Текст книги "Жека 2 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Прокат лыж с ботинками на час стоил 90 рублей, беляш или чебурек 90 рублей, стакан чаю 90 рублей. Все цены были по 90, чтобы люди с сотни получали сдачу 10 рублей. Зато это были полновесные 10 советских рублей. На столько и упала сразу реальная стоимость советского рубля – примерно в 10 раз. Но в других магазинах и предприятиях и этого не предлагали – там стоимость рубля упала к нулю. Люди ворчали, конечно, за грабительские цены, но всё равно покупали – и покупали хорошо. Один хрен выкидывать, а тут хоть что-то… И на вчерашнюю среднюю зарплату в 300 рублей можно было взять лыжи на прокат, один чебурек со стаканом чая, и получить сдачу 30 рублей, на которые потом можно жить аж три дня.

Пацаны запурхались уже, хоть и работали втроём. Увидев Жеку, только крикнули:

– Бери Никифырыча, дуй на базар за мясом, и за тестом! И за Маришкой! Тут жарко!

И в самом деле, было жарко. Митяй с наблюдающим выдавали лыжи с ботинками, записывали в журнал, брали паспорта в залог, брали оплату, давали сдачу. Славян возился на кухне – продавал чебуреки, беляши, разливал чай, также принимал деньги. Лёха на побегушках, туда-сюда.

Жека только покурил, и обратно. Первым делом заехали к Маринке. Родители её были дома, и предложили зайти, попить чай с ними, познакомиться, но Жека виновато отказался. Не любил он никогда таких официальных посиделок, с чаем и ватрушками. Да и покурить не побегаешь. То ли дело с пацанами, и Сахарихой на кооперативе!

– Не, спасибо, я Марину приехал забрать у вас на ночь. Горячая пора сейчас!

Марина, конечно же, рассказала родителям, где работала ночью – готовила еду для лыжников, и предки довольны были, что вот, доча зарабатывать уже начала. Да ещё в кооперативе!

Марина по быстрому собралась – ждать не пришлось. Уже в машине Жека спросил:

– Ты аванс-то обменяла, что я тебе дал?

– Ха! Конечно! – рассмеялась Маринка. – У меня деньги долго не задерживаются. Отцу тоже повезло. Все деньги в КамАЗ вложил.

– В КамАЗ? – удивился Никифырыч. – Так он у тебя шофёр что-ли?

– Он на автобазе грузовик выкупил в аренду. Но сейчас пока с работой не особо – люди деньги меняли, да и вообще всё встало.

– Будет и твоему отцу работа! – уверенно сказал Жека. – Мы с этой базой много чего хотим хорошего сделать. Построить отдельное кафе, гостиницу, летнюю веранду. Чтоб и летом люди приезжали. Можно в совхозе лошадей брать на прокат. Или велотрассу сделать. Были бы деньги и время! Время самое главное. А время, сама видишь – кручусь, вернусь, то туда, то сюда. Ладно сейчас практика, так потом дипломирование. Тоже придётся как папе Карле.

– А ты сам-то, куда хочешь после техникума? – с любопытством спросила Марина. – Ты же явно по профессии не будешь работать?

– Не буду, – согласился Жека. – На заводе я уже работал. Такого удовольствия мне не надо. Ни денег, ни уважения. Буду бизнес крутить. Сейчас время такое – надо крутиться, брать своё, а то застолбят потом поляны, и ничего не получится, будешь всю жизнь на дядю за гроши работать.

– Правильно рассуждаешь, парень, – подал голос Никифырыч, крутя баранку. – Надо брать, что плохо лежит, потом поздно будет. Варит голова – работай на себя. И твой батя молодец, Марина, так и надо. Молодой, крутись пока можешь. Я вон тоже к ребятам ушёл с автобазы, и не жалею нисколько. И зарплата в два раза больше, и работа полегче, а когда и подкалымлю. Всё умею. Надо ребятам помочь – помогу. От работы не бегаю.

– Да ты, Никифырыч, свой уже у нас, многое на тебе, – рассмеялся Жека. – С самых первых раскруток, когда ещё зефир Вене продавали.

Так разговаривая о том да о сём, и доехали до рынка.

