Текст книги "Корректор (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12
Счастливые дни

Усадьба Дортинов.

Неделя после приезда.

После обеда благоденствуем в саду. У Дортинов он примерно такого же размера, как и наш. Усадьба в целом не уступает размерами нашей, графской. Только надо учесть, что у нас не одна резиденция. Есть ещё охотничья база и шато на севере графства. Это не считая замка в городе. В Гронксе же у Дортинов достаточно скромный дом. Всего в два этажа.

Лениво валяемся на травке.

– Когда к лошадям пойдём? – нарушает благостный покой Дэн.

– К больным? Вы вообще к ним близко не подойдёте. Сразу предупреждаю. Барон приказал конюхам и самим не подходить и всех остальных плетьми отгонять. Даже вас, – немного подумав, усиливаю: – Вас в первую очередь.

«Почему?» – синхронный вопрос на лицах обоих братьев.

– Очень опасные болезни ваши лошадки подцепили, – вздыхаю. – Могут на человека перекинуться. А я не знаю, как их лечить. Пока не знаю.

Хмурюсь. Только расслабился, как они мне тут же настроение испортили. Мне даже кормить лошадей самому поначалу приходилось. Никто ведь, кроме меня, энергетическую завесу ставить не может. После всё-таки свалил на слуг. Только строго-настрого предупредил, чтобы они сначала отгоняли животных от кормушек.

Рядом возится с куклами Лорка. Ходит за нами, как привязанная. Пытаюсь вызвать в себе недовольство, но не получается. Уж больно она забавная. К тому же мне здесь настолько хорошо и спокойно, что редкие досадные мелочи украшают моё житие, как приправа. Одно отсутствие в пределах видимости славного братца Хендрика делает меня почти счастливым. Уточнение «почти» исчезает от того, что нет приложения к Хендрику в виде всей остальной семьи. Обожаю их всех. Но только когда они далеко. Очень далеко.

– Лорочка, набери нам малины, – нахожу полезное занятие для девочки.

Она артачится:

– Принцессам нельзя собирать малину!

– А ты своим служанкам поручи, – киваю на пару её простеньких кукол. Инфанту-то тоже не заставишь.

Девочка впадает в ступор, парни радостно хихикают.

Деваться некуда, да и то сказать – тоже игра. И Лора удаляется в малинник вместе со «служанками».

Через четверть часа дружно ржём, когда видим переполненную ягодами миску. Только она игрушечная. Лорка всё-таки переиграла нас. Мы ничуть не расстраиваемся, ржём весело, до слёз. Лора тоже охотно хохочет, хотя что-то мне подсказывает, она не до конца понимает всех глубин смысла.

– К лошадям я вечером пойду, – продолжаю беседу, закидывая в рот третью ягоду, после которой посуда пустеет. – Сейчас у меня источник пуст.

До ужина занимаемся фехтованием. Братья почему-то предпочитают палаши и ставят мне базу. Но фехтование для всех дворян предмет обязательный, и тут я их дрессирую.

После ужина.

– Лора, нет, ты не пойдёшь со мной!

Почему-то мой строгий голос не производит на девочку никакого видимого эффекта. До чего вредной и надоедливой она иногда бывает!

– Но почему⁈ – капризно топает ножкой.

– По кочану! Те лошадки сильно болеют, к ним нельзя подходить! Заразишься и тоже заболеешь!

– Но ты же подходишь!

– Я – целитель, меня ни одна болезнь не возьмёт. Ты – целитель? Нет. Вот и топай отсюда!

Разворачиваю её спиной к загону и придаю ускорение довольно грубым подзатыльником, подкрепившим последний окрик.

– Не подпускайте эту мелкую дурочку сюда! – говорю конюху так, чтобы она слышала и подмигиваю. – Полезет – бейте кнутом без жалости. Пусть лучше поплачет, чем от лошадиной лихорадки умрёт.

С большинством людей так приходится поступать, включая детей. Особенно детей. Мягкие уговоры не действуют, а как рявкнешь, да отвесишь пинка – любые команды выполняются со скоростью необыкновенной. Вот и сейчас…

– Брысь, я сказал!!! – лицо моё натурально страшное и злое, да я ещё и замахнулся.

