Текст книги "Больше, чем портрет (ЛП)"

Автор книги: debjunk

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Она снова сжала его ладонь в своей, на этот раз чуть крепче.

– Как я уже говорила раньше, я хочу, чтобы мы оставались друзьями. И мне безумно нравится проводить время вместе с тобой.

На этот раз он высвободился из ее хватки не так резко, а гораздо медленнее. Он получал истинное наслаждение от общения с ней и не хотел, чтобы оно так внезапно закончилось.

– Думаю, мне тоже нравится чувствовать себя твоим другом.

Она улыбнулась.

– Видишь, было не так уж сложно признать это, правда?

Сделав вид, что не расслышал, Северус полез в корзину, ища что-нибудь, чем можно было бы занять рот. Наконец ему удалось выудить оттуда печенье с шоколадной крошкой, и он принялся методично поглощать его.

Гермиона отвернулась, но до того, как он увидел ее затылок, до него долетело: «Неисправимый», тихо сказанное себе под нос, и он, продолжая жевать, не смог сдержать ухмылки.

========== Глава 9 ==========

– Давай попробуем вон ту, – сказала Гермиона, указывая на картину в Большом зале.

Северус с минуту внимательно ее изучал, а затем пробормотал с сомнением в голосе:

– Не знаю. Она не кажется мне безопасной. Это похоже на джунгли.

– А я всегда хотела побывать в джунглях! – с этими словами Гермиона схватила его за руку, и не успел он опомниться, как они уже оказались внутри другой картины.

Мимо них прошествовал огромный жираф, и Гермионе пришлось высоко поднять голову, чтобы увидеть его морду на самом верху, где заканчивалась длинная шея.

– Гермиона, мне кажется это плохой идеей. Я уверен, что раньше видел на этой картине хищных кошек.

Гермиона огляделась вокруг.

– Но сейчас я не вижу здесь никого, кто бы хоть отдаленно напоминал кошачьих, – ответила она, не выпуская его ладонь из своей и утягивая за собой вглубь джунглей. – Пойдем! Разве тебе не хочется приключений?

– Приключений мне хватило еще при жизни, благодарю покорно. У меня совершенно нет желания позволить моему мертвому сердцу выскочить из мертвого тела от страха.

Гермиона снова повернулась к нему и ухмыльнулась.

– Спорим, ты не сможешь меня найти!

Она взмахнула палочкой, на миг лишив его зрения. Он мог лишь слышать ее быстрые шаги, в то время как она отдалялась все дальше и дальше.

– Гермиона! Гермиона, немедленно сними с меня заклинание! – взревел Северус, но единственным ответом ему стала тишина.

Минуту спустя сквозь темноту стал пробиваться неяркий свет, затем вокруг него проявился расплывчатый силуэт пейзажа, и, наконец, еще какое-то время спустя он снова смог видеть ясно и огляделся. Не обнаружив Гермиону нигде, он яростно стиснул зубы.

Ох, и поплатится она за содеянное, когда он ее найдет. Ей придется несладко.

Он пустился на поиски. Стволы деревьев, что его окружали, были очень тонкими, поэтому возможность того, что Грейнджер спряталась за одним из них, Северус отмел сразу же. Заприметив неподалеку большой лиственный куст, он оскалился, точно заправский хищник, и решительно пошел в том направлении. Но к его вящему удивлению ее там не оказалось.

– Женщина, выходи! – требовательно прокричал он.

То, что его приказ остался проигнорированным, Северуса ничуть не удивило. Он снова осмотрелся и, заметив, что немного поодаль лес становился гуще, пошел в его чащу. Он уже собирался вступить в сражение с густо растущими ветвями кустарников и низкорослых деревьев, мешавших пройти вглубь джунглей, как вдруг услышал полный леденящего ужаса крик. Едва подняв голову, он тут же наткнулся взглядом на Гермиону, которая с обезумевшими от страха глазами неслась к нему навстречу.

– Бежим! – нисколько не замедлив бег, прокричала она.

