Текст книги "Корректор (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Это что? Читаю вывеску «Белая лилия». Претенциозные двери, важный швейцар, ряд занавешенных изнутри окон. Наверняка вечером мелькают за ними соблазнительные тени и слышится завлекательный женский смех.

Захожу. Швейцар пропускает, невзирая на мой юный возраст. «Морда ты мажорская!», – опять предок бурчит что-то загадочное, но явно грубое.

Гостевой зал заставлен креслами и столиками, лестница слева ведёт на верхнюю галерею вдоль одной стены. Рядом с дверью справа в кресле сидит местная матрона, как я понимаю. Пышно монументальная дама на исходе второй молодости встаёт и подходит ко мне. Видать по всему, из этих. Поразительно, в каких иногда местах люди делают карьеру.

– Приветствую вас, сударыня, – делаю символический почти незаметный поклон.

Матрона фыркает. Наверное, это её способ уважительного приветствия.

– И тебе здравствовать, молодой человек.

Ага, как я и думал – уважения полная телега.

– Какими судьбами к нам? Решили расстаться с девственностью? Не рановато ли?

Я не забыл сделать простецкое и наивное лицо? Слава Праотцу, не забыл, но усилить не помешает.

– Увы, сударыня…

– Называй меня «мадам», – поправляет матрона.

– Увы, мадам, – захожу на вторую попытку. – Я уже лишён благословенной невинности. Меня зверски изнасиловала здоровенная девка. Я не мог сопротивляться, у неё такие могучие… – кручу растопыренными по воображаемым полусферам пальцами, – мускулы.

Мадам расширенными глазами всматривается в моё лицо жестоко обиженного ребёнка. Диаметр полусфер её тоже впечатляет. Чуть не всхлипываю от перенесённого ужаса и унижения.

– Потом она приходила по ночам и безжалостно принуждала меня. Иногда до трёх раз подряд за ночь, – рассказываю об ужасном плаксиво и жалобно. – Слава Праотцу, буквально вчера это кончилось.

– Чего же тогда хотите, Ваша милость? – мадам в полной растерянности.

Моё лицо резко меняется, становится жёстким и злобным.

– Я жажду мести! – мои глаза сверкнули. – Теперь я буду безжалостно овладевать какой-нибудь девкой. Многократно и жестоко! По-всякому! Ещё не знаю как именно, но по-всякому! – выдвигаю решительную челюсть и грозно хмурю брови.

Буква «О», которую изображает рот матроны, преображается в дугу, обращённую вниз. Мадам начинает трястись от смеха. Дошло? Возвращаю себе невинный вид и чистый по-детски взгляд.

Всё когда-нибудь кончается, и вот мы сидим в соседних креслах, разделённых низким столиком. Мадам уже почти не хихикает, но настроение у неё явно приподнятое.

– Итак, Ваша милость, – да, она меня уже вычислила, – что же вы всё-таки хотите?

– Во-первых, ознакомиться с расценками.

– От одной серебрушки до трёх золотых… – далее расписывает подробности.

В принципе, подтверждает и без того понятное. Серебрушка – свидание на час с девицей из самых простеньких и недорогих. Золотой – развлечение на всю ночь с элитной красавицей.

– А три золотых?

– С тремя сразу, – пожимает плечами хозяйка.

Ого! Какие сексуальные гиганты сюда забредают. Да ещё и с деньгами. Мадам, впрочем, поясняет с сожалением, что такого уже год как не случалось.

– Познакомьте меня с кем-нибудь из лучших.

– Серебряная десятка за час, – предупреждает мадам и уходит наверх.

Соотношение серебряных к золотым – пятьдесят к одному. Если учитывать по весу, а не по номиналу – где-то сто к одному. Серебрушки размером заметно крупнее золотых. Тоже понятно – плотность меньше. Золотые не совсем золотые – сплав золота с медью, половина на половину по весу.

Серебряная десятка у меня найдётся. Их иногда кронами называют. Не наше слово, с севера пришло. По курсу обмена наши десять серебряных обменивают на одну их крону.

Пока предаюсь размышлениям о денежной системе, дамы спускаются вниз. Разглядываю.

