Текст книги "Калгари 88. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21
Шаг вперед и два шага вперед

Когда девчонки, переодевшись, пришли на каток для отрабатывания тройных прыжков, то чуть не упали от удивления – вместе с Левковцевым у калитки стояли директор ДЮСШОР Каганцев и врач спортивного диспансера Филипп Иванович Миронов. Настроение у них было хорошее, судя по всему, и мужчины о чём-то разговаривали, громко смеясь. Разговор резко прекратился при появлении фигуристок. «Нас что ли обсуждали?» – подумала Арина.

– Здрасти! Удачного дня! – смущённо пискнула она, села на лавку и, потупившись, стала шнуровать ботинки, стараясь ни на кого не смотреть. Соколовская ни с кем не поздоровалась. Недовольно насупившись, изредка поглядывая на взрослых, занялась тем же самым, что и Арина.

– Люда, подойди сюда, пожалуйста! – попросил Миронов. – Мне надо тебя осмотреть.

Арина зашнуровала коньки, попрыгала, проверяя координацию и подошла к врачу. Миронов попросил согнуть, потом разогнуть руку, завести её за голову, распрямить, потом задал пару вопросов о здоровье и выдал вердикт.

– Ну что ж, Хмельницкая, ты здорова. К тренировкам и учёбе в школе я тебя допускаю. Сейчас справку напишу.

Филипп Иванович открыл дипломат, достал чистый бланк справки, написал «Полностью здорова», вытащил печать из печатницы, подул на неё и тщательно проштамповал документ.

– Держи, – протянул он бумажку. – Мне принесли рентген. Патологии нет, как я и думал. Раз чувствуешь себя хорошо, выношу вердикт – ты здорова. Даю полный допуск к тренировкам и к учёбе в школе. Не болей, Люда!

– Только об учёбе пока забудьте, – рассмеялся Каганцев. – Я написал вам справки об освобождении от учёбы в связи с проведением регламентного соревнования. Отнесёте завтра в школу. Ну и директорам вашим я позвоню, само собой. Ещё вот что… С понедельника по четверг у вас ежедневные шестичасовые тренировки. С восьми утра. Всё ясно?

– Ясно! – кивнула головой Арина. – Можем идти?

– Идите! – разрешил Каганцев и махнул рукой на лёд. – А мы посмотрим, чему вы тут научились. То, что я видел полчаса назад, мне понравилось. Продолжаем в том же духе.

– Так, девочки! Тренируемся так же как и вчера! – заявил Левковцев. – Начинаем с двойного, потом по три попытки тройных. Всего восемь прыжков. Первая Соколовская, вторая Хмельницкая. Начали!

Соколовская начала разгоняться на двойной сальхов, Арина пошла за ней на двойной лутц. Обе прыгнули двойные прыжки почти синхронно, с отставанием в пару секунд. Тут же развернувшись, пошли перебежками на тройные. Соколовская в этот раз прыгнула тройной сальхов идеально, с ровным красивым выездом. Арина следом прыгнула тройной лутц. И тоже обошлось без падения. Следующие прыжки тоже исполнили идеально. Все восемь!

– Молодцы! – крикнул Левковцев. – Идите, отдышитесь немного.

Каганцев и Миронов тоже разразились аплодисментами, сопровождая их одобрительными возгласами. Первый раз они видели тройные прыжки в исполнении девушек, да ещё и совсем близко от себя, в десятке метров. На непривычного зрителя, видящего этот элемент вживую, он производил неизгладимое впечатление. Фигуристка разгоняется до скорости семи метров в секунду, прыгает, делает в воздухе три оборота, поднимаясь при этом на высоту в полметра, пролетает три метра, а потом с громким щелчком приземляется на лёд, тут же демонстрируя прекрасный выезд на ребре, с руками, раскинутыми в обе стороны. Последний тройной тулуп Соколовская прыгнула с фиксацией выезда, потом тут же сделала скобку, развернувшись на правой ноге, и исполнила прыжок «олень», который она вставляла на чемпионате. Получался сложный и зрелищный выезд, прибавлявший оценку за технику.

Арина сделала все прыжки просто и аккуратно, на контроле, не рискуя напрасно.

