Текст книги "(Не)приемный папа (СИ)"
Автор книги: Ева Бран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Гости взрываются аплодисментами, а я жмусь к Диме, как маленькая, внутренне прося ни на минуту меня из объятий не выпускать.
Организаторы торжества, дождавшись, пока все гости нас поздравят, выносят большую коробку, перевязанную белыми лентами. У Вари вмиг глаза любопытством загораются. Видимо, она не в курсе, что Дима приготовил. Я была права по поводу сюрприза. Не зря он чуть раньше в кафе уехал.
Коробка на удивление лёгкая.
– Только не тряси, – шепчет он мне на ухо.
Осторожно развязываю бант и открываю крышку. И тут же в воздух взмывают разноцветные бабочки. Они кружат над нами, садясь на голову, плечи, одежду. Варя визжит от восторга, но насекомых настолько осторожно трогает, что умиляюсь.
– Мама смотри! – выкрикивает она, а у меня мир из-под ног уходит. Я пытаюсь улыбнуться, но не получается. Вместо этого слёзы по щекам градом. Плевать на макияж, на то, что незнакомые люди вокруг. Варя назвала меня мамой!
Успокаиваюсь только спустя несколько минут. Приходится идти в туалет, чтобы устранить с лица подтёки от туши. Этот день я никогда не забуду.
А когда выхожу в зал, попадаю в новое волшебство. Зал окутывает клубами дыма. В центре стоит мой муж с микрофоном в руках и вдруг начинает петь. Никогда не слышала, чтобы Дима хотя бы под нос себе что-нибудь мурлыкал, а тут…
К горлу вновь ком подкатывает. Песня настолько красивая, что снова рыдаю. Все подумают, что Дима в жёны плаксу взял. Стою, прижимая ладошки к щекам, и утопаю в бархатном голосе мужа. Он невероятно красиво поёт. Тембр голоса обволакивает, скользя лаской по моей коже.
– Я люблю тебя, самая невероятная на свете женщина, – говорит, когда заканчивает петь, а я срываюсь, преодолеваю несколько, разделяющих нас шагов, и повисаю у него на шее. Дима кружит меня, оторвав от пола и целует.
– Мне не надо было сегодня красить глаза, – шепчу хрипло.
Он смеётся легко и увлекает меня в свадебный танец. Мы кружимся в белых облаках, а рядом носится Варя. Мне кажется, кто-то из нас сегодня буквально захлебнётся от восторга. Подозреваю, что Дима хотел нас обоих порадовать. У него это получилось.
Я захмелевшая без шампанского. Нет! Абсолютно пьяная от счастья. И уже даже незнакомые люди не напрягают. Дима постепенно меня знакомит со всеми. И с другом, который помог без лишней волокиты Варю из детского дома забрать, и с мужчиной, который мне заочный развод оформил. Я им безмерно благодарна.
– Повезло тебе, Димас, – хлопает друг по плечу моего мужа. – Жену себе оторвал, что надо! Красотка такая, – он мне подмигивает, а Дима в шутку грозится, что морду набьёт, если он ещё хоть раз мне такие знаки внимания окажет.
Все смеются, а я растекаюсь сладким сиропом. Не думала, что мужчины считают меня красивой. Зачем бы другу Димы врать? Считал бы иначе, промолчал бы. Правильно?
Не замечаю, как этот волшебный день к концу подходит. Я устала, ноги нещадно гудят, хочется поскорее снять платье, но готова повторить всё с самого начала.
А дома Дима продолжает исполнять роль моего личного волшебника. Он сам бережно освобождает меня от свадебного облачения, распускает волосы, подхватывает на руки и несёт в душ.
– Буду любить тебя, – шепчет. – Нежно, неторопливо, жарко.
Мне уже от его слов жарко! Я вздыхаю шумно, прижимаюсь к нему и веду ладонями сначала по мускулистым плечам, а потом по сильной спине. Впитываю Диму всеми органами чувств и мне мало. Его поцелуи мёдом по телу растекаются. К звёздам улетаю, растворяясь в его ласках.
Варю сегодня мама к себе забрала. Она согласилась без папиных сказок на ночь побыть. Димины родители тоже расположились в гостевом доме, чтобы "новобрачным не мешать". А ещё накануне состоялся серьёзный разговор о нашем с ним отъезде. Вареник отнеслась с пониманием. Только просила, чтобы мы побыстрее возвращались и обязательно привезли ей подарок.
