Текст книги "Перламутровые крылья (СИ)"

Автор книги: bark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Нет, – сквозь зубы прошипел я. – Тебя заждались родители.

Надеяться на то, что птенец поймет намек, не приходилось, однако он кивнул, и в припрыжку понесся обратно, отрывая розоватые пятки от земли…

Наг сверлил меня нечитаемым взглядом целую вечность. Затем вывернул кинжал одним мимолетным движением и приподнялся.Выглядел он неважно, возможно, еще сутки, и он сам отправится к праотцам.

Зыркнув на змею с лютой ненавистью, я метнулся обратно к лестнице. Взлетел по ней, словно меня нес ветер, и ударил тяжелым люком сверху, отчаянно принимаясь стаскивать камни и булыжники, отыскавшиеся на чердаке.

Все, чего я желал, это дать твари время сдохнуть самостоятельно. Мысли о собственной смерти испарились словно пустой сон. Я выживу, а он издохнет сам или же… или же я найду способ его убить.

========== Перышко пятое ==========

Прохладный ночной воздух щекотал перья, пока я наблюдал из-за газовой занавеси за танцующими в бальной зале парами. Серебрящаяся ткань превращала парящих над паркетом птиц в чарующих духов луны, исполняющих танец, древний, как мир. Невесомые, они поднимались выше, отрывая пальцы от теплой поверхности пола, грациозно перебирали руками, глядя друг на друга, общались взглядами, задевали перьями разгоряченную кожу.

Я дышал очень тихо, боясь развеять очарование или спугнуть околдовавшую меня иллюзию. Мой дебют на Весеннем балу превратился в удивительный опыт взрослой жизни. Еще два года, и мне будет позволено присоединиться к танцующим, знаменуя тем самым достижение совершеннолетия, наступающее у Ависов в семнадцать лет.

До этого момента все, что мне позволено, это сопровождать семью, давая другим птицам приглядеться ко мне и познакомиться поближе. Я тоже, в свою очередь, имел возможность пообщаться с юными птичками, одну из которых я когда-нибудь назову парой, и мы вместе совьем гнездо, как папа и мама. Это случится еще очень не скоро, но сегодня настал тот самый день, когда я застыл на пороге детства, готовый войти в новую для себя жизнь…

– Не с-с-стоит прятать с-себя от общес-ства, – прошелестело за спиной, заставив дрожь коснуться затылка.

Позади меня, на узком балконе, застыл Наг. Бесшумно, он, должно быть, проник сюда сквозь соседнее окно, а я даже не заметил его приближения.

Змеи всегда вызывали у меня безотчетный трепет, подталкивающий взмахнуть крыльями и лететь как можно дальше от чешуйчатых существ.

– Не думаю, что общество потеряет очень много, если я понаблюдаю за всем со стороны, – ответил я, гордо держа подбородок, но стараясь не казаться грубым. Так уж вышло, что передо мной оказался не кто иной, как Роскарус Деин Ган. Мы не были официально представлены, несмотря на то, что нам, к сожалению, приходилось сталкиваться ранее.

Змей посмотрел на меня сверху вниз, поднес бокал к полоске рта и сделал медленный глоток.

– Скромность красит молодость. Это так несвойственно юным птенцам.

Оскорбительное замечание кольнуло недавно оформившуюся гордость.

– А что красит змей? – не удержал я язык за зубами, назвав Нагов уничижительным именем, присущим этому виду. Если бы меня слышала мама, не сносить бы мне головы.

Темные глаза сузились.

– Нагов крас-сит рас-судительность и холодный рас-счет, говорящий о том, что прежде чем с-совершить пос-ступок или произнести с-слово, с-следует хорошо подумать о том, кто может оказаться рядом и как могут быть истолкованы двус-смысленные речи.

Завуалированное предупреждение щелкнуло по носу.

Я буду идиотом, если продолжу пререкаться с главой тайной службы Альянса Гнезд – самым пугающим змеем новоиспеченного союза Ависов и Нагов, сила которого набирала обороты с каждым новым годом.

