Текст книги "Пожиратели жизни (СИ)"

Автор книги: Eva Rouse

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Она еще тут? – поморщившись, произнес предвечный. – Нард, Дерис… Этой не место в моей кухне, заприте ее в подвале, в полдень я отдам ее в темно-серый дом в услужение.

– Пощади… Предвечный… – детским голосом попросило существо.

– Забираю у тебя человеческую речь, – спокойно сказал Кофи, присаживаясь за стол.

Проводник быстро и привычно накрывал на стол, домовой же подхватил странное, захлебывающееся в рыданиях существо, и повернулся к двери.

– Эм… – Рейнер покосился на нечто, потом перевел взгляд на предвечного. – Кофи, мне лучше ни о чем не спрашивать?

– Ты о ребенке? Нет, лучше не спрашивать, все равно не отвечу, – пояснил предвечный, беря в руки чашку с кофе.

На пороге домовой замер, сделал шаг назад, впуская на кухню мальчишку, затем вышел, но ребенок обернулся следом, и повернувшись к хозяину дома, тихо спросил:

– Кофи, ты куда потом это денешь? Можно, я займусь ею? – светло-синие глаза, в которых изредка загорались и гасли звезды, из-под светло-каштановой челки с ожиданием уставились на пожирателя.

Хозяин дома поморщился и, не оборачиваясь, бросил:

– Даже тебя она не заслужила. Слишком ты юн и добр. Я отдам ее в другой дом.

– Привет, – вежливо поздоровался Рейнер с ребенком. Мальчик был чем-то похож на Кофи, такой же необычно-красивый и с теми же искорками в глазах и при этом совсем другой. Мужчина скорее чувствовал разницу между ними, чем понимал в чем именно она заключается. На вид Рейнер дал бы ребенку лет десять, но утверждать мужчина не стал бы, вряд ли земное понятие возраста, как и продолжительность жизни здесь такое же. Рейнер на всякий случай повернул голову обратно к Кофи, вдруг ребенок стесняется чужих или скорее просто не обращает на них внимание, раз претенденты здесь не редкость, то привязываться к ним глупо и не к чему.

Маленький предвечный фыркнул и рассмеялся, затем тихо извинился:

– Простите, вы такой взрослый и большой… Такое ощущение, что это мой братик претендент, а не вы. Тамил, – протянул руку ребенок. – Коф, она ведь замена, даже я это чую. Темные дома не простят то, что ты сам решил кому…

– Рейнер, – пожал маленькую ладошку пожарный. – Да уж, с Кофи все вышло неоднозначно. А это плачущее создание весьма занятно, расскажешь мне о нем?

– О ней спрашивай у этого сумасшедшего. И можешь порадоваться, если этот упрямый идиот замену отдаст в другой дом, то ты к вечеру вернешься к себе, а эту сволочь просто казнят, – скривился мальчишка. – Коф, ты же понимаешь…

– Это мое решение, и я готов за него отвечать, – ровно ответил Кофи, продолжая спокойно пить свой напиток.

– Я хочу домой, – лицо мужчины приобрело суровый вид, тяжелый взгляд упал на Кофи. – Но не за счет чьей-то казни. Если Тамил знает, как и что делать с ней, то, пожалуйста, не убивай кого-то так просто.

– Немного поздно, эта тварюшка уже мертва, то, что ты видел – всего лишь материальное воплощение души, – предвечный поморщился. – И я сделаю все, чтобы она мучилась, пусть и ценой своей жизни.

Рейнер тяжело вздохнул.

– Я слишком мало знаю, чтобы согласиться с тобой или начать возражать… Но неужели нельзя иначе? Вон у Тамила есть какая-то другая идея, и Пай расстроится…

– Пай получит свое прощение, в любом случае я действительно не считаю, что она виновна настолько, чтобы быть проводником. А Тамил… Он ребенок, и сам не знает, что предлагает.

– Я ребенок? – разозлился мальчик. – Это ты пошел за душой одного ребенка, а своевольно забрал душу другого! Я не понимаю…

– Ты не понимаешь, – резко оборвал Кофи и встал из-за стола, нависнув над братом. – Заткнись, это не твое дело. И не его, – кивок в сторону Рейнера. – Что вообще ты о них знаешь?