Обе фигуристки подкатили к калитке и сели на скамейку, старясь нормализовать дыхание.

– Вот сейчас я действительно вижу спорт высоких достижений! – сказал Каганцев, с восторгом глядя на девушек. – Такое вживую посмотреть – за счастье. Ну что ж, поработали вы обе хорошо. Примите мою горячую благодарность.

Директор с доктором ушли, а Левковцев после того, как фигуристки отдышались, велел готовиться к прокату макетов коротких программ.

– Катаем сегодня с двойными прыжками, если хотите – с одинарными, тройные пока не включайте, мы к ним постепенно подойдём. Сегодня тренируем исключительно непрыжковые! По одному подходу. Соколовская приготовиться!

Марина выкатилась на середину катка и заняла стартовую позу. Левковцев подошёл к магнитофону и после нескольких неудачных попыток нашёл «Время вперёд». Кассеты хоть и были подписаны, но в то же время и десять раз зачёркнуты. Это были тренировочные записи. Записи для прокатов на соревнованиях Левковцев хранил в тренерской.

Прошла примерно минута, и всё это время Соколовская стояла в стартовой позиции. Но по виду, кажется, нисколько не устала. Как только заиграла музыка, Марина начала прокат. Мощно и раскатисто, как всегда. Разогнавшись, прыгнула каскад двойной сальхов – двойной тулуп с шикарным выездом и полетела дальше по программе, как стремительная птица. Откатала чисто и сделала акцент на вращениях. Получились они все на высшем уровне.

– Молодец! – захлопал в ладоши Левковцев. – Впечатлила! Иди отдохни на скамейке. Люда, приготовься!

Арина покатила к середине катка и замерла в стартовой позе «Жар-птицы». На счастье, она не была слишком тяжёлая, и Арина простояла так с минуту, пока Левковцев так же методом проб и ошибок не нашёл нужную фонограмму. «Как он задрал уже. Где эта хренатень?» – с неудовольствием подумала Арина, чувствуя, что решительность понемногу испаряется. Но наконец тренер нашёл музыку, отмотал плёнку на начало и включил магнитофон.

Пока стояла, настрой сбился… В этом у Соколовской была фора – её мало что могло вывести из себя. Но у Арины он сбился лишь в ту сторону, что она забыла о задании тренера прыгать двойные прыжки, да и в целом, что сейчас катается лишь макет программы. Разогнавшись, Арина сделала моухок и с него прыгнула тройной флип – тройной тулуп. Выехала в полубильман. И даже сама не заметила это поначалу, лишь позже, когда сделала выезд, увидела мельком озадаченные лица Соколовской и Левковцева.

Быстро проанализировав тело, Арина ощутила, что усталость минимальна, поэтому сделала положенные по программе твиззлы, несколько шагов и зашла в комбинированное вращение со сменой ноги. Сразу же решила, что никаких лишних чинянов делать не будет. Она решила брать оценку за технику лишь прыжками. Исполнила сложное вращение как положено – либела, качалка, волчок, смена ноги, опять волчок, только уже в положении «назад». После вращения сделала несколько твиззлов и перепрыжек, развернулась у короткого борта и стала заходить на тройной лутц. Она сразу решила, что прыгнет тройной! Чего тянуть до завтра! Чувствовала в себе силу и уверенность… И действительно прыгнула… И прекрасно приземлилась. Здесь уже ни Соколовская, ни Левковцев не смогли сдержать аплодисментов.

Вот это и есть характер чемпиона. Ты идёшь на риск, когда знаешь, что он оправдан, ты делаешь элемент, когда уверен в нём. И делаешь практически на автомате, не глядя и не думая. Если бы существовал хотя бы малейший риск не прыгнуть, запороть сложный прыжок, Арина никогда бы не пошла на него. Впрочем… Падала она и тогда, когда была полностью уверена в себе. Но это спорт… «Лёд скользкий», как говорят фигуристы и тренеры.

Остальную часть программы откатала на высочайшем уровне. Аксель, два вращения вышли отменно, причём аксель вышел эталонным, как в учебнике, с выездом в ласточку на ребре. Вся программа выглядела цельным монолитом. Арина опять ощутила тот позыв чемпионской силы, которая словно рвётся изнутри наружу, и никак не получается удержать её в себе, иначе она разорвёт тебя на куски. «Я сделала это», – даже как-то буднично подумала Арина, когда закончила прокат.

