Текст книги "Детский сад-8 (СИ)"

Автор книги: Джиллиан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Коннор сконцентрировал внимание на плечах. Именно здесь начинались невидимые обычному глазу (да и магическому тоже!) древнейшие эльфийские руны, которые затем переходили на спину. Именно отсюда начинался призыв к смерти, силу которой можно собрать отовсюду… Небесная вода била с неба по лицу, мешая сосредоточиться, но вскоре Коннор начал активировать руны. И уже секунды спустя с новым изумлением почувствовал, что некромагические силы собираются в необычайно плотной насыщенности. Он… на кладбище? Но, едва отвлёкся, как сбор сил буквально опал. Пришлось снова заострить внимание только на кровеносных рунах, которые Трисмегист сотворил, помня о главной специализации мальчишки-некроманта.

Камень забыл о живой силе, чуть только Коннор “предложил” ему мёртвую. Мёртвую он жрал так, что временами Коннору казалось – камень всё-таки вот-вот сожрёт и его, как источник лакомства. Но, выждав немного, мальчишка “прощупал” пространство и выяснил, что камень впитывает все силы, кроме его личной. Прекрасно.

Продолжая пропускать сквозь себя и перепосылать мёртвые силы ненасытному каменному вампиру, Коннор, морщась и отплёвываясь от попавшей в рот дождевой воды, открыл второй канал некромагического сбора. Добрав нужный концентрат, он направил его к наручнику. Удерживая сосредоточенность сразу на двух действиях, мальчишка ощущал себя так, словно он удерживал течение разбушевавшейся по весне реки (было с ним такое однажды) и одновременно проводил сложнейший ритуал…

Левая рука дёрнулась, когда острым краем наручника, внезапно проржавевшего и обломившегося под напором некромагии, порезало пальцы. Коннор, продолжая кормление камня, медленно сел на нём. А потом быстро съехал с него и, чуть не упав, но всё же ступил босыми ногами несколько шагов по… болоту? Он вздрогнул, отдёрнув ногу, в которую впились, похоже, какие-то острые камешки. Но прошёл по колючему, лишь бы оказаться подальше от жадного “ложа”. И только затем остановился – и закрыл сбор некромагических сил.

Правая рука с усилием поднялась и с трудом стащила пропитанную водой повязку с лица. Коннор невольно содрогнулся, когда открыл глаза. Теперь ясно, откуда здесь столько некромагических сил. Грубо обработанный камень в два человеческих роста – вокруг него россыпь мелких серых предметов, в которых легко даже в подступающем сумраке угадать кости. Вокруг – мёртвый лес. Чёрные деревья (он пригляделся к стволу ближайшего), на которых даже мха и лишая нет, настолько они сгнили. Под ногами непролазная грязь, в которой – чудо, что не застрял и не проткнул стопы полусгнившими костями. И – вечер, в котором беспрестанный, нудный холодный дождь и чёрные тени…

– Жаль, убить тебя нельзя… – прошептал мальчишка, глядя на камень и досадливо морщась: сил таких сейчас нет. – Ты не представляешь, как жаль…

Закрыв глаза, Коннор поднял лицо к небу. Кажется, дождь – единственная живая сила в этом странном месте. Для начала он проверил, не магический ли это дождь. Не является ли он таким же вампиром, как камень… Магический – вызван искусственно, но обычный. Просто вода. Из неё силу можно брать.

Он снова обратился к кровеносным татуировкам. Пора спасать братьев, а делать это – лучше вернувшим силы. Здоровым. Слабым он им не нужен.

Ливень сбивал кровь с порезанной руки и с пальцев. Держать правую на весу было довольно сложно. Но неизвестные надрезали кожу на ней так, чтобы кровь только выступила. Чтобы камню-вампиру сразу стало понятно, кого жрать… Вскоре кожа на порезах не спеша, но начала соединяться. Коннор взглянул на левую: пальцы тоже больше не кровоточат. Оставив на некоторое время кровеносные руны в действии, он медленно, остерегаясь пропороть стопы разбросанными всюду костями, хлюпая вязкой грязью, обошёл вампирский камень. Смутно надеялся найти свою куртку или хотя бы рубаху. В идеале – обувь, которую с него сняли. Нашёл только два черепа. Один совсем старый, лишённый любой информации, – он присел перед обоими на корточки: пришлось “пытать” черепа на близком расстоянии – сил маловато для обычного анализа. Другой – свежий. Судя по глухим эманациям от свежего, человека выпил камень-вампир. Значит, камень-вампир – капище? Коннор осторожно повернул череп. Затылок пробит.

