Текст книги "Испытания Трепетной струны (СИ)"

Автор книги: Айон 91

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

– И что в таком случае делать? – задает вопрос дева Бай, внимательно выслушав рассказа Шень-сяньшеня о предстоящем испытании и пути, осложненного Черного песками.

– Варианта два. Короткий и длинный путь. Короткий путь – мы идем к границе, пересекая ее, надеясь на вашу, Бай-сяоцзе силу небожителя. Длинный путь – идем через Центральную равнину, в обход.

Варианты, предложенные драконом, были очевидны. Как и последствия. В первом случае их ждала жаркая, наполненная опасностью и возможными жертвами битва, из которой, не факт, что они выйдут тем же составом. Ведь на кон будут поставлены их жизни. Второй вариант предполагал нежелательное внимание со стороны светлых сект, располагающихся в городах Центральной равнины. Пусть мастера сект, чаще всего, держат нейтралитет, не вмешиваются в дела Альянса, но кто знает, может, найдутся желающие получить назначенную за голову Шень Луна и Лун Яо сумму. Выбор дракон им предоставил, вытекающие из вариантов вероятности расписал. Осталось дело за принятием решения.

– Лучше пройти длинным путем, через Центральную равнину, чем вступать в бой с черными пустынниками, – высказывает свое мнение Махаон, не смотря на деву Бай, – пройти по территориям, которые принадлежат мастерам сект, с вероятностью остаться незамеченными – есть, а вот вступить на черный песок ссахатов, да еще и выйти оттуда живыми и невредимыми – маловероятно.

– Ссахаты – кровожадные и безжалостные, как и их прародитель. Лучше с ними и правда не связываться, – вступает в разговор Яо, знающий о чем говорит.

Пусть он и не встречался с ссахатами лично, но многое о них читал. Драконы рода Шень, поколений пять-шесть назад как раз с пустынниками и сталкивались. Битва предков Шень Луна и хозяев Черных песков была жестокой. Семь дней и восемь ночей шла короткая, но все-таки война за границы равнин. И в этой кровопролитной, обагряющей и пропитывающей земли ссахатов кровью, драконы вышли победителями, загнали пустынников обратно в Черные пески и выдохнули.

– Значит, путь у нас один – через Центральную равнину! – озвучила общее мнение дева Бай, возвращая меч на пояс, накидывая на плечи дорожный плащ. Следом за ней вышел из трактира Шень Лун. Отдых закончен, пеший путь продолжен.

Тяжело придется нефритовому дракону. Ноги, подверженные гуляющим по организму молниям Кары Небесной изрядно замедляют путь и продвижение. Но, это его выбор. Путь, наполненный болью и терзаниями пересохших меридиан и треснувшего ядра того стоит. Это понимали его спутники, в том числе и только присоединившаяся дева Бай. И как бы ей не хотелось быть рядом с Махаоном, все-таки придется. И не только из-за того, чтобы помочь заполучить осколки Нефритового Артефакта, а из-за возможности сразиться с прославленным Генералом Севера, когда тот находится в полной своей мощи. Узнать, без отвлекающих факторов, на что на самом деле способен Сяо Хуа.

Отступление

Не только Бай-сяоцзе желала сразиться со старшим мастером при полной его силе, не ограниченной тяжелыми воспоминаниями и ненужными сравнениями с давно почившим предком. Находящийся далеко от них, возглавляющий в данный момент Альянс светлого пути, самый молодой в истории Совета Старейшина Сюань, прозванный Небесным копьем Ветра, мечтал скрестить клинки и сойтись в противостоянии учений с одним из сильнейших в своем поколении, получившим признание мастеров пяти равнин, титул Поднебесный и внимание богов.

– Шень-сяньшень, – произносит имя опального, всеми разыскиваемого дракона Старейшина, смотря в окно выделенной ему комнаты. Взор устремлен за восток, туда, где нашла свое пристанище секта Черный Полумесяц. – Найдите то, что вы ищите, верните то, что потеряли и сойдитесь со мной в битве!

