Текст книги "Золотой червонец (СИ)"

Автор книги: Elen Gor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

– Вы не знали, Рада. – Шольцева аккуратно положила разволновавшейся ведунье ладонь на плечо. – Вы не могли знать.

– Да, это так. – Старушка снова раскурила трубку, обретая привычное спокойствие. – Связь блокирована, внешность и голос не вызвали подозрений. Нужно будет внимательнее обыскать дом и погреб, думаю, что тело Ядвиги спрятано где-то там.

– О боже…

Даша подхватила Беллу под локоть, когда та поползла вниз по спинке стула, готовая упасть.

– Да, Белла, к сожалению, всё так. Ведьма не может умереть, не передав дар – один создатель знает, как долго Вайрэт пытала Ядвигу, чтобы та согласилась отдать ей свои силы.

– Но это же только предположение, – Даша и сама готова была скатиться под стол. Сказывались и отсутствие сна, и чудовищная усталость, и нервное напряжение. – Мы ничего такого не увидели… о, господи, там так воняло, что не заметить труп было вполне возможно!

– Вы уверены? – Шольцева написала очередное письмо и заклеила его в конверт. – Что Ядвига мертва? Просто если нет, то она могла бы что-то прояснить.

– Нельзя создать мёртвую зону в одиночку. – Рада затянулась трубкой и выдохнула из ноздрей ароматный дымок. – Для этого нужны двое. Две сильных ведьмы – а Ядвига была сильной ведьмой – одна из них становится жертвой, а вторая ведёт зону, питая её силами, отобранными у первой. Заряд магии выходит настолько мощным, что энергия буквально витает в воздухе. Вот она откуда, эта аномальная жара. Плюс двадцать в конце октября, дождь со снегом всю зиму и ранняя весна с жарой в апреле – я не помню такой погоды в этих краях за все годы, что здесь живу.

– Зачем ей всё это? – Глаза Беллы блестели, но она не плакала. – Зачем всё это Вайрэт? Она же могла спокойно жить дальше! Зачем она полезла в академию, убила старую ведьму, создала мёртвую зону?

– Представь, что тебя годами, как оковы, держит магия, от которой ты не можешь избавиться иначе, как убить держащего тебя человека. Но вот тут загвоздка – убить меня своими руками Вайрэт тоже не могла, тонкости тёмной магии, я и сама половину в этом не понимаю. Я думала, что Вайрэт об этом не знает, но ошиблась: это я поняла, когда меня арестовали. Моя казнь лишила бы меня сил, и все наложенные мной чары перестали бы существовать. Вайрэт поквиталась бы со мной, вернула свою силу и творила ужасные вещи. Но планы ей порушил мой маячок, который я не успела убрать, и который призвал её к моему дому прошлой весной. И четыре студента, которые проявили просто талант матёрых ОБТСовцев, поймав опытную ведьму Худу в какой-то совершенно нелепый капкан. После своего побега Вайрэт решила действовать масштабно, но этот червонец… её снова связали, и сделали это уже вы.

Рада посмотрела на Дашу и Беллу, а те только сидели, открыв в изумлении рты.

– Всё произошло так же, как и в своё время со мной, – продолжила ведунья. – Не нарочно. Но думаю, что это послужило пусковым механизмом к тому, что произошло сегодня ночью.

– П-п-подожди, – Даша от волнения начала заикаться. – Ты хочешь сказать, что не отбей я несчастную монетку от руки Игоря, нападения могло и не быть?!

– Я не уверена в этом, – ответила ей Рада. – Может, оно бы и случилось, но позднее. Всё-таки эта зона пока очень маленькая, настолько, что её возможно было скрыть в лесах. Я думаю, что Вайрэт ждала, пока зона разрастётся, чтобы не ограничиваться одной лишь академией. Но на Вайрэт уже не одна связь, и кто знает, одна ли ты, Даша, раскусила фокус с монеткой. Вайрэт была скованна, управлять мёртвой зоной в этом состоянии сложно – она может распасться, попросту сгнить. Думаю, что сегодня ночью мертвецы пошли сюда, чтобы освободить Вайрэт хотя бы от меня и от тебя.