Глава 7
Сверхприбыли

Середина дня, на базаре 2 часа. Cамое хорошее и дешевое мясо уже порядком разобрали по ресторанам и кафе. Пришлось хорошо постараться, чтобы выбрать получше из того, что осталось. Взяли в этот раз побольше – с расчётом, чтоб и на завтра хватило. Приехали в кулинарию, а там тесто неважное – уже подветрило. Но купили, какое есть.

Добрались до базы во второй половине дня. Народу уже уменьшилось, но всё ещё порядком. И беляши, и чебуреки почти закончились. Жека с Никифырычем, тут же, едва покурив, принялись резать мясо, крутить на мясорубке, замешивать фарш, Марина раскатала тесто, и уже через полчаса партия новых беляшей с чебуреками шкворчала во фритюре, наполняя аппетитным запахом всю округу.

Сколько могли, распродали под вечер. Как клиенты кончились, сделали перерыв. Захотелось выпить, но как назло, ничего с собой не догадались взять. Да и сигареты у всех кончились, в такой нервотрепке-то. Курили, как в прежние годы, по пацански, одну на двоих, оставляя друг другу. Все усталые, измотанные.

– Дело прёт! – подытожил Славян. – И на лыжах доход есть, и с хафчика. Ещё бы завтра продержаться, и ништяк был бы. Половину денег затарили.

– Чё народ? Сильно бухтят? – поинтересовался Жека. – Чё-то рожи у многих недовольные.

– Конечно бухтят. Говорят, кровопийцы и спекулянты вы! Но всё равно покупают. Не выкидывать же эти бумажки. Слушай! Так можно нехило навариться за неделю.

– Нет, брат, – покачал головой Жека. – С хорошей темы надо вовремя спрыгнуть, пока не прихлопнули. Завтра последнее распродаём, и соскакиваем. На следующей неделе работаем по обычным ценам. Кстати, с обычными-то деньгами приходили? Чё делали?

– Приходили. Тогда продавали по обычным кооперативным ценам. Под вечер пошли уже с нашими десятирублёвками, чтоб ещё продали беляшей. Продавали и им. Чё нам от выручки-то отказываться? Всё равно в плюсе были. Всё продали, и лыжи разбирали покататься. Так что ништяк. Тема хорошая. Но ты правильно говоришь. Соскочить вовремя надо.

– Ну чё, едем или нет? – пробузил Митяй. – Домой уже поспать охота. Ладно, Жека, Маринка! До завтра.

Пацаны уехали, и повторилась прошлая ночь. Жека с Мариной принялись за работу, переговариваясь так… Ни о чём. Вдвоём с красивой девушкой и работать веселее! На ходу пробовали, как получается. Получилось вкусно! Мать у Жеки никогда не пекла ни беляши, ни чебуреки – дорого. Лишь пироги с картошкой, капустой, ливером…

Запурхались конечно, за ночь. Под утро, когда на кухне высилась целая гора беляшей и чебуреков, переоделись в уличное, сели на топчане, где обычно лежал наблюдающий, потом легли, набросив куртки на замызганный тюфяк. Потом незаметно стали целоваться. Жека трогал крупные упругие груди девушки, и думал, как классно бы их сейчас поцеловать, но обстановка конечно, совсем не та… Поэтому как лежали, обнявшись, так и уснули.

– А чё это вы тут делаете? – разбудил насмешливый голос Славяна.

Блин! Уснули, да ещё в такой позе! Маринка отвернулась, свернувшись калачиком, а Жека запустил ей руку под кофточку, когда ласкал груди, да так и уснул, сжимая нежную округлость под лифчиком.

Хорошо что Славян первый вошёл. Быстро вскочили, взъерошенные, сонные, немного стеснённые. Пошли умываться с рукомойника.

– Славян! Так получилось, брат! – Жека хлопнул Славяна по плечу.

– Да понимаю я, чё ты! Девочка классная. Понять можно. Повезло нам с поваром! Ну чё, ты куда щас? Куда Маринку?

– Меня домой! Спать поеду! – весело крикнула девушка.

– А я поеду до дома, тоже отдохну, потом в кооператив смотыляюсь, – ответил Жека, натягивая кожанку. – Вас подожду до вечера. Потом пойдем с выручкой к Сахару.

