Текст книги "Жека 2 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Подожди немного тут! – велел Жека. – Я на пару минут к себе в комсорговскую заскочу, посмотрю чё там нового.

А нового ничего. Учёба уже закончилась. Кто дипломировался, кто экзамены сдавал. Народу никого. Взял кипу газет в учительской, и пошёл обратно. С технарём его связывало только получение диплома. Комсомол стал нахер никому не нужен. Вроде и есть, но в то же время и нет. Однако Жека решил пока не выходить из него – звание комсорга техникума и знакомство с Трофимовым и Конкиным было крайне важно. Вдруг понадобится ещё…

Славян с огромным негативом и недовольством встретил новости от Сахара, что рассказал ему Жека.

– Не, ну наааглый! – протянул он. – Это чё, Сахарихе зарплату надо платить теперь нахаляву?

– Да не, не надо! – объяснил Жека. – Она просто учредителем будет. Маячить не станет, на проценты не будет претендовать. Просто у ней будет доля в стартовом капитале. Машина. Я думаю, Сахар на неё переоформит, чтоб всё чин чинарём было. Хотя… Я не знаю.

– Ладно. Посмотрим, – махнул рукой Славян. – Ну их в баню. Надо работать.

Через недельку Жека получил диплом. Просто и буднично. В актовом зале провели общее собрание выпускников, на котором директор техникума сказал напыщенную речь, полную советских штампов. Говорил о том, что в народное хозяйство Родины приходят высококлассные специалисты, которые будут крепить дело Ленина, и работать на благо советского народа и великой страны, Союза Советских Социалистических Республик.

Речи напыщенные, но Жека уже знал, что никому эти специалисты не нужны. Распределения уже не было несколько лет, и преподаватели сразу говорили – идите куда хотите, хоть на биржу труда, хоть на шахту, хоть на завод. Но всё-таки праздничное настроение присутствовало. Жека смотрел на радостную Маринку за два ряда от себя, сидящую рядом с Лёхой, и был рад за неё. Говорила она недавно, что всё-таки пойдёт в институт, только уже не поедет в областной центр в пищевой, а пойдёт в местный филиал областного университета на экономику и бухучёт. Само собой, заочно, чтоб оставалось время на работу. Жеке это было сильно по душе – он всё-таки хотел иметь своего экономиста, который в курсе дел.

Пришлось как комсоргу, и Жеке толкать речь после директора, чего он не хотел, чтобы не пришлось врать. Красиво говорить он не умел, и не хотел. Но коротко сказал:

– Вот и прошли три года. Было всё. И хорошее, и плохое. Но мы выстояли и стали специалистами. Теперь только от нас зависит, как будет жить страна, и как будем жить мы. У меня всё. С выпуском!

По идее, надо бы устроить дискотеку, или какой-то вечер хоть в кафешке, и комсомольцы спрашивали его, будет ли нечто подобное. Но Жеке заниматься этим было влом. Трясти деньги, где-то договариваться. На это надо было время, а выгоды никакой бы не принесло, так что Жека отрицательно качнул головой.

Сунув во внутренний карман диплом и вкладыш с оценками, после собрания подошёл к Маринке и Лёхе.

– Ну чё? Гульнём у нас?

– А давайте! – застенчиво улыбнулась Марина. – По сколько сдавать?

– А ни по сколько! Контора оплатит! Пошли тачло ловить! – рассмеялся Жека. – Айда на кооператив!

И там устроили хорошую висячку.

Глава 16
ТОО «Инвестфонд»

Лето 1991 года выдалось крайне горячим во всех смыслах. Изменило жизнь всех без исключения советских людей.

Кооператив «Удар» после реорганизации назывался «Товарищество с ограниченной ответственностью 'ИнвестФонд». С пацанами в конторе долго спорили, когда выбирали название. Митяя всё тащило в русскую старину.

– А давайте назовём «Русич». Или «Богатырь». Или «Илья Муромец». Ну круто же! – гудел Митяй. – К русским истокам! Людям понравится!

– Людям-то простым понравится, братан, базара нет, – согласился Славян. – Но мы работать будем с компаниями, с предприятиями, директорами. Там надо чтобы солидность и надёжность была в названии. А «Русич» чё это за название? Как будто матрёшки и валенки продаём. Не, это стрёмно. Не по-деловому. Нужно хитромудрое название.