Упрямо стоящая поодаль Лора опрометью кидается к дому. Грожу вслед кулаком.

«Инфекция», «бактерии», «вирусы» – такими словами меня обогатил предок со строжайшим запретом произносить их вслух. И эти зловредные существа меньше всяческих пределов оказались мне не по зубам. Никак не удаётся сделать настройку на уничтожение существ настолько малых размеров.

Вздыхаю и захожу в загон, где уныло передвигается полтора десятка болящих животных. Самые тяжёлые для лечения, остальные три с лишним десятка на «реабилитации», что бы это ни значило. Ежевечерний обход со стимуляцией каждой лошади. Выглядят они получше, чем неделю назад, но это единственное моё достижение.

От всего, что могу, я их избавил. Оводы на этих лошадях уже нацелились целые колонии личинок разводить. На самых замученных до десятка отложили. Больные и ослабленные животные – лакомая добыча для любых хищников. От комаров и вредных кусачих мух до волков и гигантских кошек. Говорят, в северных лесах ещё остались дриксы – клыкастые кошки размером с жеребёнка-подростка. Но это к слову.

Мелкие существа, которых предок именует бактериями, воюют отчаянно. Он создал ботов – так он назвал энергетические сгустки – чуть больше бактерий. Но скорость их создания не велика. За один сеанс могу внедрить в лошадь сотню – полторы таких сгустков. Капля в море. Уничтожив две-три бактерии, бот распадается. Предок что-то бормотал о фабричном конвейере, упоминал какой-то имрутет… когда переспросил – грубо послал в какое-то место. Кажется, что-то связанное с кишечником. При этом он раздражённо утверждал, что я плохо знаю ант… анатомию. Это устройство тела животного или человека. Интересно, чего это я там не знаю?

Поздно вечером, исчерпав источник, бреду домой. Усталый, но не очень довольный.

Усадьба Дортинов.

Два дня спустя. Утро после завтрака.

– Никогда такого не было, – растерянно сдвигает шляпу на лоб Гров.

Не знает, что делать. Да мы все оторопели. Лора, эта егоза, вздумала ехать с нами на охоту. С Инфантой, разрази её молнией в мягкое место! Беру себя в руки.

– Лорелея, ты с ума сошла? В таком виде ты собралась на конную прогулку? – в глазах моих глубочайшее разочарование в умственных способностях девочки и в ней целиком.

Она в своём повседневном платье с Инфантой наперевес. Красивые ботиночки, белые носочки, кружева… тьфу! Мы все дружно сплюнули от досады.

– Может, ты ещё хочешь навоз в этом наряде убирать?

Ехидный вопрос Дэна заставляет меня восхищённо повернуть к нему голову. Гров тоже оценил, смотрит на младшего, как первый раз увидел.

– Попроси папу с мамой справить тебе костюм для верховой езды, – заключаю я и перевожу стрелки наверх. – У порядочных девушек есть костюмы для каждого случая жизни.

– Попроси ещё папу, – опять у Дэна прорезается голос, – чтобы он справил тебе костюм для уборки конюшни. Или фермы свинячей. А то вдруг тебе и этого захочется.

Несколько секунд все дружно сверлим взглядом младшего. Дэн сегодня в ударе! Затем громовым раскатом по двору разносится дружный и безудержный мальчишеский хохот. Лорка, наоборот, убегает в слезах.

Пользуемся моментом. Продолжая ржать, ускакиваем вдаль. А в поле нас даже стрела не догонит, не то что глупая маленькая девочка.

Через неполный час мы на месте. Дортины в основном занимаются скотоводством, в первую очередь коней разводят. Южная оконечность графства примыкает к лесостепной зоне, удобной для пастбищ. Зона эта недостаточно велика, чтобы в ней завелись нежелательные и диковатые степняки. Те ребята далеко на юго-западе, им нужны просторы для многонедельных переходов.

Коней спутываем и пускаем пастись, сами занимаем позиции. Сурочье племя шустренько попряталось по норам при одном только топоте копыт. Далеко, наверное, по земле разносится.

Приспосабливаюсь к стрельбе из лука лёжа, перенимая ухватки братьев. Мы не вплотную находимся, дистанция шагов восемь – десять.

– Всё, замерли, – Гров отдаёт команду шёпотом.