– Мне это не нравится… – прошептал он и поёжился. Дождь продолжал хлестать, и он впервые за последние годы усомнился, что был прав, отказавшись от металлической начинки, внедрённой в него Трисмегистом. Внутренние механизмы давно бы подняли температуру тела. А личная аптечка мгновенно бы впрыснула нужные лекарства, если бы магический определитель решил, что хозяин может заболеть.

Когда мальчишка понял, что замечтался о несбыточном, он, с трудом двигая замёрзшими губами, то ли усмехнулся, то ли ухмыльнулся. Дёрнул пальцами левой руки – и правой подхватил выскочивший стилет. С камнем-вампиром он ещё разберётся. Нельзя его оставлять просто так. Нисколько нет сомнений, что им ещё воспользуются. С теми, кто послабей его, Коннора. Но пока… Пора искать ребят.

Быстрый прикид ситуации. Прослушивание пространства – и Коннор сначала неуверенно, но затем всё быстрей побежал от капища между чёрными деревьями. Грязь брызгала в стороны из-под ног, мерзко вязла фонтанчиками между пальцами, а он стремился к первому ближайшему зову крови, лишь раз внутренне обозлившись, что связь плохая. Не потому что её глушат. А потому что маловато его собственных сил – слушать. Но на злость тоже нужны силы. Поэтому злоба – излишняя роскошь в его положении. И тем более – в положении его друзей-кровников. И он заставил себя быть спокойным и сосредоточился на беге, который, ко всему прочему, должен его разогреть.

Одновременно он держался не только направления к ближайшему брату, но и контролировал пространство вокруг себя. Пустота, которую он ощущал, поражала, хоть он и оставался равнодушен к ней. Поражала отсутствием живого на дальние расстояния. Он был прав, когда впервые определился, что вокруг него мёртвый лес. Но… почему? Кому понадобилось бросить его и братьев здесь? Почему он не помнит, как вообще произошёл переход сюда? Что-то смутное о том, что его ударили в затылок, который едва заметно ныл, когда он поворачивал голову… Повезло, что не убили, как того, чей череп постепенно утопал в грязи возле камня-вампира? Хватит об этом думать!

Он остановился так резко, что босые ноги проехались по гнилой поверхности почвы – здесь спустя минуты бега уже не такой податливой, как недавно. Спуск. Небольшой, но ощутимый. Коннор смахнул ладонью воду с лица и замер на месте, вслушиваясь в то, что его инстинктивно заставило застыть не месте.

Два чёрных дерева… Нет, три – впереди, а за ними – что-то необычное. Хмурясь, Коннор пытался понять, что именно. Не живое. Но… и не мёртвое. Не замечая, что ёжится и поднимает плечи от влажного холода, словно постепенно вселяющегося в него, Коннор шагнул раз, другой… Что-то живое, но как мёртвое… Он понял, что эта несуразица его раздражает. Как раздражали сумерки, которых сейчас по времени вроде как быть не должно. Как не должно быть и этого ливня, намагиченного кем-то…

Он сглотнул и, не сдержавшись, всё же обозлился на эту неопределённость. С минуту приводил зачастившее дыхание в порядок… Вновь прислушался. И – забыл дышать. Та неопределённость двинулась к нему.

Дождь бил по плечам, но внутренне Коннор будто выпал из реальности, вытянувшись в струну. Он слушал пустоту впереди и отслеживал, как живая мертвая неопределённость по шагу… ползёт к нему. Ещё немного вслушивания – и мальчишка будто очутился в пригороде, где к нему с двух-трёх сторон спешили Ночные Убийцы. Но на этот раз у него не было сил, которые создадут непробиваемый для Убийц кокон. Так что… Он сжимал стилет, перестраивал рисунок кровеносных эльфийских рун… И слушал, как нечто подбирается всё ближе.

