Текст книги "Детский сад-8 (СИ)"

Автор книги: Джиллиан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Специально полетела по деревенской улице, зная, что гоняющую на самокатах малышню и ребят, торопящихся к лесу, её полёт порадует, хотя и дети деревенских магов, и обитатели Тёплой Норы тысячи раз видели дельтапланы в полёте. И оказалась права: внизу закричали, запрыгали, замахали руками…

На подлёте к изгороди какое-то неясное чувство заставило её оглянуться. Странно: от учебного дома, во дворе которого тоже построили ангар для тренировочных дельтапланов, медленно и величаво поднялся громадный чёрный дельтаплан, с огненно-жёлтыми росчерками на крыльях.

Маев нравилась раскраска этой модели: цвета напоминали о волосах мальчишки-дракона Хельми. Поэтому она всегда улыбалась при виде чёрного дельтаплана, но помалкивала, что именно в нём её радует.

Пока неизвестный ей, дельтапланерист, довольно опытный, как поняла девочка, сразу воспользовался воздушными струями и легко начал догонять её. А Маев даже обрадовалась: скользить вдвоём в воздушной чаше над заводью, чьё спокойное зеркало обрамлено густой порослью деревьев и кустов, – это здорово и красиво!..

Ближе к Лесной изгороди Маев заставила дельтаплан подняться выше: небольшая лужайка за калиткой сразу переходила в молодой лесок, созданный старым эльфом Бернаром и его учениками – на месте отутюженного магическими машинами древесного кладбища. Деревья леска ещё тонкие, но достаточно высокие, чтобы стать угрозой для дельтапланериста.

Маев огляделась. “Чёрный” дельтапланерист догнал её и теперь поднимался выше, чтобы лететь над ней, будто закрывая серый дельтаплан от грузных туч. Девочка самую малость отлетела в сторону, чтобы посмотреть, кто летит следом. Сердце дрогнуло. Эрно?! Зачем он гнался за ней?

– Я думал, это Космея взяла дельтаплан! – крикнул мальчик, тоже присмотревшись.

– А это я! – не зная, как ответить, сердито откликнулась девочка. И попыталась увильнуть от него, пока он сам не сбежал. Было бы обидно увидеть, как он, разочарованный, улетает только потому, что ожидал увидеть девочку-эльфа, а тут она – всего лишь Маев.

– Подожди! – неожиданно крикнул Эрно. – Где ты хотела полетать?

– Над заводью! – чуть не огрызнулась она. – Я только чуть-чуть!

– Возьмёшь меня с собой?

Сильным толчком ветра Маев чуть не перевернуло вместе с дрогнувшим дельтапланом, настолько она растерялась от его предложения. Но за минуту суматошных размышлений она догадалась, в чём дело: Эрно, раз уж вылетел, хотел получить свою часть радости от полёта. И пусть это будет не Космея, а его одноклассница, он готов и на такой расклад, лишь бы покружить над любимым местом всех дельтапланеристов.

– Как хочешь! – крикнула она, постепенно успокаиваясь, оттого что Эрно не испытывает злости из-за неё.

Один из знаков в полётах, которые были разработаны ребятами Тёплой Норы, – знак “спасибо!” Эрно выполнил безупречно: его чёрный дельтаплан мягко словно просел в воздухе, а затем выровнялся. Причём слегка удивлённая Маев заметила, что Эрно не претендует на роль ведущего, как она сначала решила и из-за чего в ней поднялась было глухая обида. Нет, Эрно находился чуть выше неё и позади и летел ровно, без попыток обогнать. А девочка только вздохнула, подумав, что сегодня она почему-то слишком близко к сердцу принимает всё, что ни происходит.

Заводь в этот час, близкий к закату, отнюдь не казалась спокойным зеркалом: налетающий ветер морщил поверхность, вбивая в воду сорванные листья, а отражавшееся в ней облачное небо будто добавляло свои призрачные, угрюмо серые волны. Но над заводью летать в своё удовольствие можно было! И две громадные птицы планировали над водой, то взлетая высоко, словно стремясь дотронуться крыльями до низких туч, то, едва контролируя дельтапланы, отдаваясь на волю крепчающего ветра.

Когда Эрно в очередной раз пролетал мимо, Маев, уже с тревогой глядя на упорно темнеющие тучи прямо над заводью, крикнула:

– Эрно! Пора домой?

