Текст книги "Рождественская сказка (СИ)"

Автор книги: cucu.la.praline

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– А зачем мы сюда пришли? – спросила Бетти, оглядываясь вокруг. Стоило признать, что место было поистине красивым и ухоженным: витиеватые ворота с калиткой, милый дворик, засыпанный ровным слоем снега, скульптура Шерлока Холмса с его знаменитой трубкой, небольшое крылечко и разноцветная гирлянда, висящая прямо над входом. Примерно также, как и в Нью-Йорке, но вот выглядело не вычурно, а вполне уютно.

– Мне… Нужна твоя помощь. Дело в том, что этой библиотекой управляет моя мама, и недавно приехала новая поставка книг. Места для них совсем нет, поэтому она попросила меня помочь, разобрав старые, которые уже не пользуются спросом. Если я буду делать это в одиночку, то не закончу даже к концу следующей недели.

– И ты решил, что я тебе помогу? Ты даже не спросил, хочу ли я, наглец! – нахмурилась девушка, чувствуя как злость закипает в венах. С какой стати она должна проводить с ним целый день в душной библиотеке и вытирать пыль с полок?

Ну точно наглец.

Джагхед вздохнул, понимая, что она права. В конце концов, следовало сказать ей об этом еще в начале пути. Но тогда бы она не согласилась.

– Тони говорила, что ты из книг не вылезаешь, и помнится мне, ты рассказывала о своей любви к Брэдбери? Можешь взять парочку томов себе, я думаю, что маме будет не жалко. С меня чай и пряники после окончания работы. Бетти, ну пожалуйста.

– О, да «Бетти, пожалуйста» в корне меняет дело. Или ты думаешь, что я за одни пряники соглашусь пахать целый день? Джонс, если бы я запомнила дорогу обратно, я бы непременно возвратилась. Твое счастье, что начинается метель, и мне не хочется зябнуть на улице в поисках автобуса. И да, за тобой должок за этот косяк, ясно? – вздохнула, передергивая плечами.

– Спасибо. Я наглый, но ты скоро привыкнешь, – чарующе улыбнулся Джаг, и Элизабет поймала себя на мысли, что слишком засмотрелась на его улыбку. Такая обворожительная.

Что ж за чертовщина.

– Джонс, еще выкинешь что-то подобное, и твои пряники посыпятся тебе на голову.

***

Библиотека оказалась очень просторной (Бетти продолжала сравнивать Ривердейл с Нью-Йорком), в ней было несколько комнат и два этажа. Не четыре, как в библиотеке при университете, но для такого маленького городка это совсем неплохо. Был и читальный зал со столами и ноутбуками на них (их было всего пара, но похоже, что ими никто не особо не пользовался. Джагхед сказал, что его мать терпеть не может технику и никак не привыкнет даже к электронным книгам), и отдел с книгами и справочниками, который Бетти с Джагхедом предстояло привести в порядок, и небольшой уголок, оборудованный под кабинет, где находилась целая кипа бумаг, различные записки и старенький компьютер. Джонс поделился весьма забавной историей о том, как возмущалась Глэдис, не желавшая видеть подобные новомодные штучки у себя на столе, и как долго он с отцом уговаривал ее наконец перейти на более удобный способ выдачи книг, не требующий никаких буклетов и длинных записей – просто подходишь к электронному табло, выбираешь книгу, которую хочешь, и тебе выдается талон. Глэдис долго препятствовала, но в итоге согласилась, все еще бурча про то, что бумажный вариант лучше.

На втором этаже находилась комната, которую использовали для образовавшегося клуба юных читателей. Как рассказал парень, этот клуб достаточно популярен, и его мама постоянно занимается с детишками, разбирая интересные произведения и смотря фильмы про писателей. Сейчас же большинство разъехалось в разные места на каникулы, и клуб пустует, поэтому Глэдис решила немного убраться к Рождеству, попросив сына помочь.

Также наверху находился небольшой чердак. На нем было собрано так много книг, рассказов, поэм, стихотворений в переплетах, помятых обложках с изломанными корешками и стертыми надписями, пожелтевшими страницами, что Бетти захотелось остаться там и пересматривать их, перелистывать, наслаждаться запахом постаревшей бумаги. Наверное, она была настоящей маньячкой, охотившейся за книгами.