– И всё же я не понимаю, – Шольцева нарушила длительное молчание, – мы ведь обыскали лес. Почему же мы не нашли в нём ничего подобного?

– Я не знаю. Честно. Я ведунья, но всё же не ведьма. И большинство тайн ушло вместе с Вайрэт.

Повисла тяжёлая пауза, которую нарушила Даша:

– Как же так вышло, что ведьма просто испарилась? Ведь она должна была передать силы перед смертью, разве нет?

– Я думаю, что это стихийная магия – так называется твой дар. Ты контролируешь силы природы. И ведьма берёт силы у природы. Называй это реакцией нейтрализации, если хочешь. Вайрэт действительно умерла, правда, нет гарантии, что она больше не вернётся.

– Выходит, всё из-за нас.

Даша чуть ли не плакала, но Рада покачала головой:

– И моя вина в этом есть. Я должна была сообщить в ОБТС про приворот, но предпочла дать Гохману шанс. Это мне стоит корить себя.

– Но вы, Голубева, должны были быть предусмотрительней, – холодно ответила Шольцева. – Вы и ваши друзья. Если бы вы после приворота пошли не к ведьме, а ко мне, то ничего этого наверняка не случилось.

– Мы пошли к вам, когда вернулись из мёртвой зоны. И что вы сказали? А вы сказали, что мы где-то пили два дня, а эту сказочку выдумали, чтобы как-то оправдаться!

– Марин, она в чём-то права, – поддержала девушку Рада.

Шольцева лишь вздохнула – её вины в случившемся было не меньше.

Снова воцарилось молчание, и нарушила его Шольцева:

– Новую невербальную способность регистрируют. Вам, Дарья, придётся остаться здесь и дождаться представителя Малого Совета.

– Нет, я не могу. Не сейчас, – пояснила Даша удивлённой проректорше. – Мы потеряли друзей. Я не смогу заниматься рутиной, пока не узнаю, что они живы.

– Бабушка, где сейчас раненые и… – Белла сделала над собой усилие, заставляя произнести вслух: – …убитые? Нам нужно найти Игоря и Рому.

– В больнице, всех, кому нужна помощь, эвакуируют туда, – ответила Рада. – Сейчас пойдём вместе, я думаю, для меня там будет много работы.

Глава 17

Телеграммы дошли, и сейчас то там, то здесь раздавались хлопки телепортации. Лекари прибывали и, забирая раненых, исчезали обратно. Тех, кого перемещать нельзя, оперировали прямо здесь. Основное большинство раненых составляли ОБТСовцы, что пытались пробиться к замку, но студентов и преподавателей тоже было очень много.

Больница ещё никогда не представала перед Дашей в таком страшном свете. Повсюду между носилками и вдоль стен сновали люди. Лекари, медсёстры, санитары и просто те, кто искал близких – сейчас все собрались здесь, как будто это место внезапно стало самым популярным во всей округе. За окном из крыла лабораторий разноцветным дымом курились все трубы, слышались хлопки, а окна мерцали светом – алхимики варили медицинские зелья.

– Рома! – вскрикнула Белла и что есть сил потянула за собой Дашу.

Парень лежал на полу на носилках и был не так плох, лишь измотан и с головы до ног перепачкан кровью и грязью. Пострадала лишь правая рука – она отсутствовала до середины предплечья, а края раны успели посереть и имели гнилостный вид. Но Рома был в сознании: едва услышав своё имя, он открыл глаза.

– Девчонки… – Парень улыбнулся, но взгляд его остался затуманенным. – Живы!

«А рука ведь откушена!» – пронеслось в Дашиной голове. – «От мертвеца в культе сейчас рассадник бактерий! Да у него же самый настоящий сепсис!»

– Ты главное не разговаривай, – сказала Белла, всхлипывая, гладя Рому по лицу, и Даше показалось, что мелкие ссадины на его коже затягиваются на глазах. – Береги силы.

