Текст книги "(Не)приемный папа (СИ)"
Автор книги: Ева Бран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Всё вскрывается неожиданно для нас всех. Вареник застаёт нас с Ксюшей в очень пикантный момент. Я сижу на стуле за обеденным столом – жене захотелось чего-нибудь перекусить на сон грядущий, а Ксюша стоит передо мной в тонкой ночной сорочке. Малыш впервые толкнулся. И это произошло, когда она домой на выходные приехала.
Не передать словами, как это волнительно!
Прикладываю руки к маленькому круглому животику и закрываю глаза. Толчки ещё такие слабые, но уже отчётливо различимые. Для меня это настоящее чудо!
Поднимаю глаза и вижу, что для Ксюши это чудо по значимости ещё весомее. УЗИ показало, что мы ждём сына. И сейчас, обняв живот жены, я шепчу, как сильно их обоих люблю. И ровно в этот момент на кухню заходит Варя. Я её уложил полчаса назад, но дочке воды захотелось.
Вареник замирает и с непониманием смотрит на нас. Становится неловко. Как будто ребёнок нас застукал за чем-то постыдным.
– Варя, – отмираю первым. – Кажется, у тебя скоро появится братик.
Дочка молча поджимает губы и отчего-то насупливается.
– Ты не хочешь братика? – пытаюсь выяснить причину такой реакции, но Вареник молчит и только громко сопит, а потом внезапно реветь начинает. – Кнопка, ты чего? – подхватываю дочку на руки.
Ксюша выглядит растеряно и подавлено. Замирает, не зная, что предпринять. А Варя, меж тем, в шею мне, как клещ вцепляется, будто я могу раствориться в любую секунду.
– Малыш, эй, – пытаюсь достучаться до дочки.
Ксюша пытается подойти, чтобы утешить Варю, но та шарахается и ещё крепче ко мне прижимается, дрожа всем телом. Мы с женой молча переглядываемся, и я уношу дочь в спальню.
Все попытки Ксюши зайти следом, малышка воспринимает в штыки. Молча трясётся у меня на руках, и ни в какую не желает отлипнуть. Жестами показываю, что самостоятельно попытаюсь разобраться. Сам в уме уже прикидываю, кому звонить – скорой или психологу. Надеюсь, психотерапевт не пошлёт меня в далёкие дали из-за позднего звонка.
Но хорошо бы, для начала выяснить причину такого поведения.
– Варюш, – глажу ласково дочку по голове. – Что случилось?
– Ты меня больше не будешь люби-и-ить, – выдаёт с подвыванием малышка.
– Почему ты так решила? Ты же моя маленькая принцесса.
– Я приёмная, а теперь у тебя родной ребёнок будет, – каждое слово через судорожный всхлип.
– Вреник, эй! – пытаюсь оторвать дочку от себя, чтобы в лицо заглянуть, но она только крепче прижимается и сильнее трястись начинает. Быстро оставляю попытки.
Обнимаю дочку крепко, успокаивающе гладя по спине.
– Ты моя родная дочка, – говорю то, что давно собирался. – Слышишь, кнопка?
– Ты так говоришь, чтобы я не пла-а-а-акала, – Варя не верит.
– Нет, – говорю максимально серьёзно. Не пойму, правильно ли я сейчас действую. Иду вперёд по наитию.
– Я узнал случайно, что у меня есть дочка. Твоя родная мама скрыла тебя от меня. Я правду говорю. А когда узнал, то сразу же тебя забрал. А потом боялся тебе рассказать. Думал, что предателем меня посчитаешь. Но я, правда, не знал о тебе.
Девочка затихает, а я сейчас будто в яму проваливаюсь. Состояние свободного падения в бездну все внутренности выворачивает. Что если не поверит? А если поверит, но не простит за то, что так долго одна была?
– Я, правда, твоя?
– Правда, кнопка. Моя. И родинки у нас с тобой одинаковые, и глаза. А ещё я тебя очень сильно люблю и не разлюблю никогда. И братика твоего любить буду. И хочу, чтобы ты о нём заботилась, как старшая сестра. Он ведь такой крошечный будет, – показываю ладонями размер.
– Правда? Такой маленький? – шепчет Варя.
– Да. И каждый его обидеть сможет.
– Не сможет, – глаза Вари загораются решимостью. – Мы его в обиду не дадим.