Ну что сказать? «Ничего так, но я гляжу, вы тут женской красотой не избалованы», – выражает своё брюзгливое мнение предок. Девица гладкая, с симпатичным личиком, бюст приближается к среднему объёму, но сверху приближается – это важно. С другой стороны, соглашусь с предком: если это верхний ценовой уровень, то на нижний я даже глядеть не хочу.

– Прекрасно выглядите, сударыня!

Не совсем безбожно, но всё-таки вру – девушка не при параде, и это понятно: средь белого дня жрицы любви не красятся.

Девушка польщёно улыбается, когда беру её за руку и усаживаю в кресло. Немного задерживаю девичью кисть.

– Сразу видно, из благородных, – девица кокетливо стреляет глазками.

Некоторое время продлеваю лёгкий телесный контакт.

– Но мне надо сначала с вами договориться кое о чём, – смотрю на успевшую сесть мадам: – Нельзя ли…

И вот узнаю, что за дверью в углу гостиной, куда меня ведут. Комната, что интересно, проходная, но остаёмся здесь. Мадам садится за стол, по оснащению напоминающий рабочее место средней руки чиновника. Секретер, толстая книга для записей, письменные принадлежности. Даже папки какие-то лежат.

Располагаюсь рядом.

– Мадам, что вы мне подсунули? – моя улыбка – самая обаятельная из всех возможных.

Противоположно мне мадам настораживается:

– Вы о чём, Ваша милость?

– Девушка больна, – улыбка моя теряет всю приветливость. – Не знаю чем – у меня опыта нет. Подозреваю, чем-то заразным. И надеюсь, вы сделали это ненамеренно?

Лицо мадам вытягивается, глаза стекленеют. Потрясённо мотает головой на мой последний вопрос.

– Немедленно вызывайте лекаря! – легко перехожу в режим приказов. – Судя по ценам, у вас такая возможность есть. Только у меня просьба.

Мы договариваемся. Через час прибывает целитель. Не Юхан, слава Праотцу.

Когда появляется целитель Миус, я уже прошёлся по всему контингенту. Обнаружил ещё трёх больных. Мадам сужает глаза, что-то вспоминает, роется в своей толстой книге.

Миусу, седому мужчине с острыми глазами, мадам представляет меня как хорошего знакомого, любезно согласившегося посодействовать процедуре. Целитель работает быстро и эффективно, сразу видно опытную руку. Почтительно стою рядом, привожу и отвожу девушек.

– Это всё? – вопрошает целитель,.

– Да. Только они были с тем подозрительным типом.

– За остальных уверены?

– Уверена. Кто-то отдыхал, кто-то работал с проверенными клиентами, – заверяет мадам, бросая на меня быстрый взгляд.

Целитель забирает четыре кроны и уходит. Разочарования на лице не вижу. А чего ему расстраиваться? На плановых проверках он своё возьмёт. Сегодня у него премиальная работа.

А уж для меня как полезно! Мадам с подозрением косится на мою довольную ухмылочку.

– Вам артефакт нужен для проверки клиентов. Есть такие?

– Сто золотых стоит, не меньше, – вздыхает мадам.

– Не окупится?

– Если только года через три. А девчонок всё равно надо целителю показывать. Эти дуры могут и на стороне подцепить.

Ещё через час выхожу из заведения очень довольный. Не только тесным общением с одной из нимф, кстати, не той, что мне первой представили. Выбрал, когда работал с прочими.

То, что благодарная хозяйка денег с меня не взяла, – не главная выгода. Совсем другое важно…

Глава 16
Прелести внешнего мира

Гронкс, замок Тревзен.

Вечер следующего дня.

Ужинаю. С чувством глубокого удовлетворения. С огромной пользой провожу время в городе. В «Белой лилии» вчера подсмотрел целительские плетения Миуса. Жалко, что только одного вида. Все девчонки подцепили одну и ту же заразу. Надеюсь, она самая распространённая. Теперь я тоже смогу легко её вылечить. С мадам Саулой договорился. За мою проверку и лечение, если понадобиться, она готова бесплатно предоставить мне любую свободную девушку на всю ночь.

