Текст книги "Олимпийский лёд: Обещание (СИ)"
Автор книги: EvgenyaTrofims
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Часть 10
– Как с тобой работать, если ты вообще не стараешься?!
Денис Русланович был просто в ярости. Спортсмены других стран оборачивались на тренера, не понимая ни слова, но напрягаясь от одного лишь тона. Крик стоял уже несколько минут, не пугая только спортсменов из России. Дима катался в наушниках, не обращая внимания даже на тренера. Она ничего и не говорила, давая сосредоточиться. Саша уже был настолько выдохшимся, что едва стоял на ногах у соседнего бортика, временно передыхая. Тимур катался, уже вставая на свой прокат, который должен завершать тренировочные прокаты короткой программы. И кричал тренер именно ему. Два раза подряд Тимур свалился с четверного лутца, трижды была бабочка. Он был абсолютно не собранным, словно шатался по льду, а не раскатывался.
– Саш, ты можешь уже идти в номер, – Анну Павловну вовсе не смущал злой Денис Русланович. Зато еле дышащий полностью промокший воспитанник вполне.
– Ещё идёт тренировка, зачем? – он едва вобрал воздух в лёгкие, отпил воды из бутылки и оттолкнулся от бортика.
«Истощит себя» грустно подумала Анна Павловна, наблюдая за спортсменом, тренирующим дорожку шагов. Сегодня он уже успешно прокатал свою короткую программу, не сделав ни одной ошибки.
У Дмитрия Панкратова также все получилось прекрасно, включая сложнейший каскад четверной лутц – тройной риттбергер. Дима вообще сегодня пребывал в невероятно приподнятом настроении. Можно было бы спихнуть это настроение на то, что сегодня он уже стал Олимпийским Чемпионом в команде, но второй Олимпийский Чемпион от мужского фигурного катания был недалеко в очень расклеенном состоянии.
– Хватит себя жалеть! Хватит! Я ненавижу тунеядцев! Для меня ничего не значат твои титулы, я вижу только то, что сейчас ты размазня!
Тимур тяжело вздохнул. Голова пульсировала, зрение расплывалось, руки дрожали. Он в принципе не особо понимал, сколько времени уже находится на льду и когда это все должно было закончиться. Подступающий приступ кашля раздирал горло, но Панкратов с силой его сдерживал. Что за ненастье каждую Олимпиаду?
Денис Русланович скрестил руки на груди, слушая, как объявляют Тимура к прокату. Он даже примерно не представлял, что сейчас творится с воспитанником. Почему за один день вчерашний собранный и полностью готовый к Олимпиаде Тимур стал тем, кто не может прыгнуть четверной лутц?
Тимур знал почему, но никогда не скажет об этом тренеру. Ладно, может быть, уже после Олимпиады. Всю ночь он сражался с температурой 39, еле заснул. Так возился, что Дима точно подумал что-то не то. Под утро, часов в пять, не выдержал, ушел из комнаты, будучи одержимым мыслью, что Дима точно что-то заподозрит и расскажет, и пошёл к Еве в отель. Там дама в халате, но не белом, с заспанными глазами, отчитала его за то, что он думал, что организм сам справится с ненастьем, и ничего не пил. А потом уложила в кровать, напоила таблетками и всего чем-то обмазала – и откуда у неё всё это взялось вообще? – сделала компресс на лоб и мерила температуру каждые тридцать минут, выдергивая Тимура из дремоты, чтобы он выпил какую-то дурно пахнущую дрянь. Спала она во время этого или нет Панкратов не знает, знает только то, что один раз он вынырнул из дремоты потому что она вставала с кровати и неосторожно задела его ногой. К утру его отпустило и первая половина дня, то есть произвольная девушек и награждение, прошли успешно. А теперь его накрыло так, что казалось, сильнее прежнего.
В паре метров был приземлен четверной аксель. И так плохо, а он ещё делает хуже. Саша хотя бы уже не прыгал, будучи не в состоянии, а этот словно на батарейках каких-то. Конечно, он же всю ночь спал, в отличие от некоторых.