Выглядеть в его глазах трусихой не боялась. Он и так о ней плохого мнения.

Но мальчишка-маг долетел до неё, чтобы держаться рядом на небольшом расстоянии, и отозвался:

– Я-то давно хотел предложить, но думал – тебе…

В следующий миг Маев завизжала от ужаса: что-то сильно ударило в одно из крыльев дельтаплана. И даже в вое ветра она, вздрогнувшая вместе со своей “птицей”, расслышала после удара суховатый треск. А ещё через секунды ахнула: новый удар по тому же, правому, крылу – и оно переломилось.

– Тяни к тропе! – закричал Эрно, который резко взлетел над ней. – К тропе, Маев!

Тропа начиналась у Лесной изгороди, а заканчивалась открытым местом на заводи. Даже перепуганная до ужаса, Маев сообразила, что именно на тропе ей будет удобно упасть. Если упасть придётся. Во всяком случае, в кусты или в дерево она не врежется. Пытаясь как-то удержаться с переломанным крылом на воздушных потоках, заваливаясь на воду, Маев суматошно потянула за ремни подвески и за верхние, стараясь хоть что-то сделать. Но раненая птица не подчинялась. Просто не могла.

А когда дельтаплан попросту начал падать в воду, она закричала: затрещало и переломилось второе крыло! И тоже от двух ударов!

– Маев, прыгай! – вдруг отчаянно закричал Эрно.

Но она лихорадочно расстёгивала ремни подвески и теперь надеялась только на одно – что Эрно вытащит её из воды, если она не успеет освободиться от дельтаплана. И пусть ругается, как хочет, но… Шквалом ураганного ветра легко дельтаплан перевернуло – и сломанным крылом буквально воткнуло в заводь. И, прежде чем скрыться под водой, Маев снова вскрикнула: на сломанном чёрном дельтаплане падал рядом Эрно!..

За мгновения до погружения в воду она всё-таки вдохнула побольше воздуха, продолжая рвать на себе ременные пряжки подвески, благо их осталось немного. Ужаснувшаяся теперь из-за Эрно, она постаралась забыть обо всём – лишь бы сосредоточиться на избавлении из подвески, а потом уже думать о помощи мальчишке-магу. Ремни не поддавались. Дельтаплан неуклюже, но безжалостно тонул, а воздуха катастрофически не хватало… Маев не выдержала – выдохнула собранный воздух, чтобы тут же рефлекторно вдохнуть, – и хлебнула беспощадную воду, болезненно рванувшую в нос и в лёгкие… В глазах потемнело, девочка начала биться в ремнях, всё ещё пытаясь дёргать их из пряжек… Всё слабей и слабей…

… Вода всё так же болезненно хлынула носом и изо рта, и Маев закашлялась. Её тут же перевернули, помогая избавиться от воды-убийцы. Раздирая горло, она кашляла так, что самой страшно становилось: а если внутренности не выдержат?

Кто-то обнял за плечи и, прижимаясь к её спине, прошептал:

– Маев, я всё понимаю, но постарайся не кашлять…

Она сипло выдохнула остатки воды и, судорожно дыша, взглянула на шепчущего. Эрно. Почему он… Что он здесь делает? Он спас её? Но как он сам сумел вырваться из подвески? Глупые вопросы… Почему она не должна кашлять?

– Почему… – хотела она повторить, и снова горло скрутило судорогой.

Эрно неожиданно сел, повернул её и прижал к себе. Именно от этой неожиданности девочка так изумилась, что затихла, только изредка всхлипывая.

– Тихо, Маев… Там какие-то люди. Это они нам сломали дельтапланы.

– Что-о… – просипела она. И наконец осмотрелась. Они сидели под волной кустарниковых ветвей, нависших над береговой землёй. Здесь было темно и неуютно, потому что редкие капли дождя уже начали своё победное шествие по заводи.

– Ты меня вытащил… – прошептала она, глядя на рябящую от дождя воду.

– Вытащил, – спокойно подтвердил Эрно, не выпуская её из рук.

И спустя время она уже боялась, что он может её отпустить. А его руки такие горячие… Хотя оба мокрые.

– Почему мы не идём домой?