– И тут мы и будем находиться? – спросила Элизабет, взяв в руки первый попавшийся в руки роман. Такая мягкая обложка, такой красивый шрифт…

– Да. Ты можешь забрать себе то, что понравится, мы все равно будем их раздавать. Мама выбрасывать их не собирается.

– Как вообще можно выбрасывать книги? Они же хранят в себе целые истории!

– Тебе определенно стоит познакомиться с моей мамой. Ты бы понравилась ей хотя бы за эту фразу, – усмехнулся Джагхед, следя за тем, как девушка положила роман на место, смотря на полки с плохо скрываемым восторгом. Для него было в новинку видеть кого-то столь заинтересованного в чтении, ведь в современном мире едва ли люди знают Шекспира, помня лишь, что он написал «Ромео и Джульетта». Мир меняется, и приоритеты меняются вместе с ним.

– Когда мы успели перейти на ту стадию, где знакомятся с родителями?

– Если хочешь, я могу сказать, что ты по девочкам, чтобы никто и подумать не мог, что мы встречаемся.

– И как после этого ты предлагаешь мне обнимать Тони на глазах у людей? Стоит придумать вариант получше.

Джонс прыснул. Следующие часы обещают быть интересными.

***

На чердаке оказалось столько ненужного хлама, что Бетти подумывала над тем, чтобы сфотографировать это и показывать родителям всякий раз, когда они будут твердить, что у нее в комнате беспорядок. По окончанию уборки пол и стены буквально блестели, новые книги, которые завезли совсем недавно, аккуратно стояли на полках, рассортированные по длине корешков (Купер полчаса доказывала Джагу, что так смотрится гармоничнее, а он просто ничего не понимает. Перфекционистка, играющая на его нервах). Все старые книги (однажды сказав ненужные, парень тут же пожалел об этом – ему пришлось выслушивать тираду о том, что ненужных книг не бывает, а он балбес. Невозможно вредная девчонка, на кой черт он позвал ее сюда?) были упакованы в коробки, а Бетти, выглядевшая чуть радостной и уставшей, держала в руках два тома Брэдбери, сборник с рассказами Диккенса и книги Агаты Кристи – их она прижимала к груди сильнее всех, трепетно поглядывая.

Его любимая Кристи.

Тед обожал детективы, подсадив и сестру на них. И эта книжонка, невзрачная лишь на первый взгляд, была ей до безумия дорога. Когда-то они вдвоем ходили в библиотеку, забирали свою любимую «Десять негритят» и читали друг другу на ночь, делая ставки на Армстронга и Ломбарда, гадая, кто же из них убийца.

– Господи, неужели мы закончили? Я думал, что не выживу, – Джонс прислонился лбом к двери, тяжело дыша и держа в руке скотч, расправившись с последней коробкой.

– Я думала, что не вынесу ни минуты, учитывая то, насколько ты неграмотен, – фыркнула Бетти.

– Если я не читал некоторые рассказы или романы, это не делает меня неграмотным. Я не умею быстро поглощать книги и в детстве не особо увлекался чтением. Погонять в футбол для меня было куда важнее, тем более моя мама – библиотекарь. Представь, каково это – когда тебе постоянно навязывают того же Диккенса.

– Но ты элементарно не читал Шекспира! – воскликнула Элизабет, припоминая их недавний диалог.

Девушка бережно складывала странички, выпавшие из книги, и рассматривала их. Рядом стоял Джаг, который заинтересовался содержанием несчастных страниц и вырвал одну из них прямо из рук Бетти, получив возмущенный возглас.

– Молилась ли ты на ночь, Дездемона? Что это за бред? Кто так персонажей называет? – хмыкнул, замечая как расширились глаза Купер.

– Только не говори, что не читал «Отелло», иначе я разочаруюсь в тебе еще больше.

– О, конечно молилась, мой неповторимый Отелло. Все для тебя, – прижав ладонь к области сердца, парень слегка запрокинул голову.

Бетти цокнула, качнув головой.