Рома хрипло рассмеялся:

– Рука… руки нет. Умертвия кусают тяжело… Здесь так холодно... Дашка!

Парень притянул девушку за край футболки; Даша поняла, что права насчёт сепсиса, едва дотронулась до Роминой ладони – та полыхала огнём. Действительно, умертвия кусают тяжело – отравление пошло слишком быстро.

– Игорь, – выдохнул парень. – Я потерял его в толпе… и… я больше его не видел. Я не знаю, что с ним. Дашка… найди его. Просто найди.

– А как же ты? – ответила девушка, смахивая слёзы с лица. Парень в ответ лишь снова рассмеялся.

– Я в порядке… в порядке… – Рома закрыл глаза и облизал пересохшие губы. Он тяжело дышал и уже начинал бредить. – Отыщи его. Со мной всё хорошо… хорошо…

– Я буду здесь, – сказала Даше Белла. – Он прав. Найди Игоря. И скажи мне, как он, как только сможешь.

Даша кивнула и встала на ноги, но Белла внезапно задержала:

– Послушай… с ним всё нормально. Я не знаю как, но я чувствую это. Называй, как хочешь, интуиция, наследственность от бабули, но я знаю, что он не… – Белла не смогла договорить, лишь помотала головой.

Даша снова чуть заметно кивнула, но сердце наполнилось уверенностью. Она тоже не понимала причины, но почему-то знала – подруга права. Отвернувшись, она перешагнула через чьи-то покалеченные ноги и ушла. В такой толпе найти Воронцова будет не просто.

Столько раненых… Даша с ужасом всматривалась в лица тех, кто лежал на полу, ища знакомые черты. Оторванные конечности, рваные раны, кровотечения. Встречались знакомые лица, например близнецы Комовы – Лёша перебинтовывал голову брата, а Андрей был явно не в себе, видимо, сотрясение. Ольга Медункова, молодая преподавательница, негромко вскрикнула, когда медбрат зафиксировал шиной её сломанную ногу. Среди раненых мелькнул и Гохман: он сидел возле стены, прижимая к щеке салфетку, которая уже успела напитаться кровью. Даша удивилась, что он не скрылся в подземелье, а предпочёл уйти на оборону академии.

На носилках лежало мясо, так как назвать это человеком не поворачивался язык. Кусок мяса, без чётких границ рук, ног, головы и туловища. Но самым ужасным было то, что кусок мяса был ещё жив, потому что хрипел и тяжело дышал. Огнев. Даша не знала, что с ним случилось, но досталось ему крепко; сейчас жизнь в мужчине всеми силами поддерживала Медуза, что сидела рядом на полу. Змеи на её голове даже не превратились в волосы, а просто безжизненно поникли. Одежда изорвана, прекрасное лицо перепачкано кровью и полно скорби, из глаз струились слёзы, но горгона не падала духом: она, как могла, обрабатывала ужасные раны, прижигала кровоточащие сосуды и накладывала повязки, постоянно шепча под нос заговоры, ведомые, пожалуй, лишь ей одной.

А Даша продолжила бродить между носилок, иногда выкрикивая имя Игоря. Раненные стонали, иные бредили, кто-то просил воды. В нос бил запах гнили, сырой земли и крови. Даша старалась не обращать внимания и не отвлекаться от цели, но тут её схватили за лодыжку. Вскрикнув от неожиданности, девушка посмотрела вниз.

Очень плох. Левая половина лица превратилась в кровавое месиво, словно кто-то ударил лапой с огромными когтями. Рана обрывалась на подбородке и начиналась снова возле горла справа, пересекала перебитую ключицу, а кость, подобно сломанному клыку в окровавленной пасти, торчала над кожей. Рана заканчивалась на правом плече, на затейливой рунической татуировке.

«Что?..»

Даша посмотрела на правую руку, что безвольно лежала на животе парня. На среднем пальце – серебряное кольцо с причудливо выбитым на нём узором.

– Воронцов… – Девушка со всего маху опустилась в лужу крови возле носилок. Стесала кожу об пол, и колени пронзило жгучей болью, но было наплевать. Даша, пачкая руки, гладила Игоря по лицу.

Парень открыл правый глаз. Левого, скорее всего, больше не было.

– Дашка… – слабо прошептал Игорь, лишь едва приоткрыв губы, слипшиеся от запёкшейся крови и засохшей грязи. – Ты звала меня…

– Замолчи, Воронцов, пожалуйста, замолчи! Боже… Кто-нибудь! Сюда! На помощь! – прокричала Даша в коридор, а затем снова обратилась в полутон: – Тише, пожалуйста, ничего сейчас не говори, на тебя и так без слёз не взглянешь!

– Ты ранена… – Игорь приподнял руку, пытаясь стереть слёзы, бегущие по щекам девушки, и пятна запёкшейся крови, что оставила после себя рассечённая бровь, но он лишь ещё больше испачкал светлую кожу окровавленными пальцами.

– Кто звал… Открытие... Этого, быстро! – крикнула вышедшая из операционной медсестра двум санитарам, указав на Игоря рукой.

Воронцов что-то прошептал Даше, но она его не расслышала.

***

Даша сидела возле постели Игоря, не выпуская его руки из своей. Кожа парня уже стала горячей – поднялась температура, неудивительно с такими травмами. В вену монотонно капало прозрачное желтоватое зелье. Даша в который раз проверила пульс, боясь, что он в любой момент может оборваться, и прислушалась к дыханию, словно следующий вдох мог стать последним.

Но Игорь дышал. Грудная клетка поднималась чуть часто, но равномерно. Пульс слабый, но ритмичный. Игорь был жив, и уходить не собирался.

Бинты перетягивали его, как мумию. Левый глаз и левая щека, забинтованная шея, правая рука, сложной перевязкой прикрученная к телу в неподвижности. Частично открытыми остались только раны на левой стороне подбородка – багрово-серые, отёчные; Даша смочила салфетку в мисочке с антисептиком и аккуратно промокнула выступившую на их поверхности сукровицу.

– Иди спать, Дашка, не то я накормлю тебя снотворным.

Рада. Девушка не заметила, как она вошла в палату.

– Мне негде, – вяло ответила Даша. – У нас в башню вспышка попала, опоры подкосило. Ещё не отремонтировали, никого не пускают.

– Так вы! Что ты, что Белла!

Рада села с другого края кровати и провела ладонью над изуродованным лицом Игоря. Черты её стали сосредоточенными, она что-то начала шептать себе под нос. Парень стал дышать глубже и ровнее, но раны не исчезли. Лишь воспаление стало менее заметным.

– Умертвия ранят тяжело, – вздохнула старая цыганка. – Я не смогу убрать это. Он останется таким до конца жизни.

– Ты смогла сохранить ему глаз, – ответила девушка, посмотрев на пропитанную зельями повязку. – Это дорогого стоит.

Даша сделала паузу, а затем спросила:

– Как Рома?

– Очень слаб, но борется, – ответила Рада. – Я литрами вливаю в него противоядия.

– Он потерял руку.

– Да. Лекари отрезали культю до локтя, чтобы гангрена не пошла дальше. Пробуют справиться саламандровой мазью.

– Надеюсь, это поможет…

Даша снова посмотрела на лицо Игоря. Вряд ли он один такой. На следующий год многие придут с увечьями, но некоторые не придут вовсе.

– Сколько погибших? – хрипло спросила Даша.

– Двенадцать, – ответила Рада. – Семь ОБТСовцев и пятеро наших.

– Я видела троих. Никиту, Полину и девочку из четвёртого общежития. Она играла в квиддич. Ловец.

– Ещё двое преподавателей. Преподавали древние руны и гауртанхг, язык гномов. Знала их?

Даша отрицательно помотала головой.