Начавшаяся музыка застала Тимура врасплох и ему пришлось нагонять её. Денис Русланович неодобрительно покачал головой, но решил не кричать во время программы. Потом, комплексно поговорят. Ну разве он мог расклеиться до начала его же прокатов? Вторую Олимпиаду подряд! В прошлый раз у него был перелом, а в этот что? Воспаление хитрости?
Артём сидел на первом ряду трибун, недалеко от пытавшихся атаковать его журналистов, наблюдая за прокатом друга. Евы не было, и Денис Русланович серьезно задавался вопросом где же она. Даша покорно стоит возле двери, ожидая своего «прынца», это тренер уже видел и даже пошутил. Но ладно, ей можно расслабиться ненадолго. Из нежданных гостей: рядом с Тамарой Львовной стояла Альбина Валерьевна. Она присутствовала тут как представитель Федерации, но было бы глупо не заметить то, как она относится к Диме. По-свойски нежно, чуть ли не обмахивая его опахалом.
Тройной аксель.
Тимур даже не думал, что может быть ещё хуже! Заход вперёд дался труднее, чем назад. Теперь помимо дикой слабости, ломоты в костях, кружащейся головы и всех прочих прелестей болезни его тошнило. Из плюсов – аксель был приземлен. Из минусов – со степ-аутом.
Отличная новость меньше чем за сутки до выхода Тимура! К слову, о выходе спортсменов: Дима выйдет в третьей разминке первым, Саша в замыкающей разминке вторым, а Тимур в той же разминке, но четвертым. Слава богу хоть перерыв в одного спортсмена дали. Удивительно, что ему не выпало выходить последним: Денис Русланович делал все ставки на это. Везло, конечно, Тимуру как утопленнику. Даже захотелось улыбнуться.
Четверной лутц.
На этот раз выполнен хорошо, не считая небольшого недокрута.
«Зачем такая быстрая музыка и такие быстрые вращения?..»
Если он так думает под черного лебедя, что будет в произвольной… Черный лебедь была одной из самых плавных коротких программ в его жизни. Если он опять завалит короткую и не сможет нагнать в произвольной, это просто конец. Психике, карьере, всему.
«Не думать. Ещё ничего не решено».
Хотя Дима, прыгнувший в поле зрения четверной тулуп уверенности убавлял. Он вообще прыгает прыжки, не входящие в его короткую программу. А Тимур не может выполнить даже минимума.
Остановился на дорожке шагов, отдышаться и посмотреть на лёд. Тренер против не был, но именно с дорожкой шагов обычно было не очень у Панкратова. Если бы не встал, точно сердце бы остановилось. Завтра нужно будет здорово закинуться таблетками, а ещё попробовать поспать всю ночь. Отягощалось это тем, что спать они были обязаны у себя, то есть остаться с Евой не было ни единого шанса. Ладно, он взрослый мальчик, в состоянии выпить сиропчики сам.
Вошел в программу на очередном акценте, подготавливаясь к каскаду. Самый сложный за сегодня, скорее всего. Он вообще не тренировал каскады, да и если бы была возможность, вообще ничего не тренировал бы.
Четверной лутц.
Стоит, тошнит невозможно…
Тройной тулуп.
Стоит, все хорошо, но… нет, не хорошо. Он буквально силой доделывает программу, едва собирая и силы, и ноги, чтобы не упасть на месте. Понимает, что это было плохо, это было слабо, но иного он просто не может сейчас выдать!
Когда заканчивается музыка, Тимур пребывает в прострации. Как бывает, когда очень сонный встаешь с кровати. Пока ехал к Денису Руслановичу, тоже был в прострации. Но она сразу спала после язвительного комментария сбоку.
– Ещё одной медали с тебя хватит, – Альбина Валерьевна. Да ещё и не пытаясь сказать хотя бы немного потише. Что же, а Тимур не будет играть в «уважение».
– Спасибо, бабушка, ваше мнение для нас очень важно, – буквально выплюнул на лёд Панкратов, наконец-то доезжая до Дениса Руслановича. Какое там лицо было у Альбины Валерьевны и что бы она ответила внуку он не узнал, потому что всё внимание резко переключилось на другое. На другого.