Рейнер переводил взгляд с одного на другого, вмешиваться в спор братьев он не рисковал. Мужчина им вообще никто, да ему и недвусмысленно намекнули, что дело его не касается. Вот только…

– Кофи, спокойнее, ты выглядишь так, будто собрался ударить Тамила. Не знаю, как ему, а лично мне уже страшно, – решил перевести агрессию на себя пожарный.

Предвечный обернулся, оскалился и зло спросил:

– По-твоему, я воспитываю своих братьев рукоприкладством? Тамил, ты меня боишься?

Мальчик рассмеялся и покачал головой:

– Бояться предвечного из одного из самых светлых домов? Я что, совсем ненормален?

– Видишь? По большому счету, он опаснее меня, в разы опаснее. Он только кажется милым мальчиком, но судя по всему, скоро станет главой одного из темных домов.

– А я что, в курсе? – заметил Рейнер. – Я только не хотел, чтобы ты на брата кричал.

Мужчина встал из-за стола, ему надоело откровенное хамство и пренебрежение, странные фразы и реплики, на которые объяснения не дают, но смотрят так, будто пожарный должен все знать. – Спасибо за завтрак и компанию, Кофи. Тамил, рад знакомству. Я, пожалуй, пойду.

Рейнер направился к двери. Какая ему разница? Вернут обратно сейчас или потом.

– Остановился и сел есть – это приказ, – ровно сказал Кофи. – И пока все не съешь, из-за стола не вставай, это приказ.

Предвечный мстительно улыбнулся.

Рейнер взялся за вилку и ткнул ей в фиолетовую с желтыми точками помидорину с таким видом, что сразу стало ясно, кого он представляет на ее месте.

Кофи спокойно сел и, не обращая внимания на человека, с аппетитом принялся есть. Младший предвечный тоже занял свое место за столом, почему-то предпочтя спрятаться за спиной Рейнера.

Мстительный домовой быстро и сноровисто выкладывал на стол не только готовые блюда, но даже запасы из кладовки, бросая на Рейнера злые взгляды. Тот лениво ковырялся в своей тарелке и без восторга уничтожал ее содержимое. Он здесь лишний, и чувство ненужности росло с каждым мгновением. Напроситься завтракать с Кофи, да и попытка поладить – обернулись ошибкой. Еще и любопытство грызло изнутри. Новый мир и странные существа будоражили воображение, хотелось узнать больше, воспользоваться случайно выпавшей возможностью. А приходилось упрямо давить в себе подобные желания.

Быстро поев, Кофи встал, и только голос Тамила остановил его на пороге:

– Ты ничего не забыл?

– О чем ты? Ах, об этом… Если он сильно против, сам и сообщит. Тем более я просил его не вносить сумятицу в мою жизнь и в жизнь моих подопечных и слуг. Может, запомнит мою единственную, по сути, просьбу.

Предвечный скрылся за дверью, и мальчик, откинувшись на спинку стула, ровно приказал домовому:

– Хватит, – повернулся к Рейнеру. – Наешься – скажешь, я позову одно существо, которое доест все, чтобы ты смог быть свободен.

Ребенок подмигнул и улыбнулся.

На счет помощи со стороны в условиях договора ничего не было, и мужчина облегченно отодвинул от себя тарелку.

– Спасибо, Тамил, но ваш домовой нас заложит Кофи.

– Заложит, – серьезно кивнул Тамил. – Но вот только вряд ли Кофи вернется. А если и вернется, то ему все равно будет не до тебя. В крайнем случае, вали все на меня. Поорет над ухом с полчаса, но стихнет. С чего он вообще на тебя взъелся?

– Я много болтаю и лезу, куда не просят, – усмехнулся Рейнер. – Зови свой чудо-пылесос, а то я растолстею, если все это съем или меня стошнит в процессе. А расскажешь о светлых и темных предвечных? – не удержался от вопроса мужчина.

– Темные возятся с грешными душами, светлые – с обычными, – поморщился мальчишка. – Скучная у светлых работа, не над кем толком поиздеваться. Подойдет сейчас. Что еще рассказать?

– Ничего себе, – присвистнул мужчина. – У вас тут получается своего рода божественный филиал, отдел распределения, только названия непривычные моему миру, а свои, особенные. И, если взглянуть на Кофи, работенка весьма нервная… А красные чем занимаются?