Утро продолжает волшебную сказку. Оно неторопливое, томкое, нежное и уютное. Мы не спешим подниматься, даря друг другу поцелуи и прикосновения, которые постепенно перерастают в нечто очень порочное.
– Всегда будет тебя мало, – шепчет Дима, утыкаясь носом мне в шею. И я согласна с его словами. Мне тоже будет его всегда мало.
Неспешно завтракаем и прощаемся с Варей и родителями. Чемоданы собрали ещё пару дней назад. Я в предвкушении. Внутри трепет, как только подумаю о том, в какое необычное место скоро попаду. Полёт проносится одним мгновением. Прилипнув к иллюминатору, рассматриваю, проносящиеся далеко внизу ландшафты, а потом любуюсь на облака. Кажется, протяни руку и дотронешься. Чувствую себя восторженным маленьким ребёнком. Дима улыбается, глядя на меня.
Аэропорт Нальчика встречает свежестью. На стоянке уже дожидается арендованный внедорожник с гидом, который должен нас домчать до горного альпинистского лагеря у подножия знаменитой горы. Дорога настолько живописна, что я продолжаю пребывать в своём восторженном состоянии. Машина двигается вдоль ущелья, обильно поросшего буйной растительностью. Иногда нам показывается серебристый бок реки, а воздух настолько сладкий, что хочется законсервировать его в банке, чтобы потом иногда украдкой открывать её и вновь оказываться здесь.
Глава 23
Ксюша
Через полтора часа мы оказываемся в живописном альпинистском лагере. Деревянные домики гармонично вписались в местный ландшафт, приютившись на небольшой поляне. В нашем распоряжении целый двухэтажный особняк!
– Экскурсия к подножию горы состоится завтра в десять утра. Будете совершать восхождение?
– Нет, – улыбаюсь. Какой с меня скалолаз? Я ехала сюда за другим. – Дело в том, что я прочитала о чудесах, которые происходят, если совершить поездку к этой удивительной горе.
– А-а-а, – мужчина понимающе улыбается. – Да, Мать-Гора исполняет желания. Мне много разных удивительных случаев местные жители рассказывали. Отдыхайте пока. Кстати, здесь очень вкусно готовят. Асият – волшебница! – Бисо (так представился нам мужчина) складывает пальцы щепотью и причмокивает, качая головой. – Её гедлибже самое вкусное во всей Кабардино-Балкарии!
Мы улыбаемся и клятвенно обещаем попробовать абсолютно все блюда местной знаменитой поварихи. На этом нас оставляют одних. Дима тут же затягивает меня в объятия и целует. А потом мы осматриваем дом. Я бы описала его, как охотничий, но слишком уж он большой!
Интерьер простой и уютный, без излишеств. Мне безумно нравится. Но самая изюминка расположена на втором этаже. Просторный деревянный балкон с плетёными креслами и небольшим столиком. А вид какой! На нас смотрит Уллу-Тау во всей своей красе, гордо демонстрируя свои широкие снежные бока.
– Как же здесь красиво! – тяну восторженно, закрываю глаза и втягиваю местный волшебный воздух.
– Угу, – Дима обнимает меня сзади, укладывая подбородок на макушку. Мой личный Гуливер. Нежусь в его объятиях и представляю, что скоро мы вот так же будем стоять у себя дома на террасе, только муж будет обнимать меня и малыша внутри. Усиленно визуализирую себя округлившейся. Каждую минуту буду посылать этот образ горе, чтобы она точно меня услышала.
Вечер проводим на этом самом балконе, укрывшись пледами и уплетая шедевры местной кухни. Нам принесли хычины и травяной чай с мёдом. А больше и не надо было ничего. Лепёшки оказались очень сытными и вкусными. Никогда ничего подобного не ела.
Мы наблюдаем, как группа альпинистов разводит костёр во дворе. Они что-то на нём жарят, играют на гитаре и поют песни. В воздухе витает счастье и умиротворение. Оно окутывает невесомым покрывалом и заставляет улыбаться.
