Текст книги "Корректор (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Политесов от неё ждать не собираюсь, прохожу в комнату, сажусь в кресло. Сестра сидит на стуле перед дамским туалетным столиком. Зеркало, конечно, не из самых дорогих, но в общем выглядит прилично.

– Что за выкрутасы ты себе позволяешь? Почему сразу не пришёл?

– Как смог, так и пришёл, – мне лениво ввязываться в пикировку, поэтому просто пожимаю плечами. – Давай выкладывай, чего приехала?

Сесилия слегка зеленеет от моей наглости. Конечно, это всё-таки я к ней пришёл, а не наоборот, но вдруг требую от неё доклад! А меня удивляет её реакция. Нечто загадочное для меня, ведь в последнее время у нас вполне мирное общение наклюнулось. Придётся снова ставить на место? Мне не трудно, но как-то поднадоели эти развлечения.

– Стоило тебе немного вне дома побыть, как ты сразу обнаглел, – сначала выговаривает, а затем чеканит: – Ты забываешься, Стэн!

Чувство времени говорит, что у меня есть примерно полчаса, затем тренировка. Можно и здесь подремать. Принимаю предельно расслабленную позу, голову откидываю на спинку кресла.

«Скажи ей, чтобы побухтела, как космические корабли бороздят Большой Театр», – предок даёт очередной дурацкий совет и заходится от смеха.

Из всей фразы понимаю не более двух-трёх слов. И то не уверен, что правильно.

– Ты что, спать тут собрался⁈ – изумляется Сесилия.

– Могу уйти. Мне у себя намного удобнее, – соглашаюсь сразу, но кроме уст моих, все остальные части тела двигаться отказываются.

– Стэн! Проснись немедленно! Ты что себе позволяешь!

Уй, на оглоблю тебя, как на шампур, дура! Я аж вздрагиваю. Распахнув глаза, вижу перед собой Сесилию, упёршую руки в бока. Осознаю, что я натурально только что заснул, это и выбесило сестру окончательно.

– Бл… (ругательство от предка удаётся заткнуть на взлёте) да ты вконец задрала! – встаю и ухожу, не обращая внимания на бьющие в спину крики.

Носиться за мной с воплями по чужому дому всё-таки не стала. А я ухожу в сад, там она меня точно не найдёт. А если и отыщет, то братья рядом, при них истерить не решится.

Вот и делай после этого людям добро! У нас с сестрой перед моим отъездом случился очень продуктивный разговор. По поводу её внешности. Я посоветовал найти в деревне девушку с проблемной внешностью. Идеальный вариант – прыщавая толстушка.

Мои мотивы понятны. Предка слегка покоробила перспектива экспериментов над живым человеком, но с оговорками согласился помочь. В конце концов, угрозы для жизни никакой. Дилемма (замучил меня предок умными словами!) простая: либо приведу девчонку в порядок, либо нет. То есть она либо сильно выиграет, либо останется при своих.

Сесилия тут же дёрнулась заслать слуг для поиска нужной кандидатки. Я остановил:

– Ты что, совсем ничего не понимаешь?

Не понимала. Пришлось объяснить. И вот за такую сильную подсказку получил не благодарность, а одно сплошное хамство.

– Тебе нужно самой выбрать. Затем объяснить перспективы. Любая нормальная девушка за возможность стать красивой собственной кровью подпишется. Ты сразу по её глазам всё увидишь. А дальше что?

Опять не поняла. Сильно она тогда упала в моих глазах. Тоже мне аристократка!

– Если ты сделаешь это для неё – получишь преданную тебе лично служанку. Она молиться на тебя будет. Главная сила любого аристократа в чём? В количестве преданных ему людей.

Ну, когда ей разжевали и в рот положили, проглотить она сумела.

Так что же всё-таки дома случилось? Поведение Сесилии – это отголосок чего-то. Хотя, возможно, она просто дура неблагодарная. Потягиваюсь, полёживая на травке в саду. Братьев тут не оказалось, но мне и одному неплохо.

Глава 14
Хорошо с Сесилией, а без нее – лучше

Усадьба Дортинов.

Тренировочная площадка.

Гров заметно уступает мне в фехтовании, а уж тем более Дэн. Поэтому что? А то, что им полезно со мной биться, а мне нет. Хотя побеждать приятно, тут любой моего недоделанного братца Хендрика поймёт.