– Итак, мой дорогой, – Тимура взяли за часть руки выше локтя, буквально отвозя дальше от Тамары Львовны и Альбины Валерьевны. Панкратов принял это как дань и смело смотрел смерти в глаза, – Объясни мне, пожалуйста. Ты приехал завоевать свою медаль или подарить её кому-то другому? Саше? Диме?
– Завоевать, – он едва дышал, но смог выдавить из себя это.
– Ты забыл, что это значит – быть на Олимпийских Играх? Ты забыл, как оценивают? Забыл те дорожки, которые тебе срезали на третий уровень, может быть, забыл, как тебе посчитали недокрут в докрученном прыжке? Ты что-то из этого забыл?
Тимур покачал головой, смотря в бортик. Господи, и так очень плохо, а тут ещё на психику давят… И бабушка эта приехать решила. Да бог бы с ней смотрела с телевизора, так она лично докучать примчала! Карга.
– Тогда какого черта происходит на льду? Какого черта, я спрашиваю?
И без перерыва на ответ Тимура, на более пониженных тонах, но с очень шипящими звуками, словно он змея, которая была готова кинуться на Тимура. Он прекрасно понимал, наверное, сам был бы готов кинуться.
– Я понимаю, ты устал. Ты не молод…
– Я не устал, – задел Тимура за живое. Вечно ему говорят, что устанет, перегорит, тело уже не то, а он отчаянно с этим спорит, – Я никогда не устаю. Мне двадцать три, что для вас «молод»?
Денис Русланович хотел что-то сказать, но Тимур вырвал свою руку, беря разгон на грани возможностей. После этого прыжка он выйдет со льда, да и тренировка уже заканчивается, но он просто физически будет не в состоянии что-либо продолжать. Да и бог бы с ним, но как это задело его эго!
И это говорят ему – прекрасному и великолепному Тимуру Панкратову, который даже шанса не давал никому встать на пьедестал?
Он собрал все свои силы и дыхание, которые были у него. По пути он передумал, решив взять каскад. Что же, показывать кто тут отец фигурного катания, так показывать.
Четверной лутц.
Четверной флип.
Устоял действительно чудом. В предобморочном состоянии подъехал к Денису Руслановичу, сжимающему губы. Зол. Безумно зол. Но как же Тимуру сейчас все равно…
– К завтрашнему дню чтобы был отточенным солдатиком.
Ага, если доживет… Хмыкнув, Тимур сошел со льда, надевая чехлы и кофту. Второе скорее формальность, на которую были затрачены силы, пригодившиеся потом. Едва перебирая ногами, он дошел до выхода из зала. А Денис Русланович смотрел ему вслед. Что опять с ним происходит? Неужели это все нервы, которые накрыли Тимура? Невозможно. Или возможно?..
– Тима! – Ева придержала парня, столкнувшись с ним на выходе, – Что?..
Девушка быстро встала на носочки, наклоняя голову парня к себе. Она испуганно вскрикнула, зажимая руку рукой. Как знала, взяла с собой градусник. Вообще она – дикий параноик по здоровью, который носит теперь с собой буквально всё, так что неудивительно. Еле усадив Тимура на стульчик в коридоре, девушка поставила ему градусник. И стала ждать…
– Ты ему не сказал? Почему ты ему не сказал?
– Все будет нормально, не переживай ты так, – он постарался улыбнуться, но силы отказали.
– Боже мой… – Ева обняла Тимура за плечи, поглаживая по голове и оставляя лёгкий поцелуй в макушку, – Ну разве ты не чувствуешь, что тебе плохо? Зачем ты себя мучаешь? Силы нужно на завтра беречь, а ты их все тут оставишь.
Тимур хотел ещё что-то сказать, но Ева достала градусник. Её огромные глаза Тимур запомнит даже в таком состоянии. Её огромные глаза и то, как она метнулась на арену, в надежде, что Денис Русланович ещё там. По пути она чуть не смела Дашу и Диму, вежливо разговаривающих на расстоянии, но даже не заметила этого. Трудно заметить что-то, когда у тебя в руках градусник с показателем 40.2.
– Денис Русланович, – она как двадцать пятый кадр возникла перед мужчиной, обеспокоенно хлопая глазами.
– Ева, я занят.