Сначала поморщилась на мои запросы, но тут же согласилась, когда запустил в неё лёгкую тонизирующую волну. Разумеется, это и девушек касается. Предприимчивая мадам это ярмо моментально на меня навесила. Так что мне самому не ясно, кто больше выигрывает. С другой стороны, все девчонки от меня в восторге, что не может не радовать. Обзавёлся гаремом, можно сказать. А то, что он общедоступный, так меньше мне работы. На месте какого-нибудь султана с тысячным гаремом я бы тоже так своих наложниц использовал. Разумеется, кроме фавориток. А что такого? Дополнительный и не маленький государственный доход в казну. Девчонки опять же не изнывают от скуки. Сплошные плюсы.

Сижу и откушиваю перепелов в соусе. В новом костюме от Кастиса, так зовут того живчика-портного. Парадный завтра буду примерять, а за этот уже расплатился.

Есть ещё одно дельце завтра.

Гронкс, мастерская Блума.

Утро следующего дня.

Сидим, обсуждаем мой заказ. Очень хитрый и необычный. Насколько знаю, мастер Блум слабенький артефактор. Судя по окружающим нас станкам и приспособлениям, большая часть из которых для меня загадка, он больше мастер, чем артефактор.

– Я назвал это устройство пистолем, – так начал свои объяснения.

Чертёж делать не стал, только общий вид, похожий на пистолет. И требуемые функции.

– Игла втыкается, из цилиндра (предка раздражает, что он не может использовать слово «шприц») через иглу впрыскивается раствор. Затем игла отскакивает назад, то есть, она выдвижная.

– А зачем вам это, Ваша милость? – мастер глядит на меня светло-голубыми глазами.

На лбу у него монокль, на котором то и дело залипаю взглядом. Когда не мешает отблеск от лысины. Здешние мастера могут делать оптику? Хочу!

– Видите ли, мастер, я – неплохой коновал. Но лечить животных иногда очень хлопотно. С человеком намного проще, если ему сказать, то он выпьет любое зелье, даже противное на вкус. Животное не будет этого делать. А так я могу ввести ему любое лекарство прямо под кожу.

Быстро теряет интерес, не его епархия. Главное, что не дурацкий каприз, не детская игрушка. Иглу предлагает сделать бронзовой, обсуждаем её форму. Немного поспорили о цилиндре (шприце), я хотел стеклянный, мастер настаивал на той же бронзе.

– Со стеклом не работаю, придётся заказывать на стороне, выйдет дороже. К тому же легко разбить.

Признаю основательность доводов, но у меня свои есть.

– Зато буду видеть, сколько осталось раствора.

– Не увидишь. Он же под кожухом будет. И можно кое-что придумать для контроля.

Убедил. Сдаюсь под напором аргументов.

– Заходите через пару дней, мне надо обдумать конструкцию. Заодно определим цену.

– В каких пределах её ждать?

– Не меньше десяти золотых. Устройство непростое.

Сдерживаю вздох, но быстро утешаюсь. Опаска, что любимый и родной папашка может наложить лапу на мои деньги мне в помощь. Чего жалеть деньги, которые вот-вот отберут? Или мой славный братец их стащит, а правды потом всё равно не доищешься.

Ближе к ужину прихожу к Кастису. Снова чувствую себя важным сеньором, которогоублажают со всех сторон. Приятное и малознакомое чувство.

– Походите, поприседайте, – суетится портной.

После прихваток булавками в нужных местах экзаменую свой наряд. Высказываю пожелания, которые удовлетворяются тут же.

– Прекрасно, прекрасно… – курлычет Кастис, пока пара девушек-помощниц расстреливает меня глазками.

Гляжу на всех благосклонно. На душе полнейшее умиротворение. Такое глубокое, что бери меня тёпленьким, не уколешься.

После ужина – в библиотеку. Вот она где, настоящая-то! Даже что-то по магии нашлось, правда, по целительской – ноль. Однако предок прямо-таки возрадовался.

КП Архонта

Анализ данных.

В базе данных в отдельном реестре все известные внешние магические воздействия. Их было два от Юхана и одно от Миуса. В замковой библиотеке нашлась книга по основам магии для чайников начинающих. Шесть базовых, слабеньких плетения с вариациями.

«Светлячок» – светящийся шарик, стационарный или привязанный к кастующему магу. Доступен магам любого направления. Легче всего даётся магам огня.

«Воздушный удар» – небольшая область повышенного давления. В статичном варианте обычно называют «воздушной подушкой». В динамичном развивает ураганную скорость, до ста метров в секунду.