Когда ладони наполнились некромагической силой, так легко накапливаемой здесь, он машинально шмыгнул носом, забыв, что насморка нет, а по лицу продолжает лить небесная вода. И медленно, присматриваясь, зашагал к месту, которое двигалось, но не имело права на определение как “живое”, так и “мёртвое”. Впрочем, мёртвый лес мог себе позволить играть такими понятиями. Коннор согласился с собой, когда эта мысль возникла. Пока оставалось неясным, насколько враждебным и опасным будет это нечто.

Пройдя два ствола, мальчишка застыл. Не зря вспомнились Ночные Убийцы.

За третьим громадным, но уже привычно чёрным гнилым стволом, на земле, смутно светлело белёсое пятно размером с машину, в которой школьники Тёплой Норы ездили в школу. Если бы эту машину раздавили всмятку. Его передние по отношению к Коннору края судорожно поддёргивались и сокращались, чтобы приблизить пятно навстречу невольному путнику. Второе впечатление – раскатанное тесто с рваными краями. Видел Коннор такое в кухне Тёплой Норы, когда домашние готовили выпечку. Но волны на этом нечто быстро заставили забыть о мирных воспоминаниях. Особенно когда они всколыхнулись – при виде появившегося из-за ближайшего ствола мальчишки. Нечто заторопилось, выбрасывая неровные клочковатые края вперёд, а потом подтягиваясь к ним всем “телом”…

Коннор медленно пошёл навстречу, присматриваясь к магической структуре странного существа. Новое раздражение, что плохо видит из-за слабости, тут же запихал куда подальше. Наконец, мальчишка остановился в нескольких шагах от тестообразного нечто. То нерешительно тоже замерло на месте, но ненадолго. Желание сожрать живого у этого “теста” оказалось на том же уровне, что и у камня-вампира. Уж это Коннор увидел в пространственной структуре существа отчётливо. И понял, что мирно разойтись не получится. Хотя мальчишка и сделал попытку. Он “предупредил”, что опасен не менее, раскрывшись перед изучающим его странным созданием.

“Я тот, кто может тебя сожрать сам”, – показал Коннор.

Лёгкое ощущение пренебрежительности коснулось его инстинктов.

– Угу… – проворчал мальчишка, уже сообразивший, что противник хоть и опасный, но не бессмертный. – Тогда давай поспеши с нападением. А то мне некогда!

Пока он мысленно договаривал последнее слово, “тесто”, словно ураганным ветром сдутая с дороги бумажка, вспорхнуло кверху, весьма очевидно собираясь накрыть собой потенциальную жертву.

Мальчишка вскинул руки, сконцентрировав некромагическую энергию на кончиках пальцев – и на острие стилета. Взлетевшее “тесто” обрушилось на него и шлёпнулось наземь с быстро расползающейся по центру дырой, внутри которой и оказался Коннор. Если сначала мальчишка побаивался, что “тесто” за милую душу сожрёт набранную им силу, а потом кинется на него самого, то теперь получил впечатление, что стилет, дребезжащий от напряжения собранных некромагических сил, сам прожорливо всосал часть немёртвого создания – его магическую оболочку.

Коннор быстро опустился на корточки, обводя узким лезвием пространство вокруг себя и добирая материальные остатки создания, чтобы тут же перевести его в силу. То, что существо – чьё-то создание, он уже нисколько не сомневался…

Он так увлёкся сбором необычной магии, с помощью которой было создано это существа, что забыл поостеречься. И в голос вскрикнул, вскакивая на ноги, а потом перепрыгивая через обрывок создания и судорожно втягивая воздух сквозь зубы, лишь бы не кричать от боли: пока он тщательно обирал силы с “теста”, его часть, оставшаяся за спиной и притворявшаяся мёртвой, вкрадчиво приблизилась к нему и облепила щиколотку.