– Это важно… – Ева вновь попыталась вклиниться, но Денис Русланович был полностью отдан разговору с Анной Павловной и Сашей, – У Тимура проблемы.
Опа. А это уже может раскрыть карты. Денис Русланович вздохнул, извинился перед Анной Павловной и Сурковым, повернулся на Еву. А она показала ему градусник.
– Твою мать, Тимур Панкратов, какая же ты моя головная боль.
Часть 11
– Нормально. Все нормально.
Тимур рывком застегнул кофту, отворачиваясь от тренера. Практически сутки он не помнил абсолютно полностью. Даже обрывков не было. О том, что происходило, он слушал краткий пересказ от Евы. Все эти сутки они на пару с Денисом Руслановичем скакали вокруг него, пытаясь хоть как-то сбить эту напасть. Сбили, и в счастливых 37 Тимур проспал несколько часов. Про снятие с Олимпиады никто даже не говорил, и не зря. Обколотый разрешенными препаратами Тимур не только хорошо соображал, но и неплохо исполнял программы. Головокружение иногда возвращалось, но парень успешно с ним справлялся. Главное – чтобы оно не появилось во время программы.
– Тимур, у тебя еще есть два часа до выхода, ты час можешь отдохнуть и потом начать разминаться, – Денис Русланович вновь попытался уберечь воспитанника, но Тимур это полностью проигнорировал, начав разминать ноги. Денис Русланович всплеснул руками, отходя от него. Если нравится играть в героя – пусть играет. Но поберег бы хотя бы нервы Евы, бедная там совсем поседеет. Она едва согласилась сесть на свою позицию, и то, только потому что находиться постоянно с Тимуром она не сможет.
Ева смотрела на лёд с верхних позиций, едва сдерживаясь, чтобы не начать заламывать пальцы ещё и Артёму, сидящему рядом. Заканчивались прокаты парней второй разминки, а значит, совсем скоро выйдет Дима. Она волновалась за всё: и за Диму, и за то, как Тимур будет себя чувствовать после того, как послушает музыку Димы, не услышит ли он случайно баллов, какие баллы будет у Димы, не ошибется ли он… В общем, денечек выдался нервным. Её практически трясло от ожидания.
– Тамара Львовна… – Даша поела смелости, определенно. По-другому нельзя было назвать то, что она постучалась в тот же тренировочный зал, в котором поодаль разминались Тимур и Саша. Женщина подняла на неё вопросительный взгляд. Хотя едва ли можно было понять, чего в этом взгляде больше: интереса или все же раздражения, – Можно на минутку Диму? Пожалуйста.
Сам парень её не видел, находясь спиной. Это и сыграло ключевую роль.
– Не сбивай его с настроя. Ему откатать нужно, а не о любви думать.
С одной стороны, она права. А с другой – так обидно… Калинина кивнула, уже собираясь скрыться за дверью. Но судьба решила иначе – Дима повернул голову. Тут же вытащив наушники из ушей, он сделал шаг по направлению к Даше.
– Привет, ты чего тут?
– Ничего, у тебя разминка через десять минут начинается, – Тамара Львовна грубым движением развернула его, а затем уже обратилась к Даше, – Потом поговорите.
Калинина вздохнула и вышла. Потом, значит потом. Дима так спокойно отнестись к этому не мог, но и начать перечить матери не решился. Сейчас точно не лучшее время для этого, чтобы тратить свою энергию на такую ерунду. Через десять минут разминка, а потом сразу же его выступление.
Секундный взгляд на Тимура добивает психику, поэтому Дима разворачивается, чтобы больше его не видеть. Пора надевать коньки.
– Отвернись, – Денис Русланович легонько шлепнул Тимура по спине, заставляя вернуться к тренировке, – Что ты там не видел? Шестнадцать лет в одном доме.
Да уж, растят их как на подбор. И главное, все такие непохожие.
– На лёд выходит третья разминка, в которой первым же номером нам продемонстрирует свою короткую программу Дмитрий Панкратов, представляющий нашу страну и являющийся действующим Чемпионом Мира. В его короткой программе заявлен сложнейший каскад четверной лутц – тройной риттбергер, надеемся, что он у него получится.