Лежу, блаженствую. Вторым постоянно здесь занимаюсь. Даже, когда приходится тяжело работать. Братья не знают и не чувствуют, насколько счастлива их жизнь. Сравнивать-то не с чем.

Мне удалось не прозевать поначалу осторожное появление целей наших охотничьих устремлений. На этом мои подвиги кончились. Стрела моя лихо свистнула над толстой мордочкой и улетела в свободный полёт.

Перемещаемся в другое место. После кровавых потерь местная колония притаится надолго.

Разумеется, выстрелы баронетов оказались результативны. Через полчаса ещё один зверёк пополняет наш багаж. Никто не промахнулся, просто высунулся всего один сурок, а нам пока больше не надо.

– Были бы у нас настоящие луки… – говорит Гров, но вздыхают братья одновременно.

– А эти что, не настоящие? – удивляюсь неподдельно.

Конечно, они деревянные и небольшие, как раз для всадников, но смотрятся очень прилично. Из какого-то серьёзного дерева изготовлены. Похоже, из дуба.

– Ты просто настоящих не видел, – объясняет Дэн, ловко разделывая сурка. – Но они дорогие – ужас. Пять, а то и десять золотых. Из рогов делают.

Мы устроились в ближайшей рощице, откуда я тут же изгнал в небытие всех насекомых. Послушав братские стенания о настоящем оружии, иду собирать сушняк для костерка.

«Не жизнь, а сплошной пикник», – замечает высунувшийся и тут же смолкший предок. Конечно, даже не подумал раскрыть смысл нового слова. Хотя и без того догадываюсь.

Кашеварит сегодня Гров. Братья только меня не допускают. Ну так я же сюзерен, ха-ха.

Но сюзерен я или нет, а без дела мы с Дэном не сидим. Отводим лошадей в рощу, в тенёк, поим водой. Сегодня мы жадничаем и не подкармливаем их. Переход небольшой, а подножного корма полно.

Сами едим неторопливо, как и положено аристократам, но с аппетитом, как положено настоящим мужчинам.

– Стэн, а ты с коровками нашими тоже что-то делал? – находит тему для беседы Дэн.

– К чему вопрос?

– Женщины наши говорят, что надои увеличились.

– Заходил к ним пару раз, – отмахиваюсь.

Ерунда вопрос. Это недолго, да и не жалко разок-другой по рогатым волну пустить. Есть такой эффект – по нашей скотине знаю. Слепни и оводы жизнь не портят, животные становятся добрыми и вальяжными.

– Как у тебя дела с лошадьми? – вопрошает Гров. – Ну, в целом?

Омрачаюсь. Война с инфекцией идёт упорная и пока позиционная. Зараза никак не может добить животных, а я не могу её уничтожить под корень. Да к тому же там гуляют две инфекции. Но подвижки есть, лошадок, что болели в лёгкой форме или просто были ослаблены всякими глистами, я уже оприходовал и отделил. Осталась дюжина самых тяжёлых, и большинство из них заражены вдвойне. Так сказать, дуплетом.

– Долго ещё, да? – с сочувствием и чем-то ещё затаённым любопытствует Дэн.

– Наверное, да, – тяжело вздыхаю. – Подкинул мне барон задачку…

– Так это же здорово! – от восторга Дэн подскакивает, а более спокойный Гров просто расцветает всем лицом.

Не понял! Чему тут радоваться? Мне тут же объясняют:

– Значит, дольше у нас поживёшь! С тобой здорово! – наперебой объясняют братья.

Пообедав, отдохнули и снова поохотились. На этот раз я попал, хотя не совсем удачно. Но не потерявший шустрости зверёк при попытке нырнуть в норку застрял. Стрела помешала. Флегматичный и жестокий Гров хладнокровно его добил, и мы отправились в обратный путь.

Возвращение в усадьбу обставляем, как вылазку разведчиков на опасную территорию. Заходим с другой стороны, ведём лошадей в поводу после отмашки Дэна, внимательно обозревшего все окрестности. «Опасности не обнаружено!» – гласил его успокаивающий жест.

Так же скрытно пробираемся в мастерские. Здесь парни ладят силки, сплетают морды для ловли рыбы. Подал тут им одну идею, они возгорелись энтузиазмом небывалым. Таким огнём горят их глаза, что мнится мне, будто можно использовать их как осветительные приборы.