Улыбаюсь, аккуратно вытирая мокрые дорожки с маленьких щёчек. Мне кажется, что с плеч неподъёмный груз свалился. Как же я боялся этого момента. Что правда отвернёт дочку от меня. А теперь всё позади. Возможно, надо было сразу ей всё открыть, и тогда было бы меньше страхов и слёз, но кто же знал?..
Снова укладываю дочку и сижу, пока она не заснёт. Как калечит неокрепшие души детский дом и ощущение ненужности. И, казалось бы, Варя обрела любящую семью, а как ещё неуверенно себя чувствует, насколько глубоко в душе сидит страх.
Ксюша с тревогой дожидается в спальне.
– Ну, как? – бросается тут же ко мне, как только я в комнату захожу.
– Я рассказал Варе, что являюсь её настоящим папой.
Ксюша прижимает кончики пальцев к губам.
– Она восприняла эту информацию на удивление хорошо.
– А из-за чего Варюшка разнервничалась?
– Она решила, что если у меня появится свой ребёнок, то я её разлюблю, потому что она приёмная, чужая.
Ксюша охает и начинает тихо плакать.
– Бедная девочка, – шепчет.
– Я с ней поговорил начистоту. Теперь она не боится, что братик отнимет у неё папу. Даже пообещала никому его не давать в обиду.
– Знаешь, Дим. Иногда мне кажется, что этот ребёнок гораздо мудрее многих взрослых. Удивительная девочка.
– Согласен, – улыбаюсь и привлекаю жену к себе, нежно целуя. Она мягко смеётся, кладя ладошки на мои колючие щёки.
– А давай придумаем имя нашему сыну? – неожиданно предлагает. – Ты знаешь, я раньше боялась. Хоть и надеялась, что всё обойдётся, верила обещаниям небес, но всё равно боялась, что привяжусь ещё больше, если имя дам. Думала, сглазить могу. А теперь чувствую, что время пришло.
– Назови, как тебе нравится, – шепчу ей в макушку, зарываясь носом в волосы. От жены безумно вкусно пахнет. Так бы и стоял, наслаждаясь.
– Как тебе Богдан? Богом данный, – тихо говорит Ксюша. Улавливаю в её голосе улыбку и сам улыбаюсь.
– Замечательное имя.
Не хочется её отпускать в клинику. Каждый понедельник ломает. Долго целуемся на ступеньках, когда её привожу. Все врачи уже нашу парочку знают и даже шутки отпускают по поводу нашей зависимости друг от друга.
– Мне кажется, они завидуют, – тихо шепчет Ксюша и трётся носом о мой колючий подбородок, а потом чихает и смеётся.
– Мне кажется, они правы. Я зависим от тебя. Ты мой сладкий наркотик, – снова припадаю к её губам. Растягиваю удовольствие. Смакую поцелуй, как дорогое вино.
Запоминаю вкус любимых губ, чтобы расстаться с ними ещё на пять дней. По рёбрам мелкие покалывания от того, что Ксюша игриво прикусывает мне мочку уха, как только поцелуй прерывается. Мы шумно дышим, как будто только что из-под воды вынырнули.
– Блин, так хочу тебя, – неожиданно признаётся она.
Издаю невольный смешок.
– Врач говорит, что это нормально. В середине беременности гормоны так действуют. Если бы не угроза…
– Блин, – стону, утыкаясь носом ей в шею.
Ксюша сейчас настолько соблазнительна, что взвыть хочется. Она округлилась не только в животе, но и в груди. Аппетитная ложбинка в декольте сарафана так и манит. Останавливают лишь правила приличия. Напоминаю себе, что мы на людях.
– Тебе пора на работу, – она гладит меня по волосам и звонко чмокает в нос, приподнявшись на цыпочки.
– Не хочу отпускать тебя, – понимаю, что опять придётся приложить недюжинную силу воли, чтобы выпустить жену из объятий.
Но, в конце концов, приходится это сделать. Как же ломает первые пару дней. Потом немного легче становится. Пытаюсь отвлечь себя повседневными делами.
Чтобы не так скучать без мамы, мы с Варей записываемся в бассейн. И мне физическая нагрузка, чтобы мозг не так плавился от неудовлетворённости, и дочке польза. Нужно закаляться и здоровье укреплять, а лучше плавания с этим ничего не справится.
Варюшка в восторге. Тем более, она находит в детской группе подружек.
– Это мой папа, – слышу, как она хвастается, когда я круги по бассейну наматываю, чтобы физически выдохнуться и не думать вечером об интиме, превратившемся в навязчивую идею.