– Нас ищут, Маев. Надо выждать какое-то время здесь, в кустах, а потом потихоньку сбежать отсюда.

Она внезапно вспомнила дельтапланы, вспомнила жуткий треск ломающихся крыльев и вздрогнула от плача. Эрно наклонился к ней посмотреть, что случилось. Но под ветвями было темно, и он не разглядел, а потому тихо спросил:

– Маев, ты плачешь? Тебе плохо?

– Дельтапланов жалко, – прошептала она. – Мои самые любимые…

– Чёрный тоже? – удивился Эрно.

– Он красивый. А кто эти люди, которые нас… подбили?

– Не знаю, но у них арбалеты. И они неподалёку. Я надеюсь, что защита, которую сделал для нас, не даст им нас увидеть.

Маев, стараясь не шевелиться: вдруг он оставит её, и станет холодно? – снова внимательно осмотрела их укрытие. Несмотря на то что они одноклассники в классе магии, Маев всё-таки, как практик, гораздо опытней Эрно, благодаря Коннору. Мальчишка-некромант вовремя разблокировал её способности, а старик Бернар успел многому научить её за считанные дни. Особенно – защите. Итак, девочка огляделась. И тайком усмехнулась, хоть горло всё ещё болело и тянуло откашливаться. Эрно её не отпустит. Укрытие слишком мало. Так что она прошептала:

– Эрно, я сяду, ладно?

И села, но не рядом с мальчишкой-магом, а перед ним, сидящим на коленях, – так, чтобы рук с плеч её он не отпускал. Когда она затихла, он спросил:

– Что ты хочешь сделать?

– Бернар нас учил растительной защите. Я добавлю к твоей свою – и укреплю, но так, чтобы у нас получился коридор, по которому мы сможем вернуться в деревню.

– Ты такое сумеешь? – поразился Эрно.

– Сумею. Только после укрепления надо будет выждать немного, пока этот коридор распространится до Лесной изгороди.

И Маев сделала это. После её заклинаний и вложения в них силы длинные прутья прибрежных кустарников переплелись между собой – и за спинами двоих начали путь к Лесной изгороди. Да, там будет небольшой лужок – открытое место. Но Маев понадеялась, что там же будут старшие ребята и взрослые. Они помогут. Ведь только они, двое, решились лететь к заводи. А неизвестные люди, которые вдруг захотели их утопить, вряд ли захотят связываться с толпой народа.

Обернувшись и следя, как тёмный лаз постепенно удаляется в ещё большую тьму, Эрно покачал головой и спросил:

– Почему ты тогда спросила у меня, не страшно ли мне заниматься магией? Ты же сильный маг, а сказала…

Маев искоса глянула на него и пожала плечами.

– Про группы в пригороде слышал? Меня выгнали из такой группы, когда узнали, что начинают просыпаться способности. Ещё поступили благородно, пожелав отдать меня и Нуалу Чистильщикам. Могли бы вообще выбросить на улицы… Когда я попала в группу Коннора, я попросила его заблокировать мне способности – так мне было страшно. Ведь машины искали людей по магической составляющей. А очутись я одна на улице, мне бы не справиться ни с одной из машин.

– Ситуации разные, – покачал головой Эрно, озвучив недавние мысли Маев. – А я так мечтал стать магом!.. Так жалел, что у меня нет магических способностей… Одичавших легко было бы напугать магией. Да хоть всего лишь сотворить огонь – они страшно его боялись… Пока в нашей группе оставались свои маги, они пугали одичавших. Но тогда и оборотней таких было мало. Это потом… – И он замолчал, задумавшись и продолжая сжимать плечи Маев.

А девочка вдруг подумала, что странность ситуаций продолжается и посейчас: он спас её, вытащив из воды, – она сотворила усиленную спасительную защиту для них обоих… Потом она забыла об этом, с беспокойством вслушиваясь в шум уже грохочущего ливня – по листьям, по воде.

– Эрно, – нерешительно сказала она, – если эти люди сюда подойдут, мы их не услышим. Пора идти.

– Лаз маленький, – ответил он. – Сумеешь без кашля пройти по нему?

– Сумею. Я уже успокоилась.