Старейшина Сюань, несмотря на принятое единогласно решение Светлого Совета о том, что Шень Луна, Лун Яо и Тен Гуна, их послушников и мастеров необходимо устранить, все же не нарушал медленно сплетающихся в один поток линий вероятностей, позволяя странникам, ищущим осколки артефакта, двигаться дальше к своей цели. Ему, как и еще некоторым мастерам света, служащим под его началом, это выгодно. Лазурный Нефрит, обладающий невероятной силой и возможностью наделять властью и возвращать навеки утраченное, описанный в древних легендах, спустившийся в мир смертных с облачного государства, был близко. Почти в его руках.

– Вы принесете мне то, чего я жажду, – улыбался Старейшина Небесного Копья, по-прежнему продолжая смотреть на горизонт, окрашивающееся алыми всполохами, только поднимающегося солнца.

Его мысли, медленно и размеренно текущие в разуме, никому не доступные, но все равно надежно скрытые, уже давно, все наперед просчитали. Каждый город, который посетят путники, каждый затруднительный момент, вызванный обстоятельствами извне, как было с небожительницей Бай. И дело не в шпионах, следующих за драконом шаг за шагом, а за логическими выводами, которые провел Старейшина Сюань, опираясь на пророчество о Нефрите.

– Значит, вы все-таки пошли в обход, – не удивляется Сюань-сяньшень, читая отчет от наблюдателя, встретившего четверку странников на границе Восточной и Центральной равнины, прошедших через южный путь из трех возможных. – Я не сомневался в вашей разумности, Шень-сяньшень.

Отчет, присланный с помощью воздушного посланника, Старейшина в тот же миг уничтожил, не оставив даже пыли. А сам, как и гласят его обязанности, присоединился к доверенной ему группе мастеров, напавших на след дракона. И пусть искатели Нефрита уже далеко оттуда, Старейшина Копья должен следовать воле Совета и помогать Шин Лину, принявшего на себя обязанности главы Альянса Восточной равнины.

Мальчишка, поклявшийся отомстить за нанесенные его мастером родства, полученные из-за проигрыша за титул Поднебесный. Проиграв Шень-сяньшеню в решающем сражении, опозорив тем самым учение сильнейшего стиля гибкого меча, он должен был умереть, к чему Шин Лин и был готов. Но его Учитель, ценивший мастерство Сливового Цветка, оставил ученика в живых. Но не покарать, простив проигрыш, не мог.

Взамен жизни, прошлый мастер секты «Сливовый Цвет» забрал красоту своего ученика, нанеся два режущих удара, сопровождаемых обжигающими потоками. В итоге, лицо одного из красивейших мастеров земного мира было обезображено. Не пострадала только верхняя часть: глаза, лоб и волосы, ставшие в ту ночь белыми, как снег. Шин Лин не ступил в мир мертвых, но лучше быть красивым и мертвым, чем обезображенным и живым. Старейшина Сюань, воочию увидев обезображенное лицо нынешнего главы секты «Сливовый Цвет», подтвердил собственные мысли, касающиеся смерти предыдущего главы.

Видя загрубевшие и застарелые шрамы Шин-сяньшеня, помня предоставленный Совету Старейшин отчет секты о смерти главы и посмертно-нанесенных увечьях, Сюань-сяньшень убедился в том, что месть, томившаяся в сердце мастера, все эти долгие годы, свершилась. И ему осталось отправить в Черные пески, на вечные мучения только одного – Шень Луна. И он, с помощью Совета, Альянса и всех, втянутых в это преследование учеников и мастеров, свершит месть, терзающую сердце, душу и разум на протяжении этих десятилетий.

– До города Женьшень, что за Хребтом Пасти Бездны, с помощью формации полета на мечах, полдня пути. Пеший ход Шень Луну не доступен, а его ручной кот не владеет полетной техникой. Нагнать их не составит труда, как и взять в плен для дальнейшей казни.

Пообещал глава Сливового Цвета отважным героям, выдвигающимся группой старших мастеров против инвалида, с разрушенными меридианами и треснутым ядром. Смелые и отважные, следующие уставу и писаниям светлого пути, высокого звания мечники и заклинатели, горели глазами от предстоящей легкой победы. Ведь что им сделает потерявший силы дракон, даже не способный на ногах нормально стоять и его ручной кот? Ничего. Демон-ворон, мастер Ядовитого Покрова тоже далеко, и не явится за минуту по зову друга. Он будет в это же время занят другими, более важными делами. Так что путь окончится успехом, в этом Лин Шин не сомневался, а уже видел скованного цепями Шень Луна.