– Давай тогда назовём «Европа», или «Евразия», или «Империя».

– Ну, это слишком пафосно. Даже смешно. Это как вон в пердях коммерческий киоск стоит размером с гулькин хрен, и выручкой в сто рублей, а название у него «Империя продуктов». Ну, это ж ржачно.

Сошлись на том, что название должно быть и денежным, и солидным, и броским. Сошлись на «Инвестфонде». Да название хрен бы с ним. Пришлось на втором этаже оборудовать контору. Убрали ринг, лавки, тренажёры. Эпоха пацанского полудомашнего кооператива «Удар» закончилась. Да и охранников на работу принимали теперь исключительно с боевой подготовкой, после армии, или милиции. Тренажёры и ринг стали не нужны – подраться можно поехать в секции единоборств во дворце спорта. Полтинник сунь вечером охраннику, и дерись сколько душе угодно, и с кем угодно, хоть на ставки, хоть на интерес.

На первом этаже сделали очередной скоротечный ремонт, позвав армян, поделив помещение на коридор с кабинетами, и теперь там заседали бухгалтер, кадровик, и юрист. С одной стороны, большой плюс – сейчас было кого отправить вместо себя в горисполком или налоговую. Но большинство связей были личные, наработанные, и ездить всё равно приходилось. Да и на зарплату им уходило два косаря. Но, надо признать, деньги свои они отрабатывали.

Продолжилось падение экономики, и уже ближе к концу июня, когда у кафе в Еловке осталась окончательная отделка, хмырь из строительного управления по телефону заявил, что денег на стройматериалы и строительство, уже оплаченные кооператорами ещё зимой, по старым ценам, у него нет – всё ушло на повысившуюся зарплату рабочим, и социальные гарантии, да и тех денег чего там… Капля в море. Денег на оплату аренды грузовика и крана тоже нет, забирайте их обратно. Рабочие бастуют, требуя повышения зарплаты, и строительное управление металлургического комбината на грани остановки.

Базарить с хмырём поехал Жека. Курирование строительного бизнеса в ТОО «Инвестфонд» было его направлением, как коммерческого директора. Одел свой итальянский костюм, английские коцы, велел Кроту подать чёрную Сахаровскую «Волгу». Поехал на стрелку как уважаемый бизнесмен высокого пошиба, а не какой-то дешёвый бандит с большой дороги. Строительное управление металлургического комбината уже пару-тройку лет считалось дочерним, отдельным предприятием на хозрасчёте, и вело дела самостоятельно от главной конторы.

Хмырь встретил безрадостно. Дрожащими руками наливая Жеке коньяк, и пододвигая пепельницу, сказал, что финансовый кризис их сильно подкосил. План верстался на пятилетку. Заключены все договора были по старым ценам и сметам. Но кто ж знал, что звезданёт такой кризис, и всё порушится? Цены на стройматериалы сильно возросли – в два, в три, в четыре раза. Пришлось поднимать зарплату рабочим на 80 процентов, платить гарантированные правительством СССР меры социальной поддержки. В общем, денег нет, и не предвидится. Делайте что хотите. Хоть сейчас убивайте.

– А 30 штук, что ты нам за прошлый месяц должен? – хмуро спросил Жека, покуривая Мальборо прямо в кабинете директора. – 15 штук за половину мая? А неустойку за непостроенное кафе?

– У нас вообще нет денег!!! – чуть не плача сказал хмырь. – От комбината денег нет! А требовать – требуют! Мы там сейчас 5-ю домну начали демонтировать, на капремонт поставили. Почти все монтажники там! Да и то зарплату чуть не посуточно требуют! Мы всё жилищное строительство заморозили! Три недостроенных многоквартирных жилых дома стоят скелетами!

– А вот это ты читал? – Жека бросил на стол перед директором договор, по которому помещение ЖЭКа стройуправления комбината находилось на правах аренды в здании, принадлежащем кооперативу «Удар». Сумма аренды 900 рублей в месяц плюс 200 рублей коммунальных расходов. Всё вместе 1100 в месяц. А за год набежало 13200 рублей. Это даже без учёта инфляции. Жека словно предвидел это всё год назад, когда хмырь сказал, что на заводе денег нет, мол, и платить не будем. Платить пришлось. И намного больше, чем оно того стоило.