Чего же так сильно она испугалась думать долго не пришлось – всего в нескольких ярдах позади нее показался большой лев. Он оскалился и зарычал, пустившись за ней вприпрыжку. Гермиона поравнялась с Северусом, он пропустил ее вперед себя и устремился следом. Они побежали к краю картины так быстро, как могли, а лев все нагонял их. Когда Северус обернулся, то с ужасом увидел, что лев уже в нескольких футах от них. Оставалась надежда на то, что зверь не успеет прыгнуть на них, прежде чем они покинут картину.

Добежав до края картины, Северус подтянул Гермиону к себе и сделал рывок, падая сверху на нее, но уже в другой раме. Поднявшись, он злобно сверкнул глазами и прошипел:

– Ты с ума сошла?

Гермиона, опершись на локти, смотрела на него снизу вверх.

– Откуда мне было знать, что лев захочет слопать меня на обед?

– Я же говорил тебе, что эта картина небезопасна, но ты все равно решила по-своему. Ты скрылась куда-то одна. – Он склонился над ней и обхватил за плечи, заглядывая в лицо. – Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?

Гермиона бросила на него не менее яростный взгляд.

– А ты думаешь, почему я убегала?

– Ты могла погибнуть, – повторил Северус.

– Я понимаю…

– Нет, ты ничего не понимаешь! – Северус с силой встряхнул ее и, выпрямившись во весь рост, решительно зашагал прочь.

Наконец он смог внимательно осмотреться. Они находились на причале, у которого плескалась на волнах моторная лодка. Окинув ее хмурым взглядом, он залез внутрь и принялся отвязывать трос, которым она была пришвартована.

Гермиона вскочила на ноги и бросилась к нему.

– Что ты делаешь? – воскликнула она.

Он взглянул на нее и ядовито ответил:

– А на что это похоже? Хочу прокатиться на лодке.

Она казалась обескураженной.

– Северус… – начала было она.

– Нет.

Отвязав трос, он завел мотор и умчался прочь, оставив Гермиону одну на причале. Стоило лодке выйти из маленькой гавани, Северус нажал на педаль газа и повел суденышко вдоль по реке, позволяя встречному ветру трепать его волосы и развевать полы мантии. Он изо всех сил старался ни о чем не думать, но эта задача казалась почти невыполнимой. Спустя пять минут он наконец заглушил мотор и тяжело опустился в капитанское кресло.

Ему стало тяжело дышать и казалось, что еще немного – и он взорвется. Усилием воли он поборол в себе отчаянное желание разрушить что-нибудь рядом с собой. Он уперся локтями в колени и закрыл лицо ладонями. Каких-то полчаса назад он позволил страху затопить свое сознание. Он чуть было не потерял ее… Что стало бы с ним, если бы она погибла?

Возможно, если бы ее не стало, то я смог бы нарисовать ее рядом с собой…

Он резко поднял голову и ударил кулаком по ладони. Это было не то, чего он на самом деле хотел. На самом деле он хотел бы быть живым, чтобы провести вечность с Гермионой Грейнджер. Но он проиграл… безнадежно проиграл… потому что она никогда не будет принадлежать ему, что бы она к нему ни чувствовала.

Суровая реальность диктовала свои условия. Их совместное будущее было невозможным, и позволяя себе думать о ней, он все больше обманывался.

Она просто друг… друг из плоти и крови, который в скором времени меня покинет, вновь вернувшись в свою реальность. И ничего больше… Ничего больше…

Пытаясь взять под контроль эмоции и чувства, которые сейчас были наполнены разочарованием от осознания горькой действительности, грозившем перерасти в отчаяние, он сделал несколько глубоких вдохов. Несколько успокоившись, он снова подумал о Гермионе, которую оставил на пристани, и почувствовал, как на смену разочарованию и отчаянию пришло чувство вины за столь резкий уход. Он снова завел мотор и, развернув лодку, направился к берегу.

По мере того, как лодка приближалась к причалу, маленькая точка, которую представлял собой силуэт Гермионы издалека, все увеличивалась, и вскоре Северус увидел, что она сидела на краю причала, подперев ладонями подбородок, и смотрела куда-то вниз. Услышав рев мотора, она вскинула голову.