– Двух остальных наших спортсменов мы сможем наблюдать в последней, пятой разминке. А пока посмотрим, будет ли прокат Дмитрия Панкратова заявкой на золотую Олимпийскую медаль, о которой он говорил в интервью.
Весь мир потерял значение. Только лёд, тело и мысли о программе существуют сейчас. Больше ничего. И об этом даже не может идти речи, когда под вопросом исполнение мечты и доказательства своего превосходства над всем миром. Своего превосходства над собственным братом, который своим возвращением разрушил все планы. Снова он лучший, снова о нём весь мир. Любимчик ведущего тренерского штаба страны.
Казалось бы: невозможно пропустив три сезона войти в четвертый в основном составе сборной. До сих пор Дима не понимал, как так вышло. Ведь состав сборной утверждается до начала сезона, но не в случае с Тимуром. Ясно было одно: Ушаков отлично постарался. Несправедливость, для Ушаковских всё, для остальных ничего. У Тамары Львовны большой Ледовый Дворец, но на международный уровень пока что выбились только Дима и Катя. Может быть, из-за генов, а может быть, из-за того, что им всегда уделялось больше внимания. Кто знает.
Диме казалось, что он лучший. Медали у него в руках, никто не может с ним конкурировать. Саша Сурков вышел только в этом сезоне, соревнуясь в прошлом только на Чемпионате России. Костя Рудаков был слишком слабым для Олимпиады изначально и пусть тренировался в Ушаковском штабе, претендовать на места выше третьих не мог. И тут появляется Тимур. Даже четверной аксель, единственный в мире, не может победить его каскады. Да как он может их делать без тренировок?! Дима сколько старался, никак не смог сделать их. Даже Даша приземлила, а он максимум перекручивал тройной на четверть и падал.
Даша…
Так, он сейчас не настроится на прокат абсолютно. Нужно разминаться, проверять прыжки, а он только бездумно слоняется по льду. Мать стоит у бортика, смотря прямо в душу. Если это будет позор такой, как в командном турнире, не будет смысла продолжать тренировки. Он уже слишком взрослый мальчик для новых свершений, и ему, и Екатерине, по мнению Тамары Львовны, пора уже на покой после этого сезона. Новых прыжков не выучить, без побед нет смысла кататься.
Дима заезжает на тройной риттбергер, проверя прыжок. Успешное приземление. Полностью сосредоточен на своих движениях, короткая программа легче произвольной. Очередной шанс доказать превосходство над братом, который нельзя терять. А всего лишь нужно сосредоточиться и выдать максимум.
Девочки, парники и танцоры на трибунах, кто-то сидит с самого начала, кто-то подошёл буквально недавно, смотреть своих. Даша смотрит на Диму не отрываясь, следя за каждым движением. Катя абсолютно не понимает как ей себя чувствовать, находясь тут. За кого болеть: За Диму, за Тимура? Просто наблюдать? Да сколько же нервов надо, чтобы выдержать смотреть на то, как двое твоих братьев, тех самых, которые воровали малину, пока ты стоишь на шухере, соревнуются за золотую Олимпийскую медаль.
– На этой разминке мы видим ещё одного спортсмена, тренирующегося в штабе нашей страны, но выступающего за Чехию: Илью Громова. В прошлом он тренировался у Панкратовой Тамары Львовны, тренера Димы Панкратова, а сейчас находится в рядах учеников Сергея Константиновича.
– Сергей Константинович известен тем, что очень часто работает со спортсменами, которых вырастили другие штабы. По слухам, в его команду также пыталась перейти Ева, в прошлом Смирнова, но-но-но, мы можем довольствоваться только лишь слухами. Подтверждения не было ни от одной из сторон.
– Пока мы обсуждаем слухи, подтвержденная информация: разминка закончится через три минуты, после чего мы сможем посмотреть на короткую программу Дмитрия Панкратова.
Да пусть уже начнем! Сколько можно, это томительное ожидание только убивает. Дима выдохнул сквозь зубы, раскатываясь дальше.
– Я просто посмотрю на прокат, до меня еще два часа, Вы сами говорили, – Тимур тяжело вздохнул, засовывая руки в карманы.