– Ты нам сейчас 57 косарей должен, и неустойку за кафе, – Жека холодно посмотрел на хмыря. – За такое бабло знаешь что бывает?

– Но… Где я вам возьму? – растерялся хмырь. Сейчас-то он понял, в какой попадос влетел. И что не зря ушлые кооператоры лишь улыбались, когда копились долги перед ними.

– Раскрутись. Возьми деньги с тех, кто тебе должен, – уверенно сказал Жека. – Не можешь?

– Не могу, – признался хмырь.

– Не вопрос. Давай акционируем твою киндейку. Сделаем акционерное общество с уставным капиталом 120 штук. Мои 57 штук твоего долга это будут 49 процентов акций. Остальные 51 процент будут принадлежать трудовому коллективу. Всё по закону, – заметил Жека. – Ты сбрасываешь долг. Как только моя доля акций будет отписана мне, начинаем работать. Я становлюсь коммерческим директором и акционером, начинаю поднимать предприятие.

– Но это же… Я не знаю. Так нельзя, – неуверенно ответил хмырь.

– Почему нельзя? – удивился Жека. – Я даю деньги. Ты даешь имущество. В уставный фонд сбрасываешь 63 штуки. Я ж не прошу у тебя деньги. Есть твои активы. Цеха, автобазы, железобетонный завод, гравийный карьер, цементный завод, АБК, конторское здание. Это всё ваше?

– Наше, – обречённо кивнул хмырь. – Государственное, точнее.

– Да брось ты про государство мне затирать! – в сердцах бросил Жека. – Это всё нахер никому не надо. Ни Горбачёву, ни Рыжкову. Знаешь, что дальше будет? Ты не будешь платить рабочим, они от тебя разбегутся, ты встанешь. А потом на тебя наедут те, кому ты должен, и через суд по остаточной стоимости отожмут вообще всё нахер. За копейки. А ты на биржу труда пойдёшь за миской супа, вслед за своими рабочими. Такие расклады.

– А ты что предложишь?

– Работу предложу. Акционируем предприятие. 49 процентов акций будут мои. 51 процент останутся на руках трудового коллектива. Вот и всё. Сразу же начинаем работать.

– А деньги? Рабочие требуют зарплату за прошедший месяц.

– Зарплату я выплачу, дам денег на раскрутку, верну деньги от заказчиков, – заверил Жека. – Собрание трудового коллектива сегодня вечером собирай. Профсоюзников и коммунистов тоже подтягивай.

Вечером в актовом зале провели собрание трудового коллектива строительного управления, на котором рабочие стали жаловаться на низкие зарплаты, а в последнее время и на их частую задержку. Сначала на 2–3 дня. Потом на неделю. Потом на месяц. Потом начали выдавать частями. Горком КПСС на жалобы не отвечает, так же как и финансовый отдел горисполкома. Всё пущено на самотёк.

– В стране сложная экономическая ситуация, дорогие товарищи! – выступал перед многочисленной рабочей аудиторией Жека. – Хозяйственные связи нарушены, инфляцией перерезаны звенья экономических цепей. Нам нужно начинать жить и работать по новому. Нам нужно рисковать. Идти ва-банк, иначе мы потеряем всё.

– Как это по-новому? – спросил толстый мужик в брезентовой спецовке, сидящий на первом ряду. – Мы и так работаем.

– Значит лучше надо работать! – парировал Жеке. – К вам, конечно же, вопросов никаких. Тут скорее, вопрос к вашему руководству. Давайте иди в ногу со временем. Пора вам, уважаемые товарищи, стать самим собственниками предприятия. Отвечать за свой труд, и работать на себя.

– И как это? Нам только работу давай и плати вовремя, и хорошо! – крикнул молодой парень со второго ряда. – Работать будем по комсомольски – горы свернём!

– Акционерное общество! Нам нужно акционировать предприятие. У трудового коллектива останется контрольный пакет акций, 51 процент. Вы с них будете получать дивиденды. Это весомая прибавка к зарплате! – заявил Жека.