– Глава Шин, а вы уверены, что грешник Шень и его ученик именно там, в Женьшене? Не упустим ли мы их, как только вступим на земли богини Ду Цзюань?

Глава Шин, улыбающийся глазами и говорящий сладкие, полные меда речи, убеждающие в истинности его слов, под маской с силой, до побеления, сжимал губы. Сдержать себя, свой словарный поток, так и льющийся рекой негатива в сторону старших мастеров, сомневающихся в его информации, давалось нелегко.

– Это достоверная информация, полученная из надежного источника, – конечно, этими словами недовольных мастеров глава Сливового Цвета не успокоил, они, как были недовольны недосказанностью, так и остались. Но от намерений поймать грешника с его учеником, предав их суду и казни, не отказались.

Призвав мечи, использовав формацию полета, каждый из группы захвата взмыл вверх, к пушистым облакам, направляясь к южным границам восточной равнины, через горный хребет, располагающийся во владениях божественной орхидеи. Как и сказал глава Лин Шин, путь занял немного. Всего несколько часов. Только, увы:

– Ши-Тан (пограничный город в Центральной равнине)… богиня …еще осколок… – только и успел сказать шпион пурпурного главы, перед тем, как закрыть глаза навсегда. Сердце его не бьется, грудь не поднимается, дыхание застыло на месте.

Из этого сумбура мало что поняли мастера, стоящие за спиной Шин Лина в ожидании дальнейшего пути, но понял он сам. Как и Старейшина Сюань, прекрасно знающий, и об осколках артефакта, и о спутниках-небожителях дракона, и о дальнейшем пути, выбранном их компанией.

– Ши-Тан. Шень Лун и его ученик идут на земли Центральной равнины, – назвал следующую цель глава Шин, оставляющий на земле мертвого послушника. Вновь поднявшись на мече ввысь, не обращая внимания на спутников содружественных сект и старейшину Сюаня, Шин Лин лелеял мысль о том, что расправа над Шень Луна очень близка. Ведь на мечах, до границ с Ши-Таном, всего около час пути.

За это время дракон и его ручной кот не сбегут, а будут смиренно ждать, как и все своей очереди на пограничном досмотре. Вот тогда-то главе Шину вновь удастся посмотреть в глаза Поднебесного, прославленного и всеми любимого, пусть и в прошлом, нефритового дракона. Уже опального, искалеченного, страдающего от Кары Небесной Шень Луна, он не боится, не замирает в приступе паники от одного имени. Нет. Определенно нет. Теперь он, глава Шин Лин, мастер учения Пурпурного цветка, будет смотреть на дракона сверху вниз.

– Вы проиграли, Шень-сяньшень, – с трепетом и сладкой, окутывающей каждую клеточку сути дрожью, произнес пурпурный глава, смотря сверху вниз, видя тех, кого они преследовали и наконец-то нашли.

Как и предполагал глава «Сливового Цвета», Шень Лун и Лун Яо смиренно и спокойно, не торопясь и не оглядываясь по сторонам, стояли в шумной, разношерстной толпе, ожидая своей очереди. Величественный дракон, потомок Небесного Советника, когда-то слывший в народе вселяющим страх и почтение, потерял свой устрашающий и захватывающий фибры души трепет. Растерял за время заточения в горах Нефритового клана лоск и холеность, утратит тот наглый блеск глаз и осанку, от которой казалось вот-вот и крылья развернуться за спиной.

Шень Лун стал серой, полуживой немощью, передвигающейся только на честном слове и силе воли, которую, даже в его нынешнем состоянии не отнять и разрушить, как меридианы и ядро. Надо отдать ему должное, он далеко зашел. Но все, путь его закончится. А жизнь в ближайшее время оборвется.

– Шень Лун! Лун Яо! Именем Альянса светлого пути, по приказу Совета Старейшин, вы арестованы!