Сели в машину, быстро добрались до города, высадили Маринку, загадочно улыбнувшуюся напоследок. Потом поехал до дома. Мать конечно, истерику закатила – две ночи не ночевал.

– Где был? Мы уже с отцом хотели морги с больницами обзванивать!

– Работал! – терпеливо отвечал Жека, принимаясь за домашний борщ. – Работы много. Мы лыжную базу в Еловке в аренду взяли. Там работы вагон. Ещё строительством летом будем заниматься.

– Ты мне прекращай это всё! – безапелляционно заявила мать. – Допрыгаешься! Найдут тебя в канаве с разбитой башкой! Шёл бы на завод к отцу, работал бы там, зарплату получал! В очередь встал на квартиру! Жил как все. Что ты делаешь, позоришь меня???

И тут Жека точно понял – пора обзаводиться своим жильём. С матерью жить стало невозможно. Да и надоели эти вечные скандалы. Ему дом-то нужен так… Переночевать было бы где, да вечерами позаниматься и спортом, и учёбой. Весь день привык мотаться туда-сюда.

Пообедав дома, пошёл в кооператив. Там вскипятил чай, включил музыку, покурил. Сидел, смотрел на вечереющие окна, загорающиеся огни на районе. И думал, что всё они по какой-то мелочёвке топчутся. Блатные прибирали к рукам оптовые базы, заводы, шахты. Открывали кооперативы и малые предприятия по сбыту продукции. Гнали уголь и металл за границу, прогоняя деньги через кооперативы-однодневки. Клали деньги на карман миллионами. Уже появились первые биржи. Первые частные банки. Первые частные магазины. Но на всё это требовалось одно – экономическое образование, и самые высокие связи. Как у того же Сахара. А так приходится барахтаться в мелочёвке – печь беляши, менять деньги. Однако по крупняку и головы лишиться легко, не имея в бригаде нормально пацанов. Конечно, заработки у них не сравнимы со средними по стране, и позавидовать мог любой. Тем более, сколько народу кормилось с деятельности кооператива «Удар»? Жили сами, и давали жить другим, платя хорошие зарплаты по меркам заводских.

Вечером приехали Славян с Митяем, оставив на базе охранника. Привезли мешок денег. И расклады были такие. На 7 тысяч поменянных у грузина Гоги мелких рублей, пацаны за два дня набили 63000 старых рублей. Если Сахар обменяет их на новые рубли, как добазаривались, пацаны получали при соотношении 3 к 1, 21000 новых рублей. Если отнять 7 косарей вложенных, получалось 14000 рублей чистоганом. Если отнять накладные расходы в штуку, в которую входили деньги, что брали поменять родителям – знакомым, получался чистый навар 13000 рублей за 2 дня. Ещё рублей 300 мелкими деньгами. Теперь предстояло поменять старые деньги на новые.

Сначала позвонили Сахару конечно же, чё впустую-то таскаться с такими башлями… Ответила Элеонора, сказала, что Сахар дома, приходите, мальчики.

– Вот тебе 63 косаря, Александрыч, – Жека подал авторитету пакет с пачками денег. – Ну чё? Как договаривались? 3 к 1? Ты нам 21 штуку отдашь?

Сахар посмотрел на пацанов, силясь понять, где они надыбали столько денег за два дня. Ясно ведь, что нет ни у кого из них связей ни в Госбанке, ни в КГБ, ни в мусарне, ни тем более в армии. Старые деньги вывозили из города на военных машинах в сопровождении армии и КГБшников. Только у Сахара был доступ к этой халяве, да и то благодаря протекции из Москвы.

– Да. Уговор дороже денег, – согласился Сахар. – Заходи завтра за баблом. Я притараню то, что должен вам. Всё. Ступайте.

Только собрались выходить, как из спальни появилась Сахариха в свитере и джинсах.

– Пойду с вами погуляю, – заявила она. – Я Пуще позвонила. Скучно чё-то. Пошлите к вам!

– До поздна не задерживайся! – крикнул Сахар вслед, перед тем как закрыть дверь. – Тут отморозки одни живут кругом!