Вследствие чего фехтую сразу с обоими. Так как уступают они мне не катастрофично, приходится вертеться на пределе сил. Результаты сначала были с небольшим перевесом в мою пользу, затем равные, в настоящий момент братья упорно давят в свою пользу. Приноровились и сработались.

Вот вам сюрприз! Нагло перешёл в левую стойку, младшие Дортины тут же схлопотали по уколу, пока пришли в себя. Да, я научился перебрасывать дагу и шпагу из одной руки в другую одновременно. Эффектный, хотя и не очень сложный трюк.

Шпаги учебные, но свистят в воздухе не хуже боевых.

Тренировочный бой высасывает последние силы. Это же завершение тренировки.

Кстати, братья быстро смастерили аналог моего тренажёра, который я установил в нашем поместье. Причём намного лучше. Обрисовал им схему на пальцах, и они вместо желобка сделали ролик. У меня вместе с предком глаза на лоб полезли. Выяснилось, что просто это я – тупой. Подшипников, понятное дело, ещё не изобрели, но тележные оси давно есть. Вот братья оттуда втулку и взяли. Какую-то уже изношенную.

Когда, закинув шпаги в стойку, расслабленно уходим, нас встречает Сесилия. Демонстративно хлопает в ладоши:

– Браво, Стэн! Ещё немного – и сможешь сравняться с Хендриком.

Фыркаю презрительно:

– Хендрик – пень! Нашла тоже образец!

Я натурально не держу его примером для подражания. Я целюсь на Дриза. Если хочешь стать лучшим, постарайся превзойти всех мастеров, до которых можешь дотянуться.

– Подожди, Стэн. Нам надо поговорить.

Хотел было согласиться, предок вовремя одёрнул.

– После ужина в саду, – не слушая возражений грозно нахмурившейся Сесилии, иду дальше.

Братья глядят с уважением. Одобряю. Пусть учатся разговаривать с глупыми бабами. С умными лучше мягко, а с дурами церемониться нельзя.

Снимаем защитную амуницию, идём умываться. К бочке с водой.

– Интересно, почему боль от ударов стала так быстро проходить? – Дэн задумчиво обтирает голый торс общим полотенцем и рассматривает синяки.

Гров заходиться от смеха, я помалкиваю. Момент истины для старшего. Время от времени ему надо показывать своё превосходство ради подкрепления авторитета. В чём угодно.

– Ты что, не заметил, как Стэн нас каждый раз после тренировки по плечу хлопает?

Дэн замирает, в глазах медленно, чересчур медленно для обычно быстро соображающего парнишки всплывает понимание.

– Я думал, Стэн только по лошадям…

– А чем вы хуже коней? – спрашиваю резонно, и мы ржём уже все вместе.

Нисколько не уступаем лошадям. Даже отзывается кто-то из не такого уж и близкого загона.

Настроение в целом мне не портит даже присутствие Сесилии, будто принесшей с собой шлейф тяжёлой ауры нашего дома.

Ужин.

Беседа вьётся вокруг Сесилии. Всё-таки полномочный представитель сюзерена, ей с баронской четой есть что обсудить. Меня касается только высказанная отцом озабоченность по поводу моего слишком затянувшегося визита.

– Пусть Стэн сам опишет, как у него дела обстоят, – барон прав, зачем рассказывать самому в присутствии главного эксперта.

– Я могу, – соглашаюсь. – Я тебе, сестра, напишу подробный доклад для отца. Вкратце тоже могу. Барону повезло, вот что сразу ясно. Вспышка болезней произошла в малом, отделённом от остальных табуне.

– Болезней? – баронесса уловила тонкость. Барону-то я уже рассказывал.

– Да. В этом уже не повезло. Опасных болезней две. Большая часть только-только заразилась и всего одной, менее тяжёлой. Они уже излечены, я лишь слежу за ними. Больных лошадей осталось всего шесть.

– Просто забить их – и всё, – предлагает Сесилия.

– Не пойдёт, – качаю головой, ловлю одобрительный взгляд барона. – Мне нужно отыскать способ эффективного лечения этих болезней. Иначе они снова могут вспыхнуть. И не только в баронстве Дортин, а по всему графству. Или даже королевству. А пока я работаю наощупь и слишком медленно.