Блин, ещё четыре с половиной месяца как-то пережить. Нет, /запрещено цензурой/, больше! Ещё же восстановительный период!
Глава 26
Дима
Жена так потешно ходит, как косолапый медвежонок. И ворчит также, а ещё кряхтит и сопит. И это невероятно мило. Каждый раз, смотря на её передвижения по дому, от умиления подыхаю. Мы благополучно добрались до восьмого месяца, и Ксюня, наконец, морально расслабилась. По всем анализам ребёночек развивается правильно. И даже если начнутся преждевременные роды, на таком сроке его уже спасут.
Теперь и Вареник вместе со мной разговаривает с братиком. И так радуется, когда в ответ от него толчок получает, что пищит от восторга.
– А как он попал маме в животик? – интересуется дочка.
Ну вот. Мы ждали этот вопрос гораздо раньше и даже готовились, но всё равно он врасплох застаёт. Переглядываемся с Ксюшей и крякаем.
– Варь, это сложный процесс, – начинаю я с запинкой. Блин, что я плету? Нефига он не сложный! Это как раз самое что ни на есть простое. Сложности дальше начинаются. – Когда мужчина и женщина любят друг друга, небеса посылают им деток, – заканчиваю с натугой и смотрю на Ксюшу. Ей весело. Она еле-еле смех сдерживает.
– Ты и мою маму любил?
А вот этого вопроса я не ожидал. Напрягаюсь. Что сказать ребёнку?
– Любил.
– А почему вы расстались тогда?
– Варюш, иногда так случается.
– А она тебя не любила, да?
Понимаю, что где-то в этом внезапном допросе кроется подвох.
– Не знаю, кнопка.
– Наверное, не любила, поэтому и от меня отказалась. Я же на тебя похожа, – делает свои выводы малышка.
– Может быть, – не спорю, радуясь, что дочка сама нашла объяснения.
– Зато у нас сейчас настоящая мама есть. И она нас точно любит и не бросит, – Варя предано смотрит на Ксюшу, а жена опять ревёт. Сейчас ещё чаще. Врач объясняет это гормонами.
Иногда на пустом месте плакать начинает.
Смотрю на своих девочек и улыбаюсь. Как же мне повезло с ними!
– А как детки появляются? – продолжает добивать нас дочка.
– Маме сделают операцию и достанут малыша, – выдаю заготовленный ответ. Для Вари он должен быть понятным. Она уже проходила через операцию.
– А Рита говорит, что они появляются оттуда, – дочь смущённо показывает вниз. Вот же ж…
– Рита неправильно поняла, – пытаюсь успокоить дочку.
– Всё равно это больно, – шепчет Вареник.
– Маме сделают специальный укол, – успокаиваю малышку. Не хватало ещё фобию в ребёнке зародить.
– А, ну тогда хорошо, – кивает она и, наконец, сворачивает неудобный разговор, переключаясь на Ксюшин живот. – А можно ещё потрогать?
Жена улыбается, берёт детские ручки и прикладывает ладошками к правому боку.
– Ого! – хохочет Варя. – А тебе не больно?
– Нет, – качает головой Ксюша. – Совсем не больно.
А на следующий день мы все идём выбирать ёлку. Этот новый год будет полностью отличаться от предыдущего. Помогаю своему медвежонку надеть сапоги – сама она уже не в состоянии, а потом подсаживаю в машину, и мы, переполненные предвкушением покупок, едем по магазинам.
Варя хочет купить всё и сразу. Мы останавливаем выбор на большой искусственной ёлке, покупаем километры гирлянд и украшения на лестницу и во двор. Приходится даже доставку заказывать, потому что светящиеся олени категорически не помещаются в машину.
А на следующие выходные мы с Ксюшей отправляемся выбирать вещи в детскую. Она понемногу покупала одежду для малыша и пелёнки с остальной мелочёвкой. Теперь нам предстояло выбрать коляску, кроватку и ещё кучу, как оказалось, очень нужных вещей.
Ванночка, мобиль (и слово-то какое), радионяня. Под конец шопинга я в тихом шоке. И подумать не мог, что младенцу столько всего необходимо. Машина ломится от покупок, а лицо Ксюши сияет ярче солнца.
Поддаюсь порыву и целую её жадно. Внутри всё дыбом. Я измотан воздержанием. Каждый её взгляд, прикосновение, запах – ударом по оголённым нервам.