Рада снова провела по лицу Игоря и тихо, чтобы могла слышать только Даша, сказала:

– Никто не знает, что он оборотень. И… если бы оперировали только наши лекари, я бы, наверное, сказала, но были и посторонние. Я не могла рисковать – вдруг кто-то проболтается.

– Какие-то сложности с операцией?

– Анальгезия. Он ведь на половину животное – мы дали опиум, но боль так до конца и не ушла, мы не смогли рассчитать дозу лекарства. По этой же причине усыпить его тоже не получилось.

– Великое Открытие… – прошептала Даша, невольно сжав ладонь Игоря. – Вы кромсали его живьём?! Рада, какого… – Даша взяла себя в руки. – А как же Сонное зелье? Его ведь используют для наркоза, и на Игоря оно имеет вполне стандартный эффект…

– Не было времени ждать положенные двадцать минут, он кровью истекал. – Рада покачала головой. – Ничего, я займусь им, как только он окрепнет. Посмотрю, как на него разные снадобья действуют…

– Он что-нибудь говорил? – перебила ведунью Даша, затаив дыхание.

– Он много чего говорил, – вздохнула Рада. – Сначала ругался, потом просто кричал. То сознание терял, то снова в себя приходил. Бредил, всё звал…

– Кого звал, Рада?

Цыганка хитро прищурилась:

– Ты о чём-то конкретном хочешь узнать?

– Я не знаю. – Даша опустила взгляд. – Он… когда его унесли, он что-то сказал мне. Но было так шумно, я не поняла, что именно. Какую-то короткую фразу…

– Да любит он тебя, глупая, – сказала старушка с ироничной улыбкой. – Неужели ты до сих пор этого не поняла? То, как он на тебя смотрит – Белла ещё на первом курсе догадалась, они с Ромой разве что ставки не делали на то, когда ты всё поймёшь. Да не реви ты! – мягко поругала Дашу Рада. – Поправится он. Просто будь с ним, и тогда всё будет хорошо. Ведь я же вижу, что и он тебе дорог.

Цыганка мягко улыбнулась, и на мгновенье в карих глазах мелькнул задорный огонёк.

Эпилог

Уезжали они относительно поздно, уже после обеда. Лекарь хотел напоследок проконтролировать, как заживает плечо Игоря, а Рада – испытать на парне пару новых зелий, пока рана ещё не затянулась полностью, и было, на чём испытывать. Результат получился хорошим.

День понемногу клонился к закату, хотя золотисто-оранжевое солнце пока не спешило скрываться за холмами и горами, светя в окно купе, ослепляя своим светом Андромеду. Девушка жмурилась от ласковых июльских лучей, жара перестала утомлять – с исчезновением мёртвой зоны погода стала намного комфортнее.

В купе было тихо. Игорь смотрел на проплывающие мимо пейзажи. Правая рука на перевязи – ключица почти срослась, но руку настоятельно советовали щадить, – а рубцы на порванных веках не давали левому глазу полноценно открываться. Парень ещё не привык к этому.

Их было трое: Игорь, Андромеда и Даша. Когда-то попутчиком ездил ещё и Никита Боков. Симпатичный добродушный толстяк, милый, отзывчивый и невероятно храбрый в те моменты, когда это бывает так нужно. Вспышка заклятия ОБТСовца, одного из немногих, кто смог пробиться к академии, и одного из тех, кого нашли потом погибшим – она не попала в упырей, а разбила стену здания. Именно из-за неё рухнул балкон, на котором стояли Даша и Белла. Именно из-за неё отлетел кусок гранита, попав Никите в висок и убив на месте. Было трудно привыкнуть к мысли и уже тем более смириться с тем, что парня больше нет.

Восемнадцать человек. Кто-то пал в бою, другие ушли в больнице от ран или инфекции. Одиннадцать ОБТСовцев, что так и не смогли пробиться к академии. Трое преподавателей, что всеми силами защищали вверенных им студентов, и четверо студентов, что наперекор правилам рискнули вступить в бой с мертвецами; кто-то скажет, что это не много, но для академии – невосполнимая потеря. Имена этих семерых будут помнить ещё очень долго, а история о битве с упырями обрастёт мифами и легендами, как это случилось с историей Клары Рабинович.