Мальчик рассмеялся и отрицательно покачал головой:

– Не совсем. Кофи не повезло, он занимается только детскими душами. Почти все слуги в его доме – дети. Даже он, – мальчик кивнул на ползущего по полу, огромного слизняка.

Серое, длинное существо с грустными глазами молча влезло на стол и тут же приступило к еде, аппетитно хрустя тарелками.

– Красные занимаются самими предвечными, и только они имеют право на замены.

Рейнер сдвинул тарелки ближе к «пылесосу».

– Кофи сильно проштрафился? – равнодушно спросил мужчина, но в глазах скользнуло беспокойство.

– Сильно. Он шел за ее сестрой, а забрал ее, хотя она должна была прожить длинную, счастливую жизнь. Скорее всего его казнят, если только… – Тамил прикрыл глаза, пару раз глубоко вдохнул и вновь безразлично улыбнулся, забирая в последний момент чашку из-под носа жующего существа. – Так что радуйся, думаю, к вечеру тебя отправят домой.

Несмотря на возникшую неприязнь, иногда взаимную, но скорее веселящую и вносившую нотку остроты, таким способом уж точно возвращаться домой не хотелось. Да и тут вполне интересно… Опять же этот Кофи то нервный, то тихий, нестабильный как нитроглицерин, и потому очень интересный. Что-то есть в нем этакое. И что именно, хотелось выяснить.

– Если только… – Рейнер подался вперед, поставил локти на стол и напрягся. – Продолжай, пожалуйста.

– Если только, – ловко дразня съевшее все существо, что было на столе, полной чашкой чего-то ярко-зеленого, продолжил мальчик, – не одобрят его самовольную замену. Тогда, возможно, его накажут как-то по-другому. Скорее всего, приблизительно так же, как он наказывал своих претендентов. Нет, вряд ли его попросят вычислить среднее количество ног у обитающих в его доме, но тоже что-нибудь придумают.

Поймав недоуменный взгляд Рейнера, мальчик пояснил:

– Это я как-то принес тройку по математике, потом всю неделю считал все, что Кофи в голову приходило, а фантазия у него буйная, сам потом поймешь, если мне повезет, и брат останется жив.

Рейнер посмотрел по сторонам, но кроме слизняка и Тамила, никого на кухне не было, даже домовой куда-то убежал.

– Как насчет маленькой авантюры? – заговорщицки улыбнулся Рейнер. – Ты вроде неплохой парень, а дел тут у меня все равно нет. Может, придумаем, как помочь Кофи? Я так понимаю, наказание мы в любом случае не отменим, а вот казнь подвинуть можно.

– Как? – заинтересовался мальчик и сунул под нос обжоры чашку, которую тут же зажевали. – Только учти, если попадемся, ты – труп, я же отделаюсь легким испугом…

– Ну, я уже умирал, так что не пугай кота сосиской. А вот над «как» надо поработать, ты тут лучше все знаешь… – Рейнер мысленно обругал себя за своеволие, опять он, как затычка во все бочки лезет, но сказал «а», говори и «бэ». – Начнем с того ребенка, замены. Если Кофи забрал не ту, то чем-то руководствовался. На идиота он не похож, и вряд ли его можно разжалобить, не первый день работает. Поговорим с ней или ты сам в курсе событий?

– Ее в доме уже нет, – задумчиво произнес Тамил. – Но выяснить, что именно за девка, не проблема. Это я уже умею, честно говоря.

Мальчик прикрыл глаза, нахмурился, и когда он вновь их открыл, глаза стали темными, искорки в них зажигались и тухли, сменяя друг друга с бешеной скоростью.

– Смотри сам.

Перед Рейнером развернулась почти идеалистическая картина. Две девушки, одна – полная, не очень симпатичная, лет шестнадцати. Другая младше, стройная и очаровательно-красивая. Они собирают ягоды, срывая их и складывая в мешок за спиной.

Старшая заговорила первой:

– Нет, ты просто не представляешь, Мила, как я была удивлена, что сваты, посланные Джерди, вошли именно в наш дом. Я была уверена, что они за тобой. Думала, что он решил договориться с родителями заранее, и тебя другому не отдали. А получилось… Прости, сестричка, я действительно не знала, да и не дала я пока ответа. Любишь его, так и скажи, я откажу.