О Роскарусе ходили самые разные слухи. Одни утверждали, что на завтрак ему подают невылупившихся птенцов, другие клялись, что лично видели, как он высасывал из птиц кровь до последней капли. Я не был склонен прислушиваться к досужим пересудам, но это не значило, что я верил в безобидность застывшего передо мной создания.

Роскарус занимался грязной работой Альянса, подавлял заговоры в зачатке, разыскивая скрытых врагов Гнезд, уничтожал инакомыслие на корню, ввел комендантский час около года назад, потому он был абсолютно прав, предупреждая меня о том, что мне следовало следить за собственным языком.

Разумнее всего было прислушаться к предостережению, но кровь кипела полуночью, а в душе давно образовался поток праведного гнева, источником которого было неприятие змей на землях птиц. Об этом шептались все взрослые Ависы, заставляя меня невольно прислушиваться.

Подобно старшим, я никак не мог взять в толк, почему змеи вольготно чувствуют себя в наших городах: занимают высокие должности без видимых на то причин, получают поместья, отобранные у исчезнувших без суда и следствия пернатых, распоряжаются всем словно у себя дома. И количество хвостатых неуклонно увеличивается, заставляя птиц настороженно оглядываться, выходя на улицу.

Насколько мне известно, Ависы находились на территории Наговских гнезд на правах гостей, запертых в пределах дворца, словно в золотой клетке. Из слов отца, подслушанных мною намедни, я узнал, что всего лишь три десятка крылатых проживают в змеиных землях постоянно! Когда численность Нагов, обосновавшихся под нашим крылом, давно идет на тысячи.

Даже здесь, на Весеннем Балу – сокровенном для каждого Ависа событии, присутствовали змеи, один из которых сверлил меня любопытным взлядом.

Копившееся негодование переполнило чашу.

– Это угроза, асаид тайной службы Альянса Гнезд? – спросил я, глядя наглому Нагу прямо в глаза.

– Вижу, вы прекрас-сно ос-сведомлены, – прошипел он, отставив бокал на широкий парапет и скользнув по мне нечитаемым взглядом.

Вскипев, я действительно сболтнул лишнего. Должность Нага я тоже узнал из разговоров отца в кабинете, куда вход членам семьи был строго-настрого закрыт.

Наг изогнулся одним плавным движением, оказываясь прямо передо мной. Мне пришлось высоко вскинуть голову, чтобы по-прежнему удерживать зрительный контакт.

– Не стоит так много щебетать, Тенери, – прошелестела тихая фраза сквозь полоску рта.

Я застыл – Наг впервые обращался ко мне по имени. Нет, не так. Он знал, как меня зовут!

Кровь схлынула с моего лица. Мы действительно встречались ранее, но я и думать не мог, что он запомнит ничего не значащего птенца!

Этот Наг вызывал во мне безотчетное чувство страха. И дело было вовсе не в пугающей должности. Пожалуй, я и сам не мог объяснить, почему вселяющая ужас работа в аппарате гнезда не производила на меня ни малейшего впечатления. Возможно, в силу возраста, я действительно не осознавал, от чего бледнеют взрослые птицы, стоит упомянуть в разговоре тайную службу. Страх я испытывал не к расплывчатым басням о Нагах и неясным обязанностям асаида тайной службы Альянса Гнезд. Страх вызывал сам Роскарус.

Видя его, я чувствовал, как сердце начинало отдавать ударами в животе, как холодели пятки и замирали крылья. Я боялся самого змея, его застывшего взгляда, направленного в чужие помыслы. Казалось, он мог видеть насквозь.

Я завороженно глядел на хищника, не в силах шевельнуться. Он вытянул руку и коснулся моих перьев. Почувствовать прикосновение не представлялось возможным – перья лишены нервных окончаний, но я был готов поклясться, что ощутил жесткие пальцы, мягко скользнувшие по самому ободу бороздок. Всего лишь на миг.

Я вдруг понял, как близко мы находимся друг к другу. Его дыхание касалось моего хохолка. Рядом не было ни души. Сердце подскочило к горлу и, задержавшись на мгновенье, ухнуло вниз. Я хотел вырваться, сделать шаг назад, но отступать было некуда.