– Шекспира, я смотрю, ты все же не читал.

– Это было очень давно, хватит мне припоминать. Я читал еще в школе, а по сочинению у меня вышла не самая удовлетворительная оценка… Неважно. Или хочешь, чтобы я напомнил, как ты едва не разнесла библиотеку сегодня? – выгнул бровь Джонс, получив в ответ грозный взгляд и порозовевшие щеки Элизабет.

– Ладно, ладно, только не вспоминай это. И ничего я не разнесла, – смутилась она.

Забравшись на стул, Бетти протирала пыль на самой верхней точке шкафа. Немного сильнее вдохнув воздух, она почувствовала, как защекотало в носу и тихо чихнула, услышав как Джагхед пробурчал что-то вроде «Будь здорова». Затем она чихнула еще раз, уже громче, и стул зашатался вместе с ней. Прошла секунда, как ножка стула подвернулась (досталось же потом Джагу, неудачно пошутившему насчет веса Купер), и стул перевернулся, увлекая за собой девушку, которая с визгом полетела на пол. Джонс успел расставить руки так, что она упала прямо в его объятия, при этом парень получил по ступне злосчастной ножкой стула.

– Ты проводишь хоть один день, не упав и не поскользнувшись? – ухмыльнулся, припоминая их поход на каток. Бетти вспыхнула, пряча лицо в изгиб его шеи, не осознавая того, что уже несколько минут (может и несколько часов или лет) находится у парня на руках. Он крепко держал ее, не давая шанса выбраться, а она и не хотела выбираться. Находиться в таком положении было очень удобно, а объятия Джагхеда казались невероятно уютными. – Я, конечно, не против простоять так сколько угодно, но может ты все же встанешь на пол? – не без скрытого удовольствия он наблюдал за тем, как Элизабет смущенно кивнула, закусив губу, и спрыгнула, отряхивая невидимые пылинки с джинс, старательно избегая его взгляда. Она выглядела такой красивой в смятении, что парень готов был смущать ее всю жизнь, лишь бы снова увидеть румянец на щеках и легкую полуулыбку.

– Кто там что разнес? – раздался мягкий женский голос. Пара обернулась. В проходе стояла женщина, улыбаясь. У нее были чудесные пышные каштановые кудри, отливающие на свету, и яркие зеленые глаза – у Бетти не осталось сомнений, что перед ней мать Джонса.

Девушка одернула свитер, внезапно показавшийся ей слишком коротким и вызывающим (ее нелюбимый красный цвет, казавшийся вульгарным. Она убьет Топаз, уговорившую ее купить эту вещицу).

– Мам, познакомься, это Бетти, моя…ммм, знакомая. Лучшая подруга Тони, – Купер хотелось дать Джагу подзатыльник, потому что она заметила хитрый прищур глаз Глэдис после слова «знакомая». Теперь не докажешь ей, что они и правда лишь знакомые. – Я попросил ее разобрать книги вместе со мной, кстати мы закончили. Все здесь, – он кивнул на три большие коробки, стоящие у окна.

Элизабет вздохнула. «Я попросил ее разобрать книги вместе со мной» – он дебил или специально? Это звучит почти как «Мы нашли место, где можно побыть вдвоем и целовались до твоего прихода.» Для любой матери подружка сына – его тайная девушка. Об этом она знала не понаслышке – стоило Теду привести домой однокурсницу для того, чтобы доделать проект, как Элис начинала расспрашивать бедную девушку, заваривать ей чай, щебетать о мелочах и невинно улыбаться каждый раз, когда она заходила к ним в комнату, якобы она что-то забыла (при этом она так смотрела на девушку, что Тед устраивал маме разбор полетов вечером, говоря, что та поставила его в неудобное положение).

– Что ж, я Глэдис, мать этого оборванца. Приятно познакомиться и большое спасибо за помощь. Пойдемте вниз, я заварю вам чай. Надо же как-то вас отблагодарить.

– О, что вы, не стоит.

– Нет-нет, я настаиваю. Вы обязаны попробовать мой фирменный чай, – женщина кивнула головой в сторону двери, и Бетти с Джагхедом спустились вслед за ней.