Провозгласил приговор глава Шин, представая перед преступниками первым, оставляя сопровождающих и Старейшину Сюаня за спиной. Меч его застыл над плечом, готовый к атаке, если вдруг грешники начнут сопротивляться, пальцы же, незаметно от остальных, складывали печати «Пленяющих цепей», готовых вот-вот сорваться и устремиться к дракону и коту, стягивая и лишая их возможности сопротивляться.

– Давно не виделись, Шин-иньер*, – улыбнулся дракон, откидывая назад стелящиеся за ним подолы скромного даоского одеяния. Кот, стоящий рядом, услышав приговор и увидев того самого главу, именованного Тен Гуном пурпурной язвой, даже не дернулся. Не пытался закрыть собой Учителя, а смотрел за всем происходящим, как на представление.

Глава Шин, до этого момента спокойный, холодный разумом, и уверенный в себе и своей победе, начал раздражаться. Всему виной то, как обратился к нему Шень Лун, да широкая, только губами улыбка. А еще этот насмешливый взгляд ненавистных глаз с мелькающими огоньками нефритового пламени, по-прежнему превосходящий, как и тогда, смотрящий сверху вниз, и поведение, никак не вяжущееся с потерей способностей и неизлечимым ранением. Это выводило Шин Лина из себя. Почему-то этот скинутый с постамента Поднебесный дракон вел себя, как и раньше, до потери сил, высокомерно и заносчиво, словно ему равных нет.

– Сдайся и умри, Шень-сяньшень! – не стал сдерживать формацию «Пленяющих Цепей» пурпурный глава, отпуская плетение, наводя его на обоих грешников разом.

Окруженные фиолетовой дымкой цепи, тянущиеся к дракону и коту из печати формации, были уже в шаге от захвата преступников. Они окружали их и стягивали в кольцо, не давая и возможности выбраться. Но тут резкая, почти незаметная глазу вспышка, сопровождаемая переливами птичьей трели, устремилась к Шин Лину, разрушая ту самую печать за его спиной, из которой тянулись цепи.

Мало кто из присутствующих смог понять, что на самом деле произошло. И кто был этой самой вспышкой, похожей на мелькнувшую, рассекшую воздух и небо молнию, разрушившую плетение пурпурного главы. Пальцы главы Шина, тлеющие от удара стихии, покрытые копотью, дрожали. Перед глазами, от разрушенной формации чужим умением, все завертелось, словно волчком. А к груди подступал горький комок рвоты.

– Ты и правда грешник, Шень-сяньшень, – взяв себя наконец-то в руки, сказал глава Шин, при этом смотря на кота, по-прежнему стоявшего за спиной дракона . – Достойный ученик у прославленного учителя, – и в знак почтения к мастерству дракона, чуть склонил голову, признавая мастерство Лун Яо.

Как бы Шин Лин не ненавидел Шень Луна, не признать то, что он выдающийся мастер не мог. Он и правда гений своего времени. Только это не отменяет того, что у дракона перед миром мастеров целый свиток прегрешений. Начиная от основания темной секты на пару с демоном-вороном, заканчивая убийствами нефритовых драконов и последователей светлого пути. Да и о казни корабельщиков забывать не стоит. Так что список обвинения внушительный.

– Раз вы не хотите сдаться сами, Шень-сяньшень, то я буду вынужден применить силу!

– Жду не дождусь, Шин-иньер, – ответил дракон, смотря на стоящего поодаль Старейшину Сюаня, обращаясь уже к нему: – почту за честь, Сюань-сяньшень, вступить с вами в битву. – Рука дракона, быстрым движением, оказавшись за спиной, извлекла из гибких ножен, тонкий, расписанный ветками молний клинок. Тот самый, пронзивший на поле боя сотни вражеских сердец, разрушивший десятки ядер совершенствования, прозванный в кругах светлого пути, как:

– Громольд Небесный!

Примечание:

* Трехмирье – три мира небеса, земля и мир демонов.

* Иньер – малыш

17 глава «Безграничная воля»

Шень Лун

– Громольд Небесный!