– Иди ко мне, – Дима поднимается, подхватывает меня на руки и усаживает к себе на колени, укутывая нас одним пледом. А потом мы греем озябшие пальцы об одну чашку с чаем, отпиваем маленькими глоточками пряный сладкий напиток и целуемся. И наши поцелуи ничуть не уступают в сладости и пряности местному чаю.
И ночь продолжает затянувшуюся для меня сказку. А утром мы завтракаем густым айраном вприкуску с местной сладкой выпечкой, которая называется лакумы. Это такие небольшие жаренные в масле квадратики теста. Очень воздушные, пряные, и сытные. Румяная выпечка пропитана домашней сметаной, которая придаёт ей потрясающий сливочный вкус.
Бисо приезжает к десяти, как и обещал.
– Сегодня такая погода! Грех на машине. Я вас поведу шикарной живописной тропой. Правда придётся пешком три часа туда и ещё больше обратно. Но поверьте, оно стоит того!
– Мы не против, – улыбаюсь, наблюдая за активной жестикуляцией нашего гида.
– Итак! – начинает Бисо нашу экскурсию прямо от порога. – Лагерь, в котором вы живёте, является самым высокогорным на Кавказе. Целых 2400 метров над уровнем моря. А построен он в далёком 1936 году.
Примерно через двадцать минут мы покидаем лагерь, и окружающий пейзаж настолько резко меняется, что дух захватывает! Хвойный лес, пересекаемый быстротечной речушкой, остаётся позади, а перед нами распахивается безграничный простор и сторожащие покой здешних мест скалы и горы-великаны. Река продолжает петлять и бурлить, заполняя окружающее пространство рокотом. Поначалу даже других звуков не различить, такая она громкая и непоседливая.
– Эта река называется Адыр-Су, – продолжает свой рассказ Бисо. – Она берёт своё начало высоко – в ледниках горы Уллу-Тау.
Мы идём по каменистой тропе вдоль реки, а перед нашим взором распахиваются пейзажи из «Властелина колец». Склоны небольших гор, поросшие изумрудным ковром растительности, которая придаёт им мшистый вид. Кажется, коснись зелёного бока, и рука утонет в мягкости мха. Но нет, это травы и мелкий кустарник так выглядят издали.
А дальше начинают тянуться альпийские луга. Голубые соцветия незабудок и жёлтые головки одуванчиков утопают в изумруде. Так красиво, что плакать от переполняющих душу эмоций хочется. Мы с Димой молча переплетаем пальцы. Здесь даже лишнего слова говорить не хочется. Гармония и единение с природой затапливают всё естество. Впервые такое умиротворение чувствую, что даже странно. Кажется, что сама природа говорит со мной. И Мать-Гора, которая тянется заснеженными склонами к Солнцу. Она смотрит на маленького человека у своих ног и улыбается мудро.
– У нас говорят, что Эльбрус – это отец Кавказа, а Уллу-Тау его мать. Всё это место пропитано женской энергетикой, нам мужчинам не совсем понятной. А вот и женский камень, – Бисо останавливается у небольшого валуна с выемкой сверху. – Положите на него руку, прикройте глаза и попросите о самом главном. Он услышит. А потом положите в выемку маленький камешек. Говорят, что даже пол ребёночка можно загадать, – хитро щурится мужчина и деликатно отходит.
Присаживаюсь на корточки и глажу шершавый камень. Мне кажется, он вибрирует под моими ладонями. Я обращаюсь к нему мысленно, как к живому и прошу сыночка. А потом в порыве обнимаю валун, и слёзы катятся из глаз. Дима молчит, не нарушая сакральности момента. Когда распахиваю глаза, вижу, как он задумчиво смотрит вдаль на Мать-Гору. И почему-то мне кажется, просит не ребёнка, а счастья для меня и нашей семьи. Наверное, за столь короткое время я успела хорошо его изучить.
Продолжаем путь в тишине, но как только преодолеваем пару километров, Бисо продолжает рассказ:
– Гора Уллу-Тау – это одно из самых загадочных мест Кавказа. Из уст в уста многие поколения передают легенду о её необъяснимой силе. Это гора исполняет самые заветные желания. Не только матери просят у неё деток, но и мужчины приходят со своими чаяниями и надеждами. Ей под силу многое. Говорят, что на вершине Мать-Горы живут ангелы, они всё слышат и помогают людям, которые приходят сюда просить о самом сокровенном. Гора заряжает положительной энергетикой, исцеляет неизлечимые болезни, дарит умиротворение измаявшейся душе. А вот это уже мужской камень, – Бисо кивает на плоский валун, на котором горкой лежат мелкие камешки. Теперь ваша очередь, – обращается он к Диме.