Младшая молчала, только смотрела зло. Нож в девичьей руке появился неожиданно. Со странной, недетской силой, Мила ударила сестру в спину, вонзая лезвие раз за разом, не останавливаясь, не прекращая. А потом подскочила и побежала.

Рейнер, словно в кино, видел, как девочка прибежала домой, как задыхаясь, глотая слова, звуки, орала родителям, прося помощи, рассказывая, как на них с сестрой в лесу напал пришлый мужчина. Мог наблюдать, как старшую, Дрению, принесли в дом, как медленно та умирала, не приходя в себя, с каждым часом слабея. Как Мила сидела, вместе с матерью возле кровати сестры и шептала, одними губами, опустив голову, даже не прекращая плакать. Но Рейнер слышал ее слова:

– Когда же ты подохнешь, наконец, дура жирная. Пожалела меня? Да я бы тебя заставила собственные кишки сожрать, прежде чем о чем-то попросила.

Мама сказала ей принести воды для сестры. Мила тут же вскочила, с испугом наблюдая за тем, как дрогнули синие веки Дрении. Но умирающая не смогла вымолвить ни слова, только хрипела, столкнувшись взглядом с нежно-голубыми, по-детски чистыми глазами своей убийцы.

Мила несла воду вверх по лестнице, остановилась, плюнула в нее и, размешав пальцем, вновь пошла наверх. Оступилась девочка на последней ступеньке и кубарем полетела вниз. Рейнеру даже показалось, что он слышит хруст шейных позвонков.

– Вот и все, – отвернулся Тамил. – Кофи пощадил старшую, забрав младшую. Только мы не вправе решать, кому жить, а кому умирать.

Рейнер начинал понимать, отчего Кофи столь нервный, и настроение у него переменчивое. Будешь тут спокоен, когда за твое решение не только по голове не погладят, а вообще ее отрубить могут. Или что там у предвечных под казнью подразумевается. Вряд ли Кофи нарушал закон постоянно, скорее всего, впервые поддался чувствам. Да и осуждать его невозможно. Рейнер осознал, что и сам бы мог на месте предвечного поступить именно так. Вроде бы вмешался в естественный порядок вещей, поступил, как хочется, а не как надо, за это и идет наказание, но и не понять чувств предвечного нельзя.

– Дурак Коф… – тихо сказал Рейнер и добавил уже громче: – Я не передумал, будем ему помогать. Есть какие лазейки в ваших законах? Можно ли обернуть ситуацию в свою пользу?

Мальчик громко рассмеялся и, успокоившись, сообщил:

– Рейнер, ты что, самоубийца? Оба моих старших брата за попытки сократить или исказить имя убить готовы. Кофи – для тебя он Кофи, не Коф, – Тамил серьезно добавил. – У нас нет законов, по крайней мере в вашем понимании этого слова. Обычно, темные и светлые просят у красных о замене, и те решают, кто будет жить, кто умрет. Теперь все просто зависит от того, что решит судья. Если только…

– Договаривай уже, – отмахнулся от остального мужчина. – Ты тянешь резину так, как будто у Кофи, – Рейнер выделил интонацией имя, – целая вечность впереди.

– До рассвета времени много, чуть что, я всегда могу разделить его вину и его наказание с ним, а убить наполовину… Сложно это, – улыбнулся ребенок. – Правда, вначале узнаю, кто судья.

– Узнавай, а я пока пойду, раздобуду футболку, – мужчина поднялся из-за стола. – Подскажешь, где Пай?

– Пай? Четвертый этаж, первая комната налево, – мгновенно выдал Тамила. – Носки мне вяжет.

Дом предвечных оказался невероятно огромным. Десятки переходов, коридоров и коридорчиков, одна лестница запросто могла перейти в другую, а та оборваться где-нибудь посередине, в воздухе, или упереться в глухую стену. По ощущениям Рейнер протопал не один километр, пока не оказался перед нужной дверью. Возможно, мужчина бы пришел быстрее, но на пути постоянно встречались удивительные существа или диковинные предметы, или то и другое, удачно совмещавшие в себе неординарность формы и талант. Например, поющая ваза, вытянутая к горлу с расширением к середине, будто она проглотила теннисный мячик. К предмету или живому созданию отнести певицу черно-желтой расцветки в ромбик Рейнер так и не определил.