Он загнал лодку в гавань, обмотал трос вокруг швартового крепления и спрыгнул на пристань. Гермиона смотрела на него, не двигаясь с места, чуть припухшими от недавних слез глазами.

Он подошел ближе и опустился рядом с ней, устроившись на краю причала. Она по-прежнему не спускала с него глаз, а он по-прежнему смотрел вдаль, не глядя в ее сторону. Он боялся, что если даст сам себе слабину и хоть на мгновение задержит на ней взгляд, то появится риск, что он заключит ее в объятия и никогда не отпустит. Периферийным зрением он уловил момент, когда она наконец отвернулась от него и уставилась на горизонт. Он нервно откашлялся.

– Мне не следовало сбегать. Я не хотел оставлять тебя здесь одну надолго. Мне просто нужно было проветрить голову.

Гермиона ничего не ответила, и Северус неловко поерзал на месте.

– Я рад, что ты не пострадала, – тихо продолжил он.

Она поднялась, но он так и не осмелился посмотреть на нее.

– Нет, лев не причинил мне никакого вреда, – проговорила она с упреком в голосе.

Она развернулась и пошла прочь, а Северус сидел на причале и слушал ее тяжелые удаляющиеся шаги. Все его внутренности словно скрутились в тугой узел. Обернувшись, он увидел, что она остановилась на другом конце причала, скрестив руки на груди, и смотрит куда-то вдаль. Ее спина была неестественно прямой, а вокруг витала аура гнева.

Могу ли я винить ее в этом?

Наконец он поднялся и направился к ней. По мере того, как расстояние между ними становилось все меньше, гулкий стук его собственных шагов все сильнее отдавался в ушах. Поравнявшись с ней, он положил ладони ей на плечи.

– Гермиона…

Она обернулась, гневно сверкая глазами. Ее лицо исказила гримаса обиды.

– Я же не хотела, чтобы этот лев погнался за нами! Я вообще понятия не имела, что он был там до тех пор, пока он не выскочил на меня из-за куста.

– Но я ведь предупреждал, что эта картина опасна, – раздраженно ответил Северус, вкладывая в свои интонации все свое негодование по поводу того, что она проигнорировала его предостережение.

Выражение ее лица немного смягчилось.

– Ты оказался прав. – Плечи ее поникли. – Я сожалею, что не послушала тебя.

Она отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом, и в эту минуту казалась такой уязвимой, что он развернул ее и, заключив в кольцо своих рук, прижал к себе, несмотря на то, что разум предостерегающе кричал ему, чтобы он забыл об этом инциденте и оставил ее в покое.

– Я не должен был срываться на тебя, – прошептал он.

– Ты напугал меня, Северус. Ты был в такой ярости, кажется, до этого я никогда не видела тебя в большем бешенстве.

– Не говори глупостей. Разумеется, ты видела меня в гневе и раньше, – пробормотал он, не выпуская ее из своих объятий.

Она подняла голову и внимательно посмотрела в его лицо.

– Нет, не так. В твоих глазах было что-то такое. Я даже не могу описать это.

И прежде чем он успел остановиться, слова сами собой сорвались с его губ.

Как у нее получилось вывести его на чистую воду всего парой слов?

– Я никогда не чувствовал этого раньше. Я думал, что ты погибнешь. Ты ведь не портрет, и я даже боюсь представить, что это может означать для тебя. Одна мысль о том, что я мог тебя потерять – невыносима.

Осознав смысл сказанных ранее слов, он на мгновение замер, а потом резко отпрянул от Гермионы и, развернувшись, пошел вдоль пирса. Некоторое время спустя Гермиона пустилась вслед за ним.

– Северус, – позвала она.

Он не повернул головы, боясь встречаться с ней взглядом. Боялся, глядя на нее, понять, насколько сильно он потерял себя, и отныне все его чувства были для нее раскрытой книгой. Много лет он умело скрывал все свои самые сокровенные тайны от двух своих хозяев – сильнейших магов, а эта хрупкая женщина всего одной фразой побудила его рассказать то, что он намеревался не раскрывать и под страхом смерти.

Почувствовав, что она взяла его за руку, он все-таки повернул голову в ее сторону, по-прежнему не глядя в глаза, а отводя взгляд в сторону.

– Я не хотела тебя пугать. Мне очень жаль, что я не подумала об этом с твоей позиции. Это естественно, что ты испугался.

Он коротко кивнул, не ответив.

– В последнее время ты тоже стал мне дорог, – тихо продолжила она.

Наконец он осмелился на нее посмотреть, и это стало его погибелью. Ее лицо светилось таким теплом, что у него на миг перехватило дыхание.

– Это невозможно, – пробормотал он.

Ее губы тронула мимолетная робкая улыбка.

– И тем не менее, это именно то, что я чувствую. Нет смысла и дальше отрицать.

– Но мы не можем… – Северус попытался воззвать к голосу разума, но Гермиона покачала головой.

– Я знаю, это кажется невозможным. Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Я… привязалась к тебе, и это нечто большее, чем дружеская симпатия.

– Гермиона, я ведь всего лишь множество мазков кисти художника.

Она скривила губы в ухмылке.

– Кажется, я неоднократно говорила тебе об этом. Это совершенно не имеет значения. Мазки или нет, но у тебя есть душа, Северус Снейп.

Он не сводил с нее ошеломленного взгляда. Никогда даже в самых смелых своих мечтах он не думал, что может заслужить расположение такой ведьмы, как она. Тем временем, взгляд Гермионы стал решительным, и она продолжила:

– Мне все равно, Северус, нарисован ты или нет.

Он нахмурился и ответил:

– А что будет с нами, когда ты снова вернешься туда? – Он указал пальцем в сторону картинной рамы, за которой по-прежнему находился реальный мир. – Как мы можем быть вместе? Хочешь сказать, что ты будешь поглаживать мой портрет и рассказывать, как соскучилась? А я в это время буду всем своим существом безнадежно тянуться к тебе, но при этом также оставаться на холсте? Как нам быть тогда, Гермиона?

Она пожала плечами, не сводя с него пристального взгляда.

– Я не знаю. Я знаю лишь то, что больше не буду отрицать того, что ты стал для меня больше, чем просто другом. Я не буду лгать ни тебе, ни самой себе.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? – спросил он с сомнением в голосе.

Она сделала шаг навстречу к нему.

– Я говорю, что думаю о тебе постоянно и не могу остановиться. Я хочу быть с тобой. Я… хочу… тебя.

Встретив ее взгляд, Северус почувствовал, как глухая стена обороны, что он воздвиг вокруг себя, рушится. В конце концов, что плохого в том, чтобы признаться ей в своих чувствах и получить хоть малую толику тепла, прежде чем они найдут способ вернуть Гермиону в ее реальность? Ничего.

– Мерлин, я тоже хочу тебя, – пробормотал он и, заключив ее в горячие объятия, притянул к себе.

Его губы накрыли ее, и он замер, думая, что умер во второй раз, почувствовав чудесный вкус ее поцелуя. От ощущения ее дрожащего тела в его объятиях у него голова пошла кругом. Он погрузил пальцы в копну ее локонов, поглаживая затылок и углубляя поцелуй. Она последовала его примеру и, зарывшись пальцами в черных как смоль прядях, притягивала его все ближе и ближе, стараясь стать с ним одним целым. Весь спектр эмоций и чувств, которые ему так долго приходилось в себе подавлять, лавиной обрушился на него, захватив его сознание в водоворот любви и желания, всепоглощающей страсти и восхищения. Со всей чувственностью, на какую только была способна, Гермиона отвечала на его поцелуй, и это было сродни раю.

И вдруг он понял…

Причина, по которой он смог втащить ее внутрь картины, была до смешного очевидна и настолько проста, что он ни разу не подумал в этом направлении. Он медленно отстранился от ее манящих губ и печально улыбнулся. Внезапно он почувствовал себя опустошенным. Только что они, казалось, вновь обрели друг друга, а сейчас ему придется отправить ее обратно. Справедливости не было ни в его никчемной жизни, ни после смерти.

========== Глава 10 ==========

– В чем дело? – спросила Гермиона и посмотрела на Северуса.

Он так и не выпустил ее из объятий и теперь мрачно взирал на нее сверху вниз. Решение ее проблемы с возвращением в реальный мир было таким простым и лежало на поверхности. Поцеловав ее, он испытал такие сильные эмоции, каких не испытывал уже долгое время, и в этот момент понял, что ему нужно делать.

– Я буду по тебе скучать, Гермиона, – глухо проговорил он, взяв ее за руку, и медленно повел к краю холста.

– Что ж, – ответила Гермиона, – думаю, у нас еще есть немного времени.

Он кивнул, рассеянно глядя куда-то вдаль, когда они подошли к границе между миром реальным и нарисованным. Гермиона покорно следовала за ним и, казалось, совершенно не замечала, куда они идут. Возможно, это было к лучшему.

Когда до края холста оставалось всего каких-то несколько футов, Северус развернулся и рывком потянул ее на себя.

– Ты очень дорога мне, – сказал он, глядя ей в глаза и надеясь, что она поймет его. – Всегда помни об этом.

Он наклонил голову и вновь припал к ее губам в горячем поцелуе, чувствуя, как страсть заполняет его сознание. Он тонул в водовороте чувств, что грозились поглотить его без остатка, но все это длилось недолго. Не разрывая поцелуй, он зажмурился, покрепче ухватил ее за руки и изо всех сил оттолкнул к краю холста. Не удержав равновесие, она упала на спину, и он со странной смесью восторга и тоски смотрел, как перелетев через картинную раму, она оказалась снаружи, в той реальности, где ему не было места.

Растянувшись на полу перед картиной, Гермиона подняла голову и недоуменно посмотрела на Северуса. Ей потребовалась целая минута, чтобы до конца осознать, что произошло. Вскочив на ноги, она подошла к картине.

– Как ты это сделал? – спросила она, с подозрением глядя на него.

Он попытался изобразить на лице подобие улыбки, чтобы не показывать, насколько сильно расстроил его ее уход, но осознавал, что попытка не удалась.

– Виной всему были мои эмоции, Гермиона. В тот момент, когда мне удалось затянуть тебя в картину, я испытывал сильный гнев. А сейчас я чувствую к тебе… симпатию, привязанность, и именно эти чувства освободили тебя из заточения.

Понимание отразилось на ее лице.

– Так значит, твои эмоции дали тебе силы переместить меня из одного мира в другой?

Он кивнул.

– Но…

– То, что я сделал, было единственно правильным решением, теперь я это понимаю.

– Северус…

– Я должен идти…

– Что нам теперь делать?

Он смотрел на нее долгим пристальным взглядом и наконец сказал:

– Мы будем жить как прежде. Все было прекрасно, но теперь закончилось.

Он отвернулся и направился к краю холста, собираясь скрыться за картинной рамой.

– Подожди, – окликнула его Гермиона.

Он остановился и взглянул на нее. Она протянула руку и погладила кончиком пальца его лицо.

– Я никогда не забуду то, что мы пережили вместе.

– Я тоже… – пробормотал он.

Внезапно выражение ее лица стало решительным. Он хотел было спросить, что она задумала, но не успел, Гермиона развернулась и рванула вдоль коридора, вверх по лестнице, прочь из его жизни. В этот момент он ощутил в груди такую тяжесть, будто его придавило кирпичной стеной. Он не мог этого больше выносить, поэтому поспешил покинуть картину, чтобы оказаться на полотне, фон которого был выкрашен черным, а в его центре стояло лишь одно-единственное кресло, повернутое внутрь комнаты, в самой глубине подземелий. Слизеринцы часто испытывали потребность в уединении, и эта картина была здесь как нельзя кстати, но сейчас кресло было занято. В нем удобно расположился Финеас Блэк.

– Уходи, мне нужно побыть одному, – проговорил Северус и угрюмо посмотрел на него.

– Но я пришел сюда раньше.

– Ты и так просидел здесь достаточно долго! Вставай!

Шумно выдохнув, Блэк поднялся.

– Тебе повезло, что я и сам уже собирался уходить, – проворчал он, прежде чем покинуть картину и оставить Снейпа в одиночестве.

Северус опустился в кресло и уронил голову на сложенные на подлокотнике руки, чувствуя, как его захлестнуло отчаяние.

Я все сделал верно… Все так, как и должно быть. И из-за этого я вновь буду страдать. Из-за того, что поступил правильно. Как же я скучаю по Гермионе и ее жизнелюбию.

Она будто стала частью меня за столь недолгое время.

Что же мне теперь делать?

Без нее чтение под ивой уже не будет казаться таким увлекательным как раньше…

В груди, там, где у всех живых людей бьется сердце, он чувствовал пустоту и холод. Пытаясь представить, каким теперь будет для него вечность, он не видел ничего, кроме одиночества. Он не должен был идти на поводу у своих чувств. Но если бы он им не поддался, то никогда бы не догадался, как вернуть Гермиону обратно…

Нет, это все к лучшему. Я всегда был одинок, и моя вечность ничем не будет отличаться от того, каким я был при жизни.

Откинувшись на высокую спинку кресла, он невидящим взглядом уставился в пустоту черного фона картины.

Возможно, когда она проживет долгую и счастливую жизнь, ее портрет также украсит кабинет директора Хогвартса.

«Проклятье до этого еще так долго…».

***

В течение следующих нескольких дней Северус не видел Гермиону. Он старался избегать ее, пока горькие воспоминания о ней были слишком свежи в памяти. Лишь когда почувствовал, что сможет смотреть на нее без сожаления и не ощущая горечь утраты, он вернулся в свой портрет в кабинете директора. Увидев, что он был пуст, Северус был несколько разочарован. Оглядевшись, он увидел Финеаса Блэка, не сводившего с него недовольного взгляда. Он кивнул ему в знак приветствия.

– Где ты был? – прохрипел Финеас.

Северус неопределенно пожал плечами.

– Бродил по замку.

– Я думал, ты был с Грязнокровкой.

Северус резко вскинул голову и гневно посмотрел на Блэка.

– Помнится, я просил тебя не называть ее так.

– Ее ведь тоже не было достаточно долго, – продолжил он, не обратив на слова Снейпа внимания. – После того, как она выпала из твоего портрета, то заскочила сюда буквально на пару минут, взяла со стола какие-то вещи и ушла. С тех пор она не возвращалась.

Взгляд Северуса из гневного стал задумчивым.

– И она не сказала, куда направляется?

Блэк окинул его таким взглядом, будто разговаривал с идиотом.

– Если бы я знал, то рассказал.

Дилис Дервент прищелкнула языком.

– Финеас, прошу тебя! Мы все здесь коллеги. Прояви хоть немного уважения.

– Я проявлю уважение, как только он перестанет задавать глупые вопросы, – проворчал Блэк и, развернувшись, направился в сторону дальней стены своего портрета.

Северус не обратил никакого внимания ни на него, ни на остальные портреты. Полностью проигнорировав происходящее вокруг, он тяжело опустился в кресло, размышляя о том, куда могла исчезнуть Гермиона Грейнджер.

***

За несколько дней до этого.

Гермиона вошла в мастерскую и, услышав веселый перезвон колокольчика над головой, улыбнулась. Франко ДиГрегорио вышел из подсобки, и его дежурная улыбка стала шире, стоило ему увидеть директрису. Он протянул к ней руки, собираясь заключить ее в объятия в знак приветствия, но увидел, что ладони его испачканы красками разных цветов. Он поспешно схватил полотенце, висевшее у него на поясе, и принялся энергично вытирать их. Взять руку Гермионы в свою он отважился лишь тогда, когда на его коже не осталось ни единого пятнышка.

– О, профессор Грейнджер! Как замечательно видеть вас снова здесь!

Гермиона вновь улыбнулась.

– Я тоже очень рада вас видеть, сэр.

– Ах, ах, ах, – укоризненно произнес он, пригрозив ей пальцем. – Кажется, вы забыли, о чем мы с вами говорили в нашу последнюю встречу?

Улыбаясь, она покачала головой.

– Прошу прощения, Франко.

– Так-то лучше! Чем я могу вам помочь? Вам нужен еще один портрет? Я думал, что профессор МакГонагалл отправилась в путешествие. Я ничего не слышал о ее кончине.

– О нет! – поспешно воскликнула Гермиона. – С профессором МакГонагалл все в полном порядке. Я лишь хочу снова поблагодарить вас за вашу работу. Северус Снейп… невероятно реалистичен.

– Grazie, grazie! Мои чары славятся на всю магическую Британию.

– Только возникла одна проблема, Франко.

Брови старика поползли вверх, придавая его лицу недоуменное выражение.

– Он слишком сильно похож на… живого.

– Perdone? – удивился ДиГрегорио.

Быстрым движением руки она извлекла из складок мантии книгу. На обложке большими золотыми буквами было выведено название «Запертые души», а ниже он увидел изображение призрака мужчины, запертого в клетке. Франко отвел взгляд от книги и вновь посмотрел на Гермиону.

– Он часто говорит, что помнит о загробной жизни, о том времени, что провел после смерти. Он помнит, как общался с душами других умерших. Это заставило меня задуматься. И я нашла книгу в библиотеке Хогвартса.

Она подошла к стойке, что находилась в дальней части студии у стены, и водрузила на нее книгу, открыв ее на странице, отмеченной закладкой. Она провела кончиками пальцев по заголовку, гласящему: «Ловушка для портретов».

– Франко, возможно ли такое, что вы не просто зачаровали портрет, создав его образ, но при этом наделили его душой?

Франко подошел к ней и прочел строки, на которые она указывала.

– Я никогда не слышал о подобном, – задумчиво проговорил он.

Гермиона кивнула.

– Это очень странно. Я нашла эту книгу в библиотеке еще до того, как вы написали портрет, и прочитала ее. А когда Северус стал рассказывать о загробной жизни, вспомнила о ней. – Она повернулась к Франко и, гладя ему в глаза, спросила: – Когда вы произнесли заклинание, вдохнувшее в портрет жизнь, не случилось ли чего-нибудь необычного?

Франко прищурился, стараясь в подробностях вспомнить тот день. Не прошло много времени, как он широко распахнул глаза и воскликнул:

– Сова! – Его итальянский акцент стал еще заметнее. – Я вспомнил. Когда я зачаровывал портрет, в окно влетела сова. Она напугала меня так, что на миг я совершенно потерял дар речи! Но все-таки мне удалось закончить заклинание, и все казалось в порядке. Я и предположить не мог, чем это может обернуться.

– Могла ли сова испортить чары?

Тут Франко развернулся и пошел в сторону подсобки, поманив за собой Гермиону. Войдя, он тут же направился к книжным полкам, взял оттуда одну из книг с заклинаниями и принялся листать.

– Нет, сова не имеет никакого отношения к испорченному заклинанию, – бормотал он себе под нос, продолжая перелистывать страницы, пока не нашел то, что искал. Он указал на нужную запись. – Сова прервала меня, когда я произносил заклинание. Я был уверен, что все выполнил правильно. Если допустить ошибку в заклинании, то может произойти все что угодно. Обычно при ошибочно выполненных чарах портрет не оживает. Однако вполне возможны и другие последствия.

Гермиона внимательно прочитала текст заклинания и указала на словосочетание в середине.

– Dare vita at non cor ad hic effigies, – произнесла она. – Что произойдет, если вы пропустите слово «не» в этой части заклинания? Изменится весь его смысл, и получится «дай жизнь и душу этому портрету» вместо «дай жизнь, но не душу этому портрету».

Широко раскрытые от ужаса глаза Франко встретились с ее глазами.

– Вполне возможно, что именно это и произошло.

– Значит, душа Северуса Снейпа сейчас заперта в портрете? – спросила Гермиона дрожащим голосом, почувствовав, как ее переполняет восторг, смешанный со страхом.

– Santo cielo, что я наделал?

Гермиона окинула Франко строгим взглядом.

– А теперь главный вопрос: можно ли все исправить?

Франко покачал головой.

– Я понятия не имею. Этот случай не поддается никаким объяснениям. Я даже не могу предположить, каким образом возможно отправить его обратно в загробную жизнь.

Гермиона поджала губы.

– А как насчет того, чтобы вытащить его из портрета? Это можно сделать?

– Но ведь он нарисован красками. Это всего лишь мазки кистью.

Гермиона согласно кивнула.

– Я знаю. Поверьте мне, знаю.

И она принялась рассказывать о том, что происходило с ней в то время, когда она застряла в картине, опустив лишь историю о чувствах, вспыхнувших между ней и Северусом.

– Вы должны были сообщить мне, синьорина Гермиона. Я бы что-нибудь предпринял.

Гермиона пожала плечами.

– Да, должна была. Но я так увлеклась попытками решить эту проблему самостоятельно, что даже не подумала о том, чтобы посоветоваться с вами. – Она нахмурилась и задумчиво проговорила: – В конце концов, мы поняли, что именно сильные эмоции, которые испытывал Северус, смогли втянуть меня в картину, а затем освободить из нее.

Франко покачал головой.

– Невероятно. Это и навело вас на мысли о его душе?

Гермиона кивнула.

– Это был последний кусочек головоломки, который и не давал мне покоя долгое время. Он смог использовать магию. Другие портреты на такое не способны. В его портрете явно есть нечто большее, чем просто мазки кистью. – Гермиона сделала шаг вперед. – Франко, если бы мы смогли вытащить его из картины…

– Гермиона, Bella, он может исчезнуть, превратиться в ничто, если мы это сделаем.

– А что же тогда случится с его душой, пойманной в ловушку? Даже если его тело исчезнет, душа все равно вернется в загробный мир.

– Теоретически это возможно, но мы не можем быть уверены. Что, если его душа будет уничтожена, когда исчезнет тело?

– А что, если его тело вообще не исчезнет, и он вновь вернется в мир живых?! – начиная испытывать раздражение от этих препирательств, воскликнула Гермиона.

– Я… я не знаю, возможно ли это… – пробормотал Франко и опустил взгляд.

– Тогда нам лучше выяснить это и как можно скорее.

– Профессор Грейнджер…

– Я Гермиона, помните?

– Я не хочу вселять в вас ложные надежды. Я вижу, что профессор Снейп стал дорог вам в последнее время. Я не хочу, чтобы в случае неудачи вы винили во всем себя.

Гермиона смотрела на него долгим задумчивым взглядом, пытаясь осмыслить его слова. Наконец она отрывисто кивнула.

– Конечно, вы правы. Но к сожалению, я не понимаю, как перестать тешить себя надеждами.

Старик положил руку на ее плечо и слегка сжал его.

– Тогда давайте попробуем изучить этот феномен. Исследования помогут нам понять, что возможно, а что нет. Но на это потребуется некоторое время.

– Я взяла в школе небольшой отпуск. Филиус Флитвик, мой заместитель, отлично справлялся со всеми моими обязанностями, пока… – она запнулась, а потом продолжила: – …А когда я рассказала ему о своих соображениях, именно он настоял на том, чтобы я проверила свою теорию на практике.

Франко кивнул.

– У меня есть свободная комната прямо над мастерской. Она находится рядом с моей. Вы можете занять ее, пока мы будем проводить наши исследования.

Гермиона широко улыбнулась.

– Это было бы замечательно, – сказала она и кивнула в знак согласия.

– Тогда пройдемте за мной, я покажу вам вашу комнату, – он жестом показал ей следовать за ним, и, поднявшись вверх по лестнице, они остановились у неприметной двери. – Мы начнем, как только вы обустроитесь.

Гермиона кивнула, но Франко уже развернулся и отошел от нее, поэтому не видел этого. Она вошла в любезно предложенную ей старым художником комнату, отчаянно пытаясь затушить искру надежды, которая с каждым днем неумолимо разгоралась в ее груди все ярче и ярче. Она хотела, чтобы Северус Снейп был здесь с ней, живой. Сейчас у нее появился реальный шанс сделать для этого все возможное, и она надеялась всем сердцем, что ей удастся вернуть его к жизни.

Комментарий к Глава 10

Я напоминаю, что в качестве эксперимента теперь и у меня есть канал в телеграмм, посвященный саге о Гарри Поттере в целом и снейджеру, как любимому пэйрингу, в частности.