Текст книги "Калгари 88. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Мне кажется, у её истоков джаз или свинг, – заявила Арина и сделала несколько танцевальных движений. – Довольно забавно получается.

Железов поставил гитару на пол и велел фигуристам встать как обычно, по двое в ряд. Потом прошёлся немного по залу, и остановился перед ними.

– В этой музыке и в танце, проистекающем от неё, нет места грусти, – заявил Железов. – Кантри – музыка простых свободных людей, далёких от политики и каких-то сложностей нашего мира. Они просто живут. Знаете, что такое жизнь в их понимании?

– Нет! Откуда нам знать? Мы что, жили в Америке? – недовольно спросила Смелова, опять провоцируя Железова на насмешки.

– Жизнь в их понимании это свобода! – усмехнулся Железов.

– Свобода есть у всех! – возразила Смелова, собираясь вступить с хореографом в философский диспут, однако вызвала этим у него ещё большее веселье.

– У тебя тоже есть свобода? – насмешливо спросил Железов и снова взял гитару в руки. – Вы знаете, дамы и господа, откуда пошло выражение «свалить в закат»? Нет? А теперь представьте себе такую картину – вечером вы надеваете старенькую джинсу, суёте в её задний карман жиденькую пачку накопленных вами долларов. Пусть это будут две или три тысячи, садитесь в свой старенький «Форд» и едете к чертям, куда глаза глядят, прямо на закат. В надежде догнать убегающее солнце. Навстречу свободе и мечте. Вы плюёте на всё. На своего шефа, смертельно задолбавшего вас, на жену, бегающую к соседу, на кота, гадящего вам в ботинки. Вы скидываете цепи и бежите прочь. Вы будете жить в дорожном мотеле, жарить сосиски и продавать пиво дальнобоям, получая за это гроши, спать на узенькой кровати и слушать кантри. Это и будет ваша свобода! Потому что вы в любой день можете плюнуть на всё это и снова свалить в закат. Такой свободы у тебя, Смелова, увы, нет!

– Ха! А разве это свобода? – рассмеялась Смелова. – Да это жизнь бомжа и вообще асоциальной личности! Свобода это деньги и слава!

– Хорошо… – покорно согласился Железов и сделал несколько красивых, забойных аккордов на гитаре. – Представим свободу по другому антуражу, более понятному для твоего эгоцентризма и сибаритства. Утро… Прекрасное июньское утро… Ты дочь миллиардера и на мощной машине едешь на пляж. Например, на новеньком «Шевроле Камаро». И, естественно, он классически жёлтый с двумя широкими чёрными полосами на капоте. Ты смотришь на пустую, ровную дорогу, освещаемую солнцем, на торчащие кактусы и склоны невысоких холмов. Дорога ровная и прямая. Она идеальная, как стекло, и ты давишь на газ. 100 километров, 200 километров, 300 километров… Будет желание у тебя, Смелова, отпустить педаль газа, так и не испробовав все возможности своей машины?

Саша промолчала, так же как и все остальные. В том-то и дело, что никто из них не отпустил бы педаль газа раньше времени. В группе Бронгауза таких не было…

… Арина и сейчас не смогла бы отпустить педаль чёртова газа. Как «Шевроле Камаро» на пустынном хайвэе, она разгонялась на тройной аксель! Опять в ней взыграл тот самый долбаный дух противоречия, что перед произвольной программой на юниорском чемпионате мира в Тайбэе обрушил её на лёд, когда она вопреки приказу Бронгауза на разминке пыталась прыгнуть четверной лутц. Что ей тогда двигало? Всё та же виртуальная педаль газа, нажатая до упора! Да ещё и помноженная на подростковый максимализм и дурость.

Однако задел на триксель был… При тройном акселе не требуется чрезмерная высота прыжка. Гораздо большее значение имеет скорость вращения, а она зависит лишь от разгона и скорости входа в группировку. И то и другое у Арины сейчас было стабильно хорошим из-за хорошей прокачки бедренных мышц.