Не получается сдержать стон. Поцелуй настолько бесстыдный, что крышу сносит.
– Как же я соскучился, – шепчу, мягко прикусывая её то нижнюю, то верхнюю губу. Вижу, как лицо жены румянцем покрывается, как она выдыхает рвано, а потом сама жадно ко мне припадает. Целует до исступления, ладонями под свитер ныряет и ведёт по животу, переходя на грудь, а потом на спину. Искры из глаз и перманентная боль внизу, так что рычать хочется. Наверное, скоро с ума сойду. Уже не спасает физическая тренировка и фильмы для взрослых.
– Ты стал больше, – жарко шепчет она. – Отжимаешься, пока меня дома нет? – который раз отмечает мой рельеф. – Бассейн так точно не может влиять.
– Что я уже только не делаю, – издаю смешок. – Скоро совсем крышу сорвёт.
– Бедный, – качает Ксю головой, улыбаясь. – Но итог ведь стоит всех страданий?
– Безусловно, – вздыхаю и утыкаюсь ей в шею, чтобы немного прийти в себя.
И ещё одна бесконечная неделя без Ксюши. Такое ощущение, что наше личное солнце взяло отпуск. В доме периодически полярная ночь наступает. Спасает только Варя. Она изо всех сил старается меня развлечь. Вот и в эту неделю рисуем, вырезаем снежинки и ждём нашу маму, чтобы вместе дом к новому году украсить.
Ёлку я устанавливаю заранее, Варя с Акбаром усиленно помогают, и вскоре это занятие перерастает в весёлую игру с беготнёй по дому и дикими воплями экзотических животных. Когда к нам заходит Галина Алексеевна, мы валяемся на лестнице и дико хохочем, а собака поочерёдно нас вылизывает и заливисто лает.
– А я вам пирог с вишней принесла, – кричит тёща, чтобы прорваться через общий шум.
– Пирог – это хорошо, – подхватываю Варю на руки и несу её на кухню, имитируя полёт самолёта. Дочка издаёт рёв, раскинув в стороны руки.
А потом я отдаю Варю бабушке, а сам сажусь за очередной проект. Перед новым годом, как всегда полнейший завал.
В пятницу вечером мчим с Вареником за мамой. На этот раз её на все новогодние праздники отпустили. Сказали, что опасаться за здоровье совершенно не стоит. От жгучей радости изнутри распирает. Я пробуду с женой целых десять дней! Наша полярная ночь закончилась.
Жду не дождусь, когда наедине с Ксюшей останусь, чтобы только моя и только для меня. И как только дочку спать укладываю, буквально бегом в спальню несусь. Как мальчишка, честное слово.
В комнате жены не обнаруживаю, зато слышу плеск воды и тут же залетаю в ванную. Ксю смешно смущается и пытается руками прикрыться.
– Эй, медвежонок мой, ты чего? – шагаю в кабинку, даже не раздевшись. Как есть – в майке и домашних брюках.
Прижимаю свою женщину к себе и млею, скользя по большому животу ладонями. В ней моя жизнь.
– Сумасшедший, – смеётся она, разворачиваясь и помогая стащить майку. Следом с трудом стаскиваю штаны, а сам взгляд отвести не могу от неё.
Отмечаю, как Ксюша разрумянилась, увидев меня обнажённым. Как сбилось её дыхание. Тонкие пальчики скользнули по моей груди, обрисовывая контур татуировок.
– Они меня так заводят, – шепчет. – Никогда бы не подумала.
Целую её, ощущая, как мне в живот толчки прилетают.
– Он рад тебя слышать и чувствовать, – улыбается Ксюша. – Всегда активничает, как только ты рядом оказываешься. Тоже скучает.
Выходим из душа даже не потрудившись одеться. Так и забираемся под одеяло. Кожа к коже. Ксюша тут же ладошкой вниз по моему животу скользит, а потом медленно вслед за рукой опускается.
Стискиваю зубы, чтобы не заорать от остроты ощущений. Воздержание, чтоб его. Выстанываю её имя, которое тут же теряется в зверином рыке. Как же я хочу свою женщину. Всю и везде. Когда эта пытка прекратится? Но /запрещено цензурой/, как же мне сейчас хорошо.
– Люблю тебя, – шепчу, когда разрядку получаю. Обнимаю её крепко и почти мгновенно вырубаюсь.