Намёк на опасность для всего королевства явное намерение Сесилии забрать меня отсюда остужает. До нуля. Ей же лучше. Не успокоится сама – успокою по-настоящему кардинальными методами. Домашних заготовок у меня целый арсенал.

После ужина в садовой беседке.

Всё, как доктор прописал. Встреча с сестрицей. Её служанка, стройненькая невысокая девушка принесла для патронессы отдельный лёгкий стульчик. Сесть на скамейку будущая маркиза не сочла возможным.

– Оставь нас, Мина.

Девушка делает быстрый поклон и удаляется. Хмыкаю ей вслед. Поклоны она делает охотно по понятной причине – чтобы хоть на мгновенье скрыть красную сыпь, покрывшую всё личико. Миловидное в целом, надо признать. Сыпь настолько густа, что кажется искусственным декором.

– Ты уже понял, что тебе надо вернуться как можно быстрее? – Сесилия на этот раз не отвлекается, сразу берёт быка за рога.

Только не того и не с того места.

– Надеюсь, ты тоже поняла, что хамить мне больше не надо? Иначе у меня найдётся чем тебе ответить, – вот настоящий бык и его рога.

Сестрица слегка пунцовеет. Всё-таки трудно ей перестраиваться с отношения к Никчёмному на обычное уважительное к члену аристократического семейства. Причём в некоторых кругах уже авторитетному.

– Я сделала всё, как ты сказал, – вопрос предпочла проигнорировать.

Впрочем, прямого ответа я не ждал.

– Мина?

– Да. Когда ты ей займёшься?

– Сразу, как только расскажешь, что у нас в имении происходит.

Интерес свой скрываю, что не трудно – он невелик. Выглядит так, будто предлагаю сестре светскую беседу.

– Да ничего особенного, – пожимает она плечами.

– Расскажи о не особенном, – чуть подумав, решаю, что лучше надавить: – С чего вдруг такая спешка с возвращением Никчёмного? Одно моё прозвище прямо говорит, что я никому не нужный никто. И вдруг всем загорелось? Не находишь это странным?

Припёр к стенке её этим вопросом. Вполне очевидным. Одно то, что она впадает в ступор, говорит о многом. Зачем-то я им нужен, а в вопросе «зачем?» уже скрыт ответ.

– Ладно, не хочешь рассказывать, не надо. Как там родители, Хендрик? – довольно коварно захожу с другой стороны.

– Отец недавно в город зачем-то ездил. С Хендриком. Сказал, что по делам, и всё. Хендрик сразу нос задрал, наследник вшивый…

– Что? Он тебя тоже раздражает? – подмигиваю заговорщицки. – И как?

Сесилия расслабляется:

– Ой, да глупости всякие! Возьмёт и таким слащавым противным голоском скажет: «Наша будущая герцогиня Мертонская». Гадёныш!

Искренне веселюсь.

– Кто мешает в ответ назвать его будущим графом ди Гревис? Не менее слащавым голоском? Кто мешает намекнуть, что ещё неизвестно, кто станет официальным наследником, когда ты уже будешь маркизой? – тут же накидываю сестре варианты контрдействий.

По задумчивой и предвкушающей улыбке понимаю: советы зря не пропадут.

– Не признаю твоих трудностей. Хендрик не может тебя избить, отец на тебя руку никогда не поднимал и не поднимет, шпагой тебя никто не проткнёт. А колкие замечания – это женское оружие, а не мужское. Ладно, давай сюда свою Мину.

Уже всё вижу и знаю, теперь приходится прилагать усилия, чтобы не заржать в голос. До чего же радующая ситуация. В моё отсутствие разлюбезные родственники стали грызть друг друга. Родители не знают, на чью сторону встать, потому что нет громоотвода Стэна. Хендрик – любимчик и фаворит, Сесилия не настолько, но тоже любима, к тому же она сейчас… проходная пешка. Так подсказывает предок, чтобы это ни означало. Будущая супруга будущего сюзерена графов ди Гревис. Неприкосновенная фигура, короче.

– Садись сюда, – показываю Мине на скамейку, сам подхожу сзади и кладу ей руки на плечи.

Поехали. Тень – наше всё.

– Всё? – вопрошает Сесилия через десять минут.