– Да ну! Лажа всё! Да и как при социализме работать будут все эти акционерные общества???

– Да поймите вы, это НАДО! – уверял Жека, споря до хрипоты. – Ещё пара дней, и вы полностью остановитесь. Кто вам поможет? Никто! Сразу же на биржу труда пойдёте! А в городе где работать? Работы нет. Будете по 25 рублей пособия получать.

– А ты чем можешь помочь?

– Всем могу помочь! – заверил Жека. – Только зачем сейчас мне это делать? Мне нет интереса впрягаться за вас. На каком основании я буду вкладывать деньги в чужое предприятие, тем более они не мои, а ещё одного предприятия? Однако если мы с вами, работниками, акционируем строительное управление, то я с товарищами вложимся в ваше управление, получив часть ваших акций. У нас появится стимул помогать вам. Вы-то что теряете? Контрольный пакет будет по закону принадлежать трудовому коллективу. Я без ваших голосов не смогу ничего сделать. Вы НИЧЕГО не теряете, но при этом продолжаете работать, и становитесь собственниками предприятия! По итогам работы будете получать дивиденды!

Переговоры были трудными. Долго уговаривал рабочих Жека, и только кое-как, под конец собрания, приняли совместную резолюцию, что акционерному обществу быть – профсоюзы и парторг поставили подписи на заявлении в финансовый реестр горисполкома.

Вечером Жека сидел перед Славяном, и перетирал, что было на собрании, и вообще в течении дня. Каков расклад дел в строительном секторе товарищества.

– Чё-то ты совсем высоко полез! – заметил Славян. – Это же Сахаровский кусок. Ты от его завода тыришь строительное управление! По шапке даст. Убьёт нахер.

– Нихера не даст! Не убьёт! – возразил Жека. – Во первых, в нашем товариществе у Сахарихи пай. А это значит, что и типа она в поглощении участвует. А по факту, получается, Сахар сам у себя тырит управление.

– Я понимаю это, – заметил Славян. – Но чё он-то в своё же строительство не вкладывается? Нахера он довёл стройуправу до ручки?

– Я думаю, он ещё не полностью комбинат прибрал к рукам, – задумчиво сказал Жека. – У него нет для этого законных инструментов. Приватизация и акционирование крупных предприятий запрещены законом. Единственное, что он может – открыть фирму-прокладку, и гнать через неё часть металла на экспорт, бабки загребая себе. Тогда да… У комбината могла резко уменьшиться прибыль, и отец Элеоноры стал понемногу отсекать ненужное, чтобы всё выглядело более-менее пристойно.

– Странный метод хозяйствования. А Сахар-то не видит, что он творит?

– Ему похер походу. Металлургический комбинат ему для бабла нужен, а не для развития. Он вообще скоро все управы сбросит нахер. А когда появится закон о приватизации крупных предприятий, сразу выкупит контрольный пакет акций. Надо забирать строительство, пока ещё совсем не померло. Смотри. Завтра наш юрист пусть поработает. Надо оформить владельцем 49 процентов акций стройуправления мою уставную часть капитала в нашем товариществе. Получится, за свои акции и косяки, если они будут, отвечу только я. Вы продолжите работать. Это важно! Тогда не нужно согласие остальных учредителей. Сахар наверняка будет против вывода моего пая на раскрутку акционерного общества.

– Почему не сделать весь «Инвестфонд» владельцем этого пакета акций? Нахер ты туда один лезешь? Мутить, так всем, – заметил Славян. – Рискнём. Чё нам, впервые что-ли? Тогда придётся собрание учредителей делать. Чтоб все согласны были за приобретение акций в счёт списания долга строительного управления, и согласны субсидировать на первых порах деньгами с нашего расчётного счёта новое акционерное общество. Лезть и хочется, и не хочется во всё это, братан, там головы могут полететь только в путь. Там и с Москвы могут бригаду бандосов послать. Это не кафешка «У Ашота» на обочине дороги.