Опять вернулись в кооператив. Сахариха вытащила из кармана дублёнки несколько кассет. «Японские гоняет» – заметил Жека. У ней были японские кассеты Макселл и ТДК длительностью 90 минут. Продавались они сейчас с записями по 40 рублей. Жека даже сейчас, когда приподнялся, никогда бы на кассету не потратил таких денег. Брал для своей «Томи» что подешевле. Тем более появились не плохие и недорогие кассеты МК-60–8 и МК-60–15 с импортной плёнкой, по качеству почти ничем не отличающиеся от японских кассет, разве что унитазной обложкой и стрёмным видом. Но по звуку они были очень неплохи.

– Вы Олега Хромова слышали? Новая муза. «Сладкий сон»? «Электронный мальчик»? – Сахариха стала хвастаться своими новыми кассетами, а Жека смотрел на неё, и думал – ё-маё, она ж ребёнок ещё совсем по уму! С Мариной не сравнить. Ну кто же из них лучше? Да никто! Обе классные!

Потом подошла Пуща, и как всегда это бывает, закончилось висячкой. У Сахарихи и Пущи было одно очень ценное качество – почти всегда они обладали колоссальным запасом веселья, и могли раскачать даже похороны. Вот и сейчас. Выкрутили громкость на многострадальной Веге на максимум, так что забиваются динамики от баса, танцуют, прыгают… Пришлось звонить Кроту, чтоб купил коньяка с вином, мандаринок с шоколадом, и вёз сюда.

Но музыка и в самом деле хороша. Диско, только более новое, более свежее. Правда, Жека до сих пор не мог понять – как можно веселиться и танцевать под песни о несчастной любви, однако девчонок это нисколько не напрягало, так же как и пацанов, впрочем. Разошлись далеко за полночь. Жека повёл датую Сахариху домой, а та всё подтанцовывала, подпевая – «На белом белом покрывале января, любимой девушки я имя написал».

– Женя… А я у тебя любимая девушка? – вдруг почти трезво спросила Сахариха, и лукаво покосилась на него, толкнув локтем в бок.

– Конечно, Свет, ну ты чё! – возмутился Жека. – Мы с тобой сколько уже? Полтора года ходим! Ну ты чё??? Конечно ты моя любимая. Редко видимся просто. Ну так сама знаешь… Учёба и у тебя, и у меня. Сейчас с кооперативом дел дохрена и больше. Комсоргом выбрали меня. Дел – во! По горло!

– Утютю, маленький ты мой, весь замученный! – жалостливо пропищала Сахариха, и полезла утешать Жеку. Так и дотащил её до дома. А на следующий день Сахар позвал его к себе, и отдал 21 штуку новыми сотенными. И это были весьма и весьма большие деньги. Это две новых ВАЗ-2109 и мотоцикл «Восход». Столько набили за два дня!

Первым делом Жека снял квартиру по объявлению. Тут же на речке, двушку. Район был новый, квартиры в нём в основном, улучшенной планировки, и однёшек просто-напросто не было. Однако снять квартиру было не так-то просто. Все квартиры государственные, и сдача их в аренду считалась серьезным преступлением – получением нетрудовых доходов. Однако в СССР люди часто ездили работать вахтовым методом, в квартиру на это время пускали квартирантов, обосновывая что «пустили пожить племянника, или племянницу, пока учатся». К прописке во времена застоя относились серьёзно, однако уже во времена позднего СССР, когда всем на всё было плевать, внимание на это никто не обращал. Однако всё-таки сделки по аренде жилья проходили тайком.

На крытом рынке за оградой был небольшой пятачок, где толпились желающие сдать квартиру. Они вешали себе на шею картонную табличку, где был написан район, номер дома, и цена. Цены высокие. По карману не всякому и подойдут. В среднем от 80 до 100 рублей в месяц за однокомнатную, за двушку просили дороже.

Грузины, когда приезжали и жили у Жекиных родителей, платили за комнату 100 рублей. И сейчас Жека понял, что тогда всем очень и очень повезло. Жекиным родителям – что за комнату взяли как за квартиру, и то за месяц, хотя грузины жили 2 недели. Грузинам – без проблем нашли жильё в абсолютно далёком чужом городе.