То, что аксель будет тройным, она решила за пару секунд до разгона. Причиной всему стал тот самый драйв, что она поймала в ходе удачного проката. Проката, который в прыжковой части и так был очень сложным для этого места. Разогнавшись по диагонали, Арина скобкой на правой ноге развернулась с направления «вперёд» на «назад». Потом опять развернулась выпадом на направление «вперёд», переступила на левую ногу, чуть присев на ней и одновременно притормозив, при этом правой ногой закрутила тело в прыжок. От бешеного вращения в глазах потемнело и замелькали полосы. В ушах зашумело от давления внутри черепа.

Сделав три с половиной оборота в воздухе, Арина с грохотом приземлилась на лёд. Приземлилась точно на лезвие – недокрута не было. Удар о лёд получился такой силы, что снежная стружка взлетела чуть не до потолка. Казалось, ещё немного, и лопнут ботинки или вылетят винты из крепления лезвий. Однако она прыгнула и приземлилась! Пусть нагрузка после приземления была колоссальная, но она прыгнула тройной аксель! Без всяких удочек и шлеек…

Правда, тут же ощутила небольшую боль в плюсне правой ноги, на которую пришёлся удар. Ничего не проходит бесследно…

Глава 29
Последняя

Приземление после тройного акселя получилось жёстким и с быстрым выездом. Шанс успешного приземления почти равен нулю, но сейчас повезло. Но что делать дальше? Арина почувствовала, что силы резко покинули её – ноги словно стали ватными и чуть ли не сгибались в коленях, а катать предстояло около минуты, в ходе которой нужно сделать два вращения – заклон и прыжок в либелу. Пришлось сбросить сложность и убрать связки из шагов, уменьшив их количество вдвое. Заклон получился хорошо, а вот прыжок во вращение едва не смазала, потеряв центровку и чуть не запоров элемент. Один оборот сделала корявенький, но потом всё-таки выправилась, исполнив три позиции – либелу, кольцо и заклон. В этой позиции заклона рукой за лезвие не держалась, как в первой, а вращалась, стоя на одной ноге, выгнув тело назад и свободную ногу откинув в сторону. Получилось красиво.

Когда Арина закончила кататься, в зале стояла тишина. Одногруппники с тренером удивлённо переглядывались, а проверяющие не поняли, что произошло – перед их глазами была обычная рутина. Они и одиночный аксель от тройного не отличили бы. Другое дело Каганцев. Всё-таки директор ДЮСШОР имел понятие о виде спорта и примерных уровнях мастерства. Но вида не подал – чутьём опытного чиновника, привыкшего сохранять спокойствие в любой ситуации, понимал, что дело это внутреннее, и посторонним лишнего знать про элемент ультра си не стоит.

– Люда! Молодец! Откатала достойно! – в тишине сказал Левковцев. – Отдохни. На старт приглашается Зоя Муравьёва.

– Нифига ты даёшь! – восхищённо сказала Зоя, когда проезжала мимо Арины.

Соколовская внимательно смотрела на Арину и удивлялась. В её понимании казалось невозможным идти на заведомый риск во время контрольного проката, когда от тебя требуется лишь показать чистый и относительно несложный набор элементов, Однако у каждого свои цели и мотивация, поэтому Соколовская лишь поблагодарила Арину, дружески похлопав её по спине: – Люся, ты гений!

Горинский был сильно уязвлён. Да что там уязвлён – расстроен, и, судя по всему, очень сильно. Он долбил триксель всё лето, ничего не получая в ответ, а тут сопливая перворазрядница с первого раза прыгает и выезжает, да ещё как! Эффектно!

– Молодец, – криво ухмыльнулся Артур. – Повезло тебе!

– А это не везение! – возразил Савосин и пожал Арине руку. – Это талант. Признай уже это.

– Талант… – тихо рассмеялся Артур. – Талант не возникает моментально, как гриб после дождя. Он опирается на какой-то базис. А базис у Людочки до недавнего времени был почти на уровне нуля.