Избежать чаепития уже не получится, осталось лишь молиться, чтобы мама Джага не задавала никаких неловких вопросов.

***

Купер особо не любила чай, но видимо Глэдис была волшебницей, либо продала душу дьяволу, научившись заваривать какие-то травы, которые божественно пахли. Хотелось пить этот чай снова и снова, в чем девушка чистосердечно призналась женщине. Та лишь посмеялась, отмечая, насколько приятной в общении оказалась подруга Джагхеда (миссис Джонс хранила надежду на то, что они все-таки больше, чем просто друзья).

Бетти показалась ей весьма милой. Она не носила откровенных вещей, мини-юбок и блузок с глубоким вырезом, как предыдущие девушки Джага. Она была начитана, в чем Глэдис смогла убедиться во время разговора с ней. Она легко поддерживала беседу, интересуясь всем подряд и подмечала мелочи, например симпатичную брошку на рубашке женщины, которую ей подарил муж, или то, что у Глэдис пушистые ресницы (даже если это и была лесть, то она звучала слишком непринужденно для лести).

– Я испекла пирог, можете попробовать. Специально притащила сначала вам, потому что ЭфПи бы съел все, до последней крошки, и ничего бы не осталось, – хихикнула Глэдис, наблюдая за сыном, который принялся за уничтожение вишневого пирога.

– ЭфПи это ваш муж, верно? – поинтересовалась Бетти, накладывая и себе в тарелку кусочек.

– Даа, еще один оборванец в моей жизни, – посмеялась миссис Джонс, но ее глаза как будто засверкали, когда речь зашла о возлюбленном. Элизабет поразилась тому, с какой любовью женщина отзывалась о своем муже. Это было очень похоже на ее родителей, которые несмотря на вечные пререкания любили друг друга и проводили свободное время вдвоем. Бетти хотела бы найти такую же любовь, которая не прошла и не испарилась бы с годами.

– А как вы познакомились? – девушка тут же прикусила язык, понимая бестактность вопроса. Глэдис удивленно посмотрела на нее, после расплылась в улыбке. Еще никто не спрашивал у нее ничего подобного, и любопытство Элизабет показалось ей очаровательным.

– Это было так давно. Тогда мы учились в школе, и ЭфПи был достаточно популярен, у него было много поклонниц, а я была влюблена в него, но не ходила за ним по пятам, боясь, что моя симпатия невзаимна. И однажды нас поставили в пару по одному из предметов, истории кажется. Мы начали делать проект, очень усердно работали вместе. Я была приятно удивлена тем, что Форсайт не скинул все обязанности на меня, а полноценно помогал. А дальше все как-то закрутилось, завертелось, он признался мне в любви… Я была так счастлива. Главный красавчик школы стал моим. Хотя полюбила этого дурака я не за красоту, конечно. Как говорится, зорко одно лишь сердце…

– Самого главного глазами не увидишь, – закончила за нее Бетти, ловя одобрительный взгляд Глэдис.

– Ты читала «Маленького принца»?

– Еще в детстве.

Точнее его ей читала мама, а Бетти рисовала розы и развешивала их по комнате, вдохновленная этим произведением. Тед все смеялся и шутил, что у них в доме растет маленький флорист.

Единственное, что зацепило зоркий глаз миссис Джонс – взгляд девушки. Элизабет улыбалась, но глаза продолжали оставаться какими-то неживыми и очень грустными. К тому же, улыбка выходила немного вымученной, что расстраивало женщину. Она искренне надеялась, что у Элизабет все наладится, о чем даже упомянула в беседе, чем лишь сильнее напрягла Купер. Она не хотела распространяться о своих переживаниях и проблемах, поэтому сослалась на плохое самочувствие.

Бетти продолжала думать о книгах, лежащих на подоконнике и о ее (не)удачном падении прямо на Джагхеда. Она не знала, что волновало ее больше.

Попрощавшись с мамой, Джонс отвез девушку обратно.

– Спасибо за то, что помогла. Я бы провозился дольше, если бы не ты, – поблагодарил ее Джаг. Он посмотрел на нее, а после подошел и поправил шарф, который перекрутился. Бетти слабо улыбнулась.