И передёрнула плечами, по которым, как только Эрно убрал ладони, тут же застучал дождь. А потом её пронзила страшная мысль: а если ливень разогнал всех, кто гулял у Лесной изгороди?! Тогда потайной лаз из веток их не спасёт…

Она поделилась этой мыслью с Эрно, чтобы он был готов ко всему. Хотя очень жалела, что срывает все надежды на лёгкое возвращение домой.

– Лаз через лес и овраги выходит прямо к тропе через луг? – уточнил Эрно, снова вглядываясь в темноту, ожидающую их.

– Да.

– Но луг начинается чуть слева от калитки. А справа – кусты и деревья над нашей речкой. Это со стороны, где стоит дом Белостенного храмовника. Ну, Ильма. Вспомнила? Там просвета между деревьями нет.

– Вспомнила. Думаешь, надо проложить лаз туда? Но… – Маев, примеряясь к идее, нахмурилась, а потом кивнула: – Я согласна. Сил у меня хватит. Но для начала надо бы прослушать пространство. Вдруг – я начну, а наткнёмся на этих. Ты умеешь – слушать?

Она ожидала, что он скажет: “Я же сын дракона! Конечно, умею!”

Но Эрно как-то обескураженно признался:

– Ни разу не пробовал.

– Если честно, – с облегчением сказала Маев, – я тоже не умею. Но можно прослушать ветви. Даже дождь не помешает.

Эрно не стал спрашивать, как это – слушать ветви, только присел рядом, поближе. А девочка взглянула в нужную сторону – в сторону дома Ильма и, настроившись на смутно чёрную сейчас зелень и на живые преграды в ней, стала прислушиваться к жёсткому шелесту листьев под крупными каплями дождя. И, прислушиваясь, чувствовала, как словно кто-то уводит её взгляд всё дальше и дальше… Там, где оказывались живые существа, взгляд замирал, но магическая интуиция подсказывала, что Маев натыкалась на гнёзда птиц или на зверьков. Людей в этой стороне и в самом деле нет. Затем она перевела взгляд на уже проложенный лаз. Здесь было легче: ветви, уже подчинённые её магии, быстро передали вопрошающий взгляд дальше – и Маев даже вздрогнула, когда в конце лаза обнаружила троих живых. И это были люди.

С перепугу девочка мгновенно уничтожила лаз, расплетя ветви.

Удивлённый, что маленький тоннель внезапно пропал, Эрно прошептал:

– Ты что-то услышала?

– На том конце лаза были неизвестные. А к дому Ильма дорога свободна.

– Тебе хватит сил?

– Хватит, – с небольшим сомнением сказала Маев. И спросила сама: – Эрно, все видели, что мы летели к заводи. Как ты думаешь, нас будут искать? Да ещё в дождь?

– Ты до сих пор не доверяешь? – кивнул мальчишка-маг. – Не бойся. Нас не просто будут искать. Если что – защитят так, что этим… мало не покажется. И, Маев. Стоит ли делать лаз? Может, побежим так?

– Ливень не даст бежать быстро, а мой лаз закроет нас сверху.

– Тогда начинай. Я посторожу нас.

И Эрно, оглядевшись, отломал от лежавшего неподалёку дерева сухой сук, после чего деловито обстругал его конец ножом. Успокоившись, Маев принялась за создание нового лаза. Она бы замёрзла под легко проникающим в их ненадёжное убежище дождём, пока творила новый путь. Но Эрно, удостоверившись, что оружие он получил, снова подсел к ней ближе. И осторожно, чтобы не мешать, прислонился к ней, обогревая.

Глава четвёртая

Обещание идти самостоятельно Мика не сдержал.

Поначалу Коннор нёс его на плече. И груз для него был не очень трудным. Мальчишка-некромант знал про себя, что он выносливей многих в Тёплой Норе. Сейчас, даже ослабленный, он шёл, сильно загребая воду ногами, а порой там, где глубже, – и грудью, не просто быстро, но решительно. А вот когда вышел на берег, где по колено провалился в глинистый ил, тело собрата, которое грело его плечо, стало ощутимо тяжелей. Коннор про себя решил, что пройдёт ещё немного, а потом сгрузит Мику на почву потвёрже, чтобы тот далее потопал собственными ножками. Но, когда осторожно ссадил мальчишку-вампира с себя и уложил его с опорой на пустотелый от старости и гнили ствол упавшего дерева, тело Мики мягко упало набок. Коннор бросился встать перед ним на колени и приподнять. Младший член их пятёрки снова был без сознания.