Произнес имя моего клинка старейшина Копья, смотря с неприкрытым уважением на оружие и меня, его владельца. Определенно, согласившись на бой с ним, мне придется несладко. Вряд ли удастся выйти из этого противостояния живым. Максимум, что я могу в своем плачевном состоянии – это «Шаги по облакам», связка из семи взмахов и удар «Небесного грома». И даже после этого я рухну без чувств, вкусив в полной мере всю прелесть отдачи молний Кары.

– Учитель, – встает на мою защиту Яо, готовый сражаться с ними всеми разом.

Несомненно, Яо, как мой личный ученик и наследник стиля «Нефритовый Шторм» способен справиться с присутствующими здесь мастерами и старшими учениками сект. За исключением Старейшины. Это не значит, что я в него не верю. Верю. Но Сюань-сяньшень на ступень выше того же Шин Лина, и всех с ним прибывших. Как и сказал Тен-эр, справиться со Старейшиной смогут не многие.

– А-Яо, старейшину я возьму на себя, а ты разберись с остальными мастерами.

Ученик не стал откладывать на потом возможность расчистить путь, поэтому кивнул, закрывая меня собой. В его руке тут же блеснул клинок, вокруг тела затрепетали молнии, в воздухе повис запах раскаленного металла, и за долю мгновения, под звук птичьей трели, он оказался подле ближайшего послушника «Цветущей Сливы», от которого осталось только обожженное, покрытое копотью тело. С последующими мастерами происходило тоже самое. Лишь пару раз Яо пришлось использовать второй взмах клинком, чтобы отправить мастера в реку перерождения.

– Остались только вы, Шин-сяньшень, – сказал ученик, выставляя перед собой клинок с трепещущими по кромки лезвия молниями. В глазах его сталь, в голосе лед, каждое движение – искра небесной стихии.

– Хочешь со мной сразиться, Киса? – тон пурпурного главы насмешлив. И хоть я не вижу его губ, улыбка там точно есть. Кривая, полная яда и презрения. А-Яо не поддавался на провокации, а ждал моего слова. Я не отказал ученику в просьбе сразиться с мастером, который когда-то был и моим противником.

– Ради вас, Учитель, я нанесу всего три удара, – сказал ученик только для меня. И на призванную технику Пурпурного тумана, окутавшего Шин Лина, он раскатам грома подобно, устремился вперед, оставляя меня наедине со Старейшиной Сюань.

Старейшина не спешил нападать. Пока что он приближался медленной поступью, смотря на меня и оценивая, как противника. Меч, по-прежнему зажатый в моей руке, с бегущими по лезвию разрядами молний, был готов устремиться вперед, к противнику, нанося мгновенный удар. Но я, как и он, выжидал нужный момент, тот самый, запускающий обратный отсчет. Шаги между нами, я считал их, как и вероятности исхода нашего столкновения.

Они малы, с этим я не спорю. Исход такого боя очевиден и небесами предрешен, реши я сражаться с ним всерьез. Выиграть мастера с титулом Поднебесный, в моем-то состоянии невозможно. Если только потянуть время, выждать подмогу в лице девы Бай и Сяо Хуа, чтобы потом сбежать. С этим я могу справиться. Минут на пятнадцать меня хватит.

Фьюх!

Раздался в миллиметре от меня свист брошенного копья, окутанного белым туманом концентрированной энергии. Еле успел сделать шаг в бок и наклонить голову. Но удар Старейшины все равно достиг цели. Щеку обожгло огнем, по лицу и шее потекла горячая струйка крови, бьющая в нос запахом раскаленного железа. В груди от этого запаха и все еще стоявшего в носовых пазухах привкус чужой энегрии, враждебно против меня настроенной, разгоралось пламя, поднимающееся все выше и выше, опаляя глотку и легкие жаром жажды битвы.

На губах сама собой появилась широкая, обнажающая драконий прикус улыбка. Рука с зажатым в ней клинком дернулась, рассекая воздух парой легких, круговых движений. Определено, был бы я при своей потерянной силе, давно бы сошелся в танце техник с Сюань-сяньшенем. Дремлющее внутри меня мастерство почувствовало достойного противника, с которым дуэль будет приносить только радость и веселье, как и в случае с Тен-эром.