Игорь плохо помнил ту ночь, вернее события после ранения. Он помнил, как мертвецы проломили ограду и вошли во двор, как Игорь бился с ними в толпе таких же студентов и преподавателей. Помнил, что всё шло не так уж и плохо, что он справлялся, но появился медведь. Огромная мёртвая туша, он хрипел и переваливался на трёх лапах, подволакивая остаток четвёртой, а гнилое мясо свисало с него на лоскутах грязной шкуры. Игорь помнил сильный удар огромными когтями, что едва не выбил из него дух и чуть не оторвал руку. Помнил, как, напрягаясь из последних сил, сумел сжать кисть в кулак и наугад пустить с кольца вспышку. Помнил, как медведь, заклятием лишённый головы, упал сверху, и как придавил его, намертво втоптав в груду сгнивших тел.

В тот момент Игорь потерял счёт времени, заблудился в пространстве. Он то отключался, то вновь приходил в себя, изо всех сил стараясь выбраться. Помнил, как кровь хлестала из ран, как помутилось сознание. Он уже не помнил, как его нашли и вытащили, но помнил, как его грузили на носилки. Он не помнил, как оказался в больнице, но прекрасно помнил ту резкую острую боль, когда кто-то впопыхах споткнулся об его искалеченную руку. Он помнил Дашин голос, помнил, что говорил ей, но не помнил, что девушка отвечала.

А вот операционную Игорь запомнил очень хорошо. Как лицо и руку рвали на куски и сшивали обратно, как сам Игорь изо всех сил держал свою невербалку, но уже не мог сдержать ни слёз, ни криков. У него буквально закладывало уши от собственных воплей, он выл, рыдал в голос, орал до хрипа и умолял лекарей остановиться, но они всё равно продолжали делать свою работу. Игорь помнил, с каким мерзким хлюпающим звуком падали в металлический лоток отсечённые куски его плоти. Игорь помнил, как Рада стояла рядом и шептала ведовские заговоры; иногда они помогали – парень отключался и боль уходила…

Краем глаза Игорь видел, что Андромеда неотрывно на него смотрит. Он понимал, что пугает её. Что ж, Игорь не винил сестру. Он и сам ужаснулся, впервые увидев своё отражение в зеркале.

Внешность Игоря действительно сильно изменилась. Раньше привлекательное лицо немного портил лишь сломанный нос, но теперь… правая половина осталась прежней. Слева же от виска через щеку до подбородка тёмными бороздами тянулись три широких параллельных шрама. Они перекашивали черты и морщили кожу, а наполовину не открывающийся глаз создавал впечатление, что парень всё время щурится.

Игорь помнил, как очнулся. Как, накачанный опиумом и бог весть какими зельями, попытался встать, но со стоном рухнул обратно на подушку, когда правое плечо пронзила острая боль. Как Даша, сидевшая на краю постели, мягко погладила по здоровой щеке. Он помнил, что спросил: «Как ты?». Даша лишь кивнула, мол, всё хорошо. Когда Игорь спросил об остальных, она ответила: «Белла в порядке. Рома ранен, но он поправится».

За друга Игорь был рад. Рома потерял руку в бою – какой-то мертвяк отгрыз её одним махом, – но саламандровая мазь справлялась, хотя грубый шрам возле локтя, в том месте, где скальпель хирурга отсёк мёртвые ткани, останется на всю жизнь. И глядя на него, Рома будет вспоминать ту ночь, как будет вспоминать её Игорь, глядя в зеркало на своё лицо.

В каждой ситуации, как говорит Мамонов, надо искать свои плюсы. Вот и здесь Игорь пытался их искать, хотя это было сложно, почти невозможно. Совесть грызла его изнутри, потому как предыстория, рассказанная Радой в кабинете ректора, долетела и до его ушей. Игорь чувствовал себя виноватым, но, как правильно сказала Даша, даже если бы они пошли к руководству, им бы всё равно не поверили.