Повезло и ему сейчас. Квартиру нашёл быстро – муж с женой уезжали за границу, в Нигерию, в командировку от металлургического комбината, сроком на год. Командировки в Африку и Азию были делом обычным в советское время. СССР активно строил в развивающихся странах, выбравших социалистический путь развития, заводы, шахты, рудники, электростанции и другое. В Н-ке часто посылали инженеров и рабочих в Египет, Нигерию, Ливию, Эфиопию. В командировку отправляли на год, только лучших работников, передовиков производства. Платили хорошо. Годовой зарплаты хватало на автомобиль «Волга». Можно было получить заработанное или рублями, или чеками, которые отоваривали потом в валютном магазине «Берёзка».

Жека договорился за год на две тысячи, что считал большой удачей. Квартира в хорошем состоянии, меблированная, с телевизором, стиралкой, печкой, и с телефоном! Показал паспорт, отслюнявил два косаря, и получил ключи от хаты.

Когда сказал матери, что съезжает от неё, та восприняла это с нескрываемым облегчением – взрослый самостоятельный сын, занимающийся непонятно чем, и непонятно где, живущий не так, как принято в их крестьянско– пролетарской родне, вызывал постоянную тревогу и озабоченность,что рано или поздно придут за ним. Не милиция, так уголовники, и тогда всем достанется. А так – с глаз долой, из сердца вон.

В ближайшее время съехал от матери. А там и перевозить-то нечего, кроме одежды, обуви, магнитофона и принадлежностей для учёбы. Не обзавелся молодой парень ещё ничем. Да оно и не нужно было. Разве что магнитофон не мешало бы прикупить. Но стоили они дорого. За корейский двухкассетник средней паршивости просили полтора косаря, а за «Сони», «Панасоник» и «Шарп» так и все два. Такие деньги Жека конечно, не мог себе позволить тратить на всякое барахло. Люди копили на магнитолы годами, однако Жека привык брать всё и сразу.

– Везёт тебе! – позавидовал Славян, когда помог перетащить вещи Жеки. – Захотел ушел, захотел пришёл. Сам себе хозяин. Я тоже задолбался с предками жить.

Потом помолчал и спросил:

– Ну чё? Со старыми калабахами не будем больше мутить?

– Не! – ответил Жека. – Соскочили с этой темы, и ладно. Поеду завтра с утра обычные ценники повешу.

На следующий день сначала заехали за Мариной, потом на рынок, потом в кулинарию, как обычно, потом уже на базу. Жека сразу же сорвал плакаты с высокими ценниками, и повесил старые. Только приступили к приготовлению беляшей, вдруг к базе подъехали две милицейские машины и чёрная «Волга». Вышли мусора, а из «Волги» два человека в штатском. Подошли, посмотрели цены на плакате, и подались внутрь. Представились. Оказалось, приехали сотрудники ОБХСС по обращению граждан, жаловавшихся на высокие цены в кооперативе, и то, что там принимают недействительные старые деньги.

– Цены обычные, – развел руками руками Жека. – Сами видите. Такие же как в городе, плюс доставка сырья.

– Документы на предприятие есть? – не слушая ничего, спросил один из гражданских. – Покажите.

Жека открыл сейф, и достал пачку документов в папке. Гражданские внимательно проверили всё, но придраться-то не к чему. Все подписи на месте – и Митрофанова, и Конкина. Печати тоже все.

– Работайте. И не нарушайте социалистическое законодательство, – внушительно заявил старший из гражданских, отдал папку, и дал знак всем выходить.

– Вот же, крыса какая-то настучала! – с неудовольствием отметил Жека, возвращая документы на место, в сейф. – Так и делай людям добро!

И тут же добавил:

– Хорошо, что вовремя соскочили. Сейчас бы неприятности были.

– Зато сейчас всё хорошо! – улыбнулась Марина, и продолжила выпечку.

Потом она уехала на учебу, а Жека остался обслуживать клиентов. Народ шёл. Даже в будние, и посреди рабочего дня. Давали рекламу в газету, и на телевидение, народная молва работала. Заезжали уже и просто так, по пути, за выпечкой. Пацаны расширили ассортимент – пекли булочки, ватрушки, расстегаи, пироги с разной начинкой. Купили большой электрический пекарный шкаф, тестомес. Наняли ещё одну девочку – пекаря, Маринка уже не справлялась. База находилась всего в паре сотен метров от большой трассы за город, и даже дачники и дальнобои притормаживали, чтоб взять с собой в дорогу свежего печева.