Коннор застыл, бессмысленно глядя на него. Так поэтому последние шаги были как в тумане. Он-то думал, что устал, а это Мика… Мике ничем не помочь. Некромагия здесь не поможет. Были бы обычные магические силы… Опять беспощадно пустые мечты… Всё, что он набрал с мелочи, найденной в карманах Мики, ушло впустую. Нет, не совсем впустую. Всё-таки он, Коннор, сумел заставить собрата прийти в себя. Но так ненадолго…

Но ведь пора в путь! Где-то уже недалеко, потому что они прошли довольно долгий путь, их дожидается кто-то из оставшихся троих из братства! Что же делать… Снова Мику на плечо – и вперёд? А если за это время… “Ты некромант, – напомнил себе Коннор, стараясь не частить дыханием от страшных мыслей. – Ты привык к смерти. Ты и сам порой нёс эту смерть другим… – А потом с внутренней горькой усмешкой спросил себя: – А всё ли ты вынул из карманов Мики? А вдруг там прячется камень, подобный Рунному Смарагду? Его одного хватило бы, чтобы мы все…”

Он прервался в своей внутренней речи на полуслове. Буквально остолбенел от простой и даже глупой мысли.

– Какой же я дурак… – прошептал Коннор, ошеломлённо глядя на мальчишку-вампира. – Это же Мика… Это Мика! Мне же повезло, что я именно его первым нашёл… Ну и пусть, что он ослабел, но он единственный, кто… Какой же я дурак…

Надежда вспыхнула так, что он неожиданно для себя согрелся каким-то вдохновенным жаром. В несколько секунд план следующих действий был готов.

Коннор усадил Мику так, чтобы тот не свалился, но голову держал чуть склонённой, чтобы не задохнуться от равномерно льющего ливня. Выяснилось – этого мало, потому что вода всё равно стекала по лицу. Мика мог легко задохнуться, если с головы струя будет стекать по носу. Пришлось потерять время, но выбить дыру в стволе, не только пустотелом, но и гнилом (легко, всего лишь кулаком), и прислонить мальчишку-вампира под образованный край искусственного дупла. Убедившись, что нечаянное затопление Мике не грозит, Коннор бросился к речке.

Если этот лес умер, прибрежные кусты должны были погибнуть последними. Всё-таки они оставались при живительной влаге. А Коннор, пока с младшим собратом на плече брёл по воде, проверил: та не мёртвая… Чуть не скатившись к воде, мальчишка-некромант нетерпеливо схватился за длинные прутья прибрежных ив. Ломались они легко, несмотря на глубокую пропитку водой. Набрав побольше прутьев, Коннор переломал их на мелкие части и быстро вернулся к Мике.

– Прости, Мика… – прошептал он, засунув сломанные прутики под спину младшего из братства. И снова побежал к речке.

Он так горел своим счастливым открытием, что… забылся.

И ему повезло лишь в одном: когда из тёмной воды навстречу ему метнулось нечто гибкое и мертвенно-белое даже в дождливых сумерках, он от неожиданности поскользнулся и упал. Белая змеища, кажется, тоже не ожидала, что внешне беспечная добыча внезапно исчезнет с глаз. Она по инерции разбега пролетела над Коннором. А мальчишка тоже инстинктивно бросился с топкого берега вверх – одновременно со змеищей, вбросив к её брюху кулак с судорожно зажатым в нём стилетом. Сказались на рефлексе те сумасшедшие тренировки, когда он добивался новой для себя скорости в условиях без механической начинки, когда развивал мгновенное реагирование на бешено летящий к нему предмет, когда сам себе придумал тренажёры, поопасней, чем у Колра…

Мощным хвостом змеищи, забившейся в конвульсиях, его ударило так, что он отлетел к воде. Впрочем – к лучшему, потому что хлынувшая из распоротого брюха чудовища густая и вонючая жидкость жестоко облила его, не давая дышать.