– Тем не менее сейчас он вот такой, – не согласился Савосин. – А каким путём это достигнуто, мы увидели сами. И я тебе так скажу, Артурыч, то, что она делает, доступно каждому. Мы просто никогда не задумывались о том, что можно вот так взять и прыгнуть.

Горинский презрительно фыркнул и хотел выйти с катка, но тут же вспомнил, что спортсмены сегодня не одни, поэтому сел на лавку у калитки и печально опустил голову.

Впрочем, Арину беспокоило не это. Боль в ступне не проходила. Не сказать, что она была сильной, но беспокойство внушала. Необходимо срочно посмотреть, что там стряслось. Арина села на самую дальнюю скамейку и сняла ботинок с правой ноги. Опустив ступню пяткой на пол и сняв носок, она нашла место, где болит. Район плюсны – мягкой жировой подушечки между пальцами ног и сводом стопы. Неужели разрыв связок, повреждение суставной сумки или перелом костей? Нет. Тогда боль была бы такая, что хоть волком вой, и ходить можно только с костылями. Да и боль располагалась в районе между второй и третьей плюсневой костью. Арина со всей силы сжала мягкие ткани, и боль слегка усилилась.

– Что ты делаешь? – спросила Соколовская, обратившая внимание, что Арина притихла в углу и что-то там ковыряет, согнувшись в три погибели. – У тебя нога болит?

– Эмм… Нет! – Арина воровато оглянулась и надела носок и кроссовки. – Всё хорошо!

Пока возилась, Зоя уже закончила кататься и сейчас остановилась в финальной позе. Судя по довольному выражению лица, прокат получился.

– Зоя, молодец! – сказал Левковцев. – Сейчас у тебя всё получилось, ты большая умничка. Тренировка на сегодня закончена, сбор в зале общефизической подготовки через пять минут. Все свободны. Я сейчас подойду.

Тренер пошёл к проверяющим, а фигуристы направились в тренажёрный зал. Горинский то и дело смотрел на Арину – самолюбие его было сильно нарушено. По всем законам жанра именно он, 20-летний парень, мастер спорта, неформальный глава и авторитет группы, должен был первым прыгнуть тройной аксель, а не Хмельницкая, которой 15 лет только через 2 месяца исполнится и которая даже не кандидат в мастера! Это было возмутительно! Выглядело, словно студент-первокурсник решил задачу, над которой бился седовласый титулованный профессор.

– Ну что, тебе понравилась, как я каталась? – радостно спросила Зоя и слегка толкнула Арину в бок.

– Да! – соврала Арина. – Просто феерически получилось. Молодец!

– А ты меня научишь прыгать тройной аксель? – Зоя внимательно посмотрела на Арину, ожидая ответа.

– Это… Это не делается одномоментно… – отвернувшись, промямлила Арина. – Но я могу подсказать принцип действия, так сказать…

Начала говорить и тут же осеклась, понимая, что девчонка может начать накатывать триксель втихаря, без тренера. Ещё убьётся или покалечится.

– Зоя… – как будто нехотя продолжила Арина. – Я думаю, тебе нужно начать с простых рёберных тройных. И всё с разрешения тренера.

– Но ты же разрешения на аксель у него не спрашивала, – заметила Соколовская, внимательно слушавшая их разговор.

– Не спрашивала, – согласилась Арина. – Потому что я… Дура я! Вот кто! Никогда не делайте так! Думаю, мне ещё от тренера достанется…

Достанется – это мало сказано! Правда, Левковцев, как тренер разумный, отчитывать её при всех не стал. Сначала поблагодарил всех спортсменов за отличные прокаты.

– Ребята! Благодарю вас за вашу работу! Вы всё сделали отлично. Молодцы! Все свободны. Завтра приходим так же с утра и делаем цельные прокаты произвольных программ. Это будет окончательный итог перед чемпионатом. А тебя, Люда, попрошу остаться!