– Жаль, хлеба у вас нет! – посетовал как-то один дачник. И Жека понял, что место это денежное, и в будущем может озолотить. Но предстояло ещё много и много работы. В первую очередь – строительство, намеченное на лето.

Планов было громадьё, и всё было хорошо, пока на кооператив не позарился Фотьян.

Глава 8
Убийство Фотьяна

Уже в середине февраля лыжная база приносила чистой прибыли по 1000 рублей в день. Естественно, бурное движение народа в доселе ничем непримечательной краянке привлекло внимание Фотьяна.

Был он авторитет старой закваски, и кормился только с рэкета и вымогательства, не обладая деловыми способностями. В то время как другие авторитеты, видя что можно легко ловить рыбу в мутной воде, пока прёт, и прибирали к рукам активы рушащегося СССР, предполагая, что рано или поздно лафа отойдет, Фотьян жил по старинке – только грабил, ничего не давая взамен. Причем грабил по-чёрному – после него даже трава не росла.

Из центра города его выдавили Сахар и Веня, у которых было много бойцов, а полностью за город не давал вылезти товарищ Слонов, секретарь горкома КПСС, у которого милиция и КГБ.

– Полезешь за город, убью, сучий потрох! – Слонов покрутил пудовым кулаком перед носом Фотьяна во время попойки в «Гудке». И Фотьян ничего не ответил. Остался у него пригород с южной стороны, где толком-то ничего и не стояло – совхоз и пара небольших заводиков, которых, непрерывно доя, он довёл до ручки, да так, что совхоз продал трактора по дешёвке, и пустил под нож стадо, а ферму прихватили приезжие абреки за копейки. Пробовал он наехать и на абреков, но те показали стволы, и авторитет уехал, несолоно хлебавши. Заводикам, производившим всякую мелочь, вроде гвоздей и ёмкостей для бань, пришлось закрыться – нечем было платить зарплату. Авторитет зарезал курицу, нёсшую золотые яйца.

А тут вот же! Прибыльное предприятие у носа, где народ толпами толкутся! И денег наверное дохрена приносит!

Наехали они под вечер, когда народу не было. Хорошо, что Жека с Лёхой ещё домой не уехали. Расторговали всё, и понемногу готовились к завтрашнему дню. Дело открыли на широкую ногу, сейчас договорились уже напрямую на рынке, чтоб каждое утро знакомый грузин привозил им мясо и муку. Поэтому просто резали куски, крутили фарш. Девочка в тестомесе тесто месила. И тут послышалось, как подъезжают машины. Жека выглянул в окно – а там чёрная «Волга».

Из «Волги» вышел сам Фотьян. Низкорослый узкорылый худой мужик в каракулевой кепке, кожаном плаще, и с длинным белым шарфом, чуть не волочащимся по земле. Его охраняли двое качков и Талдыч. Ходили как хозяева, и смотрели всё вокруг, как будто оценивая.

– Смотри, рэкет приехал! – кивнул Жека в окно.

– Чё, драться будем? – Лёха стал разминать руки.

– Не, – не согласился Жека.– С ними чё драться? С ними надо сразу на глухого. Это потом. Послушаем, что он скажет. Но быковать не дадим.

Фотьян вошёл внутрь, и остановился на пороге, оглядываясь по сторонам. Качки стояли следом.

– Вы на лыжах покататься хотите? – вежливо спросил Жека, держа в руке огромный мясницкий нож, и как будто вытирая его кровавой тряпкой. Фотьян посмотрел на тесак в руках Жеки, потом в глаза. Но не увидел в них страха. Он вообще в них ничего не увидел, и слегка засомневался.

– Дуркуешь? – медленно спросил Фотьян. – Ты не боишься, что твоя халупа сгорит? Или девку вашу по кругу пустят?

– Боюсь, – признался Жека. – Сколько ты хочешь?

– Штуку в день. А потом посмотрим.

– Мы только на штуку в день зарабатываем, – возразил Жека.

– Значит, работай лучше, – хрипло расхохотался Фотьян, харкнул на пол, и вышел на улицу. – Завтра приеду в это же время, готовь штуку.