Он громко постучал в дверь:

– Пай, это Рейнер, к тебе можно?

Двери распахнулись, проводник стояла на пороге с зажженной сигаретой в зубах, придирчиво осмотрела своего подопечного и сообщила:

– Его штаны тебе коротковаты. Проходи, только у меня накурено. Будешь? – Вспомнила женщина о гостеприимстве и протянула пожарному пачку сигарет. – Как ты? Вы поладили?

– Ну, если считать взаимную неприязнь и проделки, то мы поладили, – Рейнер прошел внутрь. Судя по большому креслу, камину и мягкому огромному дивану кислотного оттенка, мужчина оказался в гостиной. На журнальном столике лежали спицы и готовый носок, а на пушистом розовом ковре с желтыми кругами разлегся Оли и перебирал хвостами многочисленные клубки.

– Привет, Рейнер, – треугольники ушей шевельнулись.

– Привет. Как там Лейти?

– Хорошо. Эмек шумный провокатор, но не обидит просто так. Сейчас завтракают.

При словах о еде пожарный скривился и мысленно спросил Пай:

«Ты про Кофи и его ситуацию знаешь? Я могу говорить при Оли?»

– Нет, я не знаю, что за ситуация с Кофи, я не слежу за ним. Но говорить можно спокойно при всех обитателях этого дома, – насторожилась Пай. – Что случилось?

– Кофи осознанно забрал душу не того ребенка, теперь ему грозит казнь. Тамил говорил о взятии половины вины на себя. А другой брат Кофи помочь сможет?

– Нет, – встрепенулся Оли, – только предвечный из другого дома и другого типа. Тамил темный, он подходит.

Хвосты беспокойно забили по полу.

– Я домой хочу, но не такой ценой, – почесал Рейнер начавший обрастать щетиной подбородок. – Так что не прочь подстраховаться и заодно одеться. Штаны мне не только коротки, еще и узки, а рубашек нет.

– Хм… – Пай затянулась едким дымом и предложила. – Судий, кто сейчас на смене, трое, а то и вообще двое. Мелкий может выяснить кто, а уж как заставить красного срочно вернуться и начать наводить порядок дома, можно и придумать.

========== Глава 5 ==========

*****

Лейти повернул в очередной раз и вновь про себя выругал зубастую скотину. Эмек просто ушел посреди завтрака, оставив его в столовой. Как назло, большинство встреченных мальчишкой существ просто не умели говорить, и он самонадеянно решил, что найдет дорогу по памяти. Угу, конечно! Извилистые коридоры, странные лестницы в никуда… Через час Лейти был окончательно уверен – дом изменялся каждую минуту, и шансов выбраться отсюда самостоятельно просто нет.

– Эй! Есть кто живой!

Крик исказился, эхом, хотя… Может, и не эхом…

– Есть кто живой…

Разнеслось из пустых коридоров.

– Ты чего орешь как в лесу? – раздался за спиной мужской голос. Лейти обернулся и встретился взглядом с Рейнером. Мужчина как раз возвращался от Пай со стопкой подходящей ему по размеру одежды, когда услышал крик, а увидев спину Лейти, решил подойти к мальчишке.

– Тут заблудиться легче, чем в лесу, – скривился на последнем слове житель пустыни. – Тебе что, форму выдали?

Лейти поспешил поддеть мужчину, чувствуя себя неловко оттого, что был вынужден просить о помощи, не заметив присутствия Рейнера за спиной.

– Не в твоих же штанишках кожаных ходить, – ехидно отозвался Рейнер. – Как у тебя с предвечным?

– Нормально, – буркнул Лейти, но вот за мужчиной следил внимательно, чтобы не потерять из виду. – А у тебя?

Рейнер свернул за угол.

– У меня неважно, но решаемо. Кстати, я дорогу знаю только в спальню своего хозяина, кухню и в библиотеку, на которую случайно наткнулся.

Мужчина с улыбкой обернулся к Лейти.

– Я вообще не могу тут сориентироваться. Надеюсь, проблемы с хозяином и штаны, которые я тебе подсунул, не взаимосвязаны? – стараясь выглядеть независимо и безучастно, спросил Лейти.