Глаз не оторвать от слабо поблескивающих прорезей, изучающих меня пристальным взглядом. Я смутился, чувствуя, как заливает краской щеки. Еще хуже было то, что мне отчаянно казалось, будто Наг видит мою дурацкую реакцию, мою беспомощность и растерянность.

Я хотел было сказать, чтобы он дал мне дорогу, выпустил, как его рука застыла на уровне моего лица. Я замер, не в силах вымолвить ни слова, не в силах воспротивиться. Шершавые пальцы скользнули по щеке. Словно молнией ударенный, я дернулся назад, ударяясь затылком. Змей скользнул немного назад и я рванул вон с балкона.

Остановился я только в туалете, заперевшись в кабинке и пытаясь отдышаться.

Когда же рискнул высунуть нос наружу, решив, что задерживаясь, вызову подозрения, то увидел в огромном зеркале напротив предательски розовые щеки. Но только на правой огнем горела полоса…

Это был предпоследний раз, когда я видел Нага, сейчас запертого внизу. В следующую встречу он явился за моей семьей.

Оранжевое небо догорало вечерним огнем, оставляя меня сидеть у входа в укрытие и взирать на бескрайнее полотно синеющего океана, раскинувшееся во все четыре стороны. Сил не хватало даже на то, чтобы поднять руку и убрать с глаз сбитую ветром челку.

Шел второй день моей добровольной изоляции на чердаке.

В первый мне хватило сил на то, чтобы отыскать питьевую воду. Слабый ручеек бил с южной стороны каменистой твердыни. Припав к скользкому ребристому отвесу, я слизывал влагу языком, цепляясь руками за ненадежные уступы. Проделав три полета, мне наконец удалось приглушить точившую тело жажду. Окрыленный надеждой, я принялся разыскивать пищу.

С едой все обстояло хуже.

Найти приличное пропитание, способное утолить голод и восполнить силы, не представлялось возможным. Поблизости не обитало птиц или насекомых, а следовательно, и никакой растительности, случайно занесенной нашими меньшими братьями, не отыскивалось, как бы тщательно я не заглядывал в узкие разломы породы.

Помимо отсутствия пищи, это говорило и о другом печальном факте – до земли было еще далеко, а значит, пускаться в путь в моем нынешнем состоянии не имело никакого смысла. Мне попросту не хватит сил на еще один сумасшедший полет. То, что на пути мне встретился Адалар, уже настоящее чудо – долететь до Дальних Земель без отдыха попросту невозможно.

Тщательно исследовав скалу, мне и здесь пришлось смириться с неутешительными результатами – пара мелких крабов, единственная добыча, которую мне удалось поймать, затратив не в пример усилий. Крупицы мяса, с трудом извлеченные из острых обломков панциря, едва ли смогли восполнить хотя бы часть затраченных на его ловлю сил. Больше возиться с членистоногими я не видел смысла.

О рыбе пришлось забыть сразу. Полакомиться дарами моря я был бы рад, вот только ловить их без помощи сетей я не умел. На чердаке не отыскалось ничего мало-мальски пригодного для моей затеи. Мочить крылья было чистым самоубийством. Мокрые и тяжелые они утопят меня быстрей, чем от яда загнется полуживой Наг.

На второй день я с удивлением обнаружил на одном из пологих уступов ломтики мяса, мелко нарезанные и выложенные на просушку – очевидно, что Наг не собирался подыхать от яда, как бы сильно я не молил богов. Внимательно осмотревшись, я решился украсть пару кусков, а лучше все, чтобы тварь осталась без пищи. Единственный ход, ведший на интересовавший меня отвес, был закрыт тяжелыми створками, других пригодных для змея поверхностей или проходов я не обнаружил.

Стянув на пробу пару лоснящихся соком обрезков, я улетел на привычную возвышенность. Несмотря на то, что я не забывал кидать внимательные взгляды на сооруженную баррикаду, не двинувшуюся ни разу с момента водружения поверх люка, знать, что где-то под тобой ждет своего часа стерегущий зверь, было неприятно. Мягко говоря.