А утром Варя не даёт нам ни минуты понежиться. Залетает в комнату, словно маленькое торнадо.
– Когда мы будем ёлку украшать? – интересуется с порога.
– Я говорил, что в нашу с мамой спальню без стука входить нельзя? – бурчу сонно и натягиваю повыше одеяло. Мы ведь так и спим без одежды.
– Извини, – вздыхает дочка.
– Угу, – не могу никак проснуться. Так тепло и уютно рядом со своей женщиной. Век бы так лежал.
Но приходится встать и тащиться на кухню делать завтрак. Просыпаюсь только после чашки крепкого кофе. Теперь я готов на подвиги. И Варя незамедлительно меня начинает эксплуатировать. Мы украшаем лестницу, потом вешаем шарики на ёлку и все вместе пишем письмо Дедушке Морозу.
– Я теперь знаю, что он настоящий, – говорит дочка, выводя заглавную букву «Д» красным карандашом. – В прошлый Новый год он исполнил моё желание. И твоё тоже, а это значит, что ему всё-всё под силу.
– И что же ты на этот раз хочешь у него попросить?
– В этот раз мне много не нужно. Хочу красивую куклу.
– Дедушка Мороз будет счастлив узнать, что запросы уменьшились, – смеюсь.
– А ты что попросишь?
– Здоровья всем нам, – отвечаю тут же.
– А мама?
– А у мамы уже почти всё есть для счастья, – улыбается Ксюша.
– А, ещё Богдана дождаться надо, – понятливо кивает Вареник. – Я уже колыбельную выучила, – хвастается дочка. – Буду вам с папой помогать. Говорят, дети очень плохо спят.
– Кто говорит?
– Баба Галя. Я готовлюсь.
– Какая у нас помощница, – Ксюша гладит Варю по голове. – С такой нам точно всё по плечу.
Это самый уютный Новый год в моей жизни! Сначала мы всей семьёй готовим новогодний стол. Мне кажется, что столько блюд – это перебор, но женщин не переубедить. Они твёрдо решили наготовить на взвод солдат.
– Не хватало ещё первого числа готовкой заниматься, – парирует тёща, когда я пытаюсь намекнуть на излишества.
– Да нам месяц не грозит ей заниматься. Куда столько еды?
Тёща достаёт из духовки корж для торта. Она была непреклонна в своём решении испечь его самостоятельно. Ксюша режет уже третий салат, а Варя чистит всё необходимое для них. И как же мне уютно за ними наблюдать. В душе просыпается забытое с детства чувство, когда я с замиранием сердца ждал новогодней ночи. Вот-вот придёт Дед Мороз и подарит мне кучу игрушек. Это через пару лет я узнаю, что в роли сказочного старца ко мне приходил родной дядя. Но тогда его приход воспринимался настоящим чудом.
А теперь его также ждёт моя дочка. Мы с Ксюшей заказали артиста, который должен прийти через час.
Я точно также украдкой таскал вкусные куски со стола, думая, что никто не заметит. Мама всегда ругалась, что я перебиваю аппетит, но в этот день закрывала глаза на мои проказы. А мне казалось, что это я просто стал хитрее и ловчее.
И сейчас я смотрю на то, как Варя украдкой засовывает в рот сочную клубнику и делаю вид, что ничего не заметил. Тем более, малышка сильно нервничает перед приходом такого важного гостя. Она целую неделю зубрила стишок, а потом ещё и песенку решила выучить, чтобы дедушка уж точно остался доволен. Мы с Ксюшей выслушали произведения раз по тридцать не меньше. И каждый раз Варя выкладывалась на все сто, вкладывая в исполнение весь свой артистизм.
– Я подумываю отдать её в театральный кружок, – делюсь с женой шёпотом. – Какой-нибудь театр точно умрёт от неполноценности, если в нём не будет играть такая актриса.
Ксюша заливисто смеётся, но мою идею поддерживает. Хорошо, что мы не сказали, когда точно приедет Дед Мороз, иначе Вареник бы извелась и получила нервный срыв. Она и так каждые пять минут бегает к окну, чтобы высмотреть праздничного гостя.
– А он точно придёт? – нервничает дочка. На часах уже семь вечера, и на улице стемнело. Теперь наш двор озаряют тысячи лампочек гирлянд и фигурки оленей, с которыми Варя сфотографировалась во всех возможных позах.
– Он обещал. А Дед Мороз держит свои обещания, – успокаиваю малышку.
– Хорошо, – вздыхает она, видимо не до конца поверив в мои слова.
Но как только раздаётся звонок в калитку, сразу срывается с места и с воплями летит к панорамному окну. Нажимаю кнопку домофона, и у нас во дворе появляется фигура Деда Мороза. Варя готова в обморок от восторга грохнуться. Глаза буквально из орбит выкатываются.
– Он, правда, пришёл, – шепчет. – Папа! Он пришёл к нам!
– Конечно, – улыбаюсь. Видеть такой восторг на дочкином лице воистину бесценно.
Когда Дед Мороз заходит в дом, она на целую минуту зависает, потеряв дар речи. Только восторженно на него таращится, а потом подходит и осторожно трогает рукав шикарной шубы. Не растает ли? Не испарится?
Дедушка Мороз здоровается и спрашивает, приготовила ли Варенька для него стишок.
– Приготовила, – сиплым от волнения голосом шепчет дочка. Она практически в нирване находится. Неужели и я таким был? Или для Вари чудо гораздо острее из-за полного лишений прошлого?
Малышка благоговейно берёт Мороза за руку и ведёт в гостиную.
– Ну, порадуй дедушку, – отыгрывает актёр. – А то я устал с дороги. Снега, метели меня не хотели пускать, но я знал, что здесь меня ждёт такая замечательная девочка. Спешил.
И неожиданно Варя выдаёт:
– Спасибо. Спасибо тебе, что на прошлый Новый год желания наши исполнил. Что маму мне подарил и здоровье. Спасибо, что папа теперь часто улыбается. Я именно это и просила у тебя.
Артист растерянно смотрит на меня, а я теперь готов расплакаться вместе с женой. Хорошо, что мы заказали профессионала. Он быстро берёт себя в руки.
– Ну, как же я мог не исполнить такие чудесные желания? Угадал я с мамой?
– Угадал, – шепчет Варя и кидается его обнимать.
Занавес. Я даже о съёмке забываю. Руки начинают дрожать. Но Дедушка Мороз быстро выводит всё в нужное русло. Мы дружно водим хоровод вокруг ёлки, Варя рассказывает стихотворение, поёт песенку и получает заветные подарки.
– А почему ты ко мне не приходил в детский дом? – сражает дочка очередным неожиданным вопросом. Она в своём репертуаре. Может выбить почву из-под ног у любого взрослого.
– Ох, – крякает артист и испепеляет меня взглядом. «Мол, какого чёрта? Я точно возьму доплату». – Хворал я, внученька. Глобальное потепление сильно подкосило дедушку.
Экспромт на пять баллов. Готов аплодировать артисту стоя. Он точно заслужил премию.
– Понятно. Болеть плохо, я знаю, – легко проглатывает Вареник искусную враку. Про глобальное потепление она слышала, когда смотрела канал о живой природе. – Хорошо, что ты выздоровел! Я очень рада!
Потом мы все фотографируемся возле ёлки и ещё во дворе с оленями, а потом на качели и возле калитки. Вареник не хочет отпускать дедушку. Ксюше еле-еле удаётся уговорить её отпустить Мороза, потому что он спешит к другим деткам.
За воротами сую артисту несколько крупных купюр.
– Заслужил, – смеюсь. – Ты уж извини за такую ситуацию.
– С Новым годом! – поздравляет он, усаживаясь в автомобиль. – За такую премию готов ещё пару заходов сделать.
– Спишемся на следующий год, – говорю с улыбкой и захожу домой.
Глава 27
Дима
Горячий шоколад, сладости, настольные игры и запах мандарин. Ксюша в длинных вязаных носках и Вареник в смешном комбинезоне панды. Огонь в камине и перемигивание гирлянд. Если кто-то мне скажет, что счастье не в этом, то я промолчу, но про себя подумаю, что человек жестоко заблуждается. Счастье именно в этом. В любимых глазах, в которых светится тихая радость, в искренних улыбках, объятиях и нежных долгих поцелуях. В длинных прогулках, когда рука в руке и уютных вечерах под одним большим пледом. Сказка на ночь для дочери и жаркое продолжение в объятиях любимой женщины.
Хотя с жарким продолжением приходится повременить. Но это ведь не навсегда. Две недели полной гармонии.
Мы сидим, укутавшись в большой пушистый плед, и смотрим с Варей мультики.
– Я и не мечтала, что когда-нибудь у меня будет так… – шепчет Ксюша, потираясь щекой о мою щетину.
– А я просто не думал. Всегда считал, что живу отлично. О большем даже не просил. Меня всё устраивало в прошлой жизни, но как же я был слеп, – глажу жену по животу, и неожиданно её расслабленность проходит.
– Ой, – выдыхает Ксюша, дёргаясь в моих объятиях.
– Что такое, малыш? – с тревогой смотрю на неё.
– Кажется, начинается. Но ведь ещё две недели! – в её глазах океан паники.
– Так, манюня, отставить кипишь. Всё хорошо. Врач сказал, что угрозы для ребёнка на таком сроке уже нет. Да? Расслабься и дыши.
Пересаживаю перепуганную жену на диван, а сам бегу к тёще.
– Надо с Варей посидеть. Ксюша рожает.
Галина Алексеевна охает и бросается следом за мной. Ксюша так и сидит истуканом. Только морщится и тихонько стонет. Возле неё суетится Вареник, гладя маму то по руке, то по коленке.
– Милая, пойдём с бабушкой, – Галина Алексеевна берёт Варю за руку и ведёт к двери. – Мама с папой сейчас в больницу поедут.
– Всё хорошо будет? – переживает Варя.
– Конечно. Обратно мама вернётся уже с братиком. Будешь ему колыбельные петь, как и собиралась.
Варя топчется на месте и всё равно немного нервничает, но Ксюша говорит, что с ней всё хорошо, и дочка может идти с бабушкой. А как только дверь за ними закрывается, складывается буквально пополам и скулит.
– Потерпи, маленькая, я сейчас.
Бросаюсь наверх, где стоит собранная сумка. Мы решили заранее всё подготовить. Ох, не зря. Быстро одеваюсь, беру одежду для Ксюши и сумку с вещами, потом помогаю жене одеться. На диване мокрое пятно. Жена косится на него виновато.
– Малыш, даже не думай об этом, – застёгиваю пальто и перехожу к сапогам.
– Дим, мне страшно, – пищит она. – Такое предчувствие нехорошее…
– Ксю, ну, что ты такое говоришь? Естественно тебе страшно. Рожать – это тебе не на пляже нежиться, – пытаюсь разрядить обстановку, хотя самого уже порядком колотит. До клиники ехать полтора часа. И это если без пробок. Правда, я читал, что первые роды обычно не меньше пяти часов длятся. Так, надо себя взять в руки.
В машине, примерно через час езды, Ксюша начинает натурально выть. До этого лишь губы кусала и постанывала. Видимо, меня от дороги боялась отвлечь. Но теперь её терпение закончилось.
– Малышь, уже почти доехали, – чувствую, как у меня на лбу испарина нервная проступает, руль сжимаю до побелевших костяшек. Понимаю, что нельзя показывать жене, что самому до усрачки страшно.
В клинику буквально влетаю, неся Ксюшу на руках. Сбивчиво объясняю врачам ситуацию. Раньше на две недели. Ксюша просит своего доктора, который её вёл всю беременность.
А потом жену увозят, и мне запрещают идти следом. Говорят, чтобы в комнате ожидания остался. Меня бомбит. Хочется метаться и крушить всё вокруг. Я сейчас с ней должен быть! Нет, о совместных родах разговора никогда не шло, но после того как увидел страх Ксюши, её растерянный вид и гримасу боли на лице…
Чёрт! Хватаюсь за голову, запуская пальцы в волосы. Плюхаюсь на стул и буквально тут же вскакиваю, наматываю несколько кругов по комнате, а потом всё повторяю. Не отдаю отчёта своим действиям. Так проходит около часа, а потом я не выдерживаю и несусь к медсестре.
– Где рожает Ксения Морозова?
– Вам сказали ждать, – она даже глаз не поднимает.
Ударяю кулаками по стойке и тут же извиняюсь за свою импульсивность.
– Я не буду заходить в палату. Просто хочу как можно ближе к жене быть.
Не знаю, чем это может помочь, но мне надо и всё тут. Какое-то иррациональное желание. Понимаю, что просто прихоть, но ничего с собой поделать не могу.
Медсестра не сдаётся ещё полчаса, а потом тяжело вздыхает и ведёт меня на третий этаж. Оказывается, во мне есть талант – брать людей измором.
– Здесь ваша жена. Только, ради бога, не заходите. Иначе меня уволят.
Я клятвенно обещаю быть паинькой и сажусь на скамейку. Из палаты доносится крик Ксюши и голоса врачей. Блин, я погорячился, когда решил сюда прийти. Теперь я не только знаю, что моя женщина страдает, но ещё и слышу это.
Ещё через час крики переходят на хрип, а на меня накатывает тошнота от стресса. В глазах тёмные мошки пляшут. Как же хочется зайти туда, подержать её за руку, сказать, что я рядом и очень её люблю…
Но я обещал этого не делать. Прямо пытка какая-то.
Ещё через час голос Ксюши вообще стихает. Зато галдёж врачей становится всё громче. Я слышу звон медицинских инструментов, и мне становится до одури страшно. Но заходить нельзя. Если ситуация вышла из-под контроля, то я только хуже сделаю, отвлекая врачей.
Вцепляюсь в полы халата и отбиваю ногой дробь, а про себя повторяю мантру: «всё будет хорошо». Раз за разом, пока в голове гудеть не начинает.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем слышу тоненький писк малыша. У меня родился сын! Но врач всё не выходит. Я стою и пялюсь на дверь, слыша как кричит маленький, но вот Ксюши совсем не улавливаю. И от этого /запрещено цензурой/, как страшно.
Когда дверь открывается, и выкатывают в специальном боксе моего сына, буквально простреливает насквозь. Такой маленький, красный, весь сморщенный, но самый прекрасный на свете.
– Как Ксюша? – спрашиваю осипшим голосом.
Врач качает головой и вздыхает, а у меня мир рушится. В ногах такая слабость, что падаю на скамью и хватаюсь за сердце.
– Она жива, – поспешно говорит врач.
Облегчение почему-то не наступает. Я чувствую, что здесь что-то не так.
– Ваша жена потеряла много крови. Еле справилась. Сейчас её жизнь висит на волоске.
– Что вы говорите?! – взрываюсь. Хочется с кулаками на врача броситься. Он ведь говорил, что Ксюша может родить, что беременность протекает нормально. – Почему вы дали ей надежду?! Вы же понимали риски!
– Я говорил, что ей надо восстановиться. Вы поспешили с зачатием. Если бы потерпели ещё полгода… Организму не хватило сил. Мы сделали всё возможное, чтобы спасти их обоих. Когда поняли, что надо выбирать, хотели у вас спросить, кого нам спасать, но Ксюша была ещё в сознании и не позволила. Сказала, что вы выберете её, а она хочет, чтобы жил Богдан. Но мы, действительно, сотворили чудо. Теперь всё в руках Всевышнего. Молитесь. Если он уже сотворил практически невозможное и дал вам сына, то может быть, он сотворит для вас ещё одно чудо?
Я без сил. В голове гулкий звон – последствие взорвавшегося в грудине снаряда. Почему все чудеса в моей жизни приходят через такие испытания? Почему за них приходится такую цену платить?
– Когда я смогу увидеть жену?
– Мы не можем сказать. У нас в клинике вход в реанимацию посторонним строго воспрещён.
– А как же сын?
– Он родился очень крепеньким пацанёнком, хоть и на две недели раньше срока. Вы сможете его забрать дней через пять. Мы пока понаблюдаем. А сейчас идите домой, отдохните, приготовьтесь к встрече сына. Мы сделаем всё, чтобы ваша жена осталась с вами.
Проглатываю комок в горле и продолжаю стоять истуканом даже после ухода врача. Ведь у Ксюши было нехорошее предчувствие…
Но что бы я смог сделать? Господи, почему всё так? Я же без неё жить не смогу! Так завыть в голос хочется, но все звуки в горле застревают. Не позволяю им выбраться наружу.
Как я вернусь домой в таком состоянии? Что скажу дочери? Я не понимаю.
В кармане пиликает мобильник. Смотрю на экран – 23 пропущенных вызова от родителей и от Галины Алексеевны. А я даже не слышал...
Первым делом звоню своей маме. Мне совет нужен. Я не понимаю, что делать дальше. Рассказываю ей всё, а сам собственный голос не узнаю. Грудину тиски страха сжали и не желают отпускать.
– Димочка, – всхлипывает мама. – Я помолюсь за Ксюшеньку. А ты верь, что всё обойдётся. Не для того вы прошли через такое количество испытаний, чтобы так… Она обязательно выкарабкается. Тогда очнулась, а сейчас её ещё один человечек дожидается. Не может она уйти и бросить вас. Обязательно вернётся.