– Надо лезть, – согласился Жека. – Там бабки совсем другие будут, если всё закрутится. Миллионы! Сейчас стройуправление делает капитальный ремонт доменной печи номер пять на комбинате. И директор комбината только за это платил. Но в последнее время и оттуда денег нет. Жилищное строительство полностью остановлено. А за него платило государство по социальным обязательствам. Там же для очерёдников квартиры! Три дома на речке! Надо хотя бы один дом достроить, и кафешку нашу. К Конкину надо идти, в горисполком. Пусть бабло на строительство жилья Москва даёт.

– Ладно. Чё в первую очередь?

– Часть зарплаты рабочим надо выплатить со своих денег. Иначе у нас работа встанет. Они бастуют щас. Платим половину зарплаты, приступаем к работе – и первым делом продолжаем строительство наше кафе. Там дел-то осталось хрен да нихрена. Чистовая отделка, интерьер покупать, мебель, оборудование. Пусть Лёха, Митяй и Маринка этим займутся, – заверил Жека. – Быстрей стройку закончить, продукты закупить и раскручиваться. Хоть какая-то копейка пойдёт уже сейчас, в течении пары недель.

– А что насчёт собрания учредителей? Надо Сахариху звать, я в основном-то про неё, – чуть не рассмеялся Славян, из последних сил стараясь сдержать хохот. – Я щас рассмеюсь блин, держи меня. Коммерсантка!

Жека заржал первый – сказать тут было абсолютно нечего. Сахар ввёл свою безбашенную сестру в учредители товарищества, и хоть номинально она ничем не управляла, в хозяйственной деятельности не участвовала, тем не менее, правом голоса обладала. Одно её слово под давлением Сахара, и вся многотысячная сделка даже в далёком будущем может быть признана недействительной, и оспорена через суд. Таких форс-мажоров Жека не желал. С Сахарихой надо было сразу перетереть ясно и чётко, по сути дела. Жека набрал номер городской квартиры и услышал тонкий голосок любимой.

– Света. Кто это?

– Светик, привет, это я. На речку сходим завтра?

– Давай сходим! – восторженно согласилась Сахариха. – Во сколько?

– Ну, давай утром, чтоб не сильно жарко. В 10 часов у твоего подъезда.

На том и порешили. Утром встал с хорошим настроением. Размялся, поджарил яичницу с колбасой. Солнечный луч падал на шкворчащую сковородку, исходящую аппетитным дымком, и эта простая картина вызывала массу хороших эмоций. Лето! Солнце! Что ещё надо для хорошего настроения?

Оделся попросту – кроссы, зелёные штаны-слаксы, итальянская ситцевая рубаха с тропическим рисунком. Такой прикид последнее время пошёл по моде. Ходили слухи-легенды, что в таком прикиде ходили мафиози по улицам Палермо. Так это или не так, Жека не знал, но то, что в подобной одежде было свободно и легко в любую жару, было очевидным. В джинсы после слаксов неохота было и залазить.

Светка как всегда, чуть припозднилась. Немного, минут на пять. Она решила щегольнуть в штатовском стиле. Первое, что бросалось в глаза, это бейсболка с надписью «USA» впереди, над козырьком, и американским флагом сбоку. Одета в клетчатую рубашку с засученными рукавами, завязанную на талии, и короткие шорты в обтяжку, на ногах любимые белые кроссовки с белыми носочками. Процентов 80 тела Сахарихи было открыто всем взорам и ветрам. Длинные стройные ноги практически голые, рубашка оставляет открытой талию, и завязана в аккурат над пупом, да и рубашка расстёгнута, а в вырезе видать начало аппетитных окружностей.

– Чё уставился? – наехала Сахариха. – Где твоё полотенце и плед? Я свои не дам!

– Я купаться ваще-то иду, а не валяться там! – возмутился Жека.

– Ну-ну, посмотрим… – иронично протянула Сахариха, и взяла Жеку под локоть. – Пошли, чё стоять-то!

Ну пошли… Прогулка с полуголой любимой – что может быть лучше?