– Ну суки! – Лёха хотел ломануться за ними, но Жека сдержал его.

– Тихо, тихо, Лёх! Всё нормально! Всё будет хорошо. Дела, брат, суеты не терпят.

Вечером в кооперативе пацаны рвали и метали. Особенно Лёха и Митяй. Славян был невозмутим, как всегда.

– Ну, сука, так и знал, что этот гондон чёрный наедет, – гудел Митяй. – Пойти ему и рожу начистить!

– И чё это даст? – возразил Славян. – Он же авторитет, смотрящий тут у них. Любой урка с зоны откинется, придёт, и засадит тебе заточку в печень, когда гулять пойдёшь. Не, брат, так дела не делаются!

– А как делаются?

– По тихому, – коварно усмехнулся Славян. – Звонить Кроту надо. Ладно, Лёха, свободен на сёдня. А мы тут с пацанами побазарим ещё о том, о сём.

Подождали, когда Лёха уйдет, потом продолжили.

– Надо и этого гондона валить, – спокойно сказал Славян. – Раз уж такие наезды пошли, житья нам не даст. И сжечь могут, да и самих грохнуть втихаря. За девчонок опять же ссыкотно. Так что другого пути нет, братаны.

– Он в центре живёт, – задумался Жека. – В старом центре, и ходит всегда с охраной. А сколько в его кодле, хрен знает. Из центра трудно уходить будет. Рядом РОВД, сейчас омоновцы улицы патрулируют. Хрен знает… Не будешь же из автоматов его в центре города валить. Там шуму будет… А если от мусоров ещё отстреливаться? Грохнешь кого-нибудь из прохожих. Не… Там не вариант. Он в «Гудке» каждую ночь зависает. Там его и надо валить. Издалека. На железнодорожном перроне у вокзала. Через пути. Но там расстояние метров 200. С гарантией это только если из снайперской винтовки.

– Ты из снайперской попадешь с такого расстояния? – спросил Славян.

– Братан, я конечно криворукий, но не до такой же степени! – заржал Жека. – Конечно! Только где её взять?

– У Крота, – спокойно ответил Славян, и набрал номер оперативного водителя.

– У него чё, склад оружия? – заржал Митяй. – Но это реально угарно было бы, если он притаранит снайперский винтарь.

– Крот, приезжай, нам тут помощь нужна. Да. Давай. Ждём, – Славян положил трубку.

– А чё про винтовку не сказал?

– Брат, о таких вещах не базарят по телефону! – даже удивился Славян недогадливости другана. – Приедет и обскажем как есть.

Через десять минут послышалось, как подъехала машина к кооперативу, хлопнула входная дверь.

– Приветствую всю шайку, – поздоровался Крот со всеми, и налил чаю. – Чё надо? Мочить кого, или ехать по делам?

– В этот раз мочить, – мрачно сказал Жека.

– Фотьяна? – Крот с ухмылкой посмотрел на него.

– Как ты узнал, шайтан? – шутливо удивился Митяй.

– Так а кого ещё, если не его? – засмеялся Крот. – Вы на его поляну залезли, да и говорили прошлый раз о нём. Так чё надумали-то?

– Валить решили. Наехал сёдня. Сжечь обещал, девчонкам угрожал, что кодле своей отдаст.

– Чё надумали? – Крот цепко прошёлся взглядом по лицам пацанов.

– Винтовка снайперская нужна, – заявил Жека. – Решили у «Гудка» его шмальнуть. Больше негде – везде с охраной ходит.

– Ты из неё стрелял хоть раз? – недоверчиво спросил Крот. – Это солидная машинка. Для профи.

– Разберусь, – заверил Жека. – С оружием мне не впервой. Из винтовки в тире год стрелял. Получалось зашибись.

– Да я ни о том. Из снайперки стрелять – нужно позицию оптимальную найти, пути захода – отхода. Оружие там же придется бросать, чтоб не палить его больше. Как наводить будешь? Темно опять же.

– Там хорошо освещено. И район я этот знаю, – возразил Жека. – Там в это время нет никого. В этом месте за вокзалом вагоны пассажирские моют и ремонтируют, стоят две водонапорные башни, и вагоноремонтное депо. С них и стрелять, где удобнее.