Примостившись на карнизе, я с жадностью жевал добычу. На рыбу не походило – слишком специфический вкус, никогда такого не пробовал. О том, чтобы отыскать запасы свежего мяса в недрах замка, не могло быть и речи. Адалар оставили столетия назад. Но что еще это могло быть? Не везли же Наги с собою запасов…

К тому же гораздо удобнее было бы высушить или засолить мясо заранее…

Внезапная мысль озарила пониманием. Горло сдавило, я закашлялся, пытаясь выплюнуть непрожеванный кусок. Тошнота подкатила незамедлительно, выворачивая желчный сок и останки мертвых змей из моего желудка.

Роскарус разделал собственных собратьев, чтобы отравить меня! Мясо могло быть ядовитым. Или сам собирался их съесть, чтобы не умереть с голоду!

Я и представить себе не мог, что в моих силах испытывать большее отвращение к этому змею. На деле все оказалось гораздо проще: Роскарус – самая мерзкая тварь, дышащая воздухом в этом мире. Искромсать себе подобных! Своими собственными руками!

Силы окончательно покидали слабеющее тело. Солнце почти зашло.

Хотелось соскользнуть с давящих спину выступов, что я себе и позволил, понимая, что это был мой последний закат…

Наивный, я полагал, что смогу убить Нага, если он сам не сдохнет…я даже себя спасти не могу…

========== Перышко шестое ==========

Введение комендантского часа на землях Ависов было вынужденной мерой. Недовольство общества вмешательством Нагов в дела внутренней политики раздражало многих, и тихо закипающий котел претензий грозил серьезными выступлениями в будущем. Пока крылатые ограничивались мирными митингами, требовавшими исключить Нагов из состава Верховного Гнезда.

До нашего появления на землях Ависов главный орган власти состоял из представителей аристократических гнезд во главе с Саммуном Птахом. Около года назад Доту удалось убедить крылатого позволить Нагам принимать участия в заседаниях, влиять на утверждение новых законопроектов и расширять степень влияния собственного вида.

Со времени первого официального визита Нагов на земли Ависов многое изменилось. Прибыв в качестве гостей, нам удалось наладить контакты с далеко идущими перспективами, многие из которых оправдались по прошествии времени. Я перестал сопровождать Дота в качестве телохранителя, как только убедился, что достаточное количество Нагов окружают главу Союза, а его резиденция подобна неприступной крепости.

Доту, по его просьбе, выделили небольшой надел земли, где он сам пожелал отстроить себе гнездо, отказавшись от предложенного особняка из-за неудобства, вызванного различием видов. Наш архитектор спроектировал дом с приятным фасадом, не сильно выделяющийся на фоне остальной застройки центра, однако истинное жилище находилось глубоко под землей, составляя сложную систему переходов, укрытий и бункеров, с десятком тайных ходов, используя которые можно было незаметно выбраться и сбежать.

Оставив Нага на попечение верных соратников, число которых на землях Ависов значительно увеличилось, я получил новую должность. Вернее, вернулся к своей прежней, не покидая пределов новой территории. Теперь я проводил равное количество времени и в Союзе, и в Республике пернатых.

Установление комендантского времени потребовало личного присутствия. Через первые два месяца подавленных возмущений, Ависы смирились, но я не занимал бы свой пост, если бы полагал, что все будет так просто. Птицы лишь сменили тактику, научились молчать, когда требовалось и лучше скрывать замыслы. Недавние донесения шпионов сообщили о формирующемся подполье.

Новость заслуживала внимания. Я держал руку на пульсе, задерживаясь в Республике все дольше и тайно выходя в рейды с небольшими отрядами Нагов. Официально патруль улиц столицы несли Ависы, но даже они не знали, что в темных тенях сумрака неслышно скользят чешуйчатые, имея собственные приоритеты и цели.

В один из таких вечеров было получено донесение, что Ависы планируют тайное собрание. Это могло оказаться ничего не значащей пустышкой, но проверить стоило. Чем быстрее мы раскроем членов подполья, тем легче будет задавить заразу в зачатке.