– Браво! – захлопал в ладоши Левковцев. – Вы что ж творите со мной? Я так поседею с вами скоро! Хотел бы заругаться на тебя, но победителей не судят.

– Молодец! Здорово! – крикнула Соколовская и тоже пару раз хлопнула в ладоши. По её виду нельзя было сказать, довольна ли она сногсшибательным прокатом конкурентки. Сама Марина откатала осторожно, стараясь не ошибиться в мелочах, повиновалась распоряжению тренера.

– В общем, девчонки, все вы большие молодцы, и пока вроде бы всё идёт хорошо! – заявил Левковцев. – На этой позитивной ноте закончим сегодняшнюю тренировку. Насчёт завтра… Вы слышали директора. С завтрашнего дня у нас шестичасовые тренировки. С восьми утра до шестнадцати часов с перерывом на обед и двумя получасовыми перерывами на отдых. Отнесёте справки в школу, отдадите директору и сразу сюда. И ещё… Завтра и последующие дни вы будете тренироваться с мастерами. С Горинским и Савосиным, так как они тоже готовятся к чемпионату области. И с Муравьёвой, само собой. Она первая запасная.

– Ясно! – согласилась Арина. – Ну мы можем идти?

– Идите! – разрешил Левковцев. – Ещё раз спасибо за то, что вы показали сегодня!

В раздевалке Соколовская посмотрела на Арину и слегка улыбнулась.

– Ну ты зажгла сегодня. Тебя в таком состоянии будет трудно одолеть!

– А ты и не старайся прыгнуть выше головы! – заявила Арина. – Это дело, конечно, твоё, но послушай… У меня идут вот эти два прыжка, лутц и флип. Мне в этом сезоне повезло, что лутц – обязательный прыжок в короткой программе. Однако если бы был, например, сальхов, преимущество было бы у тебя. Так получилось. Это случайность. Тебе надо откатать всё, что ты можешь, со стопроцентной гарантией, как ты можешь, и на следующий сезон ровно войти во взрослые. То, что ты туда попадёшь и получишь кандидата в мастера, если откатаешь то, что можешь, это гарантия сто процентов. Да ещё и в Москву уедешь. А весной и летом можно начать тренировать ещё какой-нибудь тройной. По крайней мере, я так собираюсь сделать. Самое главное – надо пройти эту Малинину. А там ещё есть какие-то Бойкова и Протасова, мне тренер сказал.

– У них по одному тройному прыжку, – задумалась Соколовская. – По крайней мере, было. Они тулупы прыгали. Сейчас не знаю.

Соколовская притихла, словно бы оценивая свои шансы. Через некоторое время тряхнула белокурой головой.

– А… Пофиг. Гадай-не гадай, что будет, то и будет… Побежали ко мне! Я тебе марки покажу!

…Татьяна Малинина, Евгения Протасова и Александра Бойкова, о которых шла речь в Екатинской ДЮСШОР, были собой очень и очень недовольны. И громко рассмеялись бы, услышав, какие опасения высказывают екатинские фигуристки. В этом сезоне хоть ты тресни, но то, что хотел от первоуральских спортсменок их тренер, никак не получалось.

Таня, взявшаяся напрыгивать тройной риттбергер, окончательно развалила всю программу, накатанную в предыдущие месяцы до идеала, до миллиметра и миллисекунды. Заходы на сложный рёберный прыжок постоянно получались сбитыми. Всегда в последний момент перед заходом её психику по привычке переклинивало, и она делала заход как на двойной прыжок, на малой скорости. Естественно, недокручивала и падала. А если не падала, то касалась льда руками. Одиночный тройной риттбергер вроде бы получался, и даже несколько раз подряд, но в программу никак вставляться не хотел.

– Так… Это дело техники, нужно время. И нужно успокоить нервы, и тебе и мне, – под конец заявил раздосадованный Ксенофонтов. – Давай попробуем завтра изменить этот кусок программы. Выкинем из него связки перед прыжком. На сегодня уже хватит. Иди отдыхай, Танюш. Загнал я тебя. Завтра продолжим. Не забудь справку взять у директора об освобождении от школы. С завтрашнего дня начинаем более усиленные тренировки. Так… Ну а вы, красавицы мои… Готовы к мучениям?