«Воздушное лезвие» – по названию можно ошибочно отнести к магии воздуха, на самом деле водная магия. Насколько понимаю, этот процесс формирует собственно лезвие из замороженной воды, взятой из воздуха. Затем с огромной скоростью засылается по заданной траектории. В слабом варианте способно нанести порез.

«Огненный удар» – назначение от бытового, например розжиг костра, до боевого. Направленный и концентрированный удар плавит доспехи. Теоретически его ещё кузнецы могут использовать. Однако для сильного воздействия требует больших затрат маны.

«Ледяной удар». Замораживается заданная область пространства. Наибольшая эффективность, разумеется, в присутствии воды. Элементарный вариант – покрытие льдом водной поверхности.

«Провал» – магия земли. Грубо говоря, в грунте формируется яма круглой формы. Размер и глубина зависит от силы мага. Для скал непригодно. В облегчённом варианте носит временный характер. По истечении заданного времени грунт смыкается.

Меня эти шумерские письмена в первый момент вызвали дикое раздражение. Нет, чтобы с каким-нибудь школьным бейсиком столкнуться! Постепенно привык.

Примерно сразу ясна структура плетения. Сначала титульная часть. Возможно, там есть инфа создателя плетения, этого пока не знаю. Наверняка необязательная, потому что точно скопированное плетение Юхана от меня работоспособно. Вот уже есть маленькая доза знания!

Очень много дал «Светлячок». В динамичном варианте добавлена одна часть, ясно, что она и отвечает за движение.

Далее сопоставляю с воздушным ударом, в ветровом варианте. Есть некоторое сходство.

А ведь светляка тоже можно отправить как удар или лезвие! Почему нет? А ну-ка скомбинирую и поэкспериментирую…

Стэн.

Уже лёжа в кровати, развлекаюсь со светлячками. Сразу выяснилось, что они:

1. Одноразовые.

2. Материальные препятствия для них непреодолимы. Завтра в воде попробую.

3. Развеиваются по приказу, а, вернее, обрыву энергетической нити. Потребление энергии мизерно, но оно есть.

4. Потеря визуального контакта к исчезновению не приводит. То есть светлячок можно завести за угол…

«Хватит! Задолбал вконец! Спи уже…», – предку, наверное, надоело.

– Как скажешь, дедушка, – засыпаю мирно и быстро. Спорить с ним даже на ум не приходит.

КП Архонта.

До последней запятой, возможно, никогда эти письмена не расшифрую. Но комбинировать блоками получается. Не всегда, но это уже не важно. Львиную долю знаний получу от светлячка. Он безопасный, маны много не забирает, опасности не представляет. Это воздушным лезвием легко себе ноги отрезать, а светлячок даже если в лоб ударит, только слегка обожжёт. Может и не слегка, но не смертельно. Специально пробовать не буду.

Хватит на сегодня, тоже отдохнуть надо. Если что, Лео разбудит.

Гронкс, замок Тревзен.

Тренировочная площадка.

Прошло ещё два дня.

В-ж-ж-ы-ы-х-с-с! Как-то совсем угрожающе свистит шпага капитана замковой стражи. И не только свистит, он меня достаёт. Сцепляю зубы, чтобы не поморщиться. А ну-ка попробую поубавить ему гонора. Улучаю момент и меняю стойку. Мгновенный выпад с неожиданной стороны. Есть! Достал!

«Получи, фашист, гранату», – одобрительно хмыкает предок. Он не очень любит мои удалые забавы, но терпит и даже поддерживает. С пониманием мой прадед.

Капитан Брук – жёсткий тип. Взял в практику учебные бои проводить с боевыми шпагами. Почти боевыми. Если на обычные учебные клинки набивают стальной шарик размером со сливу, то в замках надевают толстое кольцо, оставляя снаружи острие примерно с ноготь. При попадании часто достаёт до кожи, оставляя отметину. Воткнуться глубоко мешает кольцо, упирающееся в кожу лёгких доспехов.

Капитан убеждён, что только реальная опасность боли и пусть небольшого ранения заставляет напрягаться изо всех сил. Что-то в этом есть, по себе чувствую. Но пусть теперь и он на своей шкуре ощутит. Его-то редко достают, всё-таки лучший боец в замке. Дриз, впрочем, посильнее будет, не зря он наставник.