Местом встречи выступало кладбище. Довольно предсказуемо, учитывая что лишних или случайных существ в ночное время здесь оказаться не могло. К тому же, никаких посторонних ушей и глаз.

Сложность заключалась в том, что столичное кладбище, основанное ещё во времена зарождения Республики поражало размерами. Гигантское, оно тянулось вдоль и поперек, бугрясь сотнями тысяч могил, тесно примыкающих друг к другу. Вместо надгробного камня Ависы водружали небольшие домики на шесте. Высокие и не очень, обильно украшенные и простые, деревянные и каменные, и это не исключало фамильных усыпальниц отдельных гнезд, давно канувших в Лету, как и живущих поныне.

И конечно, даже здесь, Ависы не могли обойтись без насаждений.

Все было бы в разы проще, если бы кладбище украшали аккуратно подстриженные кустарники и живые изгороди. Все пространство над могилами заполняли пышные кроны деревьев, шелестевшие от малейшего ветерка. С одной стороны, это было неоспоримым преимуществом для тех, кто тихо скользил по земле, скрываясь в ночном шёпоте, однако тот факт, что плеск крыльев стал так же едва различим и почти неуловим, приносил немало напряжения.

Было решено разделиться и искать самостоятельно. Никаких задач по ловле или уничтожению Ависов у нас не было. Все сводилось к разведке и установлению личностей заговорщиков. Потому мы быстро расползлись в разные стороны, рассредоточивая силы в надежде покрыть большую территорию.

Друг друга мы не видели – слишком захламлённое мелкими застройками место. Курчавые, толстыми узлами корни мешали продвижению, заставляя скользить вдоль оград и переборок в поисках возможного пути. Рваные облака позволяли лунному свету литься сквозь неровные прорехи, незначительно облегчая передвижение, однако, стоило небесной громаде укрыть звезду – и приходилось полагаться только на собственные чувства и сноровку.

Вдруг впереди мне послышались долгие хлопки, словно Авис расправил крылья в стремлении оторваться от земли. Выскользнув из-за приземистой усыпальницы, я увидел, как птицы уплывают в ночное небо прямо с порога моего укрытия.

Медлить было нельзя.

С такого расстояния мне ни за что не различить их лиц. А значит, мы могли потерять шанс опознать заговорщиков. Я молнией бросился к боковой стене, затаившись в полумраке. И прислушался.

Шорох, доносившейся изнутри склепа слабел, говоря о том, что почти все Ависы покинули усыпальницу. Вот остался трепет единственной пары крыльев. Я бросился из-за угла, мельком оглядывая небо, в котором парили пернатые, и юркнул внутрь, сбивая с ног последнего из них.

Мне ничего не стоило прижать птицу к стене, стиснув горло. В кромешной тьме, в укрытии толстых стен, я не видел, кого мне удалось поймать.

– Назовис-сь, – приказал я.

Птица впилась своими руками в мое запястье, силясь отодрать твердые пальцы от собственной шеи.

– За нарушение комендантс-ского часа я могу придушить тебя прямо здес-с-сь. – Угроза отчетливо сквозила в голосе, предупреждая птаху о серьезности переделки, в которую она угодила. – Говори!

Потуги стали отчаяннее, но мне без труда удавалось удерживать Ависа одной рукой… Это настораживало.

Перехватив крылатого поудобней, я скользнул к выходу, сквозь который лился мягкий молочный свет. Выглянув наружу, убедился, что поблизости нет ни души, а затем подтянул Ависа ближе к проему, позаботившись о том, чтобы мое собственное лицо скрывала тень.

В моей руке бился незрелый подросток лет четырнадцати.

– Отпустите! – пыхтел он, продолжая беспомощно барахтаться.

Свет луны растекся по перламутровым перьям бледной радугой.

– Не поздновато ли для прогулок?

Птенец ничего не ответил, забив крыльями и подняв пыль вокруг. Так нас легко могли заметить или услышать. Я снова нырнул в темноту, прижав птенца распластанными крыльями к холодной ровной поверхности.