Глядя, как уродливая змея бьётся из последних сил в конвульсиях, Коннор подставил лицо дождю, кривясь от смрадной вони на себе. Потом, шипя сквозь зубы и прижимая руку к пояснице, по которой его ударил хвост чудовища, он обернулся к речке и, тяжело дыша, проверил, нет ли рядом ещё какой дряни. Всё ещё держа стилет в дрожащей от напряжения руке, Коннор решительно вошёл в воду и быстро смыл с себя вонючие потёки. А когда вышел… Замер… Змея, чьё туловище было вдвое толще его собственного тела, лежала спокойно, расслабленно – и вдруг задёргалась, будто сойдя с ума и пытаясь ползти, но… задом наперёд! А потом дёрнулась так сильно, что наполовину влетела в ближайший кустарник, где до того пропал её хвост.

Коннор ссутулился, готовый к бою с новым, пока неведомым врагом.

Но кустарник, и так чёрный, ко всему прочему ещё и заштрихованный неровными линиями чёрного дождя, коротко протрещал ломающимися ветками, в нём кто-то раздражённо и глухо проревел, недовольный. Змея снова резко мотнулась – и уже полностью исчезла в темноте… Мальчишка-некромант стоял, не двигаясь, внимательно слушая темноту. Судя по удаляющемуся недовольному рыку, присвоивший его добычу зверь продолжал утаскивать змею далее.

“Хватит, – сумрачно решил Коннор. – Тех веток хватит…” И медленно, застывая на каждом шагу и прислушиваясь, вернулся к Мике. Не пряча стилета, а положив его возле бедра, он сел, втиснувшись в маленькую пещерку, выбитую в древесине ствола, рядом с Микой, живым, но всё ещё без сознания. Теперь под небесной водой оставались только ноги обоих. Коннор вытащил из-под спины Мики переломанные прутики и вздохнул: хоть немного, но они какое-то время оставались не под дождём.

Наконец он решился. Взял стилет и надрезал свою ладонь. Затем обнял за плечо мальчишку-вампира и прижал порезанную ладонь к его рту. Время от времени он отнимал ладонь и сжимал её, чтобы кровь не останавливалась.

Будущее становилось непредсказуемым. Он хотел, чтобы Мика пришёл в себя и был самым здоровым в их команде. От его здоровья теперь зависело всё братство. А Мика был неподвижен, и его тело всё норовило свалиться набок, если бы не поддержка Коннора. Мальчишка-некромант спустя минуты уже машинально продолжал давать свою кровь Мике, немигающе глядя в кромешную тьму и ни о чём не думая…

Неуловимо краткое движение, всё же замеченное боковым зрением, заставило его взглянуть на Мику. Мальчишка-вампир открыл глаза – пустые, без признаков разума, но сияющие алым отблеском. Ещё минута – и Мика отчаянно схватился за ладонь Коннора, будто боясь, что тот вот-вот уберёт её. Зубами вцепиться в ладонь с кровью он не мог, но прижимал её к губам, высасывая предложенную пищу и исцеление, а Коннор чувствовал боль, дёргающую руку, но спокойно продолжал следить за глазами мальчишки-вампира.

Не сразу, но алый отблеск в глазах Мики погас, и он обрёл свой обычный цвет глаз – серый. А потом безвольно неподвижное лицо мальчишки-вампира отвердело, и он наконец сумел проявить эмоции – испугался. Сначала испугался, когда взглянул вперёд и явно ничего не увидел, кроме темноты, в которой хлестал бесконечный дождь. Потом – машинально слизнув с подбородка чужую кровь, уставился на мальчишку-некроманта, которого не увидел, а почувствовал в кромешной тьме только потому, что сидели они, вынужденно прижавшись друг к другу.

– Коннор?.. Коннор, что ты сделал?!

Коннор не спеша опустил ладонь и мягко, без напряжения полусжал кулак. Этого достаточно, чтобы ранка чуть позже затянулась.

– Я дал тебе кровь, Мика, – прошептал он, – но не просто так. Я хочу, чтобы ты отработал эту кровь. Для нас для всех.

– Как?

– Ты единственный среди нас самый слабый маг.

– И… что?

– Ты единственный, кого я мог восстановить полностью. Вместе с твоими слабыми магическими возможностями. Мика, щёлкни пальцами.

Мика открыл было рот, встревоженно глядя на старшего из братства. Кажется, хотел спросить: “Зачем?” Но снова взглянул на темноту и, вероятно, опять неправильно понял Коннора. Наверное, он решил, что Коннор хочет осветить это жутковатое место. И послушно щёлкнул пальцами. Глядя на затрепетавший на кончиках его пальцев оранжевый огонёк, мальчишка-некромант бесшумно, но торжествующе рассмеялся.