– У меня уже всё есть. Я невероятно счастливый человек, – он с теплотой смотрит на меня. – Не о чем просить.
– Тогда поблагодарите высшие силы. Не многие могут сказать такие слова. Вы не только счастливый человек, но и мудрый. Негоже гневать небеса жадностью.
Дима улыбается, но всё же идёт к валуну, находит небольшой камушек, держит несколько минут в ладонях и укладывает поверх остальной кучи.
И ещё какое-то время мы бредём по скалистым тропам, любуясь местными красотами, пока не выходим на небольшую поляну. Здесь всюду возвышаются причудливые каменные сооружения в виде разномастных пирамидок.
– Люди просят, – кивает Бисо. – О самом сокровенном. Само-самом! И вы попросите. Это Поляна желаний. Только просить надо не для кого-то, а только для себя. Я вас оставлю наедине со своими мыслями и природой. С тем, зачем вы пришли сюда. А сам погуляю в стороне. Посидите, помечтайте, впитайте силу этого места.
С этими словами гид уходит дальше по тропе, насвистывая под нос какую-то песенку.
Мы с Димой молча переглядываемся и, не сговариваясь, устремляем взор в заснеженные выси. Как же здесь красиво! Как дышится легко, как спокойно на душе.
Бродим, рассматривая каменные сооружения, а потом сами добавляем пирамидку к общей массе. Складываем её вместе, глядя с улыбкой друг на друга. Каждый просит для себя и о своём, но мы знаем, что эти желания несут счастье нам обоим. А потом мы просто сидим и думаем каждый о личном. У меня даже складывается ощущение, что я будто проваливаюсь куда-то. Постепенно смолкает шум реки и пение птиц, стихает ветер, а перед внутренним взором образуется яркий золотистый свет, который пронизывает всю меня, согревает, успокаивает и заряжает, как батарейку. Невероятные ощущения!
А потом мы идём назад. Каменная тропа постепенно переходит в относительно ровную утоптанную дорожку, которая не выворачивает стопы, неожиданно выпрыгнувшими булыжниками. А скоро и лес показывается, где раскинулся лагерь. Бисо говорил, что мы пробудем в пути не меньше шести часов. Но я буквально не ощутила прошедшего времени. Как будто мгновение прошло. Только ноги говорят о том, что мы протопали приличное расстояние. Да ещё желудок ворчит. Ведь мы только бутербродами с чаем перекусили пару часов назад.
А в лагере неспешность и вкусные запахи. Асият накрывает общий стол. Он ломится от угощений. Мы садимся с шумной компанией молодёжи, знакомимся, радуемся, что все приехали сюда, а потом вместе поглощаем сытный гедлибже из курицы, тушёной в сметанно-чесночном соусе. Кусочки буквально таят во рту. Мужчины лакомятся жул-бауром – бараниной, завёрнутой в жировую сеточку и запечённой на углях. Для женщин такое блюдо слишком жирное и тяжёлое. А запиваем всё морсом из облепихи и кизила.
Всё-таки кухня страны оставляет одно из самых ярких впечатлений во время путешествий.
После ужина звоним домой и долго разговариваем с Варей, рассказывая ей, что видели и что нам понравилось. Потом она вытрясает с нас обещание куда-нибудь поехать всем вместе, и мы, конечно же, его даём. Неважно куда – главное дружной семьёй.
А потом мы с Димой принимаем совместный душ и заваливаемся спать. Только сейчас понимаем, как оба устали. В сон проваливаемся мгновенно. И мне снится сын. Дима держит крошечный комочек на руках, прижимая к груди, и с такой нежностью и любовью смотрит на него, что я начинаю плакать. И просыпаюсь от слёз счастья, понимая, что Мать-Гора услышала мою просьбу и пообещала исполнить.