– Представляю, как расстроятся родители, не найдя тебя поутру дома.

– Что… что вы со мной сделаете? – прозвучал сдавленный голос.

– А как ты думаешь?

Затихнув на несколько мгновений, птенец отчаянно рванулся:

– Вы не посмеете! Я Авис! Это мой дом! А вы! Вы убирайтесь в свой Союз!

– Иначе?

– Иначе мы сами вытурим вас с наших земель!

– И кто это мы, интересно?

– Я! И любой Авис!

Дети играли не в самом подходящем месте не в самый подходящий час. Птенец даже не представлял какую беду кличет в свой дом.

– Смелые речи. А не боишься, что я осерчаю и сверну твою тонкую шейку. И место самое подходящее, не находишь?

– Я…– изворачивался он, с трудом произнося слова, – не боюсь ни вас! – сделал он акцент, – ни вашего Гарам Дота! Ни Роскаруса Гана!

Последовательность приятно удивила.

– Не боишься даже Роскаруса… ты хотя бы видел его когда-нибудь?

– Видел! – злобно выпалил он, уже изрядно придушенный.

– Вранье только усугубляет твое положение.

– Я не просто видел его, я трогал его хвост!

За некоторое время Ависы успели поднатореть в культурном аспекте, узнав о Нагах больше. И, бесспорно, юнец прекрасно знал о значимости таких интимных прикосновений, однако меня удивило не это.

– Трогал его хвост? И ты думаешь, я поверю? – насмешливо спросил я, пытаясь выбить у юнца почву из под ног.

– Мне плевать, верите вы или нет, но ваш драгоценный Роскарус даже подарил мне чешуйку!

– Как не стыдно обманывать старших.

– Она и сейчас со мной, – выпалил тот.

– Ну тогда тебе ничего не стоит мне ее показать.

– Отпустите, и я докажу, что не вру!

– Нет, птенчик, на это ты можешь не рассчитывать. Так где, говоришь, твое сокровище?

– Во внутреннем кармане, – пробурчал Авис.

Я скользнул за ворот одеяния птицы в поисках тайного кармана. Его кожа была гладкой и горячей, всеми силами он старался вжаться в стену, чтобы не соприкасаться со мной. Наконец я отыскал требуемое.

– Действительно, чешуйка. Но откуда мне знать, что она принадлежит Роскарусу?

– У него на груди не хватает одной.

– И как это проверить?

Авис фыркнул:

– Везде видно. На всех официальных встречах и фотопортретах это заметно.

– Следишь за жизнью нашего уважаемого Нага?

– Делать мне больше нечего, – пробурчал птенец и затих, перестав сопротивляться.

В этот момент снаружи послышался шорох – без сомнений, это был Наг.

– Тише,– выдохнул я в ухо подростка, зажав его между собственным телом и кладкой ледяного камня, чувствуя животом, как бешено колотится маленькое сердце.

Он послушно замер.

Шелест скользил в окрестностях, приближаясь к нашему убежищу. Я отпрянул от птахи и переместился к выходу.

– Роскарус, – окликнул меня по имени Наг, застывший в нескольких секундах от входа в склеп.

– Ирид?

– Что-нибудь отыскал?

– Нет. Мне послышался шум и я тщательно осмотрел это место.

– Я тоже.

– Ищем дальше, – отстраненно отозвался я, скользнув наружу и отправившись в противоположную от усыпальницы сторону.

Наг помедлил несколько мгновений, окинув взглядом глухое строение, и последовал за мной…

Ощутить влагу на собственных губах было сравнимо с истинным блаженством, затем меня трусили и раскрывали рот, запихивали какую-то неприятную кашу, заставляли глотать…

– Нет, – промычал я, пытаясь выплюнуть дрянь.

Слабые руки и ноги все еще не слушались, но мысли приобрели более складный порядок, и я догадался, что именно в меня запихивали насильно. О том, кем являлся тот самый «благодетель», позаботившийся о том, чтобы я не издох с голоду, не имело смысла спрашивать – в крепости нас было двое. Отвратительная пища тоже не вызывала вопросов – меня кормили наговской плотью.