– На сегодня да. Заниматься ей буду не меньше месяца. Это первый сеанс. Завтра гляну, как идёт. Ладно, мне к лошадкам пора.

Она что, волшебства ждала? Р-раз! И счастливая Мина становится красавицей? Беги дальше, сестрица! Осторожно подкрутить гормональный баланс и пустить по коже легкий зелёный ветерок труда не составляет и время не отнимает.

Так. Сейчас отойду к загону, всласть отсмеюсь над ситуацией в родной и любимой семье, затем делом займусь. Предок что-то новенькое придумал, поглядим, что и как.

КП Архонта.

Антибиотик бы создать, вот о чём мечтаю. Только технология слишком сложная для средневековья. Не вытащу. Приходится колдунствовать, слава небу, магия есть. Палочка-выручалочка.

Удалось мне сделать многоразовый энергобот. Работает по принципу «вкл/выкл». Вместо набора копий – встроенное жало с каналом внутри. В первом режиме прокол неглубокий, через него из бактерии высасывается энергия. Если недостаточно, укалывается следующая. Когда энергии достаточно, задействуется второй режим – глубокий прокол, разрушающий внутреннюю структуру. В этом режиме энергия тратится.

Бактериальная инфекция поражает лёгкие и слизистые дыхательных путей. Вирусная – печень. С вирусами позже разберусь, пока действуем в режиме сдерживания. Закидываю ботов в лёгкие, наблюдаю за работой. Через пять минут половина ботов погибает. Отстраиваю новую структуру: немного увеличиваю энергетический запас и ставлю ограничитель на приём энергии. На выброс тоже. Боты погибали, когда хватали лишку, либо тратили до нуля.

Поддерживаю самую многострадальную лошадку конской порцией энергии. Наверное, с ней я не успею, но не страшно. Табун не заметит потери бойца, одно погибшее животное – это далеко от уровня приемлемых потерь. Судя по некоторым высказываниям, барон ни капельки не огорчится, если с полдесятка лошадей придётся забить. Тем более самые болящие давно не первой молодости.

Так, вроде заработала моя гвардия ботов. Мелют бактерии без остановки. А вот что делать с вирусами? Пока по старинке: выпускаю две сотни ботов, которые работают тупо, как ратники на поле боя. Скорее, как крокодилы. Хватают и кусают. Вот только энергии им хватает ненадолго. Ночь простоят – и то хлеб. Пойду думать. Кое-какие идеи есть.

Напоследок выплёскиваю на болящих энерговолну. На всех скопом. На сегодня всё.

Усадьба Дортинов. Тренировочная площадка.

Следующий день.

Нет, Сесилия! Тебе не удастся мне настроение испортить. В этот раз тоже. И пока серию не закончу, подходить не собираюсь. Только отмашку рукой даю – подожди. Хмурится и кривит лицо, но делать нечего. Стоит и мрачно ждёт. Мина топчется за левым плечом.

Закончив упражнение, иду к сестрице. Между подходами всё равно перерыв нужен. Братья продолжают: Дэн занимает моё изобретение, Гров становится на контроль.

– Ты нас задерживаешь, Стэн, – ворчит Сесилия. – Мы уезжаем, карета уже ждёт.

– Прости, Сесилия, – покаянно прижимаю руки к груди, гляжу умоляющим о прощении взглядом. – Теперь всё рухнет и погибнет, да?

Предельно усиливаю во взгляде мольбу о прощении ничтожного меня:

– Всё висело на волоске и теперь всему конец? Род погибнет, если ты хотя бы на минуточку опоздаешь?

До неё окончательно доходит, что я над ней издеваюсь. Ей страшно не нравится, что я постоянно ставлю её на место. Не на то, что она полагает своим. Но деваться некуда, она от меня зависит, а не наоборот.

– Посмотри Мину, – следует мрачный приказ, который я предпочитаю счесть просьбой.

Служанку усаживаю на скамью. Прежде чем положить ей руки на плечи, всматриваюсь в смущённое личико. А ведь поблёкла сыпь! Другие, может, и не заметят, а я – да. Раз помогает стандартная тонизирующая волна, то можно и повторить. Ныряю в Тень только для того, чтобы посмотреть. Пожалуй, не буду больше снижать выработку… («Тестостерона», – подсказывает предок). Ну да, его самого.

– Свободны, – даю отмашку.