– Уж лучше бы дело в них было, но нет, – вздохнул Рейнер.

Эмек крался следом, прячась за поворотами и следил за Лейти. Предвечный чуть-чуть не успел на крик, к его претенденту подошел рослый мужчина. Как знал Эмек, тот принадлежал брату. А когда разговор зашел о самом Эмеке, любопытный предвечный решил остаться и дальше незамеченным, но Лейти ничего толком не сказал, зато и недовольства не выразил, тоже неплохо. А вот мужчина по имени Рейнер удивил. Оказывается, человек не просто в курсе беды Кофи, но и расстроен ею. Эмек решил сообщить брату о своих наблюдениях, а пока у него было занятие поинтересней. Предвечный дождался, когда претенденты завернут за угол и резко метнувшись вперед схватил Лейти за талию и, подняв, прижал к своей груди.

– Хорошенький мой, – Эмек потерся щекой о пушистую макушку.

– Тьфу, напугал, – выругался Лейти и тут же расслабился, поняв, в чьих руках оказался.

Руки мальчишки уперлись в плечи предвечного, не отталкивая, скорее опираясь для надежности.

– Кажется, я лишний, пойду… куда-нибудь, – Рейнер подмигнул обернувшемуся Лейти. Предвечный на мужчину внимания не обратил, и пожарный отправился по своим делам – в душ и переодеться.

Эмек подхватил под попу мальчишку и довольно ему улыбнулся, впрочем, острые зубы благоразумно не демонстрируя. Ни к чему нервировать Лейти, а вот отпускать своего претендента Эмек даже и не думал.

– Вообще-то, я и сам стоять в состоянии, – возмутился мальчишка.

– Но мне так приятнее, – звездочки в глазах заблестели ярче. – Поцелуешь?

Лейти фыркнул и потянулся к губам мужчины. Мягко, не торопясь, принялся их ласкать своими, впрочем, уже почти привычно старался даже не задевать страшных, слишком острых зубов. Пальцы сами собой зарылись в тяжелый шелк волос то ли лаская, то ли просто разрушая прическу, на которую Эмек потратил утром почти полчаса. Лейти периодически открывал глаза, чтобы полюбоваться на загорающиеся и гаснувшие звезды в глазах предвечного.

Эмек облизнулся и чмокнул Лейти в подбородок, тихо попросил:

– Осторожней с волосами, некоторые украшения в них колются и могут порезать, а иногда и отравить, – предвечный подошел к только что образовавшемуся в стене окну и усадил на подоконник мальчишку, так его можно было не только целовать, но и обнимать, чем Эмек и воспользовался, сразу пристроил ладони на талии и начал легко поглаживать бока. – А чего ты так быстро согласился поцеловать? Я уж ждал фейерверка, торгов и сопротивления.

– Встречный вопрос: а почему ты не начал приказывать, хотя мог бы не возиться с просьбами? – чуть наклонив голову набок, спросил Лейти. – По большому счету, сделку с проводником я заключил, лучше Рейнера понимая, что меня ждет. Целоваться с тобой мне нравится, это первое; второе, подкупает, пусть и чисто номинальная, возможность выбора.

– Потому и не приказываю. Я сам ценю свободу, и моя тоже относительная, – улыбка стала печальной. – И мне важно знать, что тебе приятно. Не бойся, я не обижу за так.

Эмек потянулся за новым поцелуем и просительно замер у самых губ, пальцы погладили коленки.

Мальчик, не раздумывая, поцеловал такие близкие губы, но руки предвечного со своих коленей убрал. Помня об опасных заколках, Лейти ограничился тем, что обнял Эмека за шею, притягивая ближе.

В этот раз язык Эмека скользнул между губ мальчишки, пощекотал, подразнил самый кончик языка Лейти и тут же скрылся. Руки уперлись в широкий подоконник: вроде и придерживают, не давая убежать, но и не настаивают, учтя пожелания Лейти.

Претендент, набравшись смелости, провел языком по острым зубам, которые тут же приоткрылись в безмолвном приглашении. Ладони Лейти уже не просто обнимали, они поглаживали по спине сквозь ткань. Чуть помедлив, мальчишка все же принял приглашение и углубил поцелуй, невольно поражаясь тому, что такие острые на вид зубы не ранят язык.