– Сколько ты можешь держать этот огонь? – спросил он, мгновенно потянувшись к дрожащему пламени обеими ладонями.

– Сколько угодно, – с привычной самоуверенностью ответил Мика. – Всё остальное для меня – очень трудно. Но огонь…

– Тихо… – прошептал Коннор. – Я прослушаю пространство, а пока вот, – он отдал Мике пучок мокрых и гнилых прутиков. – Просуши. Мне нужен костёр, пусть и самый маленький, чтобы взять с него силы.

– Понял, – кивнул Мика и деловито принялся водить пучком над своим огоньком. К грохоту дождя прибавилось еле слышное потрескивание и шипение мокрого дерева. Не сиди Коннор рядом с Микой – не расслышал бы.

Медленно “обходя” ближайшие окрестности, Коннор убедился, что здесь, на берегу, пока безопасно. Неизвестный зверь продолжал тащить мёртвую змеищу очень далеко от них. И так же далеко вокруг не было ни мёртвых, ни живых существ… Братьев он тоже не чувствовал, как и преследователей. Но тому была одна причина: он и Мика сидели внизу, в овраге, а ребята – наверху.

Мика тихонько толкнул его в бок.

– Они начинают гореть.

– Подожги, – отодвинувшись на расстояние для огня, велел Коннор. – А как загорится, попробуй поджечь это дерево, хотя бы часть. Отламывай по чуть-чуть. Нам нужны гнилушки, которые потом можно будет использовать в дороге.

– Дыма будет много, – с сомнением сказал Мика. – Коннор, а мы где? Ну, сидим?

– Я же сказал – в дереве. И сидим у речки.

– Селена, наверное, беспокоится, – вздохнул Мика. – Коннор, а что случилось? Как мы здесь очутились?

Беспорядочная, перескакивающая с одного на другое болтовня Мики мешала сосредоточиться на сборе сил из огня. Но она же успокаивала и вселяла уверенность. Да и огонь быстро прогорал, хотя Мика вскоре начал добавлять в крохотный костерок подсушенные гнилушки. И Коннор кратко пересказал всё, что случилось с того момента, как он очнулся на камне-вампире – по его предположениям, на капище.

– А почему ты силу с деревьев не берёшь?

– Чтобы восстановиться, мне нужна живая сила, а здесь кругом мёртвая. Эта мне не подходит… Некромаги бы обрадовались, попади они вдруг сюда, – криво усмехнулся Коннор и снова глянул вперёд, в завесу хлещущего дождя.

Какой-то пустоватый разговор продолжался довольно долго. Отвечая, Коннор ждал главного вопроса, потому что Мика задавал свои вопросы как-то бестолково и слишком много, часто не слушая ответов, а то и перебивая. Но мальчишка-некромант уже понял, что с младшим собратом, а потому не удивился, когда Мика вдруг затих, а потом чуть не со слезами в голосе спросил:

– Коннор, что с нашими ребятами?! Почему я их не слышу?!

– Я тоже не слышу, – спокойно ответил Коннор и, протянув руку через огонь, сжал плечо затрясшегося в плаче младшего из братства. – Мика, через несколько минут мы выйдем отсюда и побежим наверх, где я буду слушать пространство и искать того из наших, кто к нам ближе. Они все живы. Ты понял меня, Мика? Они живы!

– Тогда чего сидим? – сердито сказал Мика, шмыгнув носом, и уже на пальцах его обеих рук затрепетали огоньки, чтобы обсушить побольше набранных гнилушек.

Перед выходом в дождь Коннор, сумев вложить набранные от огня силы, прочитал заклинание высушивания (сухо и тепло – блаженство! Хоть и ненадолго…), наконец получившееся, и напомнил:

– Мика, там очень темно. Думаю, наступил вечер. Поэтому мы держимся за руки.

– Я даже тебя не разгляжу? – испуганно спросил Мика, в то же время с видимым удовольствием щупая свою слегка просохшую одёжку. Он и обычно-то мало видел в темноте, а уж если дождь…

– Некромагия будет снижать нашу чувствительность, а под ногами здесь много грязи и бурелома. Если споткнёшься, лучше будет, если я в это время буду тебя держать.