Сказал вроде бы в шутку, но понимал, что для юных фигуристок это и в самом деле было мучение – менять отлаженные программы в самый последний момент. У обеих фигуристок был тройной тулуп. Это означало три тройных прыжка за две программы. С таким прыжковым набором они проигрывали екатинкам, поэтому взялся тренировать ещё тройной сальхов, чтоб подтянуть их хотя бы до уровня Соколовской. Но прыжок за пару дней не слепишь. По идее, лучшим выходом было бы оставить всё как есть, сосредоточиться на Малининой. Но и у Тани не всё шло так, как хотелось бы.

Последние пару дней переключался с одной фигуристки на другую, однако в очередной раз убеждался в правдивости народной пословицы о двух зайцах. Уже решил про себя – если сейчас прогресс никакой не наметится, бросить эту затею и смириться, что две его ученицы останутся без медалей и сбавят в результатах этого сезона. А это жгло самолюбие Ксенофонтова так, что хуже некуда. Ведь признать этот факт и то, что его зафиксируют судьи, значит расписаться и в собственной тренерской несостоятельности. О том, что сезон провёл напрасно и в мастерстве только сбавил наравне с воспитанницами…

– Протасова! Заходишь на двойной сальхов. Бойкова следом! Исполняете по два раза. Потом пробуем на удочке тройной! – крикнул Ксенофонтов, наконец-то отбросив все сомнения. – Надо заниматься!

Всегда улыбчивая, брюнетистая Саша Бойкова, несмотря на четырнадцать лет, имела развитое, почти оформившееся женское телосложение. Такое, которое фигурнокатательные специалисты называют «спортивным» или даже «атлетическим». Имела небольшой рост, прокачанные крутые бёдра, достаточно плотный таз, развитую плечевую систему мышц. Никакой худощавости, тонкости и звонкости! Выглядела она как спортивная гимнастка. Или как… Мидори Ито. Рост 158 сантиметров никак не мешал, а только должен способствовать фигурному катанию. Казалось бы, всё есть для побед. Не было лишь одного – хорошей координации. Тройной тулуп с горем пополам выучили. Но получался хорошо и надёжно. Несомненно, со временем получится и сальхов, но где его взять-то, это время?

14 летняя Женя Протасова, наоборот, была из этих самых тонких, звонких и длинноногих. Артистичная, мечтательная, худенькая длинноволосая и длинноногая блондинка небольшого роста, казалось, создана для многооборотных прыжков. Прыгала прекрасно тройной тулуп, да и в целом стабильно катала обе программы. Однако на более сложный прыжковый набор её не хватало. По физическим кондициям. Да что уж там… Налицо его тренерская недоработка… Если бы Бойкову гонял неделю-две на одни прыжки, а Протасову посадил в начале сезона на тренажёры, сейчас, возможно, и был бы толк, а так…

… Арина шла к Соколовской в гости и гадала, как всё будет – ведь Марина говорила, что родители против их дружбы. Но, на удивление, Владимир Степанович и Елизавета Константиновна встретили Арину вполне дружелюбно. Пригласили за стол, накормили, напоили и чуть ли не спать уложили. Торжествующая Соколовская, сидевшая за столом напротив, постоянно заговорщицки подмигивала Арине и пихала её ногой, показывая, как изменилось поведение отца. После перекуса она потащила Арину к себе в комнату.

– Пошли! Я тебе свой альбом с марками покажу! Они редкие!

– А… Эмм… Что такое марки? – Арина решительно не могла понять и даже вспомнить, что это за неведомая хрень. Альбом… Можно было сообразить, что это некое место для хранения содержимого. Как, например, музыкальный альбом, где содержатся песни исполнителя. Или альбом с фотографиями на телефоне или в соцсети. Но марки… Это что ещё за неведомая зверушка???