– Всё⁈ – изумляются обе, но громко – Сесилия.

– Я же сказал! Работать буду осторожно и по чуть-чуть. У меня ж опыта нет!

Всё надо объяснять на каждом шагу и многократно!

Я так счастлив из-за её отъезда, что выхожу провожать. И с довольной до ушей улыбкой восторженно машу карете вслед.

КП Архонта.

Следующие три дня.

Что-то мне дико надоело возиться с животными. Надо переключиться на что-то другое. Поэтому четвёртый день работаю в форсажном и несколько рискованном режиме. Не для меня рискованном, а для больных лошадей. Ну, разрешил же барон падёж пяти-шести голов. Больше и не будет в самом плохом варианте.

Главная проблема – распознавание, определение свой-чужой. Энергоботы вне категорий: биохимического профиля у них нет, они в принципе нераспознаваемы. Как они определяют зловредные бактерии? По цвету или, точнее, по энергетике. Организм хозяина и его ткани – зелёного цвета разных тонов. Всё чужое – враждебная энергия – багровых оттенков.

Есть в этой логике возможность обратного действия. Энергоботы можно настроить против организма. Так, что они начнут ему вредить, разрушая его клетки. Но об этом позже подумаю.

Уже ясно, что я могу задушить болезни. Нет проблем. Только этого мало. Надо сделать прививки всему поголовью. Иначе хворь может вспыхнуть снова в любой момент.

Вот этим и занялся.

Братьев озадачил тем, чтобы они нашли мне несколько десятков полых иголок. Кузнец такие не откуёт, а природа может. Например, у ежей и дикобразов иголки полые. О дикобразах в этом мире не слышал, а ежи водятся. Бравые братья Дортины быстренько отловили троих. Второй день держим их в небольшом вольере, а я понемногу набираю ежиные иголки. Они их сами то и дело роняют.

Мне надо сконструировать бот-транспортёр. Он должен взять на борт партию убитых бактерий и набить ими иголку. Дальнейшее понятно…

Усадьба Дортинов.

Четвёртый день после отъезда Сесилии.

Мы в малом загоне, который предок назвал карантинным. Здесь четыре десятка лошадей в стадии выздоровления или полностью излеченных. Братья с помощью конюхов подводят ко мне одно животное за другим, а я им делаю иглоукалывание.

Сначала успокоить скотинку, затем заблокировать болевые ощущения в основании шеи. Предлопаточный лимфоузел – так назвал это место предок. Не в него, а совсем рядышком приставляю иголку и щелчком пальца вбиваю в неё щепочку-занозу с утолщением на конце.

Содержимое иглы впрыскивается в лошадиный организм. Свежеубитые бактерии. Убиваю их прямо тут, перед уколом. Предок назвал это прививкой. Смысл простой: организм животного вырабатывает особое вещество (антитела) как реакцию на вредные бактерии. Оно либо само нейтрализуют их, либо ставит метку «чужой», и тогда их пожирают другие бойцовские клетки организма. Мне начхать как, животное в любом случае излечится.

– Это последняя, Стэн, – говорит Гров.

Беру очередную иголку из бронзовой кюветы. Братья с местными умельцами сладили. Неиспользованными остались две, мы делали с запасом. Вытряхиваю их на землю, до завтра всё равно испортятся.

Парни уже не спутывают ноги лошадям. Поначалу боялись, что те от неожиданности могут взбрыкнуть и лягнуть. Но нет. Иногда лошадки вздрагивали, однако тут же успокаивались.

Работы впереди ещё до… короче, по пояс будет. Прививать надо весь табун, а это полтысячи голов. Затем прививать от вирусов. Причём предок пока сам не знает, сработает это или нет. «Хуже не будет», – сказал он.

Итоги подводим за вечерним чаепитием на веранде.

– Я так понимаю, ты почти всех лошадей вылечил, Стэн? – вид у барона очень довольный.

– Та, самая старая и больше всех пострадавшая, наверное, не выживет.

Барон отмахивается:

– Ей и без того недолго оставалось. А сейчас чем занимаешься? Мне сыновья что-то рассказывали, но я не очень понял.