– Ты просто наглец, воспользовавшийся моим незнанием города. Это тебе с рук не сойдет.

– И тебе хорошего вечера.

Джонс широко улыбнулся, а затем сел в машину и уехал. Элизабет поплелась домой. Она не помнила, как зашла в комнату. Не помнила, как переоделась. Не помнила, как схватила томик с Агатой Кристи, устраивая его на коленях. Не помнила, как начала листать, смотря на страницы слишком равнодушно. Не помнила, как глаза заслезились. Не помнила, как начала плакать, прижимая книгу к себе.

«Тедди, на кого ты меня оставил?»

Элизабет легла на кровать, продолжая плакать, чувствуя былую панику и страх, сдавливающий ребра. Она же знала. Все это просто разгон, тренировка, взлет, превратившийся в падение, как только она осталась одна. Ни один человек, ни одна прогулка, ни одна книга, ничто не заменит ей Теда, ничто не поможет ей забыть о ее вине. Если бы могла – закричала бы на всю комнату, на весь дом, на весь мир о том, как ей ужасно больно от того, что она ничего не может изменить. От того, что ей приходится лишь смотреть на заголовок «Десять негритят», расплывающийся из-за вновь подступивших слез, и вспоминать, как брат заботливо читал ей сказки на ночь, и как они выдвигали теории и спорили по поводу дальнейшего сюжета. Как Тед говорил ей, что она большая молодец, смотря на ее эссе, лучшее в классе. Как он трепал ее по голове и обнимал, укутывая в кольцо своих рук.

Это в прошлом. Абсолютно все. Все их моменты, шутки, ссоры и подколы – все в прошлом.

Бетти не слышала, как в комнату вбежала Топаз. Именно вбежала, окидывая комнату испуганным взглядом и, заметив сжавшуюся в комочек Элизабет, лежащую на краю кровати, тут же подскочила, сгребая в объятия.

– Эй, милая, тише, – ответом Тони послужил громкий всхлип и новая порция слез. – Тихо, спокойно. Все хорошо, я рядом, Беттс, слышишь? Ну же, не плачь, милая.

Но девушку уже было не остановить. Истерика началась, и подавить ее невозможно.

В голове продолжали всплывать различные моменты из детства: как Тед помогал ей с биологией и рисовал эти чертовы растения для домашних заданий, как он обрабатывал разбитые коленки, как боялся отпускать гулять в позднее время. Они так часто ссорились из-за этого, что даже смешно.

– Даже не думай, ясно? Сейчас десять вечера, какая прогулка? Если наши родители уехали в командировку, то это не значит, что тебе позволено все! – ругался парень, перегородив сестре проход к коридору.

– Значит ты можешь ездить к своим друзьям и гулять допоздна, а я нет?! Тед, мне уже пятнадцать, можно я сама буду решать, когда мне гулять, где и с кем? – Бетти злилась, складывая руки на груди и испепеляя брата взглядом. Как же ее бесило то, что никто не принимал ее всерьез, хотя ей было пятнадцать. Она выглядела младше своего возраста и красила губы красной помадой (которую разъяренный Тед потом вытирал ей ватным диском и грозился выкинуть все ее помады нахрен), носила туфли на каблуках и, пытаясь казаться взрослой, заигрывала с парнями, гораздо старше нее. После того, как Тед узнал об этом, он запретил ей ходить на вечеринки и в принципе на гулянки с друзьями, если она не покажет ему, в чем собралась идти (откровенная одежда естественно не допускалась). Родители о подобных выходках дочери так ничего и не узнали, ибо тогда скандала было бы не избежать.

Парень невероятно злил Бетти таким поведением, хотя тогда она просто не понимала, что за его придирками и их нелепыми ссорами стояла забота и страх за сестру. Мало ли на свете ублюдков, желающих развлечься с симпатичной девушкой, не интересуясь ее возрастом?

Шесть лет, девять, пятнадцать или двадцать восемь – для него Элизабет навсегда останется маленькой беззащитной девочкой, которая боится монстров под кроватью и любит хлопья с молоком.