– Тебе нельзя смотреть на прокаты других спортсменов, концентрируй энергию на себе, – Денис Русланович выходил из себя. И надо ему туда?! На кой вообще хрен? В последний раз, когда он видел выступления своих соперников, это ничем хорошим не закончилось.
– Просто. Посмотрю. Ещё два часа.
– Нет, – Денис Русланович развернул его, отклоняясь назад и захватывая скакалку, – На. Прыгай. И наушники надень.
Ещё более тяжелый вздох. Вот так и тренируйся в этом тренерском штабе. Скакалку в руки и пошёл тренироваться, а не смотри на выступление брата. Ещё и музыку его слушать нельзя, в придачу.
– Дмитрий Панкратов, Российская Федерация!
А это он успел услышать, прежде чем ему буквально насильно впихнули наушники в уши.
Дима выезжал на центр льда, пытаясь успокоить начинающийся мандраж. Его только не хватало для полного счастья. С тренером не разговаривали, просто подъехал к бортику и вытер руки. Холодно. Очень холодно, словно он не разминался.
– ЛУЧШИЙ!
– ДО ПОБЕДЫ!
А это с трибун. И это сработало словно удар по голове, возвращающий назад, в реалии, где нужно выдать максимум ради победы.
Всё. Поехали.
Знакомая музыка. Вивальди, времена года, зима. Казалось бы, очень популярная композиция, но Дима сразу же влюбился в неё, как услышал. Они с этой музыкой похожи. Сочетаться с программой больше, чем Дима с зимой, было невозможно. По крайней мере, по мнению самого Димы.
Она ритмичная и быстрая, но в то же время аккуратная и нежная. Невероятно любимая Димой, намного больше любимая, чем Феникс в произвольной. Просто потому что эта программа и есть проявление него самого. А для Феникса он еще не умер, чтобы перерождаться.
Тройной аксель.
Ещё бы у него были с ним проблемы! Трибуны зааплодировали, сборная страны вместе с ними.
– Есть! – Ева откинулась назад после наклона вперёд от желания рассмотреть лучше и напряжения. В аплодисменты они с Артёмом влились как родные.
Говорить во время выступления не хотелось. Сборная молчала. Катя, знавшая программу Димы наизусть, замечала каждую помарку. Их было немного и судьи их не засчитают, зато мать точно будет отчитывать и говорить, что можно лучше. Если нет – то кто-то явно подменил эту женщину.
Сам Дима помарок не чувствовал, действуя по наитию и на условных рефлексах, позволявших чувствовать музыку и не валиться с обычных движений. В этой программе больше упора на компоненты, иначе бы вместо четверного риттбергера стоял четверной флип. Но за счет этих движений руками, невероятного скольжения, которое отличалось от того, что было в произвольной, Дима должен был вытаскивать эту программу. Пока что его короткая программа ни разу не была выше короткой программы Тимура. И это должно измениться. Базово стоимость отличается лишь на одну десятую. Разве Дима не в состоянии преодолеть компоненты Тимура?
Четверной риттбергер.
У него высоты хватило бы на ещё один оборот! Половина прыжковых элементов позади, впереди самый сложный, но почему-то на душе такое спокойствие… И хочется закрыть глаза, и кататься, кататься по льду. Сливаться с музыкой, отдаваясь каждому движению. И Дима уже не следит за тем, что делает руками. Они двигаются под музыку, дополняя программу. Возможно, более неряшливо, чем задумывалось тренером, но он живет этой программой сейчас. Послезавтра не будет такой лёгкости, там нужен полный контроль.
Четверной лутц.
Тройной риттбергер.
Есть! Всё сделал! На лице неосознанно появляется улыбка. Дальше дорожка шагов и два вращения, и всё это под такую великолепную музыку. Он сделал много, но он не устал. Дыхание спокойное, движения всё ещё изящные.
– Да! – Даша аж подпрыгнула на месте, сжимая руки. Вероника похлопала её по плечу, мол, спокойно, в конце программы все эмоции выместишь.