Пускаюсь в объяснения:

– Не все кони погибают даже от серьёзных болезней. Некоторым удаётся выработать в своём теле противоядие. И они сами выздоравливают. Мы сейчас пробуем новый метод. Болезнь возбуждается очень маленькими существами, я так и называю их возбудителями. Я беру их от больной лошади, убиваю их и впрыскиваю здоровым животным. Как бы вам объяснить… – подыскиваю аналогию и вспоминаю наши тренировки: – Это как учиться фехтовать. Сначала упражняешься на мешке с опилками, а потом уже можно с настоящим живым противником. Организм лошадки сначала учится уничтожать убитых возбудителей, поэтому, когда в него попадают живые, он готов к бою с ними.

– А это не повредит лошадям?

– Это невозможно. Ведь эти мелкие существа уже убиты и навредить не могут, – пожимаю плечами и отпиваю горячий напиток. – Недомогание может случиться, поэтому гонять их на пастбище не надо. Пусть два-три дня отдохнут. Потом всё пройдёт.

– Точно они потом не заболеют снова?

– Не точно, Ваша милость, – развожу руками. – Во-первых, могут заболеть чем-то другим. Во-вторых, посмотрим, я сам это первый раз делаю.

Глава 15
Конец – делу венец

Усадьба Дортинов.

Неделя от начала прививок.

Время ужина, но прерваться не можем. Последний десяток лошадей – и утомительное до ужаса мероприятие будет закончено. Второй круг ада. Первый – бактериальный, второй – вирусный. Если бы пришлось идти по третьему кругу, боюсь, я бы навсегда возненавидел лошадей.

Давно рухнул бы наземь, не будь у меня возможностей целителя. Монотонность действий всё равно почти сводит с ума…

Обратный отсчёт: девять, восемь, семь… два, один. Последняя! Поднимаю измученное лицо к небу. О небеса! Неужели всё⁈

Братья тоже устали, но не так. С ними конюхи и пастухи, они друг другу помогают, движения их разнообразны. Иногда им лень вести лошадь в поводу, тогда подъезжают верхом. Конечно, братья тоже вымотались, но их усталость более гармонична.

Недельный марафон. И каждый день требовалось обработать не меньше полутора сотен лошадей. За один приём никак. У меня всего полсотни иголок. Они ещё иногда ломаются, так что вечерами занимаемся изготовлением новых. Там же кончик надо сточить, деревянную тонюсенькую спицу вставить.

Предок всерьёз загрузил меня задачей создать устройство для прививок. Что-то говорил о шприце… пусть пока посидит в уголочке. Сейчас даже думать об этом не хочу. Хотя он прав, разумеется.

За ужином на наши серые лица глядят с сочувствием. Нам это почему-то помогает отойти. Как и жареный гусь, разумеется. Ещё в честь окончания большого дела барон налил нам бордовой настойки. Баронесса посмотрела на мужа слегка укоризненно, но ничего не сказала.

Всё вкупе возвращает нас к жизни. Хотя до кровати добираюсь с трудом и засыпаю, едва успев раздеться.

Город Гронкс.

Два дня спустя.

Мы в оружейной лавке.

– Мои ребята тебя луками заинтересовали? – улыбается барон.

– Угу, – перебираю образцы придирчиво.

Мы только что из банка. Щедрый барон заплатил не скупясь. Округлил оговорённые восемьдесят золотых до ста. Мне столько наличных не надо. Честно говоря, побаиваюсь, что мой славный батюшка наложит на них свою загребучую. Поэтому на половину суммы барон выписал мне именной банковский вексель. Обналичить могу только я.

В банке на меня завели счёт, сам вексель может служить удостоверением личности. До тех пор пока счёт не исчерпан, разумеется. На бумаге – хотя сомневаюсь, что это бумага –отпечаток моего правого большого пальца. Когда узнали, что я одарённый, в мою карточку занесли на какой-то плоский кристалл и аурный отпечаток. За оформление содрали пять серебрушек, которые великодушно внёс Дортин.

– Я так вас разорю вконец, – это я заскромничал.

– Ты просто не понимаешь, как ты меня выручил, – ухмыльнулся барон.

И показал расклад. Продаст он не меньше полусотни лошадей. В среднем по десятку золотых, кони у него породистые. Может и скидку сделать до восьми, если кто-то разом заберёт всю партию. Получается, что не меньше четырёхсот золотых монет выручит.