Арина, как нашкодивший и привлечённый к ответу ребёнок, грустно обвела всех глазами и пожала плечами. Бывает, мол…

– Люда, это что такое было? – строго спросил Левковцев. – Ты конечно молодец, что исполнила тройной аксель, но зачем??? Зачем ты это делаешь?

– Я не знаю… – неуверенно пробурчала Арина, потупив голову и ковыряя носком кроссовка пол. – Я больше так не буду…

– Люда… У нас сегодня очень ответственный день был, – объяснил Левковцев. – Люди из горисполкома смотрели, с каким багажом мы едем на соревнования. Даже небольшой срыв, падение, травма… По шапке получили бы все. Сейчас на вас, как на очень перспективных спортсменок, можно у завода чуть побольше запросы сделать. Например, на импортную тренировочную одежду, коньки. Моя мечта – душевые кабинки у вас в раздевалке поставить. Люда… Это эгоизм, больше я никак назвать не могу! Нужно заботиться не только о себе, но и о коллективе! И это только первое. Второе. Я веду учёт ваших нагрузок. Сейчас я видел, что после тройного акселя ты просто бросила программу – у тебя не осталось сил на оставшуюся часть. Ты на прямых ногах по катку ехала, как впервые вставший на коньки любитель, потом коряво исполнила два вращения и всё. Знаешь, что поставили бы тебе судьи? Четвёрки, потому что по технике твоя программа разделилась на две части. Они бы и поставили ровно за половину. Я не зря плавно подвожу вас к сложности. В общем, так…

Левковцев помолчал, как будто прикидывая, что говорить дальше, потом продолжил, строго глядя на Арину.

– Чтобы больше никакого своеволия! Все элементы должны быть согласованы со мной. И ещё… Я хочу знать точно, что ты ещё можешь сделать в фигурном катании. Или на что у тебя есть задумки. Выкладывай.

– Ну… Эмм… – замялась Арина. – Я хотела бы выучить все каскады с тройными, с тройным акселем, четверной сальхов, тулуп, лутц и флип. И ещё риттбергерные каскады вторым прыжком.

– Чтооо? – Левковцев от изумления чуть не упал. – Это что, шутка? Ты хочешь учить всё сразу?

– Не-а, – покачала головой Арина. – Не шутка. Не сразу, конечно, но я думаю, это вполне возможно со временем. И ещё. Я обещаю, что не буду больше прыгать тройной аксель.

– Хорошо, договорились, можешь идти, – махнул рукой Левковцев. – Завтра катаем произвольную.

Когда Арина ушла в раздевалку, Левковцев поднялся в тренерскую и открыл сейф. Достал заветную бутылочку с надписью на этикетке «Армянский юбилейный», гранёный стакан и набулькал ровно половину. Поболтал коньяк в стакане, чуть понюхал и залпом выпил. Чёрт… Что тут можно сказать? Если б он сам сегодня не видел, на что Хмельницкая в принципе способна, нипочём бы не поверил её словам. Но триксель был. Он всё ещё стоял перед глазами. Мощный разбег, переступание на левую ногу, разворот, сильное торможение и… Левковцев постарался до малейших мелочей вспомнить, что было потом. Хмельницкая затормозила и всю энергию, накопленную во время разгона, перенесла с тормозящей левой ноги в правую, маховую ногу. Она мощно оттолкнулась, это очевидно. Но так отталкиваются и на двойной аксель. Маховая нога! Вот в чём дело, чёрт возьми! Она быстрее отработала маховой ногой. Передав энергию торможения с левой ноги на правую, Люда на доли секунды быстрее отработала правой ногой. Этих долей секунды хватило, чтобы она быстрее и мощнее зашла в группировку! Так она сумела скрутить ещё один оборот! В том-то и дело, что Хмельницкая не поднялась в воздух выше, чем обычно, и пролетела ни на сантиметр больше. В то же самое время она просто сделала три с половиной оборота.