Глава 17
Августовский путч 1991 года

И ведь Светка права оказалась! Недавно прошли грозовые дожди, вода в реке сильно поднялась. Конечно, не как весной, но метра на 2 точно. Пляж оказался затоплен, да и в воду лезть мог только безумец – течение усилилось, и в водоворотах кружились водоросли, палки, какой-то мусор, смытый с берегов. Купаться-то по сути, оказалось и негде. Шаг от берега, и глубина уже по грудь, дальше – ещё глубже, и течение такое, что утащит влёт, прямо в прибрежные кусты. Барахтаться в грязной пенной воде совсем не хотелось.

– Ну чё? Искупался? – Сахариха насмешливо блеснула зелёными глазами, чуть сдвинув к носу чёрные очки. – Я тебе своё покрывало не дам!

Расстелила цветастый плед, скинула одежду, и завалилась на него задницей кверху.

– Помажь меня пожалуйста кремом!

Сахариха боялась сгореть, и на пляже всегда мазалась импортным кремом от загара.

– Ты же сказала, что не дашь покрывало! – коварно усмехнулся Жека, набирая крем, и начиная натирать упругую задницу и нежные ляжки, то и дело запуская нахальные руки под красные трусики. Однако Сахариха ничего не возразила – она уже разомлела от удовольствия, и лежала, закрыв глаза, как кошка, которую гладят.

– Теперь сверху давай! – капризно пропищала Сахариха, когда Жека сказал, что всё, хватит.

Натёр и сверху. Там ещё лучше, и соблазнительнее. Сахариха пищала, когда Жека запускал шаловливые пальцы под лифчик купальника, и в шутку игрался сосками. Потом присмирела и затихла, типа уснула, перевернувшись обратно на живот. Тут Жека её слегка и подвинул. И на пледе и в делах.

– Слушай, Свет, дело одно есть…

– А ничё, что мы на отдыхе? – сонно возразила Сахариха. – Может, с делами как-нибудь потом?

– Ты ж знаешь, я весь в делах щас… Кручусь, верчусь… Малыш, без тебя никак. Это важно.

Жека поцеловал любимую в нежное плечико, ароматное от крема, потом в щёчку.

– Ну, говори, чё там стряслось.

– Ты ж помнишь, в бумагах расписывалась? Ты в учредителях нашего товарищества. Без тебя никак. Нужна твоя подпись на документе. Мы щас мутим важную сделку. Меняем направление деятельности.

– А Ромка знает? – сразу же спросила Сахариха, чуть приподнявшись, и оперев голову щекой о руку.

Жека посмотрел на груди, чуть оттянувшиеся вниз, и едва сдерживаемые купальником, и подумал, как же это странно всё выглядит. Но решил не таиться. Потом проблем больше будет.

– Не знает. Ему это и не обязательно знать. Но что тебе Ромка? Свет, нам надо жить своей жизнью. Вечно под его тенью мы не сможем ходить. Нам нужен НАШ собственный кусок хлеба. Понимаешь? Ты видишь, что творится? Сегодня у тебя есть всё, завтра законы сменятся, или ситуация в стране, и не станет ничего. Нужно постоянно мутить что-то новое.

В уме Сахарихе было не отказать. Под внешностью безбашенной оторвы-подростка таился умный женский прагматизм. Если подпись пойдёт на пользу любимому, почему бы и нет? Не ударит же её Рома в конце-то концов? Он правда, просил сообщать ему о подобных предложухах со стороны центровых, но сейчас Светка решила пойти наперекор воле брата. И даже как-то встать в оппозицию. Ей-то нужно было членство хрен знает где, когда не спросив, Сахар засунул её в учредители компании? Пусть бы сам лез и расхлёбывался.

– Ладно, – помолчав, согласилась Сахариха. – Фиг с ним. Когда это надо сделать?

Вечером этого же дня в конторе ТОО «Инвестфонда» было собрание учредителей, где присутствовали Жека, Славян, Митяй, и Сахариха. Единогласно было принято решение инвестировать оборотные средства в пакет акций количеством 49 процентов акционирующегося строительного управления. Но деньги пока не стали переводить, выплатили лишь рабочим 50 процентов зарплаты, чтобы управление приступило к работе над кафе любой ценой. Ждали решения госреестра.