– Это вместо жутких потерь от падежа, – добавил он. – Ты говоришь, половина табуна могла копыта откинуть?

– Не меньше четверти, – слегка смягчил озвученную ранее угрозу. – Только дело не в этом. Даже выживших животных нельзя было бы продавать. Могли заразить других, и падёж случился бы уже у покупателя.

Дортин перспективой впечатлился. Да так, что слегка с лица спал.

– Сейчас можно?

Заставил меня задуматься.

– Сделаем вот что. Перед продажей пригласите меня. Я проверю. Бесплатно.

«Гарантийное обслуживание», – хмыкает предок. Так и продолжает гнобить меня незнакомыми словами. Задрал.

В оружейной лавке не просто так разглядываю оружие. Как только убедился, что луки сделаны из рогов, попробовал одну вещь: посмотреть их изнутри. Ну а что? Ведь это часть живого существа, а их я рассматриваю в любой точке тела. Дерево тоже. И получилось же!

– Вас только короткие луки интересуют? – молодой лавочник, скорее всего, родственник хозяина рад услужить платёжеспособному клиенту.

– Да, для конных…

Мне тут же представляют весь ассортимент. Выбираю пару одинаковых и чуть ли не самых дорогих. Рассматриваю. И не просто так. Руку, поглаживающую плечи лука, охватывает зелёный туман. Исправляю мелкие дефекты. Те с трудом, но кое-как поддаются, когда усиливаю энергетический нажим.

– Только для вас! – лавочник сияет мне всем лицом. – Всего двадцать пять золотых за пару.

Ох ты ж, ни хрена себе! Мы с бароном охаем одновременно.

– Как ваши самые породистые жеребцы, ваша милость, – потрясённо говорю ему. – Знаете что, барон? Займитесь-ка вы изготовлением луков. Отличный доход себе обеспечите. И богатое приданое дочке.

Барон, вот смех-то, действительно задумывается. Хотя я просто по наущению предка затеваю торг. Он здесь уместен хотя бы потому, что ценников на товарах нет.

Лавочник почти не нервничает, улыбается:

– Помилуйте, по отдельности каждый лук стоит пятнадцать, я вам уже скидку хорошую дал!

Угу. Или перед этим поднял цену с десяти до пятнадцати, а затем проявил милосердие. Ладно, если с десяти, а то как бы ни с пяти.

– Любезный, один мой приятель несколько дней назад купил у вас лук за дюжину золотых. И не малый, а большой. Он в два раза больше этого!

– Наверное, ваш приятель умеет хорошо торговаться, – не смущается лавочник, хотя вижу, что мой случайный выстрел попал в цель.

– Я ещё лучше, – сначала надо нос задрать. – Здесь, здесь и здесь… мелкие дефекты в древесине. Нет, лук не треснет сразу, но всё равно – выглядит он лучше, чем есть на самом деле.

Лавочник улыбается на этот раз недоверчиво.

– Это я ещё те выбрал, у которых в полочке из рога изъянов не было. А вот в этих есть, – опять тычу пальцем.

– Советую поверить, – барон не остаётся в стороне, – парень одарённый, зря болтать не будет.

– Артефактор? – взгляд служителя бога выгоды и наживы становится острым.

– Целитель, – не нахожу нужным врать. – Дерево и рога взяты от живых существ, поэтому я вижу.

По итогу сговариваемся. Пару луков получаю за восемнадцать золотых, но оставшиеся в лавке полдесятка мне пришлось поправить. Далось тяжеловато. Ещё пустил общеукрепляющую волну по организму хитрожопого лавочника.

Выхожу из лавки с ощущением, что меня только что поимели. Несмотря на докомплектование покупок колчанами с парой десятков стрел в каждом. Вздыхаю. Ладно, ещё не вечер, когда-нибудь этот лавочник придёт ко мне, и тогда я обдеру его как липку.

Вручаю луки барону. Тот недоумённо таращится на меня.

– Мой подарок Грову и Дэну. Они давно мечтают.

Барон долго не находит слов. Затем начинает выталкивать их по одному:

– Стэн, зачем это… я и сам бы мог…

– Ваша милость, это мои деньги и я распоряжаюсь ими, как пожелаю. Хотите лишить меня моего законного права?

