Текст книги "Корректор (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20
Диана

Владения Фарканов.

Четвёртый день.

Мы у речки. Я и мой конвоир егерь Гонт. Хотя сейчас он, скорее, мой охранник. Дагу мне вернули.

Загадка речки Эливер меня не отпускает. Что это за полоса камней, которая так фонит магией? Так и не удалось рассмотреть толком. Снова присаживаюсь на том же месте, где меня прихватили. Касаюсь пальцами воды, при телесном контакте начинаю видеть всё…

Вспыхивает в глазах и в мозгу ярчайшая белая полоса. Бам-с! Меня опрокидывает навзничь.

Никогда меня раньше не било торцом тяжёлого бревна в лоб. И сейчас никакого ударного бревна поблизости нет. Но пусть так, зато теперь я знаю, что это такое.

– Вы чего, Ваша милость? – надо мной встревоженное лицо Гонта.

Чего-чего… возвращаться надо, вот чего. Последующих изысканий сегодня не будет. В груди боль, словно сердце хочет лопнуть, но это не сердце. Насос работает без сбоев.

Сажусь на задницу, осторожно ощупываю ушибленный затылок. Дожидаюсь, пока мир вокруг не прекратит раскачиваться. Потираю нижнюю часть грудины, заглядывать внутрь себя страшновато. Но надо.

Ого! Моё ядро заметно увеличилось в размерах. Было с крупное гусиное яйцо, а сейчас с кулак. Поэтому и чувствую напряжение в этом месте. Не телесное – энергетическое, словно источник чуть не лопнул. Интересно, а такое возможно? И почему-то мне кажется, что его цвет слегка изменился.

«Тебе не кажется, – хмуро отвечает предок. – Но голову не забивай. Я разберусь…»

Ну, разберёшься так разберёшься.

– Гонт, а ты здесь купался? Или, я не знаю, лошадей поил?

– Прямо здесь – нет, – егерь присаживается рядом с водой.

– Нет, нет, Гонт! – кричу и осекаюсь.

Егерь спокойно ополаскивает руки. Ну надо же! Всё равно без оглядки я туда больше не сунусь.

Неторопливо возвращаемся. Чувствую себя лучше, но скакать галопом никакого желания.

Мы приехали не просто так. Сейчас на речке у того моста проходят переговоры между графами. Нашим и не нашим. Только затрудняюсь, кого из них считать своим. После войны всегда так. Пленными обменялись, хорошо, что их поровну, никому доплачивать или что-то уступать не надо.

Граф ди Гревис ничего не отдаст, не для того он эту авантюру замутил. Вопрос только во мне, у Фаркана козырь на руках имеется. Посмотрим, что он из моего папаши выдавит.

К обеду Фаркан возвращается. Покидаю сад, чтобы глянуть на него. И не зря! Выражение его лица и хмурый взгляд, который он бросает на меня, тоже уложу в сокровищницу самых ценных воспоминаний. Давлю приступ смеха. Можно не спрашивать, козырь не сработал. Папашка мой в своей неподражаемой манере отнёсся наплевательски к пленению младшего сына. Как бы действительно Фаркану не пришлось самому приплатить за моё освобождение, ха-ха-ха…

Примерно так мог выглядеть ответ отца Фаркану:

– Сына моего захватил? Молодец! Теперь сам с ним возись…

На обеде граф посматривает на меня хмуро. Но к разговору приступает только после супа:

– Твой отец только посмеялся, когда я потребовал за тебя пятьсот монет.

Пожимаю плечами. Наслаждаюсь овощным салатом.

– Затем посоветовал убавить аппетиты и не рассчитывать больше, чем на пять или десять золотых.

– Ого! – искренне восхитился я.

– Венди? – графиня распахнула прекрасные глаза на мужа.

Момент истины? Посмотрим по итогу.

– Признаю, Ваше сиятельство, я сильно промахнулся в своих прогнозах, – немедленно заинтриговываю всех, даже Диану. – Я полагал, что мой отец, наоборот, затребует с вас компенсацию за моё возвращение, но нет. Граф ди Гревис проявил неслыханную щедрость. Предлагаю вам всерьёз рассмотреть его предложение.

Графиня от изумления открывает рот, Дианочка, глядя на мать, копирует выражение её лица. Мне удаётся удержать приступ смеха, хотя сценка очень забавная.

– Всерьёз рассмотреть и даже поторговаться, но ни в коем случае не соглашаться, – продолжаю интриговать. – Недавно я занимался тем, что приводил в порядок лошадей барона Дортина. Его табуну в тысячу голов угрожал массовый падёж. Мне удалось излечить баронских лошадей, ни одно животное не погибло.

– Ни одно? – граф смотрит с недоверием.

– На данный момент, возможно, есть потери. Лошади, знаете ли, иногда подыхают от старости или случайных причин. Но по итогу барон заплатил мне сто золотых. Причём сам утверждал, что моя работа стоит в два раза дороже или даже больше. Он наш вассал, поэтому мы и дали ему такую сильную скидку.

Графиня наконец-то справляется с удивлением, за ней Дианочка.

– У нас нет столько лошадей, – задумывается Фаркан. – Если только по всему графству собрать…

Ну да, не вариант. Мне, что ли, мотаться по всей территории? Это надо централизованную службу организовывать, а я на такое не подпишусь. Просто не вытащу.

– Вообще-то я не только животных могу лечить, – берусь за бокал с компотом.

– Знаю… – граф смотрит на меня задумчиво.

Наверняка его ратники доложили, кто их в порядок привёл.

Усадьба Фарканов.

Пятый день.

Послеобеденному десерту мы отдаём должное на балконе. Погода способствует – тихая сегодня, ясная и безветренная. Мы – это графиня с дочкой и я. Граф уехал с утра по своим графским делам.

– Стэн, ты действительно умеешь людей лечить?

По одному вопросу можно понять, что граф обо мне и Диане с ней не говорил.

– Видите ли, графиня, видов болезней и всяких повреждений существует великое множество. Ранения от стрел или серьёзные ушибы лечить умею. Всё остальное… – пожимаю плечами, – надо пробовать. Я ведь начинающий целитель, мне ещё учиться и учиться.

Диана нас не слушает, она быстренько схомячила своё печенье и теперь стоит, взявшись за балясины, и наблюдает за движением во дворе.

Аманда думает и делает это настолько долго, что приходится начинать самому. Диана в это время уже убегает.

– Я предлагал графу посмотреть – всего лишь посмотреть – вашу дочь. Он мне отказал. А что скажете вы?

– Почему вы спрашиваете меня?

– В некоторых вопросах женщины проявляют намного больше отваги и решительности, нежели мужчины.

Этот тезис графине заходит.

– Что ты хочешь, Стэн, говори прямо! – женщина тут же и проявляет эту самую решительность.

Как говорится, помяни демона…

– Я хочу посмотреть Диану и понять, могу ли я чем-то помочь или нет. Графу лучше не говорить. Вот когда речь зайдёт о самом лечении, тогда без него никак.

– Как-то мне не хочется идти против мужа… – на очень короткое время посетившая графиню решимость быстренько исчезает.

– Прямой запрет не допускать меня до Дианы был? – хмыкаю – конечно, нет. – Вы знаете, я предполагаю, что граф втайне сам хочет, чтобы всё было сделано без него. Можно и так. Мне понадобится не меньше недели его отсутствия.

Графиня ударяется в сомнения, а мне резко надоедает. Уж больно ситуация идиотская. Всё равно что спешишь на помощь утопающему в болоте, протягиваешь ему жердь, кричишь «хватайся!», а он вдруг начинает прикидывать, стоит ли. Спрашивает твоё имя, требует рекомендации, думает, разрешать ли мне спасать его.

– Смотрите сами, графиня, в конце концов, это ваша дочь, не моя.

Графиня успела «посмотреть» до ужина.

Ем себе рагу с бараниной, беды не чуя. Графа нет, Диана уже выложила новость, что отец вернётся только завтра. Теперь сидит весьма гордая тем, что взрослые не пропустили её слова мимо ушей. Такое случается нечасто.

– Пожалуй, я соглашусь, Стэн, чтобы ты осмотрел Диану.

– Мама, зачем тебе соглашаться? Стэн и так на меня всё время смотрит, – Диана немедленно встревает.

– Ты такая красавица, что от тебя трудно отвести глаза.

Как можно упустить момент ударить комплиментом сразу по двум целям? Любой женщине приятно, когда её ребёнка нахваливают.

Все вместе мы смеёмся.

– Хорошо, графиня, как только вы согласитесь, сразу мне об этом скажите. Я подумаю, что могу сделать, – ну а в чём я не прав?

Пробую раскусить рёбрышко – не получается. Надо тренироваться, молодому растущему организму полезно. Предок что-то буркнул про какой-то кальций.

Графиня замирает от удивления. Не обращаю внимания, я в это время общаюсь с Дианой. Показываю ей язык, она немедленно отвечает тем же. Корчу ей рожицу, девочка с восторгом продолжает диалог.

– Стэн, я тебя не понимаю. Ты вроде изъявлял такое желание, а теперь хочешь пойти на попятную? – графиню моя реакция сбила с толку совершенно.

– Графиня, человеческие желания – вещь непостоянная. Вчера восхотел, сегодня расхотел.

Мои слова окончательно ставят её в тупик. Аманда замолкает до самого конца ужина. И почти не спускает с меня глаз.

«Что ж тут непонятного?» – думаю про себя. Пациент должен молиться на целителя, заискивать, упрашивать, выполнять все его требования. Вплоть до опустошения кошелька. Но когда больной вдруг начинает раздумывать, стоит ли оказывать милость и давать разрешение на своё лечение, надо тут же посылать его в далёкие и дремучие леса. Сам не заметишь, как целителю ещё и платить придётся пациенту за лечение. Не, я на такое не подпишусь.

Здесь занимаюсь тем же, что и у себя дома.

– Что, спина болит? – гляжу с сочувствием на скотника, который вдруг охает и хватается за спину.

– Совсем замучила, Ваша милость, – охотно жалуется мужчина, уже разменявший пятый десяток. – Ни сесть, ни пёрднуть.

Охотно смеюсь. Юмор у простонародья не изощрённый, но иногда разбирает.

– Ложись! – показываю на охапку сена.

Заставляю, несмотря на отнекивания. Это не графья, тут надо без церемоний. Лошадей же я тоже не спрашиваю, лечить их или нет. Да и отговаривается он от стеснения, а не из-за дурацкого гонора.

Присаживаюсь рядом, руку на поясницу, нырок в Тень. Знакомая картина, и схема действий уже есть. Через полминуты встаю.

– А ты полежи немного, – останавливаю закряхтевшего мужичка, – потри руками спину до разогрева. На ночь оберни чем-нибудь тёплым.

«После забудь», – но это вслух не говорю. Немного погодя скотник встаёт, на лице проступает огромное удивление. Удаляюсь, мне его горячие лобызания рук ни к чему.

Обработка – предок называет это каким-то сложным словом, кажется, десфекция – конюшни и коровника много времени не занимает, поэтому остаток дня провожу в саду. Графиня приглядывает за дочкой, увлечённо читая какую-то дамскую хрень, а я общаюсь с Дианой. Она показывает мне всякие секретные места в саду.

– А вот там, – тычет пальчиком за пределы сада, – я ногу сломала. Бежала и провалилась в норку. Какой-то суслик вырыл. Так больно было.

– Вот ведь подлец какой! – говорю с чувством.

Присаживаюсь, воровато оглядываясь на беседку. Аманда не заметит – сидит чуть ли не спиной.

– Здесь сломала? – осторожно касаюсь ножки.

В этом месте явный излом и есть нарост – костная мозоль. Почти незаметная, была бы таковой, если бы не передняя, так сказать, лицевая часть ноги. Здесь будет проступать любая неровность. Ну и от искривления никуда не денешься.

В Тени рассматриваю всё чётко и со всех сторон. Диана послушно поворачивается по команде.

Обойдя весь сад, возвращаемся к беседке.

– Нагулялись?

Этим вопросом и завершается сегодняшний день.

КП Архонта.

Ничего сложного в исправлении неправильно сросшихся костей не вижу. С имеющимися-то магическими возможностями. Придётся повозиться, но не мне. Не нам со Стэном. Гипс накладывать здесь не умеют, но можно что-то придумать, чтобы хоть на недельку поберечь ногу. Костыли какие-то сделать.

В обычной ситуации без магии кости надёжно срастаются не меньше чем за месяц. Мелкие не в счёт, там быстрее. Так что неделя, возможно, ещё дня три – и девочка начнёт скакать козочкой.

Мне намного интереснее другое. Что там за свечение в реке? Которое влило в мой источник столько мощи, что он чуть не лопнул. Причём энергия белая, а не зелёная. Предполагаю, что такой цвет получился за счёт универсальности. Смешение всех цветов магии даёт белый.

Впитанную не сродную нашему дару магию отделил. Второй источник формировать не стал для обеспечения взаимодействия, которое предполагается в будущем. Сейчас зелёное ядро помещено в сетку розоватого цвета. Зелёная энергия ушла в главный источник, поэтому остаток порозовел.

Ишь ты! Будь я женщиной – пришёл бы в неописуемый восторг. А так счастлив, что никто не видит.

Поместье Фарканов.

Восьмой день гостевого плена.

Я снова у речки Эливер. Снова с Гонтом. На этот раз действую осторожно. Отступил от переката на полсотни шагов и медленно приближаюсь. Каждые восемь – десять шагов опускаю руку в воду, ловлю бирюзовые струи. Останавливаюсь в пяти шагах. Такое чувство, будто мой источник нежится под тёплым ласковым дождём. Никаких ударных ощущений в голову. Ещё одна порция для размышлений.

Гонт не мешает. Он решил даром времени не терять и забросил удочку. Сажусь рядом, моему ядру хватит на сегодня. Это здорово – спокойно медитировать и наблюдать за суетящейся стайкой глупых рыб. Они здесь какой-то неизвестной мне породы. Один в один жерка, только таких аномально крупных не бывает.

– Да нет! – уверяет Гонт. – Та же самая жерка, но такой крупной больше нигде не найдёшь. Это правда. Ты там понизу, в заводи после луга, ещё речных крабов не видел. Вот такие!

С размахом рук он точно переборщил. «Если рыбак не соврал, то он не рыбак». – Улыбаюсь замечанию предка, но Гонт принимает на свой счёт и начинает горячиться:

– Ты что, мне не веришь⁈

– Не кричи, всю рыбу распугал.

Моё замечание его остужает, но он ещё долго что-то бурчит под нос. Однако рыба действительно сдёрнула куда-то дружной стайкой.

На ужин нам подают жареную рыбу, Гонт на ней несколько медяков заработал. Со сметаной идёт замечательно.

– Знаешь, Стэн, – задумчиво говорит граф, – мы тут с Амандой посоветовались и решили согласиться на твоё предложение.

– Какое предложение? – искренне выпучиваю глаза. Ну, почти искренне.

– Ну как же? Ты же предлагал вылечить Диану?

– А разве она болеет?

– Стэн, зачем ты прикидываешься? – укоряет графиня. – Ты прекрасно понимаешь, о чём речь.

– О нет, графиня. Ничего такого я не понимаю. Никакого предложения я вам не делал. То есть я просил позволить мне осмотреть ножку Дианы – всего лишь. Мне не разрешили, на этом всё и заглохло.

Наступает длинная пауза, во время которой спокойно разделываюсь с рыбкой. Вкусненькая.

Хозяева дома чего-то важного не понимают. Или у них рефлекс такой, аристократический. Даже если им что-то надо, представляют дело так, будто им что-то должны. Тема вновь поднимается во время десерта.

– И всё-таки, Стэн, не посмотришь ли ты Дианочку? – графиня не спускает с меня глаз.

– Да, Стэн, посмотри на меня! – немедленно вмешивается девочка.

– Я всё и так вижу, графиня. Кости неправильно срослись, надо исправлять.

– Ты можешь это сделать, Стэн? – граф глядит строго.

Поневоле напрягаюсь. Попробуй сейчас ляпни что-нибудь неосторожно, и чуть что не так –мигом останешься крайним,.

– Нет, Ваше сиятельство. В данных обстоятельствах я за это взяться не рискну.

Удовольствие от десерта мне всё-таки портят. Пожалуй, впервые между нами возникает напряжение. С меня требуют подробных разъяснений. Выдвигаю первое условие:

– Вы разрешите говорить прямо? Предупреждаю, это может звучать грубо, зато позволит сильно сэкономить время.

Супруги переглядываются, отправляют Диану с гувернанткой прочь и разрешают мне говорить грубо и прямо.

– Вы с самого начала неправильно ставите вопрос. Вы не можете соглашаться или не соглашаться на предложение, которое вам никто не делал. Я просто извещаю вас: да, я могу помочь. И сейчас это я жду от вас предложения, которое могу принять или нет – если сговоримся в цене, и если вы дадите кое-какие гарантии. Мои условия будут носить обязательный характер. Если вы их по какой-то причине не выполните, то за результат я не отвечаю. Но вознаграждение своё тем не менее не верну.

– И какое вознаграждение ты хочешь? – после очень долгой паузы граф дозревает до толкового вопроса.

– Вы сами говорили о полутысяче золотых, которые пришлось бы оставить в столице. На самом деле о тамошних расценках я ничего не знаю. Вполне возможно, настоящая цена намного ниже. Но может случиться и так, что там вообще никто Диану не примет. Но особого значения для вас это не имеет.

– Почему? – Аманда опережает супруга, но он не возражает.

– Потому что Его сиятельство хотел получить за меня точно такой же выкуп. Мы просто обменяемся. Я лечу Диану, а граф ди Фаркан будет считать, что выкуп получен.

Мы договорились. Граф ещё сомневался, пока я не обрисовал ему заманчивые перспективы:

– Представьте, Ваше сиятельство. Диана взрослеет, вы выводите её в свет, и она немедленно получает прозвище «графиня-хромоножка» или «кривоножка». Рассчитывать после этого на выгодную партию вы не сможете. Отдадите замуж в какую-то из вассальных семей. Но это ещё не самое страшное.

Сделал зловещую паузу, нагнетать тоже надо уметь.

– Девочка получит сильнейший моральный удар. Демоны его знают, к чему это приведёт. Станет считать себя неполноценной, начнёт обвинять вас в том, что вы ничего не сделали, чтобы исправить. Вспомнит меня, который предлагал вам выровнять ей ножку. Вспоминать будет каждый раз, когда ей придётся пропускать какие-то танцы, которые обнаруживают её хромоту. Ей придётся привыкать к роли убогой.

В глазах графини уже плещется ужас. Так что насчёт Дианы можно не беспокоиться. Аманда не слезет с графа, пока он не примет все мои условия.

Глава 21
Возвращение

Усадьба Фарканов.

Двенадцатый день гостевого плена.

Поздний вечер.

– Всё. Теперь спи, – вынырнув из Тени, отдаю Диане команду.

Девочку очень покладистой не назовёшь. Чересчур жизнерадостная. На любую просьбу или команду она может показать язык и захихикать. Но если подкрепить приказ, как я сейчас, то деваться ей некуда. Лёгкая стимуляция центров торможения в мозгу – и дело в шляпе.

За спиной встают взволнованные родители, хотя просил их близко не подходить и под руку не лезть. Ладно, всё кончилось, уже можно.

– Ну что, Стэн, что? – хотя бы шепчет, а не голосит на всю комнату графиня.

– Да в порядке всё, – отмахиваюсь. – Давайте дежурную служанку, и пусть они меняются всю ночь. Вставать девочке нельзя. Захочет пи-пи, пусть на руках относят.

Повторяюсь. Всё давно обговорено. Приходится – родители Дианы на период её лечения стали какими-то совсем бестолковыми. Само-то лечение длилось всего четверть часа, это подготовка съела кучу времени и сил. Гипса-то, о котором тоскует предок, у нас нет. Это такой, быстротвердеющий материал. Им очень удобно фиксировать сломанные кости.

Для Дианы выточили что-то вроде поножей, только не пару, а на одну левую ногу. Та ещё задачка для плотника была. Собственно, здешний и не взялся, граф привёз из города мастера. Деревянная накладка в обхват, снабжённая ремешками для фиксации. Моё требование было простым и трудноисполнимым: шина должна лечь на большую берцовую кость идеально. Главное затруднение: на уже выпрямленную кость, поэтому примерка была невозможной.

Мастер почесал затылок, затем два раза сплюнул и сделал поножи парой. Правую часть на здоровую ножку примерял, а левую выточил по образцу. Пару костылей ещё сладил.

Больше всех, разумеется, истомилась Диана. Ей пришлось целых два дня – о небо, что за ужас! – куковать рядом с нами. Всё время порывалась убежать, хоть на цепь сажай. Проблему неожиданно решили костыли, от которых девочка пришла в неописуемый восторг и тут же принялась на них скакать. При этом постоянно путала ногу, которой нельзя пользоваться.

Ещё я очень опасался ошибиться с вырезом сегмента кости. Пока предок не дал мне воображаемый подзатыльник: «Балбес! Просто вырежешь костную мозоль, которая заполнила стык». После этого я уже сам хлопнул себя по лбу.

Так и сделал. Две энергетические плоскости изогнул и замкнул вне кости. После этого выкачал жизненную энергию, как бы умертвив ткани. И заклинание Юхана, удаляющее лишнее. Далее выпрямление, стыковка и в завершение заживляющий точечный импульс. При этом в малой берцовой кости возникает напряжение, а Диана хмурится. Но это ненадолго, та же самая процедура – и можно аккуратно и надёжно фиксировать.

Честно говоря, хоть и сочувствую Диане и её родителям, главный мотив всё же в том, чтобы научиться новому. Теперь умею делать ещё и вот так.

Спать ложусь с чувством исполненного долга. Всё ещё может пойти кувырком, если Диана и её родители приложат к этому героические, но идиотские усилия. Не уследишь за девочкой – она скинет доспех с ноги и куда-нибудь помчится. Недалеко, потому что её тут же скосит болевой шок, но кости снова разойдутся в стороны.

Но моя главная работа закончена. Ещё дня три проследить, а затем можно махнуть рукой. Там уже девочка сама привыкнет беречь ногу. Ещё целых три дня. После этого костыли можно отбросить, а доспех придётся с недельку-две поносить. Перестраховка, но лучше перебдеть, как говорит мой предок.

13 день гостевого плена.

За завтраком Диана с энтузиазмом наворачивает творог, на что родители смотрят с изумлением. Ела она его и раньше, но кое-как. Предок говорит, в молочных продуктах много кальция, нужного для костей.

«Можно порекомендовать истолочь яичную скорлупу в порошок…» – предок плохого не посоветует, потому говорю вслух.

– Зачем?

Мне не то что не доверяют, а не понимают. И как объяснить, когда я сам плохо представляю, что такое кальций и с чем его едят?

– Нужно для быстрого сращивания костей, – ограничиваюсь туманным объяснением.

После завтрака и осмотра Дианы иду фехтовать. Ловлю себя на том, что мне становится скучно. Нет, занимаюсь-то я с привычным усердием, только появилось и усиливается ощущение, что я загостился. Домой хочу. Настолько, что появляется досада и раздражение. Появляется, выплёскивается наружу и достаётся ни в чём неповинному Кроксу, который – и без того проигрывающий – отлетает от лихого удара ногой в грудь.

Ошеломлённый, встаёт кое-как – классическая школа фехтования такому не учит. А я просто не смог удержаться, уж больно соблазнительно он открылся.

– Стэн, ты прямо на глазах растёшь, – Крокс потирает ушибленную грудь после моих не очень искренних извинений.

Во время обеда высказываю своё пожелание.

– Тебе у нас не нравится? – огорчается граф.

– Мне у вас хорошо, лучше, чем дома, но… – неопределённо верчу рукой. – Скучать начинаю.

– Он прав, Венди, – кивает графиня. – Я тоже первое время, когда за тебя замуж вышла, очень по родным тосковала.

– Но не очень долго, – улыбается граф своим воспоминаниям.

– Вы абсолютно правы, графиня, – мои глаза затуманиваются грустью. – Я так давно не переругивался с отцом, не спорил с матушкой, не язвил сестре… а вы бы знали, как мне хочется ещё раз разбить лицо моему любимому брату Хендрику!

Сокрушённо машу рукой и возвращаюсь к салату. Внимания на замершую с отвисшими челюстями графскую чету не обращаю.

– Стэн, ты бил своего брата? – графиня наконец-то обретает дар речи.

– Ах, графиня, не надо считать Хендрика невинным и пушистым зайчиком. Как-то раз он во время учебного боя попал мне шпагой в сердце. Если бы не мой дар, вряд ли бы я выжил.

Граф, да и графиня тоже, оба опять цепенеют.

– А в тот раз мы повздорили, и Хендрик напал на меня. Пришлось его избить, – на моё лицо наползает мечтательная улыбка. – Пожалуй, это самое лучшее воспоминание в моей жизни. Когда мой кулак с размаху врезается в ненавистное лицо…

– Однако… – других слов граф не находит, настолько его впечатляет моя счастливая улыбка.

Разговор тихо угасает. К таким подробностям нашей семейной жизни Фарканы оказались не готовы.

Три дня спустя.

– Больно? – мы все трое – я внимательно, родители напряжённо – следим, как медленно и осторожно Диана пробует идти без костылей.

– Немножко, – девочка слегка морщит лобик.

– Тогда пока ходи с костылями, а на ночь шину можно снимать, – выношу свой высочайший вердикт.

Заживление идёт стремительными темпами. Небольшая боль свидетельствует о том, что процесс не закончен, но близок к завершению. Иначе болевой импульс носил бы ударный характер. Утолщение на костях в местах перелома есть, но плавное, почти незаметное. Его позже можно убрать. Скажем, через год, если само не выровняется.

Вечером за ужином делаю объявление:

– Пожалуй, пора мне домой, Ваше сиятельство.

Дамы, взрослая и маленькая, заметно огорчаются.

– Стэн, ты в своём праве, но… – граф мнётся, затем продолжает: – Диана пока не до конца вылечена. Может, подождёшь с недельку?

– Моего участия уже не требуется. Дня через три она сможет ходить без костылей, но шину днём пусть носит. Ещё с недельку-полторы. Через полгода или год мне неплохо бы проверить, как обстоят дела, но я всегда могу в гости приехать.

– Мой дом всегда открыт для тебя, Стэн, – граф кивает.

На следующий день, после завтрака.

Меня передают на нашу сторону на мосту через реку Эливер. Это в получасе верховой езды от Цветочного луга вверх по течению. Делегация небольшая – граф с четвёркой ратников и я.

Постовые удивились, но не пропустить меня, естественно, не могли. Сердечно попрощавшись с графом и его людьми, слезаю с лошади. Не моя ведь. Граф порывался мне её подарить, пришлось остудить его:

– Ваше сиятельство, вы должны понимать, что сделаете подарок не мне, а моему отцу. Вам точно этого хочется?

Не удержал граф перекосившееся лицо. Не любит он почему-то моего отца. Ко мне отношение совсем другое. Обе его женщины вышли меня провожать, предварительно расцеловав и вогнав в смущение. Пустил им оздоровляющую волну по телу, мой прощальный подарок.

Через десять минут еду с сопровождающим из числа постовых. Еду и размышляю. О своей не по возрасту мудрости и умении обзаводиться друзьями. Это граф ди Гревис исхитрился обзавестись врагом в собственной семье. Ну, если не врагом, то посторонним, чужим. Поссорился с соседом. Я поступаю ровно наоборот. Погостил у Дортинов, теперь они мои лучшие друзья. Побывал в плену у Фарканов, те отпустили меня чуть не со слезами. Вот как надо жить! Главное искусство при этом в том, чтобы не позволять оттаптывать себе ноги. Сам бы я неизвестно когда до такого додумался – спасибо предку, не оставляет меня без советов и разъяснений. Иначе даже друзья могут непринуждённо залезть на шею и весело свесить ножки. Искусство в том, чтобы объяснить им непозволительность такого, сумев не обидеть.

Полтора часа неспешной езды – и вот я дома. Меня встречают. Всей семьёй, я в первый момент даже теряюсь. Сопровождающий ускакал в конце пути вперёд и предупредил. Не успел придержать. Ладно, время собрать мысли в кучу у меня есть. Не торопясь спешился, отдал поводья ратнику, которому вроде надо отправляться назад, но почему-то он не спешит.

– Как я счастлив снова видеть вас, отец! – раскидываю руки в стороны и бросаюсь в объятия, как в атаку.

Граф не успел среагировать правильно, пришлось как пришлось. Скованно хлопает меня по плечам и выдыхает, когда я переключаюсь на любимую матушку.

– Милая матушка! – мой голос звенит от искренней любви. – Как же я безмерно скучал по вам!

Графиня обнимает меня тоже несколько деревянно, но на капельку теплее, чем отец. Однако пик напряжения ещё не наступил.

– Возлюбленный брат мой! – кажется, я повторяюсь, но лучше ничего не придумал. – Дай я тебя обниму!

Хендрик не успевает опомниться, как уже вяло пытается вырваться из моих крепких братских объятий. Слегка зеленеет, но старается не подавать виду, как ему не понравилось то, что я ему на ухо шепнул.

– Сесилия! Это невозможно! Ты стала ещё красивее за такой короткий срок! – тискать взрослую сестру всё-таки неприлично, поэтому ограничиваюсь поцелуем ручки.

Зато она приветствует меня сердечнее всех. Ласково треплет волосы, искренне улыбается и гладит по плечу. Я продолжаю сиять на всех всем своим счастливым лицом. Натурально, я счастлив, я ведь не гениальный актёр, способный сыграть, что угодно.

Действую по рецепту от предка. Если кто-то вас намеренно или неосознанно ставит в неловкое положение, тут же сделайте то же самое с ним. Только надо постараться, чтобы моя лужа для родственничков вышла намного глубже.

Полагаю, папашка замыслил сцену в форме встречи облажавшегося чада. Посмотреть с осуждением, выразить презрение «только ты мог так вляпаться», затем сквозь зубы процедить: «заходи уж, раз явился». Всё в топку, как цветисто выражается мой предок.

– Пойдёмте в дом, – в эту фразу и выродилась вся графская задумка.

Иду переодеваться, я ведь в старом и в порядком изношенном наряде. Хм-м! Моя дверь открыта! Впрочем, я бы удивился, если б было не так. Сильно бы удивился. И сейчас есть чему. Дверь не взломана, а открыта. Неужто ключик сумели подобрать?

Придирчиво осматриваю комнату. Всё на месте. Осматриваю тайники – не тронуты. Но в тумбочку явно заглядывали, ха-ха-ха! Познакомились с Михелем, он лежит изломанной кучкой, не заряженный на прыжок. Кто-то здесь долго и пронзительно верещал, а затем мелочно и по-детски сломал игрушку. Наверняка, не Паула. На Хендрика похоже.

Окно! А как по-другому, если дверь не взломана. Без ключа она только изнутри отпирается. Окно открыли аккуратно, ничего не сломав, но мелкие царапины на подоконнике есть. Я бы не заметил, но предок уверен. Есть ещё один признак, который я увидел ясно. Комната прибрана, прислуга сюда заглядывает постоянно. Ладно, у меня даже претензий нет. Настолько, что когда, уже переодевшись, выхожу, то дверь за собой не запираю.

На обед меня зовут раньше обычного. Паула. Воровато оглядевшись, бросается мне на шею. Приветливо потискав девушку, спускаюсь в столовую. Предполагаю, что любящий папашка задумал мне аппетит испортить. Ну-ну.

– Скажи, сын, как так получилось, что тебя незаметно захватили? – граф смотрит на меня строго и подозрительно. – Не сам ли ты сбежал к Фарканам?

– Не ожидал от вас таких подозрений, отец! – изумляюсь вполне натурально. Надо же такое придумать! – С чего бы мне к ним бежать? Я их тогда совсем не знал, они мне не друзья и даже не знакомые. Конечно, я понимаю, отец, что вы всегда выбираете для моих поступков самые позорные объяснения, но надо же и меру знать.

Слегка багровеет папашка, уже забыл, что его младший зубки отрастил.

– Просто расскажи, Стэн, как так неудобно получилось? – матушка вступает в дело и начинает мягко стелить.

– Да ничего особенного, – пожимаю плечами. – Как мне велели, метил найденные целебные растения и дошёл до самого края вверх по течению. Почему на границе луга не поставили посты, вы об этом у отца спрашивайте. Я полагал, что они там были. Вместо наших ратников там оказалась засада. Вот меня и прихватили.

Это не камешек в отцов огород, это огромный валун, который я легко забросил.

– Поучи меня ещё, щенок, – ещё более багровый граф бурчит недовольно, но не громко.

– Тогда что же получается, отец? Вы намеренно сделали дыру в обороне, чтобы противник мог кого-нибудь захватить или даже безнаказанно убить? Да, вы правы, это выше моего разумения.