Бетти лежала на коленях у Тони и продолжала плакать. Она жмурилась, стараясь остановиться, но ничего не выходило. Руки сами сжимались в кулаки, а ногти больно царапали кожу, но эта боль – ничто по сравнению с отчаянием, живущим в груди Купер уже который год.

Как же хочется сдохнуть.

Топаз перебирала пряди волос на голове подруги, даже не пытаясь ее подбодрить или помочь перестать плакать, потому что знала, что это бессмысленно. Тяжело вздохнув, она крепче прижала к себе Бетти, продолжая гладить ее по голове.

Сколько бы всего не произошло, боль от потери самого близкого человека не пройдет. Она может лишь утихнуть. С тем, что Теда больше нет, нужно было смириться. Но Элизабет не желала делать этого. Она цеплялась за любое воспоминания о брате, продолжая копаться в прошлом вместо того, чтобы отпустить его.

И платила за свою слабость по вечерам, плача в подушку.

Комментарий к Глава пятая // Библиотека мамы Глэдис

Надеюсь в меня не полетят тапки за задержку главы))

У вас есть причины этого не делать, потому что:

1) я очень долго писала ее, т.к. первая часть главы просто тупо слетела и ничего не сохранилось 👍 (тут спасибо Саше, которая успокоила мою начинающуюся истерику. Саня, если бы не ты, то я не знаю, когда бы принялась снова писать эту главу). Глава к слову вышла нормального размера (мне пишет, что 11 страниц)

2) скоро Новый год, расслабьтесь🎄❤️

3) я лох, который заболел за три дня до нг🙈 (посмейтесь надо мной, я сама смеюсь с того, какая лохушка всё-таки)

И кстати, как у вас дела с новогодним настроением? У меня вот оно полностью отсутствует, прямо как снег за окном✌️

Я пошла пить чай и укутываться в шарфики, а вам желаю хороших выходных💟

========== Глава шестая // «Один дома» и бой подушками ==========

На следующий день Бетти проснулась безумно уставшей (хотя она бы предпочла не просыпаться вообще). Глаза еле открылись, а кожу на лице будто стянуло. Напрасно было надеяться, что проплакав всю ночь, можно выглядеть человеком. Тело отказывалось подниматься с постели, мышцы неприятно ломило, и только сейчас девушка поняла, что она укутана в плед и пуховое одеяло, причем так старательно, что выбраться не представлялось возможным.

А может все-таки не хотелось выходить за пределы комнаты, чтобы не наткнуться на Свита или Тони. У нее нет сил даже смотреть им в глаза, не то что отвечать на вопросы о самочувствии. По ней и так видно, что она чувствует себя дерьмово.

Это слово отлично описывает всю ее жизнь на данный момент. Одно сплошное дерьмо.

Кое-как выпутавшись из одеяла (Тони неплохо постаралась) и подойдя к зеркалу, Бетти горько усмехнулась, не желая заглядывать в него еще раз. В отражении была настоящая «красавица»: спутанные волосы, походящие на солому, заплаканные опухшие глаза, в которые даже сам Сатана побоится заглянуть, отекшее лицо и искусанные губы.

Красотка.

Сбросив вязаный плед, девушка окинула разочарованным взглядом руки и ноги, замечая, что снова скинула вес. Кости выпирали, хотя с питанием у Купер особых проблем не было. Топаз тщательно следила за тем, чтобы ее подруга плотно завтракала, обедала и ужинала, и пускай Бетти половину еды прятала, не желая впихивать в себя столько салатов и пирожных, но чувствовала себя нормально.

Почти.

Аккуратно приоткрыв дверь, Элизабет прислушалась. Никакого шума, никаких разговоров, никаких голосов. Не слышно вообще ничего. Это было странно и даже немного устрашающе. Но с другой стороны – она одна дома. Это значительно облегчало ее существование этим утром.

Вдруг внизу послышался резкий звук чего-то разбивающегося, и девушка поспешила спуститься.

На кухне находилась Тони, сидящая на корточках и смачно матерящаяся. Она собирала осколки разбитого стакана.

– Помочь? – несмело поинтересовалась Бетти, поеживаясь от холодка, пробежавшего по спине – окно было открыто почти полностью.