Голову зафиксировал жестокий захват, на челюсть надавили сбоку, и рот открылся помимо воли. Мне тут же сунули влажную смесь.

– Ешь, – приказал мерзкий Наг, захлопнув мой подбородок и снова нажав на болезненные точки. Все что я мог, это или сглотнуть или задохнуться.

Рефлексы оказались сильнее.

Так продолжалось мучительно долгое время, пока чудовище не окончило экзекуцию и не оставило меня в покое. Я повалился обратно на полку, служившую в помещении лавкой. На руках зазвенели цепи, я был прикован к кольцу в стене, прямо над застеленной тряпьем лежанкой.

Эта была та самая комната, где я нашел два растерзанных трупа Нагов, развороченную мебель и обитые стены. Здесь отыскалось окно, широко распахнутое и освещающее предметы вокруг горчично-желтым огнем. Мертвые туши змей испарились, как и любое напоминание о страшной картине – никаких следов крови или борьбы.

Наг занимался починкой снастей, все же отыскавшихся в одном из темных углов водной твердыни. Рядом с ним стояла трухлявая на вид корзина с починенными прорехами, полная сухих ошметков, через несколько минут я догадался, что это высохшее за день мясо. Еще пахло солью и морем, и, кажется, рыбой.

Найдя силы снова занять вертикальное положение, я хмуро уставился на тюремщика. Он не обращал на меня внимания, занимаясь кропотливой работой. Затем исчез в дверном проеме, чтобы вернуться обратно с новой корзиной и покореженным ведром. Сел и принялся разбираться с какими-то тряпками.

– Зачем ты убил товарищей?

========== Перышко седьмое ==========

– Зачем ты убил товарищей?

Гром разбившейся волны разразился глубоко под нами.

Из четверых змей только Роскарус остался жив, больше в замке не было никого. Вывод напрашивался один – Наг расправился с собратьями собственными руками и ядом. Но зачем?

Просидев несколько дней на чердаке, я пытался понять, что произошло внизу. Я ясно помню четыре хвоста у самого подножья Адалара. Затем они должны были подняться в замок и, судя по всему, им удалось. Должно быть, имелся тайный проход, скрытый под толщей воды. После они поднялись в эту самую комнату, к стене которой я был прикован цепью. Но что случилось потом, было сложно представить.

Растерзанные туши змей никак не напоминали мирную кончину. Раскрошенный череп и море крови свидетельствовали о бойне, в которую угодили чешуйчатые. Ни в каких чудовищ, обитающих в недрах заброшенной в океанах твердыни, я не верил.

Единственным порождением Хаоса в этих стенах был Роскарус, и он один остался жив, подтверждая мою догадку.

Возможно они что-то не поделили, а может, они хотели убить самого Роскаруса и занять его место в отрядах тайной службы, но Наг оказался сильнее. Причин нападать на змей самому у Роскаруса не было.

Наг не обратил на мой вопрос никакого внимания, продолжая зачищать растрепавшиеся веревки ножом, завязывая на концах новые узлы.

Ничего более странного, чем могущественный Роскарус Деин Ган, приводивший в трепет весь Альянс, сидящий на обшарпанном табурете в грязной комнате и занимающийся простыми хозяйственными делами, я не мог представить.

Его огромных размеров хвост соответствовал мощной фигуре хозяина, превосходящего ростом взрослого Ависа даже в сидячем положении с сутуленными плечами, мощи которых завидовали все Ависы, обсуждая персону Нага. Его сосредоточенный взгляд был полностью поглощен простым занятием, требовавшим немало навыка и ловкости. Самый кончик зеленого хвоста, завернувшийся по направлению ко мне, мерно постукивал хитиновой каплей, наполняя шумящую прибоем комнату неотвратимостью движения времени. Вот только в каком направлении оно двигалось, я не успел решить, погрузившись в легкий транс ушедших событий…

Недовольство Нагами все нарастало, когда в кабинете у отца, сквозь решетку воздуховода я впервые услышал речи о подполье. Еще не понимая до конца, о чем именно ведут разговоры старшие, я уловил суть произносимого тихим шёпотом слова. Подполье должно было стать неким инструментом борьбы против зарвавшихся змей. Однако, отец высказался резко в сторону благородного Ависа, предложившего подобное.