Эмек совершенно спокойно выполнял роль пособия для тренировки и не пытался перехватить инициативу, только ласкался в ответ, открывался и наслаждался тем, как уверенней ведет себя с ним мальчишка. Почему-то именно это казалось важнее всего. Лейти действовал не спеша, чувствовалась его неопытность, но парень быстро учился и смелел с каждым касанием. Не прерывая поцелуй, он уже не гладил спину сквозь ткань, попытался протиснуть ладонь за ворот рубашки, затем расстегнул пару пуговиц и добрался до теплой кожи предвечного, тихо застонав тому в рот.

Эмек задышал чаще. Действия Лейти будоражили кровь, голос волновал тело. Предвечный не выдержал, ладони легли на бедра, резким рывком Эмек подтянул мальчишку к себе и вжался пахом в пах. Язык жадно сплелся с языком Лейти, глухой рык, и Эмек перехватил лидерство.

Мальчишка напрягся, неоднозначно чувствуя, насколько сильно предвечному нравится происходящее и протестующе замычал, упираясь ладонями в плечи. Только мужчина не спешил отпускать, а страх отступал, под напором чужого желания, и Лейти начал вновь расслабляться. Эмек, чутко следивший за реакциями Лейти, сбавил напор, но действия стали откровенней. Он забрался ладонями под рубашку парня, пальцы затанцевали по спине и ринулись вниз. Рука сжала маленькую аккуратную ягодицу.

Лейти ничего не оставалось, как сдаться, привыкая к тому, что руки предвечного трогают его, где им угодно и как угодно. Впрочем, неприятно не было, только слишком близко, слишком откровенно, и мальчик покраснел, стараясь особо не шевелиться. Эмек дорвался губами до шеи, руки вновь перебрались на поясницу, предвечный поцеловал в ямочку за ушком, а затем задрал футболку на Лейти и накрыл ртом маленький темный кругляшок соска, пощекотал твердую вершинку языком.

– Стоп… Пожалуйста, остановись, – забормотал Лейти.

Эмек затих где-то в районе живота. Его частое дыхание щекотало кожу, но предвечный больше не двигался. Постояв так с полминуты, он выпрямился и посмотрел на парня сверху вниз, погладил по щеке и медленно, чтобы не испугать, обнял.

– Хорошо. Я остановился.

Теплые ладони успокаивающе гладили по плечам и спине. Эмек и сам понял, что увлекся, просто Лейти отвечал так искренне, неумело, но с чувством, и целовался так жарко, что мозг поплыл. В груди часто колотилось сердце, и Эмек чувствовал такое же быстрое биение сердца мальчишки. Предвечный тихой лаской старался успокоить их обоих, вернуть пошатнувшееся равновесие. Лейти обнял его в ответ, уткнувшись лицом в грудь и тихо пробормотав:

– Спасибо, – и тут же переменил тему на более безопасную: – Как вы сами не теряетесь в этом доме? Он ведь меняется, я точно помню, что окна за моей спиной не было. А слуги, способные разговаривать, тут есть?

Эмек поцеловал мальчишку в висок и нехотя отстранился.

– Дом захотел с тобой поиграть, поэтому вел тебя другой дорогой, – улыбнулся предвечный. – Наверное, это из-за меня, ты мной пахнешь, а я иногда люблю менять окружающую реальность. Дому нравится такое внимание, и он решил к тебе присмотреться. В общем-то, окно появилось, потому что я захотел. Слуги все разные и не только мои. Одни говорят, другие нет. Молчаливых больше, нам так спокойней.

– Я тебя, собственно, чего искал, хотел забрать с собой на тренировку. Сейчас пробежимся километров пятьдесят, потом по две тысячи прыжков, отжиманий, подтягиваний, подъема корпуса, – спокойным тоном перечислял Эмек, – и пойдем на обед.

– Думаю, после этого обед мне не понадобится, – чуть ошалело ответил Лейти. – Я просто умру в процессе – и все.

– Не умрешь, – хмыкнул предвечный, звездочки озорно блеснули. Эмек полюбовался удивленно-испуганным видом Лейти, чмокнул в кончик веснушчатого носа и пояснил, – я шучу. Просто хочу еще побыть вместе. Пока я спаррингую, постоишь рядом, посмотришь?