– Да ты смеёшься! – улыбнулась Соколовская и достала из ящика письменного стола небольшой кожаный альбом, похожий на тот, в которых мама и папа хранили свои старые фотографии, ещё школьные. И тут вдруг мысли Арины приняли совсем другой оборот. Интересно… А в том альбоме была Люська? Общие школьные фотографии там явно были. Но кто конкретно там сфотографирован, она не помнила – последний раз она смотрела альбом, когда ей было лет восемь…

Глава 22
Марки и группы поддержки

К сожалению, Арина и в самом деле не знала, что такое марки… И Соколовская это заметила.

– Да ты издеваешься, Люся! – ухмыльнулась Соколовская. – Марки – это цветные бумажки, которые клеют на письма! Я правда, не знаю, для чего они, но без них письмо не отправить!

Честно говоря, Арина вообще не понимала, зачем и куда клеить эти бумажки? На какие письма? На сообщения в мессенджерах или соцсетях?

И тут Арина, кажется, вспомнила. Фанаты присылали пачки бумажных конвертов из разных стран, с трогательными признаниями в любви, нарисованными картинками, открытками и на многих из них были разноцветные квадратики с названиями стран, откуда они прибыли. Но как это всё устроено и для чего эти бумажки, она сообразить не могла тогда, не смогла и сейчас. Даже Соколовская этого не знала! Ладно, хоть что такое эти марки, разобралась…

Соколовская толкнула Арину на кровать и сама забралась туда, уютно расположившись и поджав ноги.

– Смотри! Мне отец привозил марки из разных стран! – Соколовская открыла кожаную обложку альбома и стала показывать. – А некоторые марки клеили на его чемодан, и я потом их отдирала. Смотри! Египет! Куба Гариос! Монгол шуудан! Эфиопия! Ангола! Доминиканская республика! Болгария! Сальвадор!А знаешь что??? Только обещай хранить тайну!

Соколовская смешно округлила глаза и заговорщицки снизила голос, пригнувшись к уху Арины.

– Папа ездил туда, чтобы продавать туда танки! Вот!

– Какие танки? Нафига? – недоумённо спросила Арина, разглядывая марки.

Некоторые и в самом деле были интересные и забавные. Спортсмены, животные, птицы, растения. Даже космонавты были! Но… Всё это выглядело так непривычно и старомодно… Таких картинок, и даже ещё лучше, в интернете был миллион. Впрочем, Арина застала время и без интернета! Вернее, он был такой, что там нифига не найдёшь, и приходилось в книжных магазинах и киосках покупать карточки с феями Винкс, куклами Братц, приключениями куклы Барби и прочей хренью, которая страсть как нужна 8-летней девочке. Точняк! Эти марки похожи на карточки!

– А вот такие танки! Железные! – развела руками Соколовская. – Для солдат! Ты слушаешь меня???

– Слушаю… Ясно… – согласно кивнула головой Арина. – А… У тебя случаем, нет компьютера?

Спросила, даже не надеясь на положительный ответ. Но, к её удивлению, Соколовская утвердительно кивнула головой, и сказала, что компьютер у неё есть, называется Агат-9. Правда, он стоит в кабинете отца, и вообще, он скорее, отцовский, потому что она особо не знает, что с ним делать, а отец разрешает играться в него очень редко.

– Придём потом, когда дома никого не будет и включим, – рассмеялась Соколовская. – На нём можно печатать буквы и играть в шахматы и шашки! А ты что, умеешь обращаться с компьютером?

– Я… Эмм… Да! – согласилась Арина. – У нас в школе такой есть!

В школе у них был точно такой же Агат-9 в единственном экземпляре. И стоял он в кабинете директора. А информатику школьники изучали по программируемому микрокалькулятору МК −60. Конечно, эту финтифлюшку не сравнить с кабинетом информатики в школе Иженска, где каждому на время урока выдавали нетбук!

– У нас тоже компьютер есть в школе, у завуча, но к нему всегда большая очередь! – призналась Соколовская. – У отца есть свой, персональный компьютер, но он мне не разрешает его включать. Лишь иногда. При нём. Но мы можем включить завтра, когда его не будет! Приходи завтра опять и мы будем играться!

– Ладно, – пообещала Арина и приобняла Соколовскую. – Ну мне пора, Марин. До завтра.