– Ладно, – с неохотой согласился тот: кому хочется, чтобы тебя за малыша считали. – А как мне гнилушки нести, чтобы снова не намочить? И почему ты без рубашки?

– Сняли, – бесстрастно ответил Коннор. – А гнилушки… Их всё равно мало. Сунь под рубашку и прикрывай рукой.

Он промолчал о том, что в пути им могут встретиться уродливые создания мёртвого леса. Теперь, набрав достаточно сил, он был больше уверен в себе, чем тогда, когда понял, что здесь ко многому слеп и глух. Поэтому всё так же бесстрастно сказал:

– Мика, сначала выйду я и проверю, свободен ли путь наверх. Потом позову тебя. Нет смысла тебе выходить в холод, пока я стою рядом.

– Давай быстрей, – сердито и тревожно сказал младший братишка.

Как понял Коннор, едва он вышел из хлипкого навеса-дупла, Мика мгновенно потерял его из виду. Так что далее Коннор действовал стремительно. Он не только снова прослушал пространство, но и быстро обегал местность вокруг, чтобы понять, откуда удобней забираться на край оврага… Но, видимо, бегал не слишком быстро: когда он сунулся в выдолбленное дупло, Мика схватил его за руку и плачуще заныл:

– Ты сказал – только посмотришь! Я звал тебя, звал! Я так испугался!

Пришлось влезть под навес и некоторое время посидеть с Микой, чтобы тот успокоился. Впервые на его памяти мальчишка-вампир признался, что он струсил. Коннор такого от него никогда не слышал, да и не ожидал услышать. Впрочем, небольшая пауза пошла на пользу и ему: он снова прочёл просушивающее заклинание, погрелся, невольно улыбаясь этой ранее обыденной роскоши – здесь, в мёртвом лесу, и лишь затем они вышли в ливень.

Когда оказались вне навеса, Коннор чуть дёрнул ладошку Мики – это был сигнал, о котором договорились: “Бежим!” И Мика послушно побежал. Слепой за зрячим. Ведь Коннор теперь отчётливо видел всё вокруг, что наполняло его не только уверенностью, но и надеждой. Немного досады вызывали босые ноги, потому что приходилось в основном смотреть вперёд, а не вниз. Так что стопы вновь довольно ощутимо покалывало, а то и резало. Мальчишка-некромант морщился и шипел, благо Мика в этом грохоте воды его не слышал, а потом, спохватившись, оглядывался на Мику и снова морщился – уже от боли, которую чувствовал младший братишка: тот тоже был бос.

Сначала идти было трудно: глинистая поверхность оврага издевалась над ними, заставляя скользить и скатываться назад. Обозлившийся Коннор выломал из ближайших кустов несколько прутьев, сделав из них толстый, но почти настоящий шест. С его помощью вылез на самый верх оврага и вытянул за собой Мику. Шест, использовавшийся в течение где-то пяти минут, в конце превратился в огрызок – так часто он ломался, пока им тыкали в грязь.

И снова заторопились по поверхности, уже более или менее ровной, хоть и полной неприятных сюрпризов, от которых охали и вздрагивали.

Внезапно Мика жёстко дёрнул руку Коннора, а потом будто потащил её к земле. Мальчишка-некромант не сразу понял, что младший братишка споткнулся и упал. Неловким движением падающего Мики Коннора развернуло на скользкой поверхности, и он сам чуть не свалился рядом. Но, когда до него дошло, что случилось, он и в самом деле быстро упал рядом с Микой и даже сквозь ливневый шум услышал его болезненное хныканье. Обняв братишку, Коннор крикнул:

– Сильно ударился?!

– Я гнилушки намочи-ил! – зарыдал Мика.

Коннор не знал – то ли плакать, то ли смеяться на это, но, когда он вгляделся в то, обо что споткнулся Мика, он наклонился к уху мальчишки-вампира и громко сказал:

– Мика, ты специально это сделал?!

– Что-о? – провыл мальчишка, и Коннор взял его свободную руку, за которую вёл, и опустил её, послушную и безвольную, на невидимую преграду.

Изумлённый Мика, уже не обращая внимания на хлёсткий ливень, на обиду из-за напрасно высушенных ранее гнилушек, ощупал предмет, а потом крикнул: