Текст книги "Больше, чем портрет (ЛП)"

Автор книги: debjunk

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Северус улыбнулся.

– Я узнал. Просто не так, как ты думаешь.

Она долгим взглядом смотрела ему в глаза и наконец кивнула.

– Ты поступил бы так же? Если бы ты знал, что тебя оправдают и ты сможешь жить нормальной жизнью, ты бы все равно позволил Волдеморту убить себя?

Северус снова нахмурился и, задумавшись, уставился в пустоту. Спустя некоторое время, он ответил:

– Честно говоря, я не знаю. Возможно, жить в мире без Волдеморта и Дамблдора было бы не так уж и плохо. Но в загробной жизни я отнюдь не был несчастным. Должно было произойти что-то по-настоящему особенное, чтобы я выбрал жизнь.

Гермиона мрачно кивнула.

– Кажется, я понимаю. После войны я сама чувствовала себя потерянной. Люди, которые были мне дороги, погибли; я не была уверена, стоит ли возвращаться обратно в школу или нужно двигаться дальше; даже мои отношения с Гарри и Роном изменились в одночасье.

Северус удивленно приподнял бровь.

– То есть, ты хочешь сказать, что больше не дружишь с этими двумя идиотами?

Гермиона усмехнулась.

– О, конечно, нет. Просто… Гарри очень тяжело переживал потери, которые мы понесли в ходе войны. В одну минуту он был счастлив, что все закончилось, в другую – подавлен, потому что ему казалось, что все плохое, что случилось во время войны, произошло из-за него.

Северус резко произнес:

– Это не его вина.

Гермиона бросила на него любопытный взгляд.

– А я думала, что ты терпеть не можешь Гарри.

Он пожал плечами.

– Ненависть не вписывается в тот покой, который я ощутил после смерти. Больше ничто и никто не имели значение. Ни Гарри Поттер, ни даже…

– Лили?

Он едва заметно кивнул.

– Полагаю, после моей смерти все мои тайны перестали быть тайнами?

– Может, и не все, но многие. Особенно о твоей любви к Лили.

– Мы иногда виделись… в загробном мире. Я был так взволнован, когда увидел ее в первый раз. Не знаю, чего именно я ожидал, но это было совсем не так, как я надеялся, когда был жив. Когда мой долг перед ней был погашен, все словно встало на свои места. Я все еще чувствовал любовь к ней, но уже скорее, как к близкому другу. А вся враждебность к Поттеру будто испарилась. Похоже, в загробной жизни некоторые вещи теряют всю свою важность и становятся несущественными. – Он пожал плечами. – Так что ты говорила о своем Поттере?

Тяжело вздохнув, Гермиона продолжила:

– Его настроение менялось со скоростью американских горок, ни один из моих доводов, уговоров не возымел эффекта. Так, я решила съехать из дома на площади Гриммо и жить самостоятельно. Услышав об этом, Рон был в ярости. На тот момент мы состояли в отношениях, и все было хорошо. Однако после войны мои взгляды на жизнь несколько изменились. Я наконец поняла, что для меня действительно важно. Не пойми меня неправильно, Рон и Гарри были важны. Но для человека, с которым можно создать семью, Рон просто не подходил. Мы расстались не очень хорошо. Но с тех пор, как он стал встречаться с девушкой из аврората, наши взаимоотношения наладились, и мы вновь общаемся как друзья. Спустя некоторое время Гарри и Джинни поженились, а я чувствовала себя несколько обделенной.

– Разумеется…

Она улыбнулась.

– Поверь, у меня были отношения. Просто все эти люди… Мне ни разу не попадался подходящий молодой человек. – Она подняла глаза и наткнулась на изучающий взгляд Северуса. – В сочетании с чувством одиночества, которое я сполна ощутила после окончания войны… Я могу понять твое отношение к жизни. Если бы я была на твоем месте, я бы тоже хотела иметь что-то стоящее, что-то, ради чего можно было остаться.

Северус кивнул и снова уткнулся в книгу. Он молчал, и Гермиона, давая ему возможность остаться наедине со своими мыслями, тоже опустила голову и стала читать. Наконец он постучал по странице.

– Какое место ты себе представляла, когда пыталась аппарировать?

– Коридор.

Он кивнул.

– Может, ты сможешь просто выйти отсюда? Точно так же, как переходить из картины в картину. Может, тебе стоит попробовать?

Гермиона прочитала абзац, где говорилось об этом, и согласно кивнула. Она поднялась с места и подошла к невидимому барьеру, за которым была библиотека Хогвартса. Северус молча последовал за ней. Обернувшись через плечо, она улыбнулась ему, а затем решительно посмотрела на невидимую преграду. Гермиона изо всех сил сконцентрировалась на полу перед картиной и двинулась к краю холста. По мере того, как она подходила все ближе и ближе, ее сердце ускоряло ритм.

Это должно сработать!

Удар!

Она снова наткнулась на барьер, не пропускающий ее дальше.

Приняв свое поражение, она опустила плечи. Повернувшись, она жалобно посмотрела на Северуса.

– Что мы будем делать? Как я смогу управлять школой с портрета?

Напряженным взглядом он рассматривал каждую ее черточку.

– Мы найдем способ, – наконец тихо сказал он. – Мы должны кого-нибудь предупредить о том, где ты. Может, Филиуса?

Она кивнула.

– В его кабинете есть картина, в которую мы сможем пробраться.

– Та, на которой нарисовано море? Ты действительно хочешь оказаться в этой лодке прямо посреди бушующих волн в самый шторм?

– Но у нас нет выбора. Я не знаю других картин поблизости. Придется воспользоваться этой.

– Я тоже не припомню, чтобы там были еще картины, – согласился Северус. – Насколько я помню, это вообще единственная картина в его кабинете.

Гермиона протянула ему руку.

– Помоги мне. После этой последней попытки я не слишком уверена в своих силах.

Он взял ее за руку и вывел из библиотеки. Секунду спустя они уже стояли в маленькой лодке, которую нещадно подбрасывало на волнах. Когда Гермиона в очередной раз врезалась в Северуса, не удержав равновесие, он крепко обхватил ее за плечи.

– Мне кажется, или вы так и норовите меня пощупать, мадам? – негромко спросил он.

Она подняла голову и наткнулась на лукавый блеск его глаз, от которого у нее перехватило дыхание. От его прикосновений по позвоночнику пробежали мурашки. Такой реакции своего тела она не ожидала. Смотреть в его глаза и тонуть в их глубине – этого не было в ее планах. Этот мрачный мужчина был мертв, а затем нарисован красками на холсте. Он совсем не должен ее привлекать!

Гермиона откашлялась и поспешила отстраниться. На мгновение он задержал на ней взгляд, и она почувствовала, как внизу живота завязывается тугой узел. Все оборачивалось весьма скверно.

Гермиона отвернулась от него и бросила рассеянный взгляд на кабинет Флитвика. На их счастье маленький профессор чар сидел за своим низеньким столом и просматривал какие-то бумаги.

– Профессор Флитвик! – позвала она.

Он резко вскинул голову, и взгляд его сконцентрировался на картине, висевшей прямо напротив него.

– Гермиона? Это ты? С… Северусом?

Он спрыгнул с миниатюрной скамеечки и поспешил к картине.

– Мерлин! Как ты там оказалась?

Гермиона почувствовала, как ее начинает тошнить от качки на волнах. Лодку снова подбросило вверх волной, и Гермиона прислонилась к Северусу, чтобы не упасть.

– О, Филиус, я так рада тебя видеть. Мы не знаем, как это случилось, – и она принялась рассказывать ему все, что произошло с ней с тех пор, как она оказалась здесь.

Филиус слушал ее, не перебивая, время от времени кивая то тут, то там, пока она наконец не закончила свое повествование.

– Позвольте мне попробовать, – пробормотал он и поднял палочку. – Hominem Extrictus, – нараспев произнес он. В картину ударил сноп искр, но ничего не произошло, и Филиус нахмурился. – Что ж, полагаю, это было бы слишком простым решением, – сказал он.

Он попробовал еще несколько заклинаний, но ни одно из них не вернуло Гермиону обратно в Хогвартс. К тому времени, как он закончил, Гермиона уже практически позеленела.

– Филиус, – сказал Снейп, – профессору Грейнджер нехорошо. Я уведу ее отсюда. Мы продолжим выяснять, как это произошло, отсюда. А ты проведи свое исследование и узнай все, что сможешь.

Филиус энергично закивал.

– Хорошо, я займусь этим, – едва успел сказать он, как две нарисованные фигуры исчезли из поля его зрения.

========== Глава 7 ==========

Комментарий к Глава 7

Теперь и у меня есть канал в телеграмм, посвященный саге о Гарри Поттере в целом и снейджеру, как любимому пэйрингу в частности.

https://t.me/+Gl-TwwxQ45BkNDEy

Здесь вы найдете эстетику к моим прошлым и будущим работам, анонсы будущих работ, возможно, спойлеры и много чего интересного.

Северус усадил Гермиону на траву. После хлипкой лодки, которую то и дело подбрасывали вверх бушующие волны, он был рад почувствовать под ногами твердую почву и подумал, что Гермиону этот факт должен был просто осчастливить. Стоило им оказаться здесь, как она легла и свернулась калачиком. Северус склонился над ней, внимательно заглядывая в ее лицо.

– Жаль, что у меня нет при себе зелья от тошноты, – сказал он. – Мертвым не нужны зелья.

Его слова заставили Гермиону сдавленно засмеяться, хоть она все еще продолжала держаться за живот, будто ее вот-вот стошнит.

– Неисправимый, – тихо проговорила она.

Северус вдруг почувствовал странное ощущение где-то внутри. У него возникло почти непреодолимое желание прижать Гермиону к себе, заключив ее в крепкие объятия. Он покачал головой, пытаясь прогнать наваждение. Не стоило предаваться фантазиям о ней. Совсем скоро она вернется в реальный мир, а он навсегда останется в картине. И тем не менее, она привлекала его гораздо больше, чем можно было ожидать. Она искренне верила в свои убеждения и была им преданна. А еще она проявляла трогательную заботу о нем. В его жизни было мало людей, кто заботился о нем, поэтому осознание этого факта стало для него полной неожиданностью.

Гермиона глухо застонала, и он снова окинул ее внимательным взглядом, протянув к ней руку.

– Я могу что-нибудь сделать для тебя? – спросил Северус.

Гермиона покачала головой.

– Это скоро должно пройти.

Гермиона по-прежнему лежала на траве, закрыв глаза. Ее грудная клетка то и дело вздымалась от глубоких вдохов. Недолго думая, Северус осторожно провел ладонью по ее спине. И еще. И еще. И так до тех пор, пока через некоторое время он не почувствовал, что ее тело расслабилось под его ладонью. Наконец она смогла открыть глаза и посмотреть на него.

– Спасибо, – проговорила она.

Он сухо кивнул в ответ и поднялся, протягивая ей руку. Она, посмотрев на него с благодарностью, ухватилась за его ладонь и встала, едва заметно улыбнувшись. Теперь, когда ей стало значительно лучше, он не мог упустить шанса поддразнить ее.

– Никогда бы не подумал, что стану свидетелем того, как человек в буквальном смысле слова позеленеет от морской болезни.

Гермиона закатила глаза и усмехнулась.

– Точно неисправим.

– Значит, ты уже чувствуешь себя хорошо? – спросил он, пропустив мимо ушей ее замечание.

Гермиона кивнула и, вытащив из складок мантии книгу, кивком головы указала в сторону ивы.

– Нам нужно продолжить наше исследование, – сказал он, почувствовав некоторую неловкость под ее пристальным вниманием.

Гермиона снова кивнула и последовала за ним к дереву. Следующие два часа они провели за изучением книги, но это не дало им ничего нового. Они прочли несколько теорий, касающихся перехода от картины к картине, но ни одна из них хотя бы отдаленно не затрагивала тему перехода из реального мира в картину и обратно. Они напряженно спорили о том, можно ли совместить аппарацию с перемещением между картинами, когда Гермиона посмотрела прямо ему в глаза и со всей серьезностью заявила:

– Это не сработает. Я могу расщепиться в процессе аппарации.

Северус согласно кивнул.

– Я хочу есть, – неожиданно сказала она.

Северус с любопытством посмотрел на нее.

– Мне кажется, я тоже. И это очень странно.

– Почему?

– С тех пор, как умер, я ни разу не испытывал чувства голода.

– Значит, ты не ешь? – спросила Гермиона.

– Я мог бы, просто у меня ни разу не возникало в этом потребности.

Гермиона окинула его любопытным взглядом.

– Так где мы можем поесть?

– Как насчет той огромной картины с фруктами, что висит возле входа на кухню? – предложил Северус.

Гермиона кивнула.

– Думаю, то, что надо.

Северус поднялся и, протянув руку, помог встать Гермионе. Ее лицо на миг озарилось улыбкой, которая, впрочем, тут же пропала. Однако Северус успел заметить ее и настороженно спросил:

– Что?

Она снова улыбнулась.

– О, ничего… – Но под его хмурым взглядом ей пришлось продолжить: – Просто раньше я бы никогда не подумала, что ты такой галантный. Я привыкла к тому, что ты только рычишь на всех.

Северус с ужасом понял, что от смущения его лицо заливается румянцем, и поспешно отвернулся.

– Я просто помог тебе подняться, – пробормотал он.

Еще какое-то время он чувствовал на себе ее взгляд, все еще не решаясь повернуться, но звонкий заливистый смех заставил его посмотреть на нее. Больше она не сказала ни слова.

– Ну что, пошли? – несколько резко спросил он.

Гермиона ухмыльнулась, ее глаза блестели странным блеском, а в их глубине он разглядел непонятную ему эмоцию, словно ей вдруг открылась какая-то неведомая ему тайна.

– Да, – ответила она наконец. – Ты мне не поможешь?

Он хмуро посмотрел на ее протянутую ладонь, едва заметно кивнул и сжал ее в своей. Стоило ему лишь сомкнуть пальцы на ее кисти, как он подумал о том, что в глубине души желает не отпускать ее никогда. Разозлившись на самого себя за подобные мысли, он слишком резко дернул ее за руку на выходе из картины, поэтому, когда они оказались в картине с фруктами, Гермиона со всего маха впечаталась в его бок.

– Эй! – вскрикнула она. – Пожалуйста, не так резко!

– Прости, – пробормотал он.

В его глазах промелькнуло раздражение, когда он увидел, что она не отходит от него ни на шаг. Осмотревшись, он увидел причину. Гермиона была зажата между ним с одной стороны, и огромной грушей – с другой.

«Груша», – подумал он, глядя на нее.

Она была в несколько раз больше, чем он сам. Этакое зеленое чудовище, грозно возвышающееся прямо над Гермионой. Северус попытался отодвинуться от нее, но понял, что ему в бок упирается не менее огромное яблоко. Тогда он сделал попытку отвернуться от нее, но ничего не вышло, его грудь была тесно прижата к ее груди. Гермиона бросила на него недовольный взгляд, а затем усмехнулась.

– Полагаю, нам следовало сначала вспомнить, как выглядит эта картина, прежде чем прыгать в нее, – сказала она.

Северус откашлялся.

– Черт возьми, как нас угораздило оказаться внутри чаши с фруктами? – Он прищурился. – Твое… твое бедро…

– Ох… Прости! – воскликнула она, стараясь поменять положение своего тела так, чтобы как можно меньше прижиматься к его телу.

Но от этого стало еще хуже. Северус отклонился назад и ударился о яблоко. Оно качнулось и задело гроздь винограда позади. Ягоды задрожали, и в следующую секунду Северус с Гермионой как в замедленной съемке с ужасом увидели, что она неумолимо сползает вниз прямо на них, скатываясь по гладкой кожице огромного яблока.

Северус посоветовал бы им увернуться, но вся беда была в том, что они не могли сдвинуться с места. Действуя скорее на автомате, он обхватил Гермиону и прижал к себе, пытаясь закрыть ее своим телом. Виноградины падали, отскакивая от него, словно мячики. Одна ягода, особенно сочная, столкнувшись с его головой, от удара треснула, разбрызгивая липкий сок во все стороны. Основной удар он, конечно же, принял на себя. Когда виноградный обвал закончился, Северус отстранился, насколько позволяло пространство, и внимательно посмотрел на Гермиону.

– Ты в порядке? – спросил он.

Она кивнула и, покраснев, быстро отвела взгляд, прикрыв ладонью рот, очевидно, в попытке не расхохотаться ему в лицо.

Северус провел рукой по волосам. Они были мокрыми и липкими от виноградного сока. Сок стекал по лицу маленькими ручейками, а с кончика его носа капал на некогда белую рубашку. Он обиженно нахмурился.

– Ты думаешь, это смешно? – спросил он.

Она снова кивнула, по-прежнему отказываясь встречаться с ним взглядом. Собрав свои волосы в ладонь, он склонился над ее макушкой и отжал остатки виноградного сока ей на голову.

– Ну, теперь можешь посмеяться над нами обоими, – проговорил он, довольно ухмыльнувшись.

Она подняла голову. На ее лице застыло выражение такого ужаса, что Северус не смог удержаться… и тоже разразился смехом. Виноградный сок смочил только ее макушку, и волосы сверху совсем примялись и слиплись, тогда как остальная часть ее непослушной шевелюры все еще закручивалась буйными локонами, торчащими во все стороны. Со стороны она стала похожа на не совсем промокшего пуделя.

Нахмурившись, Гермиона попыталась отодвинуться, но поняла, что не может сделать ни шагу, потому что сзади к ней все еще прижималась огромная груша теперь уже в компании винограда.

– Северус, я застряла, – пожаловалась она.

Прекратив смеяться, он взобрался на виноградную гору и, протянув ей руку, помог выбраться из придавивших ее фруктов.

– Интересно, почему мы уменьшились в размере именно на этой картине? Мы должны быть гораздо больше этих фруктов-убийц, – посетовала Гермиона.

Удерживая ее одной рукой, другой Северус потянулся и взял ягоду размером с баскетбольный мяч.

– Ужин? – спросил он.

– Мне нужно привести себя в порядок, – проговорила она. – Кроме того, я предпочла бы подкрепиться чем-нибудь другим. Гигантский виноград никогда не был моим любимым лакомством.

Бросив ягоду через плечо, он взял ее за руку.

– Я знаю, куда мы отправимся.

Потянув ее за собой, он осторожно обошел виноградную гроздь, и они покинул картину, а в следующую секунду оказались в просторной ванной комнате, выполненной в светло-желтых тонах. В самом центре картины стояла большая ванна на резных ножках, в которой, покрытая пузырьками пены, нежилась женщина. Увидев непрошенных гостей, она истошно закричала.

Северус поспешил отвернуться.

– Простите, мадам, но нам нужно воспользоваться вашей ванной.

– Но сейчас мое время принимать ванну!

Северус хмуро глянул на женщину.

– Насколько мне известно, это не ваш портрет. Это картина леди Кариллион и, возможно, она разрешила вам принять ванну. Но мне она сказала, что я могу пользоваться ее картиной, когда пожелаю. Как видите… – Он указал на свои волосы и одежду, все еще покрытые виноградным соком, а затем на Гермиону. – …У нас чрезвычайная ситуация. Мы отвернемся, а вы, будьте добры, покиньте картину.

Задрав нос, женщина с вызовом посмотрела на него.

– Ни за что! – возмущенно воскликнула она, но тем не менее поднялась из воды. Северус и Гермиона поспешили отвернуться. – Я вернусь обратно через полчаса! – напоследок провозгласила женщина и, гордо подняв голову, с достоинством удалилась.

Поняв, что остались одни, они медленно повернулись. Гермиона озадаченно посмотрела на Северуса.

– И как мы будем это делать?

– Ну, я подумал, что мы можем принять ванну вместе, – ответил Северус, выглядя при этом абсолютно серьезным.

Гермиона ошарашенно открыла рот и от потрясения не сразу нашлась что ответить. Вдоволь позабавившись выражением ее лица, он наконец усмехнулся и сказал:

– Ты первая. Я буду неподалеку, – он указал налево, – в соседней раме. – Гермиона лишь молча кивнула, все еще пребывая в некотором оцепенении после его предыдущих слов, и посмотрела вслед его удаляющейся фигуре. Дойдя до края картины, он обернулся и, ухмыльнувшись добавил: – Просто прозови меня, когда закончишь.

Оказавшись в соседней раме, Северус с облегчением обнаружил, что она была пуста. Он огляделся. Позади него возвышались склоны гор, а небо над ним было лазурно-голубого цвета. Северус присел на траву о подножия гор и стал ждать.

Он откинул слипшиеся волосы от лица и наконец дал волю своим мыслям, которые в последнее время крутились лишь вокруг одной-единственной женщины. Его одолевало искушение заглянуть в другую раму и увидеть ее в ванне.

Мерлин! Да ты просто старый развратный покойник! Она, верно, заголосила бы пуще той старушенции, которую мы вытащили из ванной, загляни я к ней.

И все же он не смог удержать свои фантазии и попытался представить, как выглядела бы она, покрытая пузырьками пены, в ванне.

Ну, а кто бы удержался? Она красивая женщина… моего возраста… Я ведь все еще мужчина, несмотря на что, что мертв!

Он в раздражении скрипнул зубами. Подобные фантазии не имели никакого смысла. Если бы он хотел с кем-то отношений, ему следовало бы подумать о тех, кто находится на соседних портретах. А Гермиона Грейнджер была живой женщиной, дышащей полной грудью, которая скоро вернется в свой мир и оставит его позади. Северус помрачнел. Он совсем не ожидал, что мысль о ее уходе так потрясет его.

***

Приняв ванну и утолив наконец голод, Северус и Гермиона вновь вернулись в директорский кабинет. Их план состоял в том, чтобы попытаться выйти именно из этого портрета, так как, возможно, стены родного кабинета смогут ей помочь.

Они перепробовали все. Сначала она сама пыталась выйти из портрета. Потом он пытался ее вытолкнуть. Затем она пыталась аппарировать, и он снова пытался ее вытолкнуть, но за свои, возможно, чрезмерные усилия был награжден укоризненным взглядом. В ответ он лишь ухмыльнулся.

– Может быть, я недостаточно сильно толкал в прошлый раз? – невинно спросил он, издевательски вскинув бровь.

Она покачала головой и посмотрела в сторону своего кабинета.

– Неисправим.

– Есть другие идеи? – спросил он.

Она снова удрученно покачала головой.

– Больше нет. Я выдохлась.

Северус обеспокоенно проследил за тем, как Гермиона отвернулась от своего кабинета и с тоской вздохнула.

========== Глава 8 ==========

Комментарий к Глава 8

А я напоминаю вам, что в качестве эксперимента теперь и у меня есть канал в телеграмм, посвященный саге о Гарри Поттере в целом и снейджеру, как любимому пэйрингу, в частности.

https://t.me/+Gl-TwwxQ45BkNDEy

Здесь вы найдете эстетику к моим прошлым и будущим работам, анонсы будущих работ, возможно, спойлеры и много чего интересного по вселенной Гарри Поттера.

– Филиус, собери всех учеников в коридоре. Сегодня их ожидает прогулка в Хогсмид. Профессор Доусон и Хагрид будут сопровождать их на этих выходных.

Филиус кивнул.

– Ты правда не нашел ничего нового о моей проблеме? – уже совершенно отчаявшись, спросила Гермиона.

Филиус покачал головой.

– Мне очень жаль, Гермиона. Я искал во всех книгах о волшебных портретах, которые мне только удалось найти, но ни в одной из них не было даже упоминаний о том, что такие случаи когда-либо имели место быть. Этому нет ни одного документального подтверждения.

Гермиона сложила руки на груди.

– Это будет первое, что я сделаю, когда мне удастся выбраться отсюда.

Филиус вновь кивнул, кривовато улыбнулся и, пробормотав неловкие извинения, вышел из ее кабинета. Когда Гермиона снова повернулась к Северусу, выражение ее лица лучше всяких слов говорило о том, как она подавлена.

– Он сдался. Он не верит, что мне когда-нибудь удастся отсюда выбраться.

Почувствовав, как уголки глаз защипало от непролитых слез, она поспешила опустить голову.

– Я тоже перестаю в это верить, – прошептала она. – Прошло уже три недели, а мы так и не нашли никакого решения. Мы перепробовали уже все, но ничего не сработало. – Подняв голову, она хмуро взглянула на Северуса. – Я останусь здесь навсегда?

– Я не знаю, Гермиона. Мы проверили уже все, даже самые невероятные теории. Ты права, ни одна из них не сработала, но я не верю, что ты обречена всю жизнь провести здесь. Должно быть какое-то решение, мы явно что-то упускаем. – Северус поджал губы.

Гермиона бросила на него полный безысходности взгляд.

– Что мы упускаем? – спросила она. Ее плечи опустились, а обычно горделивая осанка поникла, словно она уже смирилась со своей участью. – Я не смогу управлять школой с проклятого портрета! – Она низко опустила голову и закрыла лицо ладонями.

Вдруг она почувствовала руки Северуса вокруг своей талии. Он бережно прижал ее к своей груди, и слезы, которые она старательно сдерживала все это время, хлынули соленым потоком по ее щекам.

– Мне просто нужно смириться с этим и уйти с поста директора, – услышал Северус через какое-то время сквозь ее всхлипы.

Одной рукой он крепко держал ее за талию, в то время как другая нежно гладила ее по волосам. Гермиона не могла не признаться самой себе, что несмотря на отчаянное желание вернуться в реальный мир, какая-то часть ее была очарована этой близостью и не хотела, чтобы это заканчивалось.

– Мы все выясним, Гермиона, – в попытке ее утешить произнес он.

Она немного отстранилась и посмотрела на него снизу вверх.

– А что, если нет? – спросила она дрожащим голосом.

– У тебя все получится.

Она шумно вздохнула.

– И как же я это сделаю? – пробормотала она.

– Ты находчивая ведьма. Посмотри, каких высот тебе удалось достичь с тех пор, как ты попала в волшебный мир. Ты всегда добивалась своего. Так же будет и на этот раз, ведь у тебя есть решимость, стремление и упорство.

Ее щеки покрылись румянцем.

– Я всего лишь делаю то, чего от меня все ждут, – смущенно пробормотала она.

– Я наблюдал за тем как ты работаешь, и говорил о тебе с другими портретами. Ты делаешь намного больше, чем от тебя ждут, Гермиона Грейнджер. Я уверен, ты справишься с поставленной задачей во что бы то ни стало.

Гермиона со вздохом оттерла с лица слезы ладонью.

– Наверное, ты прав. Я обязательно найду способ выбраться отсюда. К тому же, здесь все равно больше нечем заняться. – Окончательно успокоившись, она подняла на него лукавый взгляд. – Мы ведь все еще друзья? Я уже так привыкла к твоему недовольному ворчанию.

Северус изогнул бровь, и Гермиона почувствовала, как внизу ее живота снова затягивается узел.

– С одним условием: ты сведешь к минимуму свой непрекращающийся словесный поток, – пробурчал он.

Гермиона покачала головой и с улыбкой проговорила:

– Неисправимый.

***

Гермиона вновь вернулась к поискам информации в книгах, но ненадолго.

– Тебе нужно отдохнуть, – услышала она подле себя голос Северуса. – С тех пор как ты оказалась здесь, ты только и делаешь, что перебираешь книги.

– Если я не…

Взмахом руки он заставил ее замолчать и повторил голосом, не терпящим возражений:

– Тебе нужно отдохнуть.

Гермиона со вздохом поставила пыльный древний фолиант, который собиралась досконально изучить, на место.

– И чем ты предлагаешь заняться?

Он вздернул бровь и поднялся с места.

– Я сейчас вернусь.

Он подошел к иве и, протянув руку за ее ствол, принялся что-то искать. Нащупав наконец то, что искал, он вытащил руку, и Гермиона с удивлением увидела корзину. Северус, тем временем, подошел к ней и протянул руку. Улыбнувшись, она ухватилась за его ладонь и позволила ему увести себя прочь.

– Когда ты успел так основательно подготовиться, да еще и втайне от меня? – спросила она.

– Я ведь уже говорил, целый день ты сидела, уткнувшись в книгу и не замечая ничего вокруг. За это время я успел обойти несколько соседних картин и вернуться, а ты не заметила.

Гермиона удивленно приподняла брови.

– Кажется, мне действительно нужно отдохнуть, – пробормотала она.

– Действительно…

Северус потянул ее за собой, и они пошли вокруг пруда к задней части картины. Он поставил корзинку на землю и, достав оттуда плед, принялся расстилать его прямо на траве. Не прошло много времени, как они уже с удовольствием ели сэндвичи, расположившись по обеим сторонам пледа.

– Где ты взял все это? – просила Гермиона.

– На третьем этаже есть картина, на которой изображена небольшая деревушка. Там же я нашел маленький деревенский паб, где и попросил собрать еды для пикника.

Гермиона рассеяно кивнула. Северус отметил, насколько грустным было выражение ее лица. Очевидно, она все еще не могла принять ситуацию, в которой оказалась, и это ее чрезвычайно расстраивало. Он не знал, что сделать, чтобы хоть на миг разогнать ее тоску. Любой разговор неизбежно напомнил бы ей о той жизни, что осталась за пределами картины, и лишь еще больше расстроил ее. Поэтому он предпочел молча есть.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец решился откашляться и заговорить.

– Несмотря на то, что ты заперта здесь, ты все еще жива.

Гермиона кисло улыбнулась.

– Ну и что? Ты же знаешь, в каком мире мы живем. Там снаружи людям плевать на то, что говорят портреты.

Северус помрачнел.

– Ты можешь заняться исследованиями.

– Возможно, – тихо отозвалась Гермиона, не отрывая взгляда от своих коленей.

Северус так же не сводил с нее задумчивого взгляда, не зная, что еще сказать, чтобы ее развеселить. Он и так сказал более чем достаточно с тех пор, как она оказалась здесь. Наконец, к своему вящему удивлению, он решился сказать то, что давно уже не выходило у него из головы.

– Несмотря на твою склонность к абсолютно неконтролируемой болтовне на любые темы, я буду скучать по тебе, когда ты наконец найдешь выход отсюда.

Как только слова прозвучали, он резко захлопнул рот и пожалел, что не может исчезнуть. Он совершенно не собирался говорить с ней об этом. Более того, он не собирался признаваться в этом даже самому себе, но тем не менее, это было правдой. Последние недели были… весьма забавными. Ему нравилось беседовать с ней и спорить на различные темы. Неожиданно для себя он обнаружил, что одиночество, к которому он так стремился еще до своей смерти, ничто по сравнению с тем временем, что они провели вместе. Она была… интересной… если не сказать большего. К тому же необычайно хороша собой.

Он зажмурился.

Не стоит позволять себе предаваться мечтам. Они могут разбить тебе сердце. Именно это обычно и происходит.

Гермиона подняла на него взгляд, заглядывая в глаза и пытаясь найти фальшь в его словах. Не найдя и намека на обман, она улыбнулась, и от этой улыбки в груди у него стало тепло, словно там билось настоящее сердце.

– Так значит, ты правда будешь скучать по мне? Я думала, ты едва выносишь мое присутствие.

– С возрастом ты стала гораздо лучше, – ответил он, отвернувшись и отчаянно пытаясь не думать о том, что сказал минутой ранее. Он совершенно не хотел, чтобы она знала, что он считает ее привлекательной, иначе она сочла бы его умалишенным.

Она негромко рассмеялась и снова пробормотала о том, что он неисправим. С ужасом Северус почувствовал, как лицо его медленно заливается краской смущения. Разговор пошел совсем не так, как он планировал.

– Я… я имею в виду, – неуверенно начал он.

– Я знаю, что ты хотел сказать. – Она потянулась к его ладони и слегка сжала ее в своей. – Я научилась ценить твои сухие, но остроумные высказывания, колкости и язвительность.

Он взглянул на нее, и она ухмыльнулась. Он нахмурился и выдернул руку из ее хватки.

– Если я настолько неприятная личность, то, возможно, тебе стоит поискать другое место для проживания.

Гермиона склонила голову, прядь каштановых волос упала ей на лицо, и Северус втайне нашел это весьма милым.

– Ну, вот один из таких примеров твоей язвительности. Я пошутила. Тебе вовсе не обязательно реагировать подобным образом на каждое мое слово.