– Есть хочется, а до ужина далеко, – вздыхаю от сводящей нутро пустоты.

Дэн тут жё осуществляет вылазку на кухню и приносит лепёшку таких размеров, что за ней можно спрятать лошадиную морду. Мало того – добыто приложение в виде варенья. Опять мне показалось, что ничего вкуснее не пробовал.

– Нет, – задумчиво жую одуряюще пахнущую сдобу, – тот заяц всё равно непревзойдён.

Меры конспирации дали результат. Лора увидела нас только за ужином. Немедленно надула губы, но быстро отошла. Ей скучно непрерывно обижаться, больно много поводов даём. Как сейчас. Быстро и незаметно для родителей показываю ей язык. Перевести можно так:

– Мы тебя сегодня сделали. Всухую.

– Посмотрим, что будет завтра, – так расшифровываю её хмурое личико.

Родители, по видимости, на наши переглядки внимания не обращают, но почему-то всё время улыбаются. Особенно баронесса.

КП Архонта.

Энергоботы продолжают модифицировать зрительные нервы в фоновом режиме. Почти не слежу за ними. Они на автопилоте работают.

Главная моя задача – больные лошади. Ни разу я не инфекционист и не ветеринар по образованию. Помогли бы мне те знания? Неизвестно, но шанс был бы.

На месте не стою. Фабрику энергоботов для уничтожения бактерий пока не придумал, но на порядок усилить сами боты получилось. Незачем изничтожать бактерию целиком, достаточно оторвать от неё кусок или грубо рассечь на половинки. Самым энергетически выгодным оказался другой способ. Бот втыкает в бактерию «иглу», целясь в ядро, но как получится. Энергетическое копьё, во-первых, создаёт брешь в оболочке. Во-вторых, повреждает внутреннюю структуру. Не всегда смертельно, но травмированная бактерия в активности неизбежно теряет.

По истощении боезапаса из дюжины энергокопий бот исчезает. Он существует, пока есть энергия. Теперь моя боевая сотня может уничтожить в десять раз больше патогенных бактерий. Катастрофически мало. Однако выстроить барьер в каком-нибудь лимфоузле внатяжку хватит.

Стэн уже в загоне. Перед этим пустил пару волн общеукрепляющего характера.

Подходит к нашей «любимой» лошадке, главной страдалице, тоже подцепившей две болезни. Касаемся бока – партия энергоботов переходит к лошади, заселяю их в самом пострадавшем лимфоузле. Когда работа организована и боты пошли в атаку, осматриваю остальные органы.

Вирус поразил печень. Особенно густо с одной конца. Отсекаю этот кусок, заключая в энергопузырь, и схлопываю его. Поражённые ткани погибают вместе с вирусами. Приём называется «Вызываю огонь на себя». Теперь плетение, подсмотренное у Юхана. Погибшая часть органа исчезает. До сих пор мне, завзятому материалисту, непонятен механизм, но если работает, то пусть. Теперь энергетическое вливание, подстёгивающее регенерацию.

Затем волну по всему организму. Надежда на его собственные ресурсы есть всегда.

Вечером на веранде.

Сидит вся семья и, конечно, речь зашла о работе.

– Сделаю всё, что смогу, барон. В самом худшем случае придётся забить с полдюжины животных.

– Не так страшно, – Дортин облегчённо выдыхает. – Я опасался массового падежа. Так что даже в твоём самом худшем случае ты уже нас спас.

– Добьюсь я полной победы или нет, но вам кое-что сделать придётся по окончании. Загоны, где сейчас находятся больные животные, надо выжечь. Всю площадь покрыть кострами. Можно не одновременно, а такой полосой.

Карантинные мероприятия. Патогенная мелочь может таиться и в земле, и на поверхности чего угодно, и в трупах очень долгое время.

– Поэтому вот так, – завершаю объяснение. – Если каких-то лошадей не удастся вылечить, то надо их забить и сжечь целиком. Не снимая шкуры. Выжечь место, куда попала кровь. Никак иначе.

Баронесса передёргивает плечами и морщится от жестоких подробностей. Лора тоже хмурится. Держитесь, девочки! Вы – часть семьи скотоводов.