Хлопка ладонью по ноге было достаточно, чтобы уничтожить присосавшуюся к коже часть создания, уже потемневшего от впитанной крови. Когда с ним было покончено, Коннор, тяжело дыша, прислонился к ближайшему дереву, уже обеими руками держась за щиколотку. Да… сил маловато, чтобы сразу остановить кровь. А бежать с нею под дождём, оставляя отчётливый след, – наверняка приманить к себе не менее кровожадных существ. Это раньше он мог заставить кровь остановиться, лишь взглянув на содранную кожу. Или прошептав краткий наговор на заживление. Но сейчас живые силы брать трудно – и потому, что собственных маловато, и потому, что почти неоткуда, разве что из молотящего сверху дождя. Который, кстати, сейчас ещё и мешает процессу заживления, не давая крови подсохнуть…

С трудом успокоил дыхание, поглядывая на то место, где недавно мутным светом серело создание. Нет, не Ночной Убийца. По своим свойствам больше похож на “живое серебро”… Коннор вдруг сузил глаза на остаточный след создания. Структура-то знакомая… И вдруг понял, что это было – изначально. Гриб! Из тех, что паразитируют на деревьях! Но такой огромный… Кому понадобилось выращивать из мелкого паразита чудовище-людоеда?..

… Досадливо огрызнулся на себя: хватит о ненужном! Срезал стилетом часть штанины и перемотал рану. Пусть и намокнет под дождём, но ведь хоть что-то…

И снова настроился на кровь.

Братьев как будто развезли в разные стороны на перекрёстке, центром которого был он, Коннор. В какую сторону бежать в первую очередь? Он начал с той, где, чувствовал, – кто-то из них был ближе. Но сейчас… Прикусив губу, впервые со страхом Коннор “слушал”, как жизнь одного из четверых слабела слишком быстро. И этот брат, которого он, тоже ослабевший в этом невообразимом месте, сейчас не может отличить от всех остальных, находился слишком далеко.

В следующую секунду Коннор бросился на затихающее биение чьей-то жизни, которое резкими ударами общей крови било по его сердцу. Бежать пришлось по склону, ведущему куда-то вниз. И теперь злость, овладевшая-таки им, помогла: чисто машинально он переводил её эмоциональную силу в силу физическую, вкладывая её в ноги. Последнее было необходимо, потому что склон предательски заставлял скользить босые стопы, а неутихшая боль от впиявившегося в щиколотку и отодранного гриба дёргала на каждое движение.

Но мальчишка упрямо заставил себя думать о чём угодно, лишь бы не о том, что мешает бежать. Пусть даже мысли теперь были глупыми в этой ситуации. Например, о том, что единственная попытка обратиться в личную библиотеку с вопросом, что это может быть за место, осталась без ответа. То есть он, Коннор, остался без подсказок, к которым привык, будучи не только нашпигованным механическими частями.

“Ничего! – мысленно твердил он, ляская от холода зубами и время от времени скользя по легко рвущемуся гнилому дёрну. – Когда мы будем вместе, мы станем сильней – и выберемся откуда угодно!”

Склон становился всё круче, явно превращаясь в овраг. Ещё несколько быстрых шагов – и Коннор был вынужден остановиться, схватившись за торчавший сук мёртвого крепчуга. Темнело, благодаря дождю, всё стремительней. А у него нет сил смотреть сквозь дождь. Придётся идти, выбирая путь ногами, почти нащупывая… Он “прислушался” – и все благоразумные мысли вылетели из головы.

Сосредоточенный на беге, он не заметил, что угасающая жизнь больше не стучит болью в его сердце!

Оттолкнувшись от крепчуга, Коннор бросился по направлению, которое запомнил. Что-то тёмное мельтешило перед глазами в мрачных сумерках, которые становились черней, пока овраг спускал мальчишку всё ниже и ниже.

Он ахнул, когда что-то ударило по коленям, и он кувырком упал на землю. Нет, не на землю, а на кучу бурелома – счастье, что гнилого, но всё же… Полуголое тело обожгло гнилыми сучьями, которые ломались под весом мальчишки. Под конец падения Коннор с невольным вскриком рухнул перед стволом, который коротким суком впился в бок… Дождь равнодушно бил по лицу, по телу, и Коннор кривился от злых слёз, но встать…

Он тяжело отодвинулся от сука, который чуть не пробил его, и сел, опираясь на ствол… Почудилось – он уже дышит не воздухом, а этим жутким ливнем… Опустил ладонь и упёрся ею в землю – в тщетной попытке пробиться к чему-то живому, у чего можно попросить силы. Но под слоями почвы таились та же гниль и смерть.