Даша – это и был тот самый плюс. Она была рядом всё это время. Она нашла его в толпе раненых, не отходила от его постели, пока он не очнулся. Даже кормила его с ложки, пока он в послеоперационном бреду валялся в постели, а высоченная температура плавила мозги.

Спустя эти годы Игорь, наконец, признался ей, и от этой мысли сердце до сих пор начинало биться чаще. Тогда в больнице, лёжа при смерти на носилках на холодном каменном полу, он сказал о своих чувствах. Сказал, потому что думал, что больше уже ничего никогда ей не скажет. Думал, что он труп. Он и был словно труп, там, у стен академии, погребённый под огромной тушей медведя, но всё же выжил. И – как знать? – может даже только ради Даши.

И уже после она ведь почти ничего не сказала. Лишь спросила: «Это правда? С первого курса?». Игорь помнил, что этих слов испугался, как мальчишка. Хотел по привычке пойти на попятную, отшутиться, но внезапно даже для себя утвердительно кивнул, широко раскрытыми глазами – глазом – смотря на девушку, на её реакцию. Даша только улыбнулась: «А я с прошлого года». Игорь тогда не поверил сразу. А когда поверил, обрадовался, рассмеялся так, что на лице разошлись и закровоточили швы. А Даша его поцеловала.

– Игорёк?

– М? – Голос Андромеды вывел парня из транса. Он повернулся к сестре, отметив при этом, что на секунду лицо её стало испуганным, если не сказать брезгливым.

– Братишка, ты мне шоколадку не купишь?

– Дрю, купи сама. Не маленькая.

Андромеда, обижено надув губки и громко хлопнув дверью, вышла из купе – теперь для брата она не девушка номер один, и её это задевало. Ревновала, так по-детски. Но Игорь любил Дрю и не обижался на неё. Она привыкнет. Со временем.

Даша глубоко вздохнула, слегка повернулась от шума и легонько сжала пальцами колено Игоря. Накануне девушка до позднего вечера просидела у Рады и делала заметки в медицинском журнале ведуньи, пока Воронцов ловил побочки от новых, испытываемых на нём зелий. Собирать чемодан Даше пришлось уже ночью; жутко уставшая, сонная – первое, что сделала девушка, войдя в купе, это приняла горизонтальное положение, удобно устроив голову на ноге Игоря, где почти тут же и задремала.

Толстый котяра развалился рядом – этот наглый рыжий гад один из немногих не шугался новой внешности Игоря. Он, как и раньше, по-прежнему по-приятельски тёрся об ноги и мурчал, тарахтя при этом, как несварение у тролля. Парень почесал кота между ушей, после чего укрыл Дашу толстовкой почти до подбородка. Он не хотел её будить. Ему нравилось, как она спит. Нравилось ощущать тяжесть её головы на своём бедре. Нравилось прикасаться к её волосам, слушать её спокойное дыхание.

А Даша на самом деле и не думала спать. Ей просто не хотелось всю дорогу слушать болтовню Андромеды. Хотелось просто побыть наедине со своими мыслями. Просто поразмыслить обо всём, что было.

Странно всё это. Одни умирают, другие рождаются. Кто-то расстаётся, а кто-то воссоединяется. Странное начало их с Игорем отношений. После жестокого боя, на полу в больничном коридоре. Рада сказала, что Даше нужно быть с ним, не бросать его. Она и не собиралась его бросать. Ни тогда, когда она была ему так нужна, ни теперь.

Он молчал так долго – почему? Кто знает! Он всегда был другом, но стал чем-то большим, чем просто пойти погулять вместе. Они родственные души, ведь только такие души постоянно вытаскивают друг друга изо всяких переделок. Игорь не раз спасал её. Теперь настала её, Дашина очередь.

Быть с ним, несмотря ни на что. Любить его, наплевав на всех. Просто потому, что так нужно. Просто потому, что она действительно любит его. Ни за что. Просто так и со всеми недостатками.