У Кати вновь были странные ощущения. С одной стороны, на льду брат. Брат, который сделал все прыжки чисто. Нужно радоваться. А с другой – она понимала, что так же чисто вряд ли сделает. На каждой тренировке слабость в ногах, один прием пищи в день не добавляет сил. А Дима, такой лёгкий и воздушный, но сильный и великолепный на льду, делает всё, что хочет мать. И даже больше.
Безумно быстрое вращение завершало программу, в которой Дмитрий Панкратов выложил все свои компоненты, всю хореографию, что ужимал в пользу прыжков. И сейчас это все осталось на льду, пока он катался был маленький спектакль одного актера.
Ему не хочется останавливаться, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И эта программа тоже. Дима замирает в финальной позе, смотря вверх.
Зал встает, аплодируя. Со всех сторон раздаются различные крики, поддерживающие спортсмена. Да ему и не надо, он сейчас безумно доволен собой. На лёд падают какие-то игрушки, он совершенно не обращает на них внимания. Тяжелое дыхание, в глаза бьет свет, его ещё раз объявляют… И это не сон?
Тамара Львовна ждет его у выхода со льда с улыбкой на лице. Она довольна?! Она осталась довольна?!
– Я зачем столько ночей думала над хореографией? – вроде попрекает, но так… ласково, – Чтобы ты сам её придумал?
Объятия и поцелуй в лоб… Нет, Дима спит. Точно спит, иначе она бы так себя не вела!
– Молодец, молодец, – она слегка пристукнула по бедру Димы, подгоняя его в КиК, – папа бы гордился.
Она говорит про отца?!
Пока шёл до КиК, оглядывался в надежде увидеть Дашу. Увы, его оглядывалки быстро заметили и прервали. Девушка стояла, как и все трибуны, хлопая и не отводя глаз. Какие будут оценки?.. Она потом сразу же побежит вниз, не дожидаясь, пока Дима сам придёт на трибуны! Она просто не выдержит!
– Даш… – Катя прикоснулась к её плечу.
– Да?
– Ты в одну точку не отрываясь смотришь уже несколько минут.
Дима тяжело дышал, сидя в КиК и пытаясь понять как он мог подумать, что не устал. Усталость накатила даже больше, чем обычно после произвольной. Наверное, это все смешалось с нервами.
Локти в упор на колени, руки сжимают бутылку с водой. Ему нужно столько баллов, чтобы преимущество в произвольной было неоспоримо.
– Сколько будет?.. – Даша нервничала, сжимая руки.
– Около сто пяти должно быть. Это лучший его балл при хорошем прокате.
– МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ!
Какая-то девочка чуть горло не сорвала, пока кричала. Арена зааплодировала, к этому крику подключились и другие крики. А Дима-то сомневался, что его всё ещё любят и поддерживают… Почему-то он думал, что все поддерживают Тимура. Но теперь его мотивация к победе возросла до немыслимых вершин. Он обязан победить. Он не один в это верит.
– Баллы!
107.48!
Это личный рекорд!
На лице Димы появляется улыбка. Он всегда проигрывал в короткой программе Тимуру. Но этот балл выше тех, что обычно получал брат!
Мать сразу же обняла его, а парень под крики зала махал в камеру. Короткая программа прошла, есть! Он еще может показать, что лучший!
– Я тобой горжусь.
Тимур снял наушники, примерно отсчитав время проката и выставления оценок. Дениса Руслановича не было в зале, он вышел в коридор, чтобы лучше слышать оценки Димы. Саша возвращался из коридора, бледный и, кажется, растерянный. Слышал?..
– Сколько?
Тимур задал этот вопрос без обращения, но Саша понял все и без него. Подняв огромные глаза на сокомандника, Сурков осипшим голосом произнес:
– Сто семь с половиной.
Черт. Это личный рекорд Димы. Тимур кивнул, благодаря Сашу за информацию, отворачиваясь и надевая наушники. Значит, ему нужно набрать больше.
Даша практически летела вниз, не замечая ничего вокруг. Как же она хотела обнять его, поздравить! Девушка вовсе не заметила, как начала сходить с ума по парню, которого раньше замечала только как брата кумира. Но сейчас это уже не было важно. Он огромный молодец и она бы соврала, если бы сказала, что не мечтает его крепко-крепко обнять.