– С удовольствием, но при одном условии, – мальчик прищурился. – Ты меня поучишь потом драться. Согласен?

Эмек, которому не только польстило любопытство Лейти, но и желание оказаться у него в учениках, быстро кивнул и, сняв мальчишку с подоконника, потянул за собой в парк. Ничего не может быть лучше тренировки на свежем воздухе! Разве что потом принять ванную вместе, но стеснительному Лейти лучше пока не знать о подобных планах. Улыбка предвечного стала шире, а скорость шага увеличилась.

*****

Пай стучала в комнату к Кофи минут десять, и когда Рейнер открыл двери, с порога спросила, небрежно стряхивая пепел на ковер:

– Где те кожаные штаны?

Мужчина посторонился, впуская женщину в комнату.

– Кажется, я их в ванной бросил. Зачем они?

– Сейчас дежурят двое судей: Джейми и Рок. Если первый вообще еще мальчишка, то у второго за последние несколько тысяч лет не было ни одного приговора, кроме казни. Нужно его заманить домой, процесс над Кофи уже идет, – Пай подмигнула. – Надевай, и пошли! По ходу поймешь.

Рейнер дураком не был и, куда клонит Пай, понял почти сразу, но даже влезая в обтягивающие до невозможности узкие штаны, надеялся, что заблуждается. Пай выглядела суровой и решительной, так что шанса отвертеться или предложить альтернативный вариант, который, кстати, надо еще придумать, а время поджимает, не выпало. Мужчина встал перед Пай полностью готовый к злоключениям, через силу скинул рубашку и скрестил на обнаженной груди руки.

Ловко ухватив мужчину за руку, Пай потянула его за собой, по ходу поясняя:

– У Рока есть супруг, весьма экспрессивный, ревнивый молодой человек. Я выдам тебя за претендента для предвечного. Боюсь, что ближайшие пару недель Рок проведет дома, пытаясь наладить мир в их буйном семействе.

– О, Господи, – не сдержался Рейнер, – на что ты меня подписала… Ладно, поторопимся к этому Року. Но учти, вертеть перед ним задницей я не буду!

Пай рассмеялась, переступая порог дома, и тут же из тела женщины во все стороны полезли оранжевые нити. Через минуту голос мохнатого колобка раздался в голове мужчины: «А это и не понадобится. Просто стой рядом со мной и желательно молча. Пошли, нам недалеко».

Рейнер ускорил шаг, постоять спокойно – это ему под силу. Ухмыльнувшись скорой авантюре, мужчина подивился: он еще и суток не провел в этом доме с предвечными, а уже ввязался во что-то, хотя собирался тихо и мирно изображать живую мебель в течение двух месяцев, после чего вернуться домой и выяснить, есть ли у него работа или из пожарки уволили за прогулы. Теперь же он с превращающейся в мохнатый колобок женщиной пытается спасти от казни навязанного судьбой хозяина. Рейнер бросил долгий взгляд на Пай. Как заметил мужчина, многие из местных существ и слуг, если и не все, имеют вовсе не белоснежно-чистое прошлое, а ведь Пай упоминала, что в другой жизни была человеком из мира пожарного и даже видела Рейнера. Интересно, какое прошлое у нее?..

«У меня? Я убила своего сына», – безразлично отозвалась проводник, уловив мысли о себе, и открыла двери чужого дома не стучась. На пороге тут же возник домовой, маленький, зеленый, похожий на сухофрукт старикашка и замахнулся веником.

– Домовой, не смей! С гостями так себя не ведут, – с верха лестницы раздался заинтересованный голос.

Может, Рейнер и ожидал увидеть кого-то другого, но на лестнице стоял мужчина лет сорока, в испачканной краской одежде, с торчащими во все стороны волосами, худой, нелепый, некрасивый.

– Вы проводник? – удивленно обратился он к Пай.

«Да, проводник вашего супруга, а это его претендент», – ловко выдвинула вперед Рейнера Пай и спряталась за его спиной.

Пожарного смерили взглядом, тяжело вздохнули, и тут же приказали домовому:

– Собирай мои вещи!

Зеленый старик, радостно насвистывая, понесся выполнять поручение.