– Как жаль, Сюань-сяньшень, что мы с вами не встретились в рассвет моих лет! На пике сил. – Сказал я Старейшине, коснувшись стекающей по коже крови. Поднося пальцы к губам, смакуя вкус железа и момент сражения, все с такой же широкой улыбкой и огнем в глазах, добавил: – Моя очередь! – и исчез в потоках энергии, становясь с ними единым целым.

В это мгновение слышались лишь переливы птичьей трели, да треск молний с последующим лязгом металла от столкновения моего клинка и копья Старейшины. Глаза в глаза, энергия к энергии, сталь к стали. Но я сдавал позиции. Под натиском Поднебесного, его мощи и силы, техника моя развеивалась.

Как и думал, сил моих, накопленных за все это время странствования, хватило только на этот выпад. Энергия заканчивалась, тело начинало бить судорогой, молнии Кары захватывали меридианы и вытесняли мою собственную энергию. Дышать становилось трудно, сердце то бешено колотилось, то резко останавливалось, от чего из глотки вырывался хрип и кашель. А в уголках губ застыла кровь.

– Выдающийся мастер! – отдал мне должное Старейшина, отходя назад и отзывая технику, как и копье, скрывшееся в складках подпространства.

Несмотря на то, что состояние было крайне плохим, казалось, вот-вот рухну без чувств, я все равно не сдавался. Продолжал держаться на ногах и в сознании, отгоняя прочь судороги в теле и туман в глазах. Есть у меня еще пара козырей в рукаве. Техники, не требующие внутренней энергии, живых меридиан и целого ядра. С ними я и потяну время.

– Продолжим, Поднебесный Копья? – спрашиваю мастера, стирая большим пальцем с губ кровь, перехватывая меч в другую руку.

– Не в вашем состоянии со мной сражаться, Глава Шень, – ответил он на приглашение продолжить бой. – Вы проиграете и умрете, – сказал он, делая шаг вперед.

Энергия Старейшины, до этого находящаяся в спокойствии, поднялась из глубин ядра мощной волной. Под моими ногами, следуя его воле, заклубился светло-серый туман, поднимающийся и стягивающий меня по рукам и ногам, подобно стальным цепям. Цепи из тумана и энергии давили силой и опаляли жаром. Способность Старейшины жаждала захватить и заполнить каждую клеточку моего ослабленного тела чужеродной энергией, взять верх и подчинить.

– Сдайтесь, Мастер Шень, ради вашего же блага, – просил Старейшина Копья, призвавший и кинувший к моим ногам печати подчинения и подавления. – Опустите меч, – рука расслабилась, клинок упал из моего захвата, жалобно звякнув при ударе о землю. Старейшина, находясь близко, всего в полушаге от меня, опустил руку на плечо, говоря: – Вот и все, Шень-сяньшень! – улыбка и победа в глазах, а также развеенная техника подавления и подчинения, дали телу небольшую свободу действий. Как и возможность воспользоваться одним из козырей в рукаве.

– Учитель! – обеспокоено кричит Яо, пытаясь пробиться через выставленный купол, призывая все разрушающие техники. Но тщетно. Купол Старейшины ранга Поднебесный. Яо его не пробить. – Нет! Учитель! – по-прежнему, несмотря на неудачу пробить купол, рвется ко мне на помощь ученик, видя приближающуюся победу Сюань-сяньшеня.

А тем временем Лин Шин, потрепанный и изрядно зажаренный, покрытый копотью и сажей, без скрывающей лицо мяньши, показывающий обезображенный прошлым главой лик когда-то красивого лица, скован «Цепью Молний». Он пытается из нее выбраться, применяет свои техники, только бесполезно. «Цепи Молний» разрушить грубой силой и хаотичными ударами не получится. Нужно нанести в одно место, не промахиваясь, десяток точечных ударов, разрушая одно из колец цепи. Тогда техника развеется.

– Я рад, что вы приняли свою участь, Мастер Шень!

Рука Старейшины опускается на мое плечо, сам он оказывается в полушаге от меня, это как раз то самое расстояние, необходимое для исполнения одного трюка, не требующего внутренней энергии. Техника, постигнутая мной еще на горе рода Шень, ждала только одного, последнего элемента – чужой энергии, которую нужно подавить.

– Вы плохо меня знаете, Сюань-сяньшень! – улыбка, широкая и победная, означающая провал миссии по захвату: – я никогда не сдаюсь. Даже на сметном одре! – Мастер Копья приблизился и схватил меня за плечи, намереваясь запечатать и подчинить, но произошло две вещи с разницей в долю мгновения.

Первая – со стороны главных ворот Шитана раздался громогласный тигриный рык, сопровождаемый мощной волной энергии небесного плана, выходящего за рамки способности Поднебесного. Волна рыка сносила с ног и притягивала к земле одновременно. Ноги от высвобожденной энергии подкашивались. Но падать мне рано, я не закончил наш со Старейшиной бой.

– Хватит на сегодня! – сказала дева Бай, ставя точку в этой миссии. Ее звездный защитник, призванный на помощь нам с Яо, испепелил лежащие тела послушников светлых сект, оставляя на земле только черный след, запечатлевая последние мгновения жизни.

Вторая – старинная печать, передаваемая в семье Шень из поколения в поколение, мной все это время незаметно создаваемая, получив то, что нужно для активации, пришла в действие, формируя круг из письмен, наливающихся нефритовым светом. Питалась она энергией противника, во власть печати попавшего. Чем больше сил вливает противник, тем крепче печать становится.

– Сутра Подчинения?! – осознал Старейшина во что угодил, когда подошел ко мне на минимальное расстояние.

Техники мастера Копья развеялись. Как и купол, им созданный. А я, как только печать была активирована, сделал несколько шагов назад, оказываясь в руках подоспевшего ко мне на помощь Яо. Ученик, видя, что я держусь на честном слове, поддерживал за плечи, не позволяя упасть без сил.

– Уходим, Шень-сяньшень, – сказала дева Бай, протягивая мой меч, при этом заинтересованно смотря на Поднебесного Мастера Копья.

Поймав ее взгляд, Старейшина Сюань широко и открыто улыбнулся, а она в ответ. Только взглядом и улыбкой эти двое договорились о битве, жаркой, яркой. Но не сейчас, позже, когда миссии обоих будут окончены. У каждого из нас есть дела. А время? Хоть оно и скоротечно, но не вечно. Рано или поздно подойдет тот самый час.

Смотря нам вслед, все еще находясь под Сутрой Подчинения, Старейшина одним только жестом остановил выбравшегося из «Цепей Молний» Шин Лина, готового рвануть на перехват. Техники его развеялись, энергия отошла назад, но не гнев и злость. Голубые, как чистое небо глаза, когда-то живые, полные радости и счастья, отражали только одно – смерть, направленную острием клинка в мою грудь.

– Не сегодня, Шин-иньер, – ответил я, смотря в его глаза, – но я обязательно приму твой вызов на бой!

Сказал я главе Шин, понимая, что начинаю терять сознание. Только поддержка Яо, руки которого все еще были на моих плечах и необходимость пересечь границу государств, придавали сил и не давали рухнуть без чувств. В полуосознанном состоянии, ощущая только боль и бьющие тело разряды, кое-как добрался до постоялого двора, а там, благодаря помощи Яо, дошел до комнаты. И все. Перед глазами туман, во рту стойкий вкус крови, а в ушах гул, уносящий меня прочь.

– Учитель! – только это услышал перед тем, как потерять сознание. Тьма, темнота и непроглядная пучина боли от раздирающих тело разрядов молний.

...

Проснулся ближе к полуночи. Состояние было не таким плачевным, как несколько часов назад. Боль от молний Кары постепенно отступала назад, тело немного слушалось, а сознание не норовило сбежать в туманные дали. Но все равно сил подняться не было, голова тяжелая, а ноги свело судорогой, стоило мне попробовать встать. Под тяжестью оказалась и рука, но по другой причине. Яо, ухаживающий за мной и следивший за состоянием здоровья, от усталости и обильной траты внутренней энергии, сам уснул, рухнув на край моей кровати.