Помогая себе руками и задыхаясь от кашля – нечаянно глотнул дождевой воды, мальчишка застыл на месте, пытаясь сообразить, куда идти. Зов крови потерян… Зато… Он “услышал”, что где-то, пока далеко, к нему идут те трое или двое, которые оставили его на капище-вампире… Мгновенный всплеск адреналина – и он услышал-таки умирающего брата. Он близко!

Переставляя ноги не так быстро, как хотелось бы, но помня, что сейчас многое для братьев зависит только от него, единственного освобождённого, Коннор то шагал, то скользил вперёд. И всё же темнота, в которой он не мог видеть, привычно настроив магическое зрение, сыграла-таки с ним злобную шутку. В очередной раз осторожно поставив ногу на вроде как относительно твёрдую поверхность, мальчишка только собрался перенести другую ногу на это же место, как овражная кромка злорадно рухнула вместе с ним.

Скривившись от ожидаемой боли, Коннор сгруппировался… И с громким плеском упал в воду. Изумлённый и даже ошарашенный, мальчишка с облегчением воспринял подарок судьбы и вынырнул на поверхность оглядеться. Только повернул голову, как буквально в лоб ударил сигнал, на который он настроился. Сигнал умирающего.

Предполагая, что вода может оказаться полной жутких сюрпризов, Коннор, стараясь не шуметь, поплыл в сторону замирающего зова крови.

– Мика… – прошептал он, вылезая из воды и бросившись к мальчишке-вампиру.

Тот не откликнулся.

Мику привязали к прибрежным кустам так, чтобы его руки, привязанными же, оставались в воде. Ран и других повреждений на его теле Коннор не обнаружил. Слегка удивлённый, почему Мика умирает, Коннор, тем не менее, лихорадочно принялся резать намотанные тряпки. Первая мысль: “Отравили! Или усыпили!” Но, когда он вытащил из воды руки Мики, его едва не захлестнуло горячей ненавистью: надрезы на запястьях! А речная вода не давала крови собрата остановиться!

Ощерившись не хуже оборотня, Коннор оторвал от рубахи Мики клок и, стиснув надрезы, замотал их так, чтобы края не расходились. Затем растёр грудь и руки Мики.

Здесь, внизу, он не сумел “расслышать” преследователей. Но на всякий случай решился пройти по руслу реки ещё некоторое время, благо, как он вскоре понял, вскоре она довольно резко поворачивала. А последнее ему на руку – следующий из братьев был как раз в той стороне. Взвалив на плечо Мику и подспудно радуясь, что мальчишка-вампир до сих пор так и не вырос, Коннор зашагал ближе к берегу, то и дело проваливаясь в мягкую тину речного дна. Время от времени он останавливался отдохнуть. И на одной из остановок внезапно вспомнил, что Мика – любитель таскать с собой невероятно много мелких вещичек.

Прислонив его к затопленному дереву, Коннор обыскал карманы штанов и рубахи (куртки Мике тоже не оставили) бессознательного мальчишки-вампира и чуть не заплакал от слабости и счастья: те, кто их сюда заманил (если заманил), не посчитали нужным выбросить из карманов Мики заготовки для поделок – в основном тех браслетов и “бусиков”, которые так любили в лавках города и которые с таким удовольствием мастерили ребята в Тёплой Норе. Перебирая кучку этого богатства, высыпанного на ладонь, Коннор судорожно снимал с каждой вещички силу, под конец поневоле усмехаясь при воспоминании, как он в далёком прошлом копил силы, снимая их с таких же мелочей, будучи пойманным драконами и усаженным ими в клетку.

В очередной раз ненужно снял ладонью с лица горсть воды, пробормотав дождю:

– Да когда ж ты заткнёшься…

Мика потерял много крови. Но и ослабевшим, в сознании он будет хоть иногда идти сам. Облизав губы и выплюнув воду, Коннор положил ладонь на голову брата.

И выдохнул, когда прочувствовал малую толику вгоняемой в голову собрата силы.

– Мика… Мика!

– Почему так холодно, Коннор? – прошептал мальчишка-вампир, не открывая глаза.