Арина попрощалась с Соколовской и побежала домой. Компьютер ей здесь был без надобности. Что с ним делать? Интернета наверняка нет. Спросила просто ради интереса, Марина загорелась, а на попятную идти уже было неловко…

Честно сказать, Арина уже и не помнила, когда сидела за компьютером последний раз, и даже за ноутбуком. Компьютер она изучала, когда ей было лет 5. Точно. Тогда она помнится, постоянно выла, чтоб ей разрешили сидеть за отцовским компом и коцать кристаллы в играх, или стрелять в червяка. Или убегать от привидений. В 8 лет она уже играла в детские девчоночьи игры вроде фей Винкс и Приключений Барби. В 10–12 лет она уже играла в Сайлент Хилл и Фар Край, познавала интернет. А в 13 лет… Да, именно тогда, когда с первых призовых первенства России, Арина купила себе игровой ноутбук, её игры закончились. Начались ежедневные тренировки, а весь интернет сосредоточился на смартфоне.

Пока Арина неслась по волнам памяти, сидя в автобусе и глядя на людей, заметила пионервожатую, Леночку. Но подходить к ней не стала – девушка была с молодым человеком очень приличного вида. Они о чём-то с увлечением беседовали, не обращая внимания на окружающих. Однако Арина увидела, что Леночка всё-таки заметила её и помахала розовой ладошкой.

Когда автобус остановился на конечной, молодой человек хотел проводить Леночку до дома, но она отказала, сославшись на то, что встретила подругу и они дойдут вместе.

– Знакомься! Это Люда! – Леночка взяла парня за руку и потащила к Арине. – Фигуристка! Наша гордость! А это мой однокурсник, Олег.

– Очень приятно, Люда, – Арина протянула руку и поздоровалась с растерявшимся парнем, по-демократически, за руку, как здороваются селебрити. По всему видно, парень не привык так здороваться с девушками. Для Арины же в этом не было ничего необычного. В этой привычке не было сексизма!

– Олег… – представился парень и быстро распрощался. – Ну ладно! Я поеду, пока автобус не ушёл.

– Эмм, как дела? – улыбнулась Арина. – Как школа?

– Да всё хорошо, Люда! – Леночка взяла Арину под руку. – Давай пройдёмся немного, поболтаем. Ребята переживают очень за твоё здоровье. Как ты, кстати?

– Нормально! – ответила Арина. – Полностью допустили и до тренировок, и до учёбы. Но не совсем. Через четыре дня мы уже на соревнования уезжаем, и сейчас самый пик тренировок будет. Набор максимальной формы. Мне дали справку о просьбе отпустить с учёбы. Завтра утром директору отнесу, Валентину Игоревичу.

– А, ну это нормально! – обрадовалась Леночка. – Мы тебе группу поддержки готовим. Нам обещали в спортивном интернате места дать. Поедет 10 человек от школы. Лучшие из лучших.

– А Аня? Аня поедет? – обеспокоено спросила Арина. – Она очень хотела!

– Поедет! – улыбнулась Леночка. – Все твои друзья поедут. И Максим, и Саша и Аня, и Стас. Ребята специально старались, после уроков в пионерской комнате плакаты и транспарант делали. С учёбой подтянулись. В школе помогали убираться. Молодцы!

– Лена… А можно ещё кое-что попросить тебя? – неожиданно спросила Арина.

– Конечно говори, Люда, – заявила Леночка. – Всё, что в наших силах, мы сделаем!

– А можно ребят попросить сделать плакаты в поддержку Марины Соколовской? – Арина просительно посмотрела на Леночку. – Мне… Кажется, у неё не будет группы поддержки. А это очень важно.

– Люда! Ну что за просьба? – рассмеялась Леночка. – Естественно, ребята уже сделали плакаты и в поддержку Марины тоже! Она ведь наша, екатинская! И многим ребятам тоже очень и очень нравится! Они даже не знают, за кого болеют больше, за тебя или за неё. Не переживай, всё готово. Ой, ну всё, дальше я не пойду, давай Люда, всего хорошего!