В середине июля 1991 года строительное управление Сибирского металлургического комбината им В. И. Ленина было акционировано по решению трудового коллектива, согласно закону СССР «О собственности» от декабря 1990 года. При этом владельцами контрольного пакета акций в 51 процент стал трудовой коллектив, а 49 процентов акций принадлежали предприятию ТОО «Инвестфонд». Новое предприятие называлось Акционерное Общество «СибСтройМеталлФинанс». Сокращённо АО ССМФ. Жека стал коммерческим директором новой конторы, и заимел свой кабинет в управе, и персональную «Волгу» с водителем.

В местной коммунистической газете такое неприкрытое наглое тыриние госсобственности назвали беспрецедентным. Но рабочие были горой за новую фирму, и молодого амбициозного коммерческого директора предприятия. Многочисленные проверки показали, что отчуждение госсобственности в руки трудящихся произошёл по всем правилам, придраться не к чему. Предприятие принадлежит трудовому коллективу. Предприятие работает. Зарплата платится. Все социальные гарантии выполняются. Но всё равно скандал дорос до того, что Сахар решил узнать, кто отдербанил кусок комбината.

В один из дней конца июля к управлению АО ССМФ подкатил сахаровский Ниссан Патруль, и две машины охраны – недавно завезённые японские праворульки, набитые амбалами. Однако у входа их встретила Славянова охрана, набранная из бывших ментов, и дальше холла никого не пропустила – амбалы не стали драться посреди города. Жека сам вышел к авторитету.

– Тыыыы??? – изумлённо и негодующе спросил Сахар. – Не… Ты вообще охренел? Ты кем себя возомнил, Соловей?

– Слушай, Александрыч, – спокойно ответил Жека. – Это всё семейные дела. Не будем же мы из-за пустяков гоношиться тут на виду у всех? Я приеду к тебе сегодня, и за бутылочкой вискана перетрём, кто чего и кому должен?

Сахар негодующе хмыкнул, и пошёл прочь, махнув своим амбалам покинуть помещение конторы АОЗТ.

Теперь у Жеки был личный водила и служебный автомобиль «Волга». Машина не новая, и белого цвета, согласно статусу, но хорошо и это. Этим же вечером собрался ехать на разборки к Сахару в посёлок Абрикосовый. В обед заскочил в кооперативный магазин за обещанным висканом, только собрался идти к себе, как неожиданно к управе подрулил Крот на чёрной сахаровской «Волге». Посигналил, и махнул рукой Жеке, призывая садиться.

– Садись! Там Роман Александрович рвёт и мечет! – рассмеялся Крот. – Ловко ты обошёл его на повороте.

– Я ничего не обходил! – возразил Жека, захлопывая дверь машины. – Эта контора почти банкрот. Рабочие бастуют. Всё стоит. У нас кафе почти готовое стоит. У них долгов перед нами 60 штук. Я чё, прощать должен? Разрулил по чесноку, всё в пределах закона.

– В том то и дело, Жека, что не придраться к тебе, – усмехнулся Крот. – Теперь ни отжать, ничего не сделать с этим пакетом акций. Он получается, в собственности вас четверых. И Светки в том числе. А так как ты коммерческий директор в двух конторах, получается, что рулишь всем, никого не спрашивая. Не… Ну я такого развода давно не видел! Хахаха!

– Да… – неопределённо ответил Жека, посматривая в окно. – Контрольный пакет-то всё равно не у меня, а у работяг, у совета трудового коллектива… Продать акции наружу они не могут согласно уставу. Только между собой, или мне.

– И чё делать будешь?

– Пока ничего. Пусть почувствуют себя хозяевами предприятия. Щас самое главное, денег на раскрутку взять. Мы одни не потянем. Проедим нахер всё, и опять встанем.

Сахар, на удивление, не орал, и даже не матерился. Встретил в своём кабинете, уже как равного, предложил сигару, разлил принесённый Жекой вискан. Показал на кресло.

– Ну. Говори.

– А чё говорить-то, – Жека отхлебнул «Вильям Лоусон» и закурил свой «Мальборо», предложенную сигару брать не стал. – Эта контора нам должна денег. Дохера денег. Встало строительство кафе, машина и кран гоняли бесплатно. Одни убытки. Контора стояла, рабочие бастовали. Я побазарил с директором, провёл собрание с работягами, и акционировали контору. Всё по закону. Сейчас у трудового коллектива контрольный пакет акций, остальное у нас четверых. И твоей сестры, к слову.