Зато барон Дортин чуть ли не цветёт. Надо отдать должное моему отцу. С моей помощью, но свой долг сюзерена он выполнил. Да и куда ему деваться? Дортин – главный поставщик лошадей для графства.

Перед уходом в свои комнаты, заговорщицки переглядываемся с братьями. На их молчаливый запрос отвечаю:

– Нет. Завтра утром. На ночь нельзя…

Глава 13
Визит важной дамы

Усадьба Дортинов.

Следующий день. Раннее утро.

– Она никогда так рано не просыпается, – громко шепчет Гров, осторожно заглядывая в комнату Лоры. – Девчонка…

– Тише! Разбудишь! – одёргивает его Стэн, сам, однако, о собственной громкости не заботящийся.

– Парни, пошли уже, – нервничает Дэн, – спешить надо. А то снова увяжется…

Девочка спит безмятежно, только подрагивают глаза под веками. Дверь закрывается, но какое-то время бубнят голоса, доносится еле слышное шебуршание. Затем слышатся удаляющиеся шаги. Лора резко открывает глаза…

– Ах вот вы как, – угрожающий тон из детских припухлых губ выглядит очень забавным.

Она вскакивает с кровати, будто подброшенная мощной пружиной. Наверное, сработали те же самые мышцы с чудесными возможностями, которые когда-то подбросили её на целый метр вверх.

Лора одевается с лихорадочной быстротой. На этот раз никаких туфелек и оборочек. Накидывает платье, но походное, а не домашнее. Кидается к любимым куклам, но после секундного замешательства оставляет их на месте. «Пора взрослеть!» – мужественно решает девочка.

Она быстрым шагом направляется к двери и уверенно распахивает её твёрдой рукой. В следующий миг её охватывает волна бездонного ужаса. Перед её лицом зависает огромный чёрный паук, раскачиваясь, угрожающе шевеля лапками и шурша выдвинутыми вперёд челюстями.

На этот раз срабатывают совсем другие мышцы, но с не меньшим эффектом. Лора отпрыгивает и оглашает комнату таким визгом, что дребезжат стёкла. Кукла Инфанта на комоде шатается, но не падает. Жуткий паук размером с локоть продолжает раскачиваться на нитке паутины, а Лора, судорожно отталкиваясь ногами от пола, отползает к кровати, не в силах встать на ноги.

Вдруг из коридора раздаётся многоголосый и дружный хохот. Как раз заканчивается отчаянный визг. Замершая и потрясённая девочка воспринимает жизнерадостные братские рожи, возникшие в дверном проёме, как спасение. С отчётливым издевательским привкусом, но всё-таки спасение.

Ловкие руки бесцеремонно снимают паука, великого и ужасного.

– Всё, парни! – командует Стэн. – Быстро! Уходим!

Мальчишки исчезают вместе с пауком, как по волшебству. Примчавшиеся на шум родители и служанки никого не застают, кроме сидящей ровно на попе девочки, растерянно хлопающей глазами.

Ни о какой совместной конной прогулке речи уже быть не может. Лора понимает это не разумом, а всем своим существом. Не на шутку встревоженные родители её просто так не отпустят. Не в этот раз.

Одно из мест для выпасов.

– Вперёд, мои славные воины! – провозглашаю я, истинный сюзерен, полководчески вздымая руку вверх и прямо. – Навстречу новым подвигам и героическим свершениям!

Дэн издаёт лихой свист, и возбуждённые нашим гиканьем кони срываются с места резким намётом. Ветер свистит в ушах, яркое солнце освещает поле и весь мир. Дробно стучат копыта, уверенно работают мощные мышцы великолепных животных. Что ещё нужно для счастья? Лишь удачная охота.

Только что пропустили табун через энергетическую завесу, теперь мы на пару часов свободны. Ту долинку с соблазнительно сочной травой табун уже оприходовал. В других местах, открытых для ветров, вредных мух всех мастей намного меньше.

Через час накупались и загораем, дожидаясь конца кулинарных ритуалов Дэна. На этот раз мы взяли трёх зайцев, один из них подросток, так что можно сказать – два с половиной. И решили не морочить себе голову обыденными кашами, а ограничиться мясной диетой.

– Ты научился сносно стрелять из лука, – отмечает Гров.