Папа долго говорил о необходимости сплотиться и действовать открыто через Верховное Гнездо, привлекая на свою сторону все больше крылатых, а не опускаясь до уровня Нагов, таясь в тени мелкими разрозненными группами и совершая террористические нападки, в которых могли пострадать и другие пернатые. К тому же, он не намеревался выступать против брата самым подлым образом, скорее, он предпочтет открыто заявить о своей позиции и, если потребуется, основать новую партию в Гнезде.

Этот разговор был последним, когда Авис, упоминавший подполье, приходил к нам в дом, за ним из-под нашей крыши пропали еще несколько крылатых, регулярно посещавших наше гнездо в качестве близких друзей.

На закрытых встречах в кабинете тема больше не поднималась, однако я все никак не мог выкинуть будоражащую мысль из головы и поделился ею с моими друзьями. Они, как и я, успели кое-что услышать краем уха от взрослых, и тогда мой друг Орисм предложил создать собственный круг, где мы смогли бы обсуждать планы против хвостатых и тем самым внести лепту в общее дело.

Мы загорелись опасной мыслью, словно перья в летнюю жару, и решили, что первое историческое собрание Круга Посвящённых проведем в полночь на кладбище, дабы увековечить важное событие бесстрашных Ависов, то есть нас.

Ночью на кладбище было страшно. Несколько раз мы с друзьями уже прилетали сюда. К примеру, когда требовалось испытать отвагу друг друга. Ночная прохлада щекотала разгоряченную предвкушением запретного кожу во время полета над землей мертвых. Среди тысяч и миллионов потерявших ветер Ависов мне было не по себе. Тьма усиливала гнетущее чувство, словно невидимые глаза наблюдали за мной из темноты, следили за каждым взмахом крыльев и неустанно преследовали, скользя в тенях меж могильных шестов.

Трясясь от возбуждения – ведь я, будучи храбрым Ависом, не мог испытывать страх, мы приземлились у одного из фамильных склепов, выбранного для важного события. Нас было шестеро, и все мы поспешили укрыться внутри, замешкавшись немного на пороге, решая, кто шагнет в темноту первым. Наконец, оказавшись в веющих холодом стенах, мы открыли первое собрание Круга Посвящённых.

Проболтав около часа, нам удалось выплеснуть негодование и презрение к змеям, не достойным того, чтобы жить бок о бок с величественными Ависами. Нам не удалось придумать, каким образом мы могли бы помешать подлым захватчикам оккупировать территории Республики, однако это было лишь началом нашего пути, и в будущем мы непременно придумаем способ вытурить пришельцев восвояси.

Удовлетворившись собственными планами и решениями, мы спешили покинуть место от которого по коже все сильнее ползли предостерегающие мурашки.

Я сидел в самом дальнем от выхода углу и потому должен был стать последним, кто покинет молчаливый приют. Оказавшись в проходе, я уже оторвал ногу чтобы сделать несколько шагов и ринуться в небо, когда меня с силой ударило в грудь, выбив дыхание. Спиной я ощутил ровную поверхность мрамора, на шее сомкнулась сильная рука.

– Назовис-сь, – прошипела темнота, заставив сердце сбиться с ровного ритма, а руки похолодеть – меня поймал змей! Страх вцепился в горло похлеще грубой руки. Инстинктивно я забился, стараясь вырваться во что бы то не стало.

– За нарушение комендантс-ского часа я могу придушить тебя прямо здес-с-сь. – От шороха раздвоенного языка на лбу выступил липкий пот. – Говори!

Напрягаясь каждым сплетением мышц, я отчаянно старался вывернуться из захвата.

Еще несколько секунд, и меня, скрутив, поволокли куда-то, заставляя ноги отрываться от земли, а крылья неуклюже хлопать позади. Лунный свет облил лицо, я зажмурился, пытаясь вновь обрести зрение.