– Крутанулся ты мастерски конечно, прямо у меня на глазах, – медленно сказал Сахар. – Однако ты понимаешь, Соловей, что ты на моей поляне мутить начал? Ты у меня добро взял?

– А чё я у тебя взял? Контору, которая нерентабельная? Ещё пара-тройка недель, месяц от силы, её бы через суд раздирбанили. У тебя капремонт пятой домны бы встал. Я своё получил бы в любом случае. Той же строительной техникой. Просто подняться потруднее бы стало. Сейчас же смотри. Контора работает. Щас бабла раздобуду, и перезапущу все договоры.

– Раздобудешь бабла? Ну удачи, – усмехнулся Сахар. – А ты думал, просто так что ли Семёныч, отец Элеоноры, на строительство денег не выделял? Ты думал, вот щас пойдёшь к Конкину, и он тебе государственных денег даст? Их нет! Сейчас партократия Союза и Горбачёв в конфронтации с Верховным Советом РСФСР. Министерство чёрной металлургии осталось без денег. Все активы СССР отходят России. Понял, Соловей? А ты думал, ты один сейчас безденежный? У комбината дохрена всякого говна, вроде пионерских лагерей, баз отдыха, санаториев везде понастроили, Дворец Спорта, хоккейная и футбольная команда, хрен знает сколько дворцов культуры, библиотеки, музеи. Шефство над учебными заведениями, детсадами. Жилой фонд. А теперь представь себе, что денег нет, и не будет из центра. Расчёт только на себя. Но даже и это бабло в валюте приходит ручейком – всё оседает в Москве, где делят власть центр и республики.

– Я всё равно запущу эту киндейку, – уверенно ответил Жека. – Мы будем работать!

– Ну-ну, – усмехнулся Сахар. – Ты ж умный дохрена. Только помни – по договору ты мне 5-ю домну должен построить.

– Деньги где? Оплаты я не видел что-то… Я смотрел текущие оплаты… – осторожно возразил Жека. – Будут бабки на счёте, хотя бы часть – появятся работяги на объекте.

– Будут тебе бабки, хрен с тобой. Свои отдам, – Сахар налил Жеке ещё вискана. – Только часть. На первое время. Я не знаю, что будет дальше в стране. Может, коммунисты опять придут к власти, и всё отберут опять. Или фашисты, и тогда всех вообще поставят к стенке.

Однако всё получилось совсем не так. Август 1991 года Жека конечно же, запомнил, особенно 18-е число. Запомнил досконально, вплоть до погоды, и что делал в этот день. А в этот день он шарился по лесам. Накануне вечером к нему зашёл Серый, и предложил сходить в лес, за грибами. Подосиновики, мол, пошли кучами. Только предложил, и Жека сразу загорелся – давно уже не выбирался на природу, давно уже перестал ездить на дачу. А тут… Как раньше – в лес, да с бутылочкой… Чё бы и нет.

– Только к нашим не буду заходить! – предупредил Серёгу.

– Да нафиг надо! Сядем на электричку, за остановку выйдем, через поле перейдём, на гору поднимемся, и вот тебе лес! – уверил Серёга. – До деревни не пойдём!

Мог бы конечно, на служебной «Волге» мотануться, но решил не давить брата авторитетом и деньгами. Поехали, как и встарь, до вокзала на автобусе, потом на электричке. И даже коньяк с висканом не стал брать, ограничившись бутылкой местной «Андроповки», и парой чебурашек лимонада.

Шли по полю, и офигевали от хорошей погоды. Тепло, но не жарко, небольшие облака на синем небе. Дожди шли небольшие, но частые и тёплые – грибов навалом. По обе стороны дороги кукурузное поле – местный совхоз садил её вместе с подсолнечником на силос скотине. И если в сибирских условиях она обычно не вызревала, да оно было и не нужно, то в это теплое влажное лето выросла как в Южной Америке. Трёхметровые растения заполняли всё поле, на каждом из которых по 5–7 жёлтых спелых початков. Жека варёную кукурузу любил, поэтому сорвал полный рюкзак. Вот тебе и халява.