– Калинина, е-мое! – Даша практически влетела в Диму, и наверняка бы они покатились кубарем с этой лестницы, если бы парень не успел ухватить её за талию, – Куда бежишь-то?
Полностью проигнорировав вопрос Панкратова, она поддалась смелости, неожиданно возникшей в ней, и обняла парня за шею.
– Ты огромный молодец!
– Спасибо, – Дима рассмеялся, поднимая Дашу в воздух на несколько сантиметров и переставляя её на более равномерную поверхность, – Ты только ради этого бежала?
В смысле «только»? Обычная Даша бы точно расстроилась из-за этого уточнения, но не сейчас. Быстрым движением она наклонила голову Димы вниз, прижимаясь губами к его губам. Резким движением, практически смазывая это все в чмок.
А как еще тут существовать, если приходится решать все за мужчин?!
Сначала Дима опешил. Кто бы не опешил на его месте? Сердце рухнуло куда-то в желудок, руки несмело крепче сжались на талии. Если ради этого стоило просто выдать прокат, то давно стоило это сделать!
– Пожалуй, это ценнее, чем Олимпийская золотая, – первое, что прошептал Дима, как только отстранился от Даши, – Надеюсь, в моих руках джекпот.
– И в моих… – Калинина положила голову на плечо Панкратову, – Спасибо тебе за такой прокат. Ты будешь лучшим.
Спонтанное действие Даши оставило шрам на сердце Димы, который никогда не пропадёт. Такая смелая, но в то же время мягкая и элегантная. На льду ощущающаяся как нечто прочное, как кремень, а в его руках мягкая и покорная. Невероятная девушка.
– Хочешь пойти по стопам Евы? – Дима улыбнулся уголками губ, смотря на Калинину.
– Стать Олимпийской Чемпионкой? – она рассмеялась, хотя совершенно точно поняла посыл. Хотелось поиграть с огнем.
– Стать девушкой Панкратова.
***
– Как ты себя чувствуешь? – два проката до пятой разминки. Тимур и Саша уже наготове.
– Да нормально все, хватит уже, – Панкратов выходил из себя. Каждые полчаса вопросы: как ты, все ли хорошо, может померим температуру. Да хрен с ним всем! Таблетки от кашля работали, головой думать мог. Значит сегодня откатает и без всяких вопросов выдаст то, что обязан. У него не должно возникнуть проблем с прокатом.
Он обещал. Обещал доказать всему миру, кто тут лучший.
– Я не за этим пришел… – Он едва может говорить, смотря в глаза Тимуру. В глаза, на дне которых умерла мечта и смысл кататься, – Я хотел сказать, что ты невероятен. Твой мировой рекорд абсолютно заслужен и ты – двигатель прогресса в фигурном катании. Я тобой горжусь и равняюсь на тебя. Пообещай мне вернуться на Олимпиаду через четыре года и доказать, что ты лучший фигурист на свете.
Что?
Тимур повернул голову на друга.
– Обещаю…
Они молчали, смотря друг на друга. Тимур не верил, что Артём это говорит. Олимпийский Чемпион почти прямо сказал, что Тимур больше достоин победы, чем он.
Обещания нужно держать.
– Я верю в тебя, Чемпион.
К моменту, когда парни готовились выйти на свою разминку, Ева уже здорово поседела. Первым всё ещё оставался Дмитрий Панкратов, за это переживать не стоило до выхода Суркова и ещё одного Панкратова, но за состояние Тимура она здорово переживала. Она не спала ночь, а он ещё и отказывался утром измерять температуру. И Ева была уверена, что и сейчас температура неизвестна.
– На лёд выходят завершающие семь фигуристов этого дня. В их числе два наших спортсмена: Тимур Панкратов и Александр Сурков. Короткую программу Дмитрия Панкратова мы уже видели, такую же холодную и изящную, как и вид спорта. Впереди короткая программа Александра под Royalty, он предстанет перед нами в образе короля, что вы можете заметить по небольшому украшению на голову в руках его тренера. Будем надеяться, что оно не слетит с его головы, ведь за это снижают балл. Тимур Панкратов будет кататься под Черного лебедя в инструментальном формате. Его черно-белый костюм с перьями говорит об этом.