Поражённый такой простотой и эффективностью исполнения трикселя, Левковцев не удержался от ещё одной порции напитка. Потом достал из стола тщательно таимую общую тетрадь в 96 листов. На первой странице чётким каллиграфическим почерком было написано заглавие: «Теория и практика фигурного катания на коньках. Левковцев В. С.». Открыв последнюю страницу, Левковцев написал заголовок «Тройной аксель» и по свежей памяти стал описывать всё, чему сегодня стал свидетелем.

Когда Левковцев сел писать заметки о фигурном катании, которые, наверное, ведёт любой тренер, Арина в пустой раздевалке опять осматривала ногу. Если снять кроссовки, боль не ощущалась. Но стоило их надеть, как возвращалась. Походив немного, Арина ощутила лёгкое жжение и тут же, словно внутри подошвы появился твёрдый шарик. Коньки… Естественно, они не имели никаких амортизационных стелек, которые частично гасили бы удары о лёд после приземлений, не давая нагрузке перейти на ноги. Похоже… У Арины похолодело внутри. Похоже, она повредила себе ступню. И повредила серьёзно, судя по всему. Как раз перед важным стартом, который был, собственно говоря, её билетом в более высшую лигу. И сейчас уже ничего не сделать.

Однако ходить было можно, так же как и бегать. Боль чувствовалась небольшая, позже вообще переросшая в лёгкое ноющее чувство. Однако даже и это Арине не нравилось, потому что так быть не должно! Спорт спортом, но вся жизнь впереди, и как-то не хочется провести её с одной ногой. Тяжести травмы Арина не представляла, поэтому после тренировки решила сразу же сходить в спортивный диспансер, к доктору Миронову. Только вот войдёт ли он в положение? Вдруг отстранит от соревнований, и тогда всё, пиши пропало…

Пока шла в диспансер, внимательно прислушалась к своим ощущениям. В зимних кроссовках боли вообще не чувствовалось. Пропало и ощущение твёрдого тела в подошве. Арина обнадёжилась и решила уже развернуться и отправиться домой, наивно подумав, что всё решилось и так. Но нет… Не решилось… Стоило ноге чуть соскользнуть по подтаявшему насту, как неприятное ощущение в ноге вернулось.

В спортивном диспансере было немноголюдно – рабочий день уже заканчивался. Большинство людей обожали бешеные очереди и давку, поэтому ходили в больницу строго по утрам, к восьми часам, споря и скандаля друг с другом из-за очереди. После обеда, а тем паче ближе к концу рабочего дня, врачи скучали в гордом одиночестве. Однако Миронов в одиночестве не скучал.

– Можно? – постучав, открыла дверь Арина и сунула голову внутрь.

– Ты не видишь, я занят? – строго сказал Миронов.

Арина закрыла дверь и чуть не упала на скамейку от удивления. У доктора сидела… Соколовская! Она тоже пришла сюда после тренировки! И кажется, сидела с закатанной штаниной!

Через пять минут Соколовская вышла и села рядом с Ариной, закрыв лицо руками. Было видно, что она сильно расстроена. Арина легко похлопала её по плечу, встала и вошла в кабинет.

Миронов сидел и что-то писал. Не поднимая головы, показал Арине на стул:

– Садись, Хмельницкая. Только разуться не забудь. Что у тебя?

Арина прошла по линолеуму пола и почувствовала что боль вроде бы опять прошла.

– Ну… У меня нога болит иногда. Правая ступня… – нерешительно сказала Арина.

– Какая нога? В каком месте? – Миронов отложил записи и внимательно посмотрел на Арину.

– Вот здесь! – Арина закинув правую ногу на колено, Арина показала на плюсну.

– Ясно… И ты тоже… – вздохнул Миронов. – Снимай носок, ложись на кушетку.

Арина на цыпочках прошла к кушетке, сняла носок и легла на спину. Миронов поставил рядом стул и принялся щупать подошву.

– Где болит? Тут? Здесь? Пальцами шевелить можешь? Согни. Теперь разогни.

Без обуви боли не было вообще, но настырный Миронов охватил ступню рукой и чуть сжал плюсну в поперечном направлении. Арина тут же пискнула – боль стала ощутимее.