От избытка чувств барон приобнимает меня за плечи:

– Приезжай ещё. На джерхунов поохотитесь. В этот раз-то некогда было…

Затем он по моей просьбе доставляет меня в графский замок. Даёт письмо для отца. Отчёт сюзерену, наверное.

Я решил немного пожить в городе. Деньги есть, почему бы и нет.

Вечер, замок Тревзен.

– Клосс, я, конечно, это съем, – скептически оглядываю ужин (как они ухитрились сделать его остывшим, ума не приложу!), – потому что голоден. Но если подобное повторится, кого-то придётся высечь на конюшню. Возможно, тебя.

– Больше не повторится, ваша милость, – мажордом учтиво кланяется, лицо непроницаемое. – Ваш визит для всех нас оказался неожиданным. Повар отпросился погостить у родственников.

Как будто повара никто подменить не может. Там целая шайка на кухне каждый день шурудит. И готовит для всей банды, то есть штата слуг каждый день.

После ужина пошёл в гардеробную. Свою. Задумчиво оглядываю обширное и пустое пространство, скуку которого еле-еле развеивает ночной наряд, из которого я давно вырос.

Вопросительно гляжу на Клосса, который молча разводит руками. Звукового сопровождения не требую, и так всё понятно. «Кино и немцы. Кино немое, немцы – тупые», – саркастически комментирует предок. Не знаю, что такое «кино», но полностью с ним согласен. Но наверняка Клосс не сплошь тупой.

– Скажи, Клосс, разве нельзя из бюджета замка выделить небольшую сумму хотя бы на простенькую повседневную одежду? Тренировочный костюм, исподнее?

О чём-то задумывается, поднимает глаза вверх, кажется, въявь слышу, как скрипят шестерни в его голове. Дожидаться конца процесса не собираюсь:

– Посоветуй-ка, где можно приличный костюм заказать. А то я думаю, дом Габена мне не по карману будет.

– Какой суммой располагает Ваша милость?

– На одежду могу потратить не более пятнадцати золотых. Хорошо бы в десять уложиться.

– Улица Роз, восемь. Там шьют для заезжих дворян, баронских семей графства, военных.

Гронкс, улица Роз 8.

Утро следующего дня.

«Сойдёт», – сказал я вчера Клоссу, и вот я здесь. Я-то впервые в жизни, а мой предок, скептически глядя на суету вокруг, высказывается прямо: «Судя по всему, приличных заказов у них давненько не было». Затем советует отойти в сторонку.

Неприятно чувствовать себя чужим рупором, но мне и без того несильно нравилось здесь находиться. И заниматься этим. Предок выбрал фасон, чем-то напоминающий военный, расцветку – глубоко синюю с серебряными окантовками и отмёл все излишества.

– Дюжина золотых, первая примерка – послезавтра.

Не удержался, чтобы не поморщиться. Никак не получается просто прийти, взять и уйти.

– Можно завтра вечером… поздно вечером, – неуверенно говорит главный портной.

– Не надо спешить, – отмахиваюсь, в поместье меня тоже особо не тянет. – Послезавтра так послезавтра. Давайте ещё один костюм. Без изысков, но красивый. Для повседневной носки дома.

– Если Вашей милости будет угодно, есть готовые. Подогнать по размеру недолго.

Выбираю. Тот, что чуть великоват. Буду выглядеть прилично, не хуже Хендрика. Сесилии не к чему будет придраться.

– Замечательно, – радуется невысокий и кругловатый живчик с мерной лентой на плече. – Завтра после обеда можете прийти и примерить. Обойдётся вам в три золотых – и то из-за срочности.

Да, я говорил о срочности. Присмотрел пару рубашек, надо обзаводиться гардеробом, а то мои служанки совсем забыли о таком деле, как глажка одежды младшего Гревиса. Как ни странно, я угадал в том разговоре с семьёй: есть простые рубашки по серебрушке. Но я беру не совсем простые, за две монетки.

Предок отошёл в сторону после выбора парадного наряда.

С чувством облегчения, в том числе в кошельке, полегчавшим на половинный аванс, выхожу на улицу. Здесь, в городе, чувствую себя более спокойно, чем в кругу своей славной и любящей кого угодно, но только не меня семьи. Стражники козыряют, прохожие почтительно уступают дорогу. Красота! Внешний мир наверняка ещё покажет зубы, но в целом он ко мне более благосклонен.