– Потому что, как говорит мама Селена, мы вляпались. – Коннор сумел улыбнуться заледеневшими губами. – И пока неизвестно, во что.

– Но ты рядом…

– Мика, я рядом, но у меня нет сил.

– У тебя отняли магию…

Мика даже не сумел изобразить вопросительные интонации. Получилось очень обидно. Но Коннор понял. Стиснул губы, чтобы от отчаяния не разъехались плаксиво. И ответил не сразу.

– Почти…

– А где… остальные?

– Мы идём их искать.

– Это как…

– Я нашёл тебя. В реке. А я был наверху, в лесу. Теперь надо искать остальных. Ты что-нибудь помнишь?

– Мы… бежали за кем-то.

– Это я тоже помню, – пробормотал Коннор и встряхнул Мику за плечи. – Мика. Я тебя буду нести какое-то время. Но потом тебе придётся идти самому. Хотя бы немного.

– Я пойду… – шёпотом пообещал Мика.

И Коннор снова поднял его на плечо. Пока идти с грузом на плече возможно: ноги Мики бултыхались в воде, а значит – и часть его веса река приняла на свои волны. Коннор мрачно думал о том моменте, когда Мику придётся поставить на ноги, чтобы шёл сам. Точней – думал о промежутке между этими двумя передвижениями, когда придётся ощутить весь вес Мики. А потом жалко улыбнулся: ну и что, что будет тяжко! Зато Мика живой!

Глава третья

Старый крепчуг неподалёку от мастерской Мики частенько был местом для размышлений и переживаний.

“Да-а… Анитре хорошо-о… Ей уже семнадцать, поэтому она легко разговаривает и с мальчишками, и со взрослыми мужчинами. А я…”

Маев вздохнула, машинально качаясь на простых качелях: верёвка через толстую ветвь крепчуга и дощечка для сиденья. Глупые мысли… Девочка слабо улыбнулась. Ну да. Она до сих пор побаивается подходить к тем, с кем близко не знакома. Хоть и живут в одном большом доме. Да и свои… Маленькая Нуала, которая в пригороде, осаждённом машинами, считала её за старшую сестру, сейчас смотрит на Маев отчуждённо. Ну, не совсем отчуждённо, но уже и не как на единственного родного человека. Она вовлечена в оживлённое расписание Тёплой Норы, и Маев понимала, что младшей подружке среди сверстников уютней, но… “Это у меня характер такой, – грустно подумала Маев, – ни с кем не могу подружиться по-настоящему, а если привяжусь к кому, то потом… больно”.

Она снова легонько оттолкнулась от неровного земляного круга под качелями, притоптанного желающими покачаться, а потом проехалась ногами по этому же кругу, вздымая едва заметную пыль… Младшие дети под надзором старших девочек, а её отпустили, потому что она сегодня до ужина помогала Аманде в швейной комнате. Лучше бы не отпускали. Лучше бегать среди малышни и не думать… Поёжившись от внезапно прохладного ветерка, она взглянула на небо. Странно. На сегодня домашние обещали ясную погоду, без дождей.

Сидела девочка спиной к детским площадкам и к саду, где кипела бурная жизнь обитателей Тёплой Норы. И сидела спиной к ним не потому, что эта бурная жизнь могла помешать её глупым, как она понимала, раздумьям. А потому, что такое положение на качелях позволяло видеть улицу. А ещё оно позволяло робко надеяться, что на дороге вот-вот появится Эрно, приёмный сын чёрного дракона. Люция-то здесь. Значит, он скоро придёт забирать её. И можно, тайком следя за мальчиком, помечтать, что однажды удивительным образом они подружатся и будут везде вместе ходить, как ходит, например, Анитра с Александритом…

Правда, к последнему выводу Маев опять отнеслась пессимистично. Реалистка же. Кто Эрно – и кто она. Обычная девочка, с короткими русыми косичками, ничего выдающегося. А тут ещё симпатичный темноволосый мальчик успел проникнуться к ней, к Маев, не самыми лучшими чувствами. И Маев в том всецело сама виновата. После тестирования в пригородной школе они попали в один класс магов – расписание обычных образовательных уроков и уроков по магии различалось. И Маев, будучи на год старше Эрно, на курсе общей магии сидела рядом с ним.