Мне так радостно, что тут же хочется с Димой поделиться. За окном уже светло, и я тянусь к нему, глажу по груди, целую в колючую щёку, а как только он глаза распахивает, сразу в губы.
Рассказать про сон не успеваю, потому что Дима тут же на меня набрасывается, и дальше нам не до разговоров. На мои протесты по поводу контрацепции, упрямо мотает головой.
– Врач сказал, что тебе ещё восстановиться надо, – шепчет, целуя в висок. Не хочу сейчас с ним спорить. Если гора пообещала нам сынишку, значит, так оно и будет. И никакие перестраховки не спасут.
Глава 24
Мы еще пару дней наслаждаемся местной природой, уединением и умиротворением, а потом отправляемся на Крит. Наш отель находится в городе Ханья. И, о Боже, как же здесь красиво!
После горной прохлады контраст потрясающий. В нос ударяет солёный воздух, а щёки тут же загораются румянцем от жаркого солнца. Повсюду пальмы и цветы. Я, как маленькая девочка, тут же подбегаю к ближайшему исполину и прошу Диму меня сфотографировать. Мы селимся на втором этаже отеля, и из наших окон видно бирюзовое море. Не терпится сразу же отправиться на пляж. Я даже пританцовываю, пока иду из душа Диму. Это сказка! Я попала в сказку!
По пути на пляж мы покупаем местных фруктов и свежевыжатый сок. Впервые вижу мушмулу. Раньше даже на картинках не встречала. Закидываю небольшие плоды в рот и издаю стон от феерии вкусовых ощущений. Смесь земляники, абрикоса и яблока. И все оттенки сразу не распознаешь, поэтому смакуешь плоды, наслаждаясь их кисло-сладким освежающим вкусом.
А какой апельсиновый сок! Это совершенно не похоже на то, что я пробовала как-то раз в ресторане, хотя официант утверждал, что апельсины отжали только что. Но по сравнению с местным соком, тот – это самый настоящий суррогат.
Подставляю лицо тёплому ветру и жмурюсь. Дима пользуется моментом и, прижав меня к себе, мягко целует. Поцелуй с привкусом ягод и моря. Это восхитительно!
Мы до вечера нежимся на пляже, расположившись на лежаках под большим зонтом, а вечером идём в местный небольшой ресторанчик. Столики вынесены на открытый воздух и окружены кадками с цветами. Пространство вокруг освещают гирлянды из обычных лампочек, но они создают невероятно уютную атмосферу.
На маленькой импровизированной сцене играют местные музыканты. Нежные звуки скрипки зовут посетителей танцевать, и мы с удовольствием поддаёмся этому зову, пока наш заказ готовится.
Обнимаю мужа и кладу голову ему на грудь. Мы качаемся плавно, будто на волнах, и просто отдаёмся ощущениям. Беззаботная нега накрывает с головой, растекаясь в груди мягким счастьем.
– На завтра я запланировал небольшую экскурсию, – говорит Дима, когда мы приступаем к ужину. Нам принесли запечённую на углях рыбу со свежим салатом. Всё просто тает во рту.
– Продолжаешь меня удивлять? – улыбаюсь.
– Просто хочу наполнить тебя яркими, радостными воспоминаниями.
– Мне кажется, что я уже до краёв наполнена. Никогда не чувствовала себя так… – запинаюсь. – Дим, я невероятно счастлива.
Муж улыбается, пристально рассматривая меня. Как будто впервые. От его взгляда мурашки по всему телу и волоски дыбом.
– И куда мы отправимся? – напоминаю об экскурсии.
– К Лагуне Баллос. Говорят, там потрясающе красиво. В этом месте сливаются три моря. Я узнал, завтра из местного порта отходит катер.
– Уже не терпится увидеть. А ещё, по-моему, мне нужно намазаться чем-нибудь от ожогов. Кожа на руках и спине ужасно печёт. И крем от загара не спас.
– А я говорил, чтобы ты меньше в море плескалась? Нельзя так много на солнце в первый же день находиться, – мягко журит меня муж.
– Я не могла. Это же МОРЕ!
– А теперь ты похожа на маленькую варёную креветку. Такая же равномерно розовенькая. Это, кстати, вредно для кожи. Завтра будешь в парео купаться.