– Ты вырос, Яо, и стал настоящим мастером боевых искусств.

Не смог сдержать порыва, поднявшегося волной тепла к груди по отношению к расслабленному юноше. Свободная рука потянулась к разметавшимся по подушке волосам. Кончики пальцев касались края кошачьего уха, ощущая бархат шерсти. Касаниями, я спускался дальше, к лицу, к гладкой, прохладной коже, взгляд же застыл на губах, полуоткрытых. В уголке рта блестела дорожка слюны от сладкого, безмятежного сна. Стерев ее подушечкой большого пальца, коснулся и шеи, с бьющееся ровно, в такт сердцу жилкой, отсчитывающей ритм жизни. От моих касаний Яо даже не проснулся, лишь веки дрогнули, да рот чуть больше приоткрылся, издавая дольный стон.

– Спишь и не ведаешь, что творишь, – сказал я спящему юноше, развернувшегося ко мне лицом. Естественно, он мне ничего не ответил, продолжая спать, уткнувшись в плечо. Хвост кота, обвивающий ногу, лег на меня по-хозяйски, поверх бедра. А объятия стали крепче. Как и сопения. – Сладких снов, Яо. – Пожелал я ученику, закрывая глаза, проваливаясь в сон…

Эпилог

В поместье секты «Цветущей сливы»

В сопровождении Старейшины Сюаня, глава Шин, и послушники сливовой секты, проигравшие какому-то ручному коту дракона-калеки, потрепанные и едва стоящие на ногах, только переступив порог поместья Цветущей сливы, оказались перед созданнАльянса. За спинами главы стояли остальные пять Старейшин. Они прибыли в секту Сливы, чтобы лично, а не через послания, услышать от Шин-сяньшеня и Старейшины Сюаня отчет о проведенном захвате особо-опасных преступников. Только увы, захват не удался.

– Милости, Старйешины, милости! – просят раненные, изрядно поджаренные ученики Сливовой секты, падая перед старшими на колени, не смея при этом поднять взгляд, видеть только обувь, белоснежную, как снег драконьих гор.

– Глава Шин, поведайте, что же произошло?

– Старейшина На, – склонился в глубоком, уважительном поклоне Шин Лин, как и послушники не поднимая взгляд, имея возможность видеть только белые одежды, да кончик ножен меча. – Глава Шин все поведает Старейшинам, но разрешите сначала отпустить раненых учеников, – в глазах Альянса и послушников Шин Лин заботливый и учтивый глава, переживающий за мастеров своего учения. А на деле…

Лязг!

За долю мгновения извлекается из ножен клинок Старейшины. Мало кто понял, что произошло, но послушники секты сливы упали замертво, смотря в пустоту небытия потухшим взглядом. Главы сект, вступивших в светлый Альянс, смогли услышать только свист рассекающегося воздуха, да и увидеть, как возвращается к хозяину обагренный кровью меч, который тут же приставлен к шее главы Шин.

– Рассказывай! – потребовал Старейшина

За этими словами последовало молниеносное движение руки с зажатым ней мечом. Острая кромка срезала с лица главы Шин скрывающую шрамы мяньши, демонстрируя всем здесь присутствующим и главам светлых сект, создавшим Альянс, и другим старейшинам уродство когда-то красивого мужчины. Шрамы – это наказание за позор и проигрыш, а также замена смерти. Жить в позоре и уродстве – таково наказание прежнего главы.

Шин Лин живет с этими шрамами уже больше 50 лет, скрывает их за шелковой тканью, лелеет каждую загрубевшую полосу и теплит ненависть к тому, кто действительно в его уродстве виноват. Как и терпит все то, что сейчас, на данный момент происходит. А именно – унижение.

«– Когда-нибудь, Старейшина На, вам все сполна вернется» – обещает от мысленно, все также не смотря Мастеру меча в глаза, при этом рассказывая обо всех действиях грешника Шень Луна. Об ученике, которого он обучил драконьему стилю, о запрещенных умениях предков рода Шень, о поисках какой-то древней реликвии, и о странных, наделенных силой небожителей путниках, сопровождающих Шень Луна и его ручного кота.