Всё! Ухожу в глухую защиту, капитан явно разозлился. Но моя стойка сбивает ему все навыки. Нападать неудобно. Мне, кстати, тоже. Но, во-первых, мне привычнее, а во-вторых, я в обороне. А ведь я так долго могу!

Минут через пять, ругнувшись, капитан раздражённо бросает шпагу. Я ему руку умудрился распороть. Не очень сильно, но кровь капает. Мой расчёт взять измором сработал. Я моложе и выносливее. Вот он и утирает пот со лба здоровой рукой.

– Вы позволите, капитан? Поднимите и держите руку неподвижно.

Засылаю стандартное лечебное заклинание. Кровь мгновенно сворачивается, кровавая борозда стягивает края. Мне самому каждый раз на это интересно смотреть. Свои мелкие раны лечу, даже не думая об этом.

Поначалу недовольно глядящий на меня капитан явно веселеет. И ещё больше, когда залечиваю след от предыдущего укола. Хотя виду старается не подавать.

– Жалко у нас в замке своего целителя нет.

– Почему нет? – несказанно удивляюсь. – А я?

– Вы же сейчас уедете…

– Так вернусь! Как тёплое время закончится, мы же все вернёмся.

Дубоватый он слегка. Хмыкаю. Как и положено профессиональному военному. Только сейчас почему-то эта мысль до него доходит. Когда её пинком ему загоняю. Аж лицом светлеет. Не знаю, переживает ли за своих, но сам ведь тоже, нет-нет, да и огребёт. Как сейчас. А я ведь не сильно великий мастер.

На сегодня с активными и брутальными развлекушками всё. Помедитирую, восстановлюсь и в библиотеку. Парадный костюм получил вчера, подарил девицам по кроне, а мастеру сотворил оздоровительную волну. Два раза. Костюмчик как будто на меня сшит, хе-хе…

Гронкс, мастерская Блума.

После обеда.

Обсудили конструкцию. Уточнили. Оценить сам не могу, предок утверждает, что должно работать, но надо смотреть по итогу.

– Итого пятнадцать золотых, – огорошивает меня мастер своим возросшим аппетитом.

Некоторое время спорим. Уступать не хочет.

– Ваша милость, вы поймите. Изделие в единственном экземпляре, такое всегда дороже. Закажите два таких, за пару будет не тридцать, а двадцать пять.

«В этом он прав», – задумчиво говорит предок, – «Но ты всё равно не сдавайся».

– Стоимость материалов сколько? – задаю резонный вопрос.

Мастер тушуется, отводит глаза, но сдаваться не хочет.

– Вряд ли больше кроны. Не до хрена вам хочется навару, мастер Блум?

В ответ слышу вдохновляющий рассказ о тонкой работе, точных расчётах и собственных запредельных умениях.

– Не сомневаюсь в вашей искусности, мастер Блум, но согласитесь, это не ювелирное изделие для королевы или даже графини. Не работа с драгоценными камнями. По сложности можно сравнить с хорошей шпагой, а они больше десяти золотых никогда не стоили.

Мастер оказался мастером не только в работе. В отстаивании своих интересов тоже. Понял паршивец, что мне надо и без желаемого я не уйду. А почему бы и не уйти. Только…

Цапаю готовый чертёж, испещрённый поправками и пометками, складываю и в карман.

– Десять золотых или я ищу другого мастера, – с удовлетворением вижу опаску в глазах, которые он отводит.

– Двенадцать, – говорит с таким видом, словно я последнюю рубашку с него снимаю. Интересно, лавочник Минц ему не родственник? Нашёл… мы с предком нашли слабое место мастера. Он уже затратил на меня время, придумал неплохую конструкцию (прадед одобрил), а теперь что? Всё зря⁈

– Хорошо, двенадцать. Но к пистолю два запасных цилиндра с иглами, не считая третьего в комплекте, – за свою уступку тут же требую ответную.

Хмуро соглашается и назначает срок в две недели. Примерно.

– Договорились. Но меня тогда в городе не будет, так что точно через две недели не обещаю.

Возвращаюсь в замок пешочком. Бился за каждый золотой как лев не из скупости, а исключительно из желания отрастить зубы подлиннее и поострее. Предок так учит. Впитываю эти уроки всей кожей. Три золотых только для сильно богатых мелочь. Например, тех, кто замком владеет. Этих денег хватит, чтобы месяц в городе прожить и далеко не впроголодь. Ну, если у мадам Саулы самых дорогих девочек не заказывать.