Леночка помахала рукой на прощание и побежала к своему дому. Арина пошла к себе, думая, как же здорово, что ребята постарались и ради Марины тоже. А то ей будет грустно без группы поддержки… Эх, как же ошибалась Арина…

… Соколовская, когда Арина ушла, решила немного порисовать акварелью. Достала альбом, приготовила краски и кисточку, задумалась, чего бы этакого наваять. У Марины было фотографическое зрение и память. Достаточно увидеть что-то хотя бы один раз, как даже через длительный промежуток времени могла нарисовать почти то же, что видела. И тут она вспомнила, как летом ездили на дачу к бабушке, за город. Какое там чудесное место было! Высокий берег реки, заросший тальниками и осинами. Небольшой прогал в зарослях, через который видно реку. На другом берегу тянется железная дорога, по которой проходит электричка. А по воде быстро несётся теплоход «Восход» на подводных крыльях. Синее небо, яркое солнце, бабочки и шмели.

Это ощущение лета полностью охватило Соколовскую, да так, что она даже слегка забылась и пропустила, не услышала, что сказал ей вошедший отец.

– Марина! Извини, но я спрошу ещё один раз.

– Извини, говори, папуля, – очнулась Соколовская. – Я задумалась…

– У тебя есть группа поддержки? – повторно спросил Соколовский.

– Нет! – покачала головой Марина. – Она мне не нужна. Я знаю, что у меня есть болельщики и они меня любят. Мне этого достаточно.

– Это всё понятно, Мариша… – с лёгкой досадой ответил отец. – Мне звонил директор вашей спортшколы и попросил на воскресенье автобус до Свердловска, чтобы отвезти группу болельщиков Хмельницкой из её школы по просьбе директора и комсомольской организации. Естественно, мне пришлось согласиться и я пообещал предоставить автобус. Но… Марина! Почему я повезу в столицу области болельщиков твоей соперницы, а не твоих? Я понимаю, у вас с Хмельницкой хорошие отношения, судя по всему, но всё-таки?

– Что ты хочешь услышать от меня, папа? – Соколовская посмотрела в глаза отца своими чистыми ярко-синими глазами. – У меня нет группы поддержки. Что ещё ты хочешь знать?

– Ничего, Марина, всё хорошо… – пробормотал Соколовский.

У его дочери не было группы поддержки! Никто не удосужился организовать! А она чемпионка города! Это просто возмутительно и с этим срочно надо что-то делать!

Соколовский тут же, не откладывая дело в долгий ящик, позвонил Каганцеву.

– Владимир Иванович, это я. Узнал?

– Узнал, Владимир Степанович, – с лёгкой тревогой ответил Каганцев. – С автобусом что-то не то? Не будет?

– Да не… С автобусом всё то. Выделю я вам транспорт, как и обещал. Я звоню, чтобы узнать – сколько свободных мест на чемпионате области будет? Пятьдесят хотя бы будет?

– Даже с лихвой! – заверил Каганцев. – Арена в ледовом Дворце спорта на пять тысяч человек. Она наполовину никогда не заполнена, несмотря на свободное посещение. А что вы хотели?

– Да так… Ничего… – ответил Соколовской и попрощался. – Всего хорошего. Это всё, что я хотел узнать.

Соколовский постоял, как будто раздумывая. Много мыслей роилось в его голове. Подумал сначала, не послать ли в Свердловск группу поддержки из заводских рабочих, попросить профсоюз, чтоб сделали плакаты в поддержку Марины, но тут же оставил эту мысль. Будут люди шептаться, что директорский ресурс для восхваления дочки применил. Слухи пойдут по городу. Оно надо ли это, на пустом месте так подставляться? Попросить комсомольскую заводскую ячейку? Ребята вроде хорошие, боевые. Но… Это надо где-то селить их, питанием обеспечить. В гостинице нечего и думать такую ораву народа расположить, там всегда номеров нет. Одного-двух ещё можно было по брони, но десять человек – явный перебор. Да и тоже идея так себе… А если…

Был у Соколовского в Свердловске друг, Саня Зорькин, командир тридцать второго учебного танкового полка. Встречались часто. И сюда Сашка ездил, и Соколовский на полигон в Свердловск наезжал. А после полигона заскакивали в ресторан «Дружба» на уху со стерлядью и бутылочку коньяка…

– Мои уже успели везде отметиться! – смеялся Саня.

