нацелилась ей в голову монстра перед ней. Едва уловив краем глаза, куда целится её новая подруга, девочка побежала в сторону зомби, полностью проигнорировав его. Встав перед Суонн и зомби, девочка растопырила руки и ноги, как бы защищая мертвеца позади.

Не понимая, что именно тут происходит и почему девочка защищает этого мертвеца «наверное думает, что тот тоже новый друг», Кимберли замешкалась. Это дало время для зомби, почему-то пропустившему мимо себя девчушку, повернуться и посмотреть на рыжеволосую бестию живыми глазами.

Замахав руками перед дулом сигнального орудия, девочка случайно коснулась руки Суонн, затем прижалась к зомби позади, и та, в ответ, завела девочку за себя, подталкивая её за головку, как бы скрывая её собой с целью защиты.

Только теперь Кимберли видела перед собой не очередного ожившего мертвеца, а мать ребёнка, которая даже после смерти оберегает его.

Отступая назад на яхту, девушка старалась не сводить взгляда с женщины, закрывающей своим гниющим телом собственное дитя, оставаясь на месте.

Закрывшись в каюте, Кимберли осела на пол, прислонившись спиной к двери. Конечно, дверь не могла послужить достаточной защитой от разъярённого зомби, но та вроде и не собиралась нападать на неё, однако шок и трясущиеся ноги потребовали у девушки минуту перерыва, что она и сделала.

Неожиданный спазм заставил её исторгнуть остатки обеда, который она съела некоторое время назад, едва подставив ведро для мусора, стоявшее неподалёку, выронив сжимаемую до сих пор футболку-подарок. Отдышавшись и собравшись с мыслями, Суонн посмотрела в иллюминатор каюты, однако «женщины» нигде не было видно. Переодевшись в «броню», сделанную из пластиковых бутылок и кожаных вещей с ремнями, к которым в несколько слоёв крепились бутылки для защиты от укусов, девушка вышла на улицу, сжимая в руке длинный нож для работы на кухне.

Приблизившись к бревенчатому домику, Кимберли посмотрела в окно. За мутным просветом которого, освещаемая единственной свечкой на столе, на кровати сидела девочка со стоящей возле «мамой» и что-то другдругу показывающая на пальцах, явно общаясь с мертвецом. Постучавшись в дверь, Суонн приготовилась к нападению, однако дверь открыла сама девочка, чьё лицо выражало злобу и отвращение к гостье, вдобавок какому-то резкому жесту рукой. Медленно выйдя на свет позади девочки, зомби остановилась и аккуратно протянула исписанный чернилами листок, передавая его девушке.

Не зная, как поступить, Кимберли выхватила его и, отбежав на безопасное расстояние к яхте, принялась читать.

«Я мертва, знай. Ты брать дочь, забота. Я кончать жить. Пожалуйста».

Только сейчас взглянув на этого «зомби» вновь, Кимберли заметила, что у той на голове надет кляп с красным шариком, который застёгнут позади головы.

«Она сама не доверяет себе», подумалось Суонн. «И, чтобы не убить собственную дочь, застегнула этот „игровой элемент“, видимо, многие месяцы или годы назад, ведь он в нескольких местах уже протерся и „врос“ в раздувшуюся мёртвую плоть, ужас!» Девушка дёрнулась от пробежавших по телу мурашек, когда она невольно примерила эту участь на себя.

Пальцы же женщины были лишены ногтей и представляли из себя обезображенные обрубки мёртвой плоти, обтягивающей кое-где проступающие кости. В меру «свежее» пальто скрывало ещё множество повреждений тела, однако даже это не остановило мать от заботы о собственном ребёнке.

– Я заберу её, клянусь. – Твердо выпалила девушка, не знающая, как вообще нужно заботиться о детях.

Поклонившись головой, издавшей странноватое хлюпанье, «женщина» вышла из дома, и солнце вновь осветило её глаза. Абсолютно живые, наполненные смыслом и болью глаза, вставленные в этот обезображенный труп. Поманив за собой дочь, женщина обняла её, и та, передав сумку с «пожитками» Кимберли, взятую возле кровати в хижине, отвела её на яхту, где попросила её подождать.

Повернувшись обратно к домику, Суонн встретилась взглядом с «мертвецом». Та, поманив за собой девушку, вошла в помещение хижины и передала ещё одну записку, сев за стол, направляя ржавый нож себе в голову.

«Возьми еда. Погреб». – Гласил текст записки.

Посмотрев опять на женщину, Кимберли схватила ту за ледяную руку, остановив её попытку самоубийства.