Она уже тогда знала, чем привлёк её внимание Эрно.

Он тоже прятался.

Когда Маев попала в группу Коннора в пригороде и узнала, что мальчишка-некромант – очень сильный маг, первое, о чём она попросила его – заблокировать её личную магию. Очень уж натерпелась она из-за неё. Коннор выполнил её просьбу. Как выполнил и разблокировку, после того как закончилась война с машинами, а в Тёплой Норе Маев, наконец, почувствовала себя защищённой. Но даже с открытой личной магией она продолжала “прятаться”: вести себя так, чтобы её мало кто заметил.

Темноволосый мальчик поразил её воображение тем, что он был настоящим воином, но при этом прятал от всех свой страх: он боялся открытого пространства за спиной. Хотя дрался на уроках своего отчима лучше всех. Сначала Маев решила, что он прячется у печи, потому что там уютно. Но потом произошло событие, которое всё объяснило: защищая дракончика Люцию, Эрно часто оставлял собственную спину уязвимой. И спина его представляла собой… Маев вздохнула, вспомнив тот учебный бой, в котором Коннор заставил Эрно снять рубашку. Таких страшных рубцов она никогда не видела… А потом и она испугалась за Эрно. У него появились способности к магии.

И именно на одной из перемен, когда они вошли в кабинет по общей магии и сели за один стол, она и испортила ровное к себе отношение Эрно, спросив его:

– А тебе не страшно?

Мальчик аж вскинулся.

– С чего бы это?

От его резкого ответа она смешалась и уже тихо объяснила:

– Не страшно заниматься магией?

Он секунды смотрел на неё, а потом так же резко ответил:

– Если бы я раньше стал магом, многие из нашей группы не погибли бы, когда мы встречались с одичавшими оборотнями!

И отвернулся от неё.

Пересадить от себя Маев он преподавателя не попросил. Просто не замечал её некоторое время, а она снова затаилась, чтобы стать невидимкой, как умела это делать и раньше. И долго потом ругала себя, что не сумела соотнести две абсолютно разные ситуации: она-то боялась магии из-за магических машин. Те рыскали по пригороду, отыскивая живых – в первую очередь, распознавая их по магическому фону личного поля.

Но совместных занятий с сыном дракона Маев всё-таки ждала с нетерпением. Пусть Эрно сидел, не глядя на неё, но ведь сидели они за одним столом. И ей порой этого было достаточно, потому что она невесть каким путём вывела, что у них одинаковая судьба. Разве что Эрно всё-таки повезло больше: его мать, Аманда, жива. А после того как пригород освободили не только от машин, но и от одичавших, после того как хозяйка Тёплой Норы, Селена, начала оформлять детей официально, Маев узнала, что умерла её последняя родственница, жившая в городе. Бабушка. Девочка тогда даже не поняла своей потери. И только когда к ней, узнав о том, прибежала Анитра, обняла её и посидела некоторое время рядом, Маев вдруг разревелась. Успокоилась не сразу. Даже на следующий день не могла “прятаться” и чувствовала себя угрюмой и злой. И поймала на себе удивлённый взгляд Эрно. Но впервые сама мрачно отвернулась от него, не желая говорить хоть о чём-то…

Но сейчас она опять сидела на качели и смотрела на деревенскую улицу. Почему-то именно сегодня хотелось увидеть Эрно.

… – Маев!

Она вздрогнула от зова и обернулась. К ней спешила Вильма. Маев прикусила губу: попросит, чтобы за детьми присмотрела, пока сама гуляет с Моди? Но Вильма радостно замахала рукой, чтобы не подходить ближе:

– Селена разрешила погулять за Лесной изгородью! У нас есть два – два с половиной светлых часа! Ты как? Идёшь с нами?

Маев машинально взглянула на небо. Да, тучи собирались, но как-то так высоко, что не верилось в дождь, который вот-вот грянет.

– А малыши?

– С ними будут Асдис и Викар! Они не хотят в лес!

– Кто-нибудь полетит на дельтапланах?

Вильма была так озадачена, что машинально пошла-таки навстречу Маев.