Согласно киваю. Мне приятна Димина забота. Она изнутри согревает. Растапливает многовековые ледники обиды на мужчин.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, – смеюсь.
После ужина ошарашиваем местного официанта необычной просьбой. Просим у него что-нибудь кисломолочное. Хорошо, что теперь языковой барьер можно преодолеть с помощью современных технологий.
Парнишка выносит нам баночку местного жирного йогурта и уверяет, что лучше нам во всей Греции не сыскать.
А в номере Дима начинает вытворять настолько бесстыдные безобразия, что даже мысленно краснею от стыда. Естественно, сначала он меня всю йогуртом намазывает. Оказывается, что не пострадал от солнца у меня только живот.
Дима мягко втирает йогурт в плечи и руки, опускается ниже, подбираясь к пятой точке, которую я тоже припечь умудрилась.
– Румяные булочки, – шепчет хрипло и тут же аккуратно снимает с меня трусики. – Сильно жжёт?
Да у меня всё тело огнём горит! И это точно не после загара. Оно всегда так на Димины прикосновения реагирует. Остро и горячо. Буквально вспыхиваю как спичка. А когда пальцы мужа оказываются в самых интимных местах, так и вообще дыхание теряю. Плавлюсь, растекаюсь шипящей лавой.
– Похоже, у меня сегодня будут булочки, пропитанные сметаной на десерт, – выдаёт он со смешком, а я издаю непонятный звук. И весело и пикантно и немного стыдно. – Румяная сдоба не против меня пригреть? – продолжает он, а я вдруг понимаю, к чему Дима клонит и теряюсь. Пугаюсь и зажимаюсь мгновенно.
И он понимает, что я не готова, поэтому в следующее мгновение только губы его ощущаю. Никакого давления.
– Извини, – чувствую себя виноватой.
– Ксю, я не хочу, чтобы ты извинялась за то, что не хочешь. И настаивать не буду, раз ты не готова. Расслабься.
Выдыхаю, ощущая невероятную благодарность. До сих пор иногда забываю, что Дима – это не Костя, и он не станет причинять мне боль в угоду своим прихотям.
Утром наслаждаемся свежей выпечкой, фруктами и ароматным кофе. Звоним домой, разговариваем с Вареником, а потом спешим на паром до Лагуны Баллос. Бирюзовая вода снова поражает своей яркостью. Как будто на открытку смотришь.
Лёгкий бриз треплет волосы и оставляет влагу на коже. Стою, прижавшись к мужу, и смотрю вдаль. И вдруг слышу родную речь. Но не это главное, а слова, которые выхватывает мой слух.
– Стасик, ну давай туда потом съездим. Мне очень посмотреть хочется и желание загадать. Да и пора нам деток уже.
Стасик смеётся и гладит девушку по голове. А потом она поворачивается, и мы с соотечественницей встречаемся взглядами. Приветливо машу ей рукой и киваю.
– Ой, земляки! – радуется парень. На вид пара чуть младше нас. Наверное, лет по двадцать пять. Удивительно, что о детях уже думают.
Мужчины сразу же находят общие темы для беседы, а я с девушкой разговор завожу. Её зовут Алёна.
– Слышала, вы о каком-то месте говорили, где за детей просят.
– Да, есть на Крите один монастырь. Называется Кера Кардиотисса, что переводится, как Богоматерь Сердечная. Там есть чудодейственная икона, которой все о материнстве молятся.
– А как найти этот монастырь?
– Я вам сейчас координаты сброшу, – девушка взяла мой телефон и перебросила карту. – Лучше экскурсию берите. Пусть гид вам всё расскажет подробно. Это очень интересно, мне знакомые говорили!
– Спасибо, – улыбаюсь.
– У вас всё обязательно получится, – Алёна всё правильно понимает.
Мы смотрим на бирюзовую гладь воды и молчим, думая каждая о своём. А через час паром высаживает нас просто в восхитительном месте. Небольшой островок, окружённый тремя бухтами с водой разного цвета.
Дима берёт меня за руку и ведёт на пляж с розовым песком.
– Не так выделяться будешь, – смеётся, а сам на плечи мне палантин накидывает.
Сам он не обгорел. У него от природы кожа смуглая, повезло. Но надолго меня не хватает. Не могу я просто любоваться. Заматываюсь в парео и бегу к воде. Дима со смехом следом.
Ловит меня, когда я уже по колено зашла.
– Моя юркая креветочка, – хохочет и валится в воду вместе со мной под мой оглушительный визг. Дурачимся как дети, создавая вокруг себя кучу брызг.
Весь день купаемся, и естественно, я ещё больше краснею.
– Завтра никакого пляжа, – хмурится муж, снова намазывая меня йогуртом.
– Тогда поехали на экскурсию, – ловлю удобный момент.
– Куда?
И я рассказываю Диме о монастыре.
– На всё согласен, лишь бы ты на солнце меньше находилась, – шутит.
Он тут же спускается в холл и договаривается об экскурсии в Кера Кардиотисса, а на следующий же день мы отправляемся в высокогорный монастырь. Небольшой экскурсионный автобус натужно кряхтит, поднимая нас по горному серпантину, а гид рассказывает об удивительном месте, куда наша небольшая группа из десяти человек, направляется. С нами едут и Алёна со Стасом.
– Икона, что находится в монастыре, имеет удивительную историю. Её несколько раз перевозили в Константинополь, но она всё время непостижимым образом возвращалась сюда. Причём легенды гласят, что икона летела по воздуху сама! Представляете? А последний раз икона вернулась в монастырь с цепями и куском столба, к которому её приковали. К сожалению, сейчас в монастыре находится копия, но она тоже чудотворна. Оригинал был утерян в 1498 году. Икону вывез в Рим итальянский торговец. Но то даже к лучшему, ведь она бы могла не пережить нашествия турок. Монастырь неоднократно переживал разрушения и пожары, но его каждый раз восстанавливали. А в 1735 в него принесли репродукцию удивительной иконы. Кстати, столб с цепями сохранился. Это оригинал. Когда увидите его, подойдите, потрогайте и загадайте желание. Оно обязательно сбудется.
Слушаю рассказ гида чуть ли не с открытым ртом. Неужели такие чудеса и правда имели место быть? Действительно невероятно.
Дима относится ко всему спокойнее. Он больше пейзаж за окном рассматривает.
И вот, мы на месте. Перед нами каменные строения монастыря. Муж заботливо надевает на меня широкополую шляпу, которую купил в магазинчике недалеко от отеля.
– Креветочка моя, – улыбается.
Дальше гид ведёт нас на территорию монастыря и оставляет побродить в его тишине. Я сразу натыкаюсь взглядом на кусок колонны, ограждённый небольшим забором. Иду по мощённому плиткой двору к нему. Стою какое-то время возле. В голове странная пустота. Думала просить о маленьком, а никаких мыслей. Зато лёгкость в теле невероятная.
А дальше нас в Храм заводят и показывают цепи, которыми икона была прикована к колонне. И вот тут меня накрывает. Смотрю на икону и слёзы по щекам катятся. Возможно, это влияние рассказа, но внутри какое-то необъяснимое ощущение чуда.
И тут ко мне подходит одна из служительниц, снимает со стены цепи и начинает ими обматывать. Совершенно теряюсь и сама стою, как та колонна, не шелохнувшись.
Тут же подскакивает наша женщина-гид и поспешно начинает слова служительницы переводить. Та передо мной извиняется, что без спроса полезла. Просто ей вдруг захотелось сделать это для меня. Говорят, если правильно этой цепью женщину обмотать, то на неё обязательно чудо снизойдёт. Я только мелко киваю в знак того, что не сержусь на спонтанные действия служительницы. В горле ком. Ни одного слова произнести не могу.
Отхожу от переполняющих эмоций только на обратном пути в автобусе. Лежу у Димы на плече и ощущаю переполняющую меня любовь. Кажется, что она уже не вмещается в меня. Ещё капелька и я разлечусь мыльными радужными пузырями.
– Ты сейчас такая красивая, даже несмотря на красноту, – улыбается муж.
А вечером мы гуляем по небольшим уютным улочкам Крита. Заходим в маленькие кафе, пробуем местную кухню, слушаем живую музыку и дышим солёным тёплым воздухом. Несколько дней на море не ходим, ведя ночной образ жизни, чтобы моя кожа немного в норму пришла. Прогулки под луной обязательно заканчиваются жарким продолжением в постели. Дима неизменно печётся о контрацепции. Но сегодня она даёт сбой.
– Чёрт! – неожиданно ругается, когда я на волнах удовольствия покачиваюсь. Даже вздрагиваю от неожиданности.
– Что случилось?
– Резинка порвалась! Как так? Это же самое прочное изделие!
Смеюсь, видя растерянность мужа.
– Кажется, небесам на это наплевать. Они решили послать нам маленькое чудо.
Глава 25
Дима
Честно говоря, я надеялся, что инцидент с контрацепцией пройдёт без последствий. Всё-таки рано для Ксюши. Слишком мало времени после операции прошло. Но, видимо, не зря мы к горе ездили и в храм ходили. Кто-то свыше решил, что сейчас самый подходящий момент.
Уже дома Ксю приносит мне тест с двумя полосками и так светится от счастья, что я не в праве огорчать её своими сомнениями и фобиями. Понимаю, что ей самой нелегко. Что, кроме боли, она ничего не видела во время беременности. А самого нереально бомбит в это мгновение. В груди противоречивые эмоции битву устроили. Радость и страх за неё. Непонятно, какая сильнее. Никогда бы не подумал, что так обрадуюсь известию о беременности. Убеждённый холостяк и чаэлдфри за прошедшие несколько месяцев полностью поменялся. Внутри трепет от одной мысли, что в любимой женщине моя частичка растёт. Но, /запрещено цензурой/, как же стрёмно!
То и дело в памяти всплывает обескровленное Ксюшино лицо на больничной подушке. И в это мгновение все внутренности буквально в узел скручиваются, а сердце начинает отстукивать бешеный ритм.
Общим решением приходим к тому, что Варенику пока новость говорить не будем. Надо перешагнуть опасный и непредсказуемый барьер сроком в три месяца. Врач сказал, что если организм на этом периоде справится, то дальше шансы выносить повышаются. А ещё Ксюше настоятельно рекомендовали в клинику на сохранение лечь, чуть ли не на время всей беременности.
– Маленькая, я безумно скучать буду, но тебя ведь на выходные отпустят. Главное, чтобы ты в безопасности была, – глажу жену по голове, а она уткнулась мне носом в грудь и сопит смешно.
Самому до одури хочется, чтобы Ксюша рядом всё время была, видеть, как у неё живот растёт, как она становится мягкой и степенной, а потом немножко неуклюжей со смешной утиной походкой. Хочется лежать вечерами в обнимку и чувствовать, как в ней новая жизнь развивается. Но я переживу, в конце концов, это не самое главное. Всего лишь мои прихоти.
– А почему мама уезжает? – спрашивает Варя, когда я собираюсь везти жену в больницу. – Она заболела?
– Нет, Варежка, – Ксюша присаживается на корточки и обнимает дочь. – Просто так надо. Обещаю приезжать на выходные и ходить с вами на прогулки.
– Угу, – Варя тяжело вздыхает. – Я буду скучать.
– И я, моя хорошая.
А потом тянутся тревожные дни. Три месяца внутреннего ада, когда ночью в поту просыпаешься от нового кошмара. Когда каждую минуту молишься, чтобы всё обошлось.
Но есть в нашей разлуке и немного светлых и радостных моментов. Мы снова начали сообщения друг другу слать. И есть в этом нечто особенное. Мы созваниваемся по видеосвязи и вместе гуляем или играем с Вареником, а вечера только наши с Ксюшей. У нас порой такие горячие переписки, что в штанах дымится, а врач, как назло запретил физические отношения. Девять месяцев воздержания, по всей видимости, превратятся для меня в своеобразную пытку.
Каждый осмотр жены для меня стресс. Я стараюсь быть рядом, как можно чаще. Сердце замирает всегда, когда жду вердикта врача. Но слава высшим силам, пока всё идёт без осложнений. И, наконец, мы перешагиваем эту страшную цифру – три месяца. Все показатели в пределах нормы, и можно немного выдохнуть.
А потом у Ксюши начинает округляться живот. Замечаю, как она всё время его гладит. Порой неосознанно прижимает ладони, как будто от невидимой угрозы старается защитить. Варя всё ещё не в курсе по поводу положения мамы. И, честно говоря, мы немного волнуемся, как она воспримет информацию.