– Что значит, отметиться? – недоумённо спрашивал Соколовский.

– А то! – Сашка наливал коньяк в рюмки. – Для массовки постоянно курсантов требуют из обкома. То в театр, то на оперу, то на стадион какой. Приходится посылать во внеочередное увольнение. Ребята, конечно и рады – чем на плацу маршировать и в части убираться, лучше в городе. Там девушки, и мороженое с водкой.

– Тебе-то какая разница? – рассмеялся Соколовский. – Сам же молодым был. Прям к девкам не бегал, прыгая ночью через забор части?

– А ну тебя, Вовка! – рассмеялся Сашка и протянул рюмку Соколовскому. – Давай ещё по одной!..

Оторвавшись от воспоминаний, Соколовский набрал номер Зорькина. Вот это решение на все сто процентов! Полсотни курсантов на соревнованиях, болеющие за Марину, да если ещё с плакатами!

– Сашка, привет! Ты как? Как сам? Как Тома? Дети? – спросил Соколовский, услышав в трубке голос друга.

– Да всё прекрасно! – рассмеялся Саня. – А у тебя как? Лизавета, Марина?

– Да тоже всё хорошо! – заявил Соколовский.

– К нам-то когда собираешься?

– Скоро! – заявил Соколовский. – Скорей всего в пятницу.

– Во как! Ну давай, друг, приезжай! Дадим чертям прикурить! – опять рассмеялся Санёк. – По делу поедешь, аль так, навестить старого друга наконец-то решился, негодник этакий?

– У меня же Маришка выступать будет на чемпионате области! – заявил Соколовский. – Тьфу ты! Я ж тебе не сказал, что она чемпионкой города стала! Теперь в Свердловск поедет, вашим фройлянам жару давать. Она не одна поедет, а с другой девчонкой, с Людой Хмельницкой.

– Чего??? – изумился Зорькин. – Это не шутка???

– Нет… – осторожно ответил Соколовский. – А что такое?

– Ты забыл, как мой полк называется? – с удивлением спросил Сашка. – Вот так да. Это ж надо таким совпадениям быть. Или это не совпадение, а некий знак судьбы?

Соколовский вдруг вспомнил, что учебный танковый полк, которым командовал Зорькин, носил имя Богдана Хмельницкого. Действительно, странно… «А фамилия-то у Люды знатная» – нехотя подумал Соколовский.

– Вспомнил, и вспомнил, Саш, как забыть-то мог… – натужно рассмеялся Соколовский. – Слушай, я о чём начал-то… У Хмельницкой в нашем городе группа поддержки сформирована из школьников. Я им автобус выделил как шеф. Детишки. Кричалки, плакаты, и что– то такое. У своей спрашиваю – где твоя группа поддержки, она ни в какую – мне не нужна, говорит. Характер в меня, такой же упрямый. Ну, Сань… Как-то неловко… Чемпионка города и будет как сиротинушка там выступать. Мне это прям как ножом по сердцу.

– Ясно. Всё понял, товарищ Соколовский! – решительно сказал Зорькин. – Будет у твоей Маринки такая поддержка, что все ахнут! А тебе я знаешь что скажу?

– Что скажешь? – с любопытством спросил Соколовский, гадая, что там приятель удумал.

– А то! Если не дай бог остановишься опять в гостинице, можешь даже не приезжать! – рассмеялся Зорькин. – Приедешь с Лизаветой, останавливайся у нас! И вот тогда уже посмотрим, кто больше тычков по полсотке сделает!

– Ладно… Обещаю, Саш… Остановимся у вас! – пообещал Соколовский. – Ну всё, прощай, будь здоров, и готовься к десанту!

Соколовский положил трубку и почувствовал, что на душе стало немного спокойнее. Авось, всё будет хорошо…

… Не подозревая о переживаниях Соколовских, Арина устало притащилась домой и усталая бухнулась на пуфик, бросив сумку на пол. Посидев с минуту, стала разуваться.

Из зала выглянули папа с мамой и с таинственной улыбкой посмотрели на Арину.

– Что? – недоумённо спросила Арина и пошла в ванную умываться.

– У нас для тебя сюрприз, милая, – радостно сказала мама.