– Ваша милость! – меня настигает знакомый девичий голос. Паула!

Рядом останавливается повозка. С тем же самым дюжим кучером, который снимает шляпу в знак уважения. Скорее, делает вид, что снимает. Чувырла!

Паула зато сияет, как начищенная медяшка. И непрерывно тараторит. Среди пулемётных очередей её слов почти случайно улавливаю новость исключительной важности. В общем списке беспорядочных речей где-то рядом с известием о том, что кобыла Марта ожеребилась.

– Погоди, погоди! – поднимаю руки. – Что ты там о Фаркане говорила? Какая битва?

– Ну как же, Ваша милость. Я ж говорю, напали они на нас. Мы, слава Праотцу, отбились…

Граф ди Фаркан – наш сосед, но буйным нравом не отличается. Поэтому закрадываются гнусные сомнения.

– Лучше ты скажи, – обращаюсь к кучеру, – а то от девчонок, особенно красивых, ясности не дождёшься.

Кучер ухмыляется, а Паула не знает, обижаться или нет. Всё-таки её красивой назвали, грех на такое губы кривить.

– Так это, Ваша милость… тот луг-то, который хитрый Фаркан себе оттяпал, батюшка восхотел вернуть. Вот и…

– Вернул?

– Вернул. А Фаркан, само собой, недоволен.

Есть ли в мире хоть кто-то, ни разу не поспоривший или поскандаливший с соседями? Мой папашка в данном вопросе не прав. Я не подозреваю, а знаю. Граница между графствами в том месте очень естественная, по реке. Цветочный Луг получил статус яблока раздора по инициативе моего отца. Он на той стороне лежит, но уж больно Его сиятельству графу ди Гревису хочется. Там ценные дикоросы обитают, за которыми алхимики в очередь встают. Почему-то нигде больше приживаться не желают. Пробовали.

Забавно. Кучер догадывается спросить, как там у Дортинов, а Паула нет. Зато она в поместье всё быстро доложит, хе-хе. Начиная от конюха и кончая графом.

– Всё хорошо у Дортинов. Все лошади здоровы. Ещё лучше, чем были.

– А вы давно здесь, Ваша милость? – догадывается и о дельном вопросе Паула. Хотя думаю, случайное попадание.

– С недельку. Дела у меня в городе.

– Когда вернётесь? – девушка заглядывает в глаза. Соскучилась что ли?

– А что мне там делать? По Хендрику я и через десять лет не соскучусь.

Подмигиваю незаметно в ответ на чуть погрустневшие глаза. Тебя, де, не касается.

– Ладно, пойду, – на прощание чуть трогаю девушку за руку, чтобы кучер не видел.

Вот и кончился мой счастливый, но такой короткий отпуск. Папашка, как узнает, немедленно затребует к себе. Чисто из вредности. Так-то я ему ни одно место не упал.

Пойду-ка я вечерком к мадам Сауле, развеюсь. Бесплатно же. А то навёл кое-кто на грешные мысли. Я этого, конечно, активно не хочу, но в «Белой лилии» Паула легко вошла бы в тройку самых дорогостоящих.

Через два дня повозка с тем же экипажем прибывает к замку за час до обеда. Выхожу.

– Вам велено Его сиятельством немедленно прибыть в поместье, – кучер мнёт в руках шляпу, но говорит твёрдо.

С недоумением оглядываюсь вокруг, возвращаю удивлённый взор на кучера.

– На чём?

– Так с нами же, – кучер тоже начинает недоумевать.

– У вас что, совсем крышу сдуло? – интересуюсь вежливо. – Карета где? Вы мне ещё на верёвке за телегой тащиться предложите!

Крестьяне не знают, что такое сарказм, но чувствуют его сердцем. Вон, как Паула краснеет.

– Так в замке есть, – кучер в курсе, всё так.

– Она в ремонте. У второй тоже что-то с колесом, – насчёт колеса я привираю, но вы сначала проверьте. На расстоянии это невозможно.

Впрочем, дело на самотёк не пускаю, прихожу на каретный двор и нахожу, к чему придраться. Так что каретник принимается за дело. Слегка потускневшие металлические элементы декора ездить не мешают. Но ведь понты же! Графья мы или кто?