– О, ты уже проснулась? – пробормотала Топаз, вставая с пола и складывая осколки в коробку. Всячески старалась не смотреть на подругу, но все же успела заметить ее состояние. Как будто не было всей этой поездки в Ривердейл, как будто несколько дней назад она не улыбалась. Как будто Тед погиб вчера, и она даже не успела полностью осознать произошедшее.

Такая же разбитая. И глаза. Какие же у нее стеклянные глаза.

– Давно. Ты так замотала меня, что я потратила немало времени, прежде чем выбралась, – попыталась пошутить Элизабет, но вышло слишком жалко. Впрочем, как всегда. Не хватило сил и желания выдавить подобие улыбки, поэтому она просто продолжила стоять, хмуря брови.

– Это было сложно, потому что ты постоянно пиналась, – фыркнула Тони, решив не добавлять то, что во сне девушка плакала и звала Теда, заставив ее просидеть рядом с кроватью добрые полтора часа.

Бетти не хотела добавлять близким забот, делала вид, что справляется сама и переживала, когда на нее тратили лишнее время, которое могло быть потрачено не впустую. У других людей жизнь продолжается, и она не в праве мешать им.

А еще – она видела в их глазах жалость и сочувствие, от которых тошнило. Ей не нужна помощь лишь из-за жалости.

Неужели она выглядит так ужасно, что даже самые строгие преподаватели в университете понимающе кивают и выражают свои соболезнования?

«Идите вы все со своими соболезнованиями куда подальше.»

– Ты собираешься в бар?

– Ага. Сегодня твоя смена, но в таком виде я тебя никуда не пущу. Всех посетителей распугаешь, – издала смешок Тони, пытаясь не сболтнуть лишнего. Говорить о том, что не пустит ее, потому что боится, слишком рискованно, зная вспыльчивый характер Купер. Ведь тогда она пойдет в бар специально, назло всему миру, доказывая, что с ней все в порядке. Конечно, все с ней в порядке. Особенно заметно то, что у нее все в порядке, было вчера. Бетти мотнула головой в знак протеста и собралась возразить, но Топаз хлопнула ее по ладони. – Это было не предложение и не вопрос, а утверждение. Сегодня посидишь дома.

– Ты просто хочешь, чтобы я тухла в четырех стенах, а сама будешь работать за меня и получать мои деньги. Я раскусила тебя, признавайся? – спорить с подругой и портить ей настроение с утра было бы по-свински со стороны Бетти, поэтому она не стала отпираться, переводя тему.

– Хм, как ты догадалась? Накоплю деньги и уеду на Мальдивы, а ты останешься тут.

– Упс, придется придумывать новый план.

– Если без всяких шуток, то я очень прошу тебя – отдохни сегодня, – в голосе Тони слышалось настоящая мольба, отчего Элизабет непроизвольно вздрогнула.

– Я и так наотдыхалась на сто лет вперед.

– Купер, заканчивай весь этот цирк!

– Не кипятись. Отдохну я, не переживай, – с трудом, но все же улыбнулась Бетти, и Топаз облегченно выдохнула. На одну проблему меньше.

Хотя где-то в подсознании у нее пряталась страшная мысль: вдруг Бетти решится сделать с собой что-то…снова? Но подобные мысли были не по душе Антуанетте, и она постаралась не придавать им значения.

А внутри до сих пор все сжималось при одном лишь воспоминании звонка Элис, когда женщина сообщила про неудачную попытку самоубийства дочери. К счастью, неудачную.

Что было бы, если они тогда бы не успели ее спасти? Знать ответ совсем не хотелось.

***

Джагхед проснулся в подозрительно хорошем настроении. Улыбка сама расцвела на губах, а руки потянулись к колонке, чтобы включить какую-нибудь песню из своего любимого рождественского плейлиста. Натянув первые попавшиеся домашние штаны (они как раз были красными в белую полоску, точно в тон Рождеству), Джаг принялся варить кофе. За окном были пушистые сугробы, солнце немного выглядывало из-за туч, и настроение парня поднималось все выше и выше.