– Я вернусь, слышишь, я вернусь и помогу тебе. Дождись меня! А если я не вернусь через полгода, то значит, что мы обе мертвы. Поняла меня? – Суонн с силой держала нож, погрузившийся уже на несколько миллиметров в мёртвую плоть женщины, и мешала той довершить начатое.

Сдавшись, женщина разжала руку, выронив ножик на пол, и кивнула Кимберли. Ещё раз кивнув матери, Кимберли забрала оставленную здесь монтировку, которой открыла подвал, где были сложены ящики с консервами и несколько спортивных сумок с картофелем и сушеными листьями, явно выращенными матерью и дочкой.

– Я обещаю. Я позабочусь о ней. – Сквозь слёзы проговорила Суонн, забирая последний ящик, захлопнула за собой дверцу хижины.

Занося последние припасы на палубу, девушка обернулась, вглядываясь в мутные окна бревенчатого дома. Кимберли поражалась жестокости этого мира, где «даже после смерти мать вынуждена заботиться о дочери, оставаясь героем». Повернувшись к открытой каюте, она посмотрела на девочку, сидящую в ней на полу и смотрящую в ответ, которая теперь была её заботой.

Спустившись вниз и захлопнув за собой дверь на всякий случай, девушка разделась до привычной «рабочей одежды» – майки и шорт, завязала волосы в хвост и, выйдя на палубу, отшвартовала яхту, отдаляясь от этого жуткого островка, прихватив с собой свою новую «дочь».

Девочка же, застывшая как истукан перед зеркалом, испуганно трогала изображение, а потом себя, видимо, впервые увидев своё в отражении. Карие глаза, каштановые волосы, собранные в два хвостика, которые повязала ей

Суонн, бежево-белое платьице и впалые глазки на осунувшемся лице – вот то, что она так завороженно разглядывала.

Только черные глаза, волею судьбы вставленные в безжизненное тело матери, продолжали смотреть вслед удаляющейся лодке. Лодке, которая увозила то, что не дало ей окончательно потерять рассудок и своё «я».

* * *

Несколько часов спустя Кимберли боролась со встречным ветром, мешавшим ей подниматься вверх по реке.

– Тебя зовут: Синтия?

Девочка махнула рукой, говоря «нет».

– Линея?

«Нет».

– Миранда?

«Нет».

– Ладно! Сдаюсь! Давай тогда я буду называть буквы, а ты кивни, когда она будет такой же, как и первая. Потом отгадаю вторую и так далее, идёт? – Наконец додумалась Суонн до самого простого варианта, почему-то не использованного ей сразу, «видимо, сказался стресс от жуткой встречи».

Подбирая по буквам, спутницы наконец-таки познакомились и знали другдруга по именам, что намного упрощало коммуникацию на судне.

– Итак, Барбара Томпкинс. Сколько тебе лет?

Девочка, не задумываясь, разогнула пять пальцев на левой руке и один на правой. Подскочив на месте, где сидела, облокотившись на выступ каюты, тут же разогнула ещё один палец на правой руке.

– Семь, славно. А вот мне двадцать семь. Удобно запомнить? Ха-ха. – Подытожила шуткой Суонн, вновь перекидывая парус на другую сторону, подгоняя яхту в нужном направлении.

Провозившись с парусами несколько часов, девушка бросила якорь и, сняв их, устроила привал, абсолютно выбившись из сил, усевшись возле штурвала.

– Томпкинс, принеси мне водички попить из каюты, пожалуйста. Она в белом ящике возле зеркала. Зеркало – это то, что тебя заинтересовало тогда. – Уточнила очевидную вещь Кимберли, которую могла не знать девочка, выживающая больше четырёх лет на острове посреди реки, ведя отшельнический образ жизни.

Кивнув в ответ, Барбара убежала в каюту. Минуту спустя она уже несла пластиковую бутылку воды, внутри которой виднелся кубик сахара, который «заботливо» положила туда девчушка. Приняв бутылку, Суонн в несколько глотков осушила её, слегка поморщившись от размоченного песка в конце.

– Спасибо. Это то, что было необходимо. – Поблагодарила она свою помощницу, не став делать ей выговор «за разбазаривание дефицитного вещества».

Сияя, словно одуванчик на солнце, Томпкинс запрыгала на месте, обрадованная похвалой. Просидев некоторое время под палящим солнцем, которое ещё даже не собиралось покидать зенит, Кимберли решила проверить запасы продуктов, которые ей передала зомби. В ящиках оказались остатки картофеля, сушеные травы, несколько сушеных рыб, выловленных в этой реке, а также одежда девочки, которая явно выглядела лучше того тряпья, висевшего на стойке в хижине. Также там находился альбом с черно-белыми фотографиями и два письма, адресованных для Барбары Томпкинс.