– В каком промежутке ощущается? Здесь? Камень не чувствуешь в подушечке?

– Ддаа… Чувствую. Вот здесь, – жалобно пропищала Арина. – Но чувствую только когда я в обуви.

– Всё ясно! – сказал Миронов. – Можешь одеваться. Садись на стул.

Миронов сел за стол, посмотрел на Арину, потом начал говорить.

– Между плюсневыми костями проходят пальцевые нервы. Расстояния между головками костей – миллиметры. Перегрузка на плюсневой отдел стопы, кости сближаются и давят на нерв. Нерв защемляется и его миелиновая оболочка быстро воспаляется. Это распространённое явление у спортсменов в любом виде спорта, где идёт повышенная нагрузка на ноги.

– Это излечимо? – пропищала Арина.

– Это излечимо на данной, ранней стадии, – кивнул головой Миронов. – Но я подчеркну – с некоей долей вероятности. Ты молодая, и кости у тебя ещё формируются. Нервный канал должен расшириться. Но… опять же… Говорить что-либо рано. Теперь по существу. Когда ты это почувствовала?

– Сегодня, после приземления с прыжка, – ответила Арина, мрачно глядя в пол.

– Эта травма не мешает жизни, лишь доставляет дискомфорт, – заявил Миронов. – По идее, тебе сейчас нужно снять с ног нагрузку. Но не факт, что это поможет. Ты же всё равно не сможешь вести неподвижный образ жизни и постоянно ходить босиком. Тем более сейчас у вас намечается важный чемпионат, и поберечься не получится.

– Вы не отстраните меня? – Арина с надеждой посмотрела на Миронова.

– А смысл тебя отстранять? – развёл руками Миронов и покачал головой. – Увы, вылечить нервы современная медицина не в состоянии. Единственное, что можно сделать, я тебе уже сказал – щадящий режим. Старайся дома ходить босиком. Но… Есть один нюанс…

Миронов посмотрел Арине в глаза.

– Если ничего не изменится… И боль сохранится или усилится… Придётся перед каждым соревнованием ставить обезболивающий укол тримекаина в область повреждения нерва. Делается эта операция под ультразвуковым аппаратом, чтобы игла шприца была в миллиметре от нерва. Называется этот укол «блокада». На несколько недель боль и отёк уйдут. Но никуда не денутся. Если и эта терапия не помогает, или травма перешла в конечную стадию – неврому Мортона, то есть опухоль нерва, тогда проводится нейроктомия – полное удаление участка опухоли. При этом полностью потеряется чувствительность второго пальца ноги.

– Но… Эмм… У меня же этого не будет? – с надеждой спросила Арина.

– Не будет! – рассмеялся Миронов. – Иди домой. Всё будет хорошо. Ты не первая с этим диагнозом и не последняя. Писать в карточку я ничего не буду. Но последствия я тебе обозначил.

Когда Арина надела кроссовки, взяла рюкзак, попрощалась и уже хотела выходить, как Миронов её окликнул:

– Люда… Я забыл сказать тебе самое важное – спорт высоких достижений, это совсем не про здоровье. Скорее, всё, чем вы занимаетесь, против него.

Арина кивнула головой и вышла из кабинета. Уж об этом-то она знала…

В фойе её ждала печальная Соколовская. Арина подошла и пихнула её в плечо.

– Чё сидишь, квасишься? Пошли мороженое жрать!

– Мороженое? – Соколовская в недоумении посмотрела на Арину, словно не понимая, какое может быть мороженое в данной ситуации. У нее тоже оказалось это долбаное воспаление подошвенного нерва – сказалась быстрая накатка тройных прыжков.

– Да. Мороженое! Заслужили! – важно ответила Арина и махнула рукой. – Побежали, ну! Не будь такой врединой! Кто последний, тот дурак!

Соколовская повеселела и пошла на улицу, где девчонки, закинув сумки на плечи, с визгом и писком побежали в сторону детского кафе. А и в самом деле… Чего горевать-то? Ведь всё только начинается!

Конец третьего тома. Всё только начинается!