Прошла буквально пара секунд, и приятная мелодия разлилась по всей комнате. Не подпевать было невозможно, хотя Джонс никогда не славился своим голосом или любовью к пению, но этим утром он позволил себе даже это.

I don’t want a lot for Christmas

Я не хочу многого на Рождество,

There’s just one thing I need

Мне нужно лишь одно.

I don’t care about the presents

И подарки меня не волнуют

Underneath the Christmas tree

Под рождественской елкой.

Аромат свежесваренного кофе распространялся по дому, наполняя кухню уютом. Вдохнув чарующий аромат полной грудью, Джагхед едва не зажмурился от наслаждения. Любимый эспрессо. Как же давно он не варил кофе, постоянно куда-то спеша и ограничиваясь глотком воды.

Но сегодня ему некуда спешить, потому что он уже определился с планами на день. И знает, куда пойдет. А вернее – к кому.

Глупо отрицать то, что становится очевидным. Его тянет к Бетти, как будто магнитом, и не то чтобы Джонс собирался останавливать это безумие. Она не просто нравится ему, это… влюбленность?

Какое-то слащавенькое словечко.

Но он хотел находиться рядом с этой девушкой несмотря на все ее стереотипы, заложенные в ее голове, местами грубое поведение и постоянное старание оттолкнуть его. Что ж, он готов вытерпеть любые шутки в его сторону и даже побои (у Купер был просто несносный характер, и, постоянно злясь, она вечно била его по плечу или кидалась снежками).

«Ох, дружище, в кого же ты превратился?» – усмехнулся своим мыслям, допивая кофе.

Раньше Джаг не чувствовал особого влечения к противоположному полу. У него была одна девушка, о которой не особо хотелось вспоминать. Рейчел была весьма меркантильной, жаль, что он осознал это так поздно. С тех пор Джагхеда не особо интересовали отношения, он ограничивался одной ночью, подцепляя какую-нибудь девицу в клубе.

Но Бетти определенно не была одной из таких. По крайнем мере, те были с нормальным характером, а Купер являлась настоящей бомбой замедленного действия. Никогда не знаешь, что будет дальше – улыбнется, обзовет дураком или бросит снежок. Но готовым надо быть ко всему.

И Джагхед был готов.

Oh I just want you for my own

О, для себя я хочу только тебя,

More than you could ever know

Больше, чем ты можешь представить.

Make my wish come true

Пусть мое желание сбудется,

Baby all I want for Christmas is… you

Малышка, все, что я хочу на Рождество – это… ты

Мелодия продолжалась, а слова всё ещё звенели в голове. Потому что все, чего сейчас хотел Джонс – увидеть Бетти Купер.

Кажется, его жизнь без этой вредины становится скучной.

***

Близился полдень. Желая отвлечься от дурных мыслей и воспоминаний, которые вновь залезали в голову, Элизабет щелкала пультом, пытаясь найти интересный фильм, но, как назло, шли одни передачи и шоу, совсем не привлекающие внимание. Скука смертная.

Положив пульт обратно, Бетти невольно заметила фотографии, лежащие на столе и заметно погрустнела. Она понятия не имела, зачем привезла их сюда. Они всегда были с ней, словно талисман, и от этой привычки сложно избавиться.

Четыре фотографии, греющие ее душу и в то же время заставляющие сердце болезненно сжиматься.

Первая – сделана, когда Бетти было четыре, а Теду девять. Они катались во дворе, и на этом фото они запечатлены с двумя клюшками в руках и красными от холода носами. Ещё совсем дети.

Вторая – сделана, когда Бетти пошла в школу. Радостная, с двумя маленькими косичками и пышными бантами, в черном платьице с милым белым воротничком, на плечах папы. Рядом стоит улыбающаяся мама, держащая розовый рюкзак. Тогда их фотографировал Тед, а Элис все переживала, что не очень вышла на фото.

Третья – Тед с огромной вафлей, заполненной мороженым, клубникой и различными сиропами, а рядом малышка Бетти, смотрящая в сторону лакомства с открытым ртом. Тед всегда смеялся с этой фотографии, говоря, что Элизабет настоящая сладкоежка.