– Наверное, нет, – встав рядом и тоже глядя на хмурое небо, пожала она плечами. – Разве что Космея… Но, если хочешь, полетай немного. Молодой лес не очень высокий, так что на опушке хватит места для полётов. Ладно, думай, а я побежала!

Глядя ей вслед, Маев быстро прикинула: если Космея не захочет летать, то можно будет взять её дельтаплан! А девочка-эльф наверняка не захочет, потому что выход к Лесной изгороди, в лес, а особенно если будет возможность – и к маленькой заводи, для эльфов – праздник! Всегдашний!.. Руки сами поднялись закрепить шпильками две русые косички так, чтобы они не мешали, если она…

Маев сорвалась с места и побежала в сад, в просторный сарай – ангар, как его называла Селена. Там хранились дельтапланы. Что – что, а летать на них девочка обожала. Поначалу было тяжеловато, но потом Маев как-то внезапно уловила нужный принцип взлёта – и дело пошло на лад.

На полпути к ангару она увидела Космею. Девочка-эльф шла, весело болтая с Мускари, своим другом. Позади плёлся привычно всем недовольный Вереск, брат Космеи. И теперь Маев помчалась к ангару изо всех сил.

Лично Космее дельтаплан не принадлежал. Все называли его Космеиным, потому что девочка-эльф предпочитала его всем другим. Как и Маев. Ей нравилась именно эта модель, раскрашенная в пасмурно-серый цвет, потому что этот цвет в небе выглядел вполне естественным. Разница в использовании дельтаплана была в том, что Космея обожала на нём вытворять всякие фигуры, из которых покачивание крыльями было самым безопасным, А Маев – просто летала.

Пробегая по садовой дорожке, Маев уже улыбалась во весь рот. Сейчас она взлетит в небо! И это здорово, что – перед дождём! Ведь воздушные потоки будут сильными и часто непредсказуемыми, а именно это ей больше всего нравилось – управлять чудной машиной, покоряя себе её движения, но порой отдаваясь на волю небесных волн. Только в небе Маев забывала о том, что должна быть незаметной. Она чутко следовала ветру и струйным потокам – и успокаивалась, забывая о земле и земных проблемах.

Хаук, которого она попросила помочь ей, открыл двери ангара, и Маев выкатила дельтаплан в начало деревянного настила. Хорошо, что спрашивать о разрешении летать никого не надо! Старшим мальчикам и девочкам, налетавшим определённое количество времени, чёрный дракон Колр доверял полёты без своего контроля.

– Маев, ветер поднимается! – крикнул мальчишка-маг.

– Я знаю! – откликнулась она, так счастливо улыбаясь, что в ответ он неудержимо заулыбался сам. – Но я недолго! Мне хочется покружить над заводью, а потом я вернусь!

– Помочь с ремнями?

– Нет, спасибо! Сама!

Но, когда она устроилась в подвеске, Хаук, выжидавший этого мгновения, без просьбы помог разогнать дельтаплан. Машина проехалась по деревянному настилу, чтобы шуршануть с небольшого трамплина, когда Маев оттолкнулась ногами с конца этого настила. И крутым виражом дельтаплан, подрегулированный направленной в крылья магией, взмыл в воздух.

Ветер усиливался и становился непредсказуемым, потому что тучи словно наливались не выплаканной пока влажной тяжестью… Маев осторожно поёрзала в подвеске, приноравливаясь к стремительному и сильному движению летательного аппарата. А потом, в развороте над ангаром, сильный порыв ветра ударил в лицо, не давая дышать. И девочка торжествующе засмеялась. Не будучи таким мастером полёта, как Космея, она всё-таки покачала крыльями Хауку, а его фигурка, стоявшая на настиле, явно наблюдая, взмахнула в ответ рукой. Ещё один круг – мальчишка-маг вошёл в ангар и закрыл двери, а Маев направила дельтаплан от опустевшего сада Тёплой Норы к Лесной изгороди. Несмотря на беспорядочно и резко рвущийся в разные стороны ветер, девочка управляла летательным аппаратом, даже не думая о том, что надо делать. Колр на тренировках всегда говорил, что её конёк – интуитивный полёт, и сейчас она пользовалась своей способностью напропалую.