Лениво вскидываю ладонь: «подход засчитан».

– Вы не понимаете, как счастливо вы живёте…

– Ты говорил уже, – напоминает Дэн.

– Вам нужно кое-что знать, чтобы вы потом ничему не удивлялись, – мне не хочется, но надо. – В своей собственной семье я – изгой. Меня не любят.

Сведения выдаю порциями, чтобы им легче было усваивать. Как раз Дэну надо перевернуть зайцев на другой бок. Мы помогаем.

– Ты не преувеличиваешь? – осторожно спрашивает Гров.

Я ж говорю, они не понимают. Принцип «сытый голодного не разумеет» в действии. Никогда такого не видели и не могут понять.

– Пару месяцев назад Хендрик проткнул мне шпагой сердце. Отец так рассвирепел, что аж дал ему подзатыльник. Не очень сильный, правда.

Братья впадают в молчаливую оторопь минут на пять.

– Ты ничего не путаешь, Стэн? – осторожничает Гров. – Дуэль между братьями? Несовершеннолетними? Кто разрешил?

– Ты что, шрам на груди не видишь? – да, отметину от шпаги Хендрика я до конца не стал убирать.

– Ну, вижу, но я думал… – Гров замолкает.

– Да никакая не дуэль. Всего лишь учебный поединок. Хендрик настоял. Говорил, что будет полезно, что ничего страшного не случится. Однако случилось. Он фактически убил меня.

Затем пришлось рассказывать о проснувшемся даре. Я бы ведь без него умер.

– Понимаете, в чём дело… Хендрик не имел цели меня убивать, не буду врать. Но точно знаю – такой исход его не особенно пугал.

Опять молчание. Ребята примеривают ситуацию на себя и не могут ничего понять. Как это Гров сознательно подвергнет Дэна абсолютно ненужному риску гибели? Да ещё и от его руки? Гров аж головой трясёт. Ну да, он-то хороший брат. Подзатыльники Дэну прилетают регулярно, но чисто символические и необидные. Дэн и внимания-то на них не обращает.

Дэн находит способ нарушить тягостное молчание:

– Кажется, готово, – бормочет он, вороша костёр.

Фантастически вкусная еда отвлекает от мрачных мыслей. Меня. Однако парни, будто сомневаясь в моих словах, время от времени бросают осторожные взгляды на еле заметный шрам. Был еле заметный, под солнцем он проявляется всё ярче. К этому клочку кожи загар почему-то не липнет.

Поверить невозможно, но шрам – вот он!

– Поэтому я и говорю, что вы не понимаете, насколько счастливо живёте, – ради этого и рассказывал.

Надо менять тему. Хватит о грустном! Рассматриваю очередной кусочек, сочащийся волшебным ароматом. Наелся, но как же не хочется отказываться! Поэтому напряжённо ищу место в загруженном желудке. Нахожу уголочек.

– А здорово мы Лорку сегодня пуганули!

Братья моментально расцветают и веселеют. Над водной гладью близкой реки разносится наш безудержный и беззаботный смех.

– Надо бы сделать так, чтобы паук мог подпрыгивать, – выдвигаю идею, когда обессилевшие от смеха братья затихают.

– Стэн, прошу! Хватит… – стонет Гров.

Вот люди! О грустном им не хочется, о весёлом – хватит.

Перед возвращением заезжаем к табуну, на который выплёскиваю большую часть энергетического запаса. К вечеру восстановится. Завесу пускаю против ветра и в бесконечность, пока она сама не рассеется. Радушная и убийственная встреча слепням, спешащим на запах.

Коней не гоним, идём неспешной рысцой.

– Всё-таки не понимаю, – Гров выныривает из тяжёлых размышлений, – как может родная семья не любить одного из детей?

– Добро пожаловать в реальный мир, дружище! – я бы похлопал его по плечу, но не достану, потому ограничиваюсь вскинутой приветливо ладонью. – В нём ещё и не такое бывает. Предательство, избиения, даже убийства случаются и внутри семей.

– Нашим родителям расскажешь? – на меня сочувствующе глядит Дэн.

– Вы им расскажете. Когда я уеду, – мне не нужны сложные разговоры с бароном.

Если разобраться, то самому поразительно, как я себя веду. Благодаря предку – он многому меня научил, в том числе одной полезной практике. Требует сосредоточения. Как раз сейчас удобно, когда все замолчали.

Для этого лучше перейти на шаг, и братья не возражают.

1 этап.

Ныряю в себя. Источник заполнен на пятую часть. Организм работает нормально, но проверяю все системы одну за другой. Сердце со времени ранения излечено полностью, увеличилось на четверть по объёму. Сокращается ритмично и мощно.

Прогоняю схемы движения фехтования. Одну за другой – уход, выпад, уклонение… сопровождаю каждый финт лёгкой энергетической волной. При этом иногда подрагивают пальцы и вздрагивают мышцы по всему телу. Именно так я держу себя в форме, не давая слабеть мышцам и не позволяя угасать полученным навыкам.

Новые умения. Работа с палашом. Трюки при езде на лошади. Новые способы борьбы с болезнями.

Инвентаризация окончена.

2. Этап.

Ближайшее окружение. Ровное дыхание коней, мерный стук копыт. С нашими четвероногими друзьями всё в порядке. Братья погружены в свои мысли. Дэн слева, Гров справа. З-забавно! Они ведут себя, как члены моей личной гвардии: инстинктивно прикрывают со всех возможных сторон. Скорее всего, я сильно их озадачил своими семейными проблемами. Ещё одно свойство друзей – близко к сердцу принимать вроде бы чужие трудности.

3. Этап.

Дальнее окружение. Простирающиеся окрест поля. Ещё шире! Баронское поместье в получасе хода, уже видны обступающие усадьбу деревья и кусты. Быстро перебираю в памяти всех обитателей, включая слуг.

Ещё дальше! Оставленный нами табун на гораздо большем расстоянии. Там всё должно быть хорошо. Мы покинули лошадей в прекрасном состоянии, никаких угроз не предвидится. Смотрю в небо. Нет, небо чистое, в ближайшее время дождь не ожидается. Ветер слабый.

Дальше! Проматываю в памяти всю дорогу сюда. Сначала город Гронкс, наша главная графская вотчина с великолепным замком графов ди Гревис в центре. Прошёлся мысленным взором по когда-то виденным улицам, рынку и торговым рядам.

На самом краю известного мне мира – родная графская усадьба. Оттуда туманная и пока неблизкая угроза. Что-то вроде недовольства Никчёмным. Это постоянный фон, так что непосредственной опасности не чувствую.

– Что? – я словно просыпаюсь, гляжу на Грова.

Кажется, он уже не первый раз обращается.

– Обед мы пропустили, есть хочешь?

Ответ у меня готов, я же только что инвентаризацию (голова скоро опухнет от терминов предка) провёл.

– Перекусить не помешает.

– О чём думал? – любопытствует Дэн.

– Ни о чём. Это такая специальная практика, похожая на медитацию. Только её можно делать и тем, у кого дара нет. Как-нибудь научу. Отвлекаться при этом нельзя.

– Зачем она? – Гров прежде всего ищет пользу.

– Если коротко, делает человека сильнее и умнее.

Братья почтительно замолкают. Просьба научить всплывает, когда мы уже рассёдлываем лошадей, аккуратно обтираем их влажной ветошью, оглядываем, всё ли в порядке. Те фыркают от удовольствия. Давно их к этому приучил, посылая в них лёгкую волну блаженства и неги.

Естественно, я обещаю. Мне не трудно. Но предупредить не забываю:

– Учтите, это очень ценный дар. Кому попало его давать нельзя. Только самым проверенным и преданным людям. Например, своих будущих детей этому научите. И это станет вашим фамильным секретом.

Парни резко становятся серьёзными. Я сейчас назвал их своими верными и близкими людьми. Пожалуй, даже больше, чем друзьями. Шутка о моём сюзеренстве неожиданно перестаёт быть шуткой.

– А твоя семья это знает? – в лицо заглядывает Дэн.

– Нет. И не узнает никогда, – мой ответ парней очень впечатляет.

Из особняка вылетает возбуждённая Лора, и мы слегка напрягаемся. Но девочка весела и оживлена:

– А у нас гости! Её милость Сесилия ди Гревис!

«…здец, бл… ёпр… твою…», – не разобрал, что там ляпнул предок. Сам стоял, как оглушённый. И что теперь? Папочке надоело меня дожидаться, и он послал за мной сестру? Гнилым нутром своим почуял, что мне тут слишком хорошо, так что нечего мне благоденствовать? Не бывать этому! Наполняю свою душу железной решимостью и величавым достоинством.

«Браво, потомок! – буквально ржёт фантом моего предка. – Ты – истинный аристократ! „Пошли все нахер, в жопу“ любой кучер сказать может».

Усмехаюсь. Неплохо ведь звучит. Предок заходится от хохота и проваливает. И видимо, вариант от предка чересчур сильно отозвался во мне. Потому что задаю Лоре вопрос в недопустимой среди воспитанных и куртуазных аристократов форме:

– Она сказала, нафига сюда припёрлась?

Братья сначала издают смешок, затем успешно его придавливают, и только потом их накрывает удивление. Мы проходим мимо остолбеневшей девочки. Её молчание – несомненный плюс, но небольшой минус тоже есть. На вопрос она ответить не смогла.

В первое мгновенье я испытал приступ почти страха. Однако моя уверенность в себе со времени отъезда стала практически взрослой. Почему нет? Ведь приходится самостоятельно разгребать тяжелейшие проблемы. Не стоит также скрывать от себя, насколько мне помогло отношение Дортинов. Уважаемым человек может стать, только когда его уважают. Особое место занимают те, кто умеет внушить уважение окружающим. Так что есть куда стремиться.

После приведения себя в порядок сидим на веранде, угощаемся ватрушками и запиваем их молоком. В столовую не идём, чтобы не переодеваться. Делать это незачем, у нас впереди много дел, так что конский запах успеет от нас отлететь.

Сесилии и баронессы нет. Зато Лорелея в наличии.

– Мальчики, вы зачем так жестоко напугали сестру утром? – строго вопрошает барон.

Меня выводит из-под ответственности, а братья не сдадут. Но я же сюзерен, мне и быть на острие.

– Мы просто не нашли другого способа отговорить её от глупости, которую она затеяла, – пожимаю плечами.

Братья облегчённо вздыхают.

– Какой?

– Она что, не сказала⁈ – изумляюсь вполне натурально и с негодованием смотрю на девочку.

Братья – молодцы и хваты! Немедленно присоединяются ко мне в дружном осуждении лукавой сестрицы. Барон слегка теряется. А мне рассказать не трудно:

– Она упрямо требует, чтобы мы брали её с собой. Куда, Ваша милость⁈ Куда мы её с любимыми куклами возьмём⁈ На охоту⁈ Нет! Ничего знать не хочет, топает ножкой и требует.

Наше осуждение предосудительного поведения девочки получает мощную поддержку от барона. Он теперь строго смотрит на дочь. Лора опускает глаза и непроизвольно ёрзает на стуле.

– Самое главное. Мы ведь не против. Но ей нужен специальный костюм, сапожки со шпорами. Ей надо научиться ездить на лошадях и не по-дамски – с посадкой, как на садовой скамейке – а по-человечески. Она это умеет?

Барон глядит на дочь очень задумчивым и долгим взглядом. Лора делает вид, словно её тут нет вообще.

Девочку спасает вошедшая служанка:

– Ваша милость, – обращается она ко мне, – Её милость Сесилия требует вас к себе. Я провожу.

Требует, вы только подумайте!

– Вернись к Её милости Сесилии и скажи, что я могу к ней прийти, только если она попросит, а не потребует.

Не то что я такой вредный и принципиальный, просто мне хочется ещё пару булочек с молочком схомячить. Служанка растерянно хлопает глазами.

– Чего стоишь? – барон выводит её из ступора. – Выполняй.

Как и когда испарилась Лорелея, никто не заметил. Пожалуй, с ней можно сходить в разведку.

– Войдите! – слышу звонкий голос сестры в ответ на стук в дверь.

Вхожу. Глядит строгим и нечитаемым взглядом. Не понял. Полагал, что наши отношения дрейфуют в сторону доверительных. Маркизой ещё не стала, а уже корчит из себя?

– Привет, сестрица, – прущую из меня бесцеремонность не нахожу нужным сдерживать.

А зачем? Свои ведь люди, и мне начхать, что Сесилия забыла об этом.