– Откуда знаешь?

– Мы жили там, когда я маленький был, в бараке за вокзалом. Я там всё знаю.

– Ну смотри, Жека, – покачал головой Крот. – Рассчитывай на себя только. Винтовка у меня есть. Непалёная. Стырена из войсковой части в Абакане. Я проверял. Рабочая как швейцарские часы. Скажешь, где тебя высадить. Сделаешь дело – до вокзала сам доберёшься, до таксистов. Я палиться не буду – уеду, как только тебя высажу.

– Жека, мы не нужны там? – Славян обеспокоенно глянул на дружбана.

– Нет. А зачем вы? – пожал плечами Жека. – Я там каждый закоулок знаю. Вечером там никто не ходит, кроме алкашни местной, а если даже и увидят – похер.

В словах Жеки было рациональное зерно. Вход в «Гудок» о стороны перрона, куда приезжали уважаемые люди, был хорошо освещён вокзальными прожекторами, и место, откуда он хотел стрелять, находилось рукой подать для снайпера – прямо за железнодорожными путями находились две водонапорные башни для наполнения пассажирских вагонов водой, и ещё пара строений ремонтного пассажирского депо. Никак они не охранялись – не было нужды, и проникнуть на территорию можно было запросто.

– Во сколько он приезжает туда? – спросил Жека. – Не опоздать бы. Уже… 7 часов.

– Он раньше 9 вечера не появляется, – уверил Крот. – К этому времени последних случайных людей выгоняют, и только свои остаются, или подъезжают. Но ехать надо уже сейчас. Я понял, про какое ты место говоришь.

– Ну ладно, Жека! Давай, братан, ни пуха! – пацаны хлопнули друг друга по плечам, и Жека пошёл за Кротом. Взял «Макаров» с собой на всякий пожарный – вдруг отбиваться придётся. Район за вокзалом был криминальный, ещё криминальней, чем речка. Звался в просторечии «Железка» или «Железяка». Жило там много всякого рода отребья, алкашей и наркоманов. Убить могли и за рубль.

Жека думал, что винтовка у Крота лежит дома, и надеялся наконец-то узнать, где он живёт, но нет – Крот опять повёз в какие-то гаражи в промышленном секторе. Остановился возле одного из них, открыл, достал футляр от гитары, положил в машину.

– Знаешь чё это? – Крот открыл футляр. Внутри лежала небольшая снайперская винтовка с толстым стволом. Оптический прицел и магазин сняты.

– Нет, – пожал плечами Жека. Он и правда, впервые видел это оружие.

– Это снайперская винтовка «Винторез». Такие в спецназе КГБ и «Альфе» используют, – спокойно сказал Крот, и внушительно добавил. – С глушителем. Дальность прицельной стрельбы небольшая. До 400 метров. Но тебе больше и не надо. На таком расстоянии пробивает бронежилет и стальную каску. Сейчас я нацеплю тебе оптику с магазином, и отцентрую. В магазине 6 патронов калибра 7,62. Вот ещё запасные магазины. Отстреляешься, бросишь её там, и уходи.

– Бросить??? – недоумённо спросил Жека, но потом всё понял. – А… Да… Без палива чтоб.

– Пойдём попробуем, постреляем, – предложил Крот, и вышел из машины. – Не ссы. Тут никого нет. Перчатки одень.

Винтовка и в самом деле маленькая, для тихой работы. Взял в руки, снял с предохранителя, прицелился в дерево метрах в пятидесяти. Но видимость, конечно, плохая – мало света. Потом нажал на спуск, и услышал, как пуля щёлкнула по стволу. Попал. Не зря в тир ходил…

– Там свет лучше будет! – уверил Крот. – Давай ещё раз тебе покажу, как это делается.

Крот встал на колено, прицелился, пять раз друг за дружкой выстрелил, и все пять раз попал в дерево. Ему было пофиг – есть свет, нет света…

– Ты где служил? – удивился Жека.

– Писарем был. В штабе, – усмехнулся Крот. – Поехали. Пора.

– Зачем такой контрабас? – удивился Жека. – Это прям как из фильма какого-то.

– Для быстрого развёртывания. Спецназ обычно в простом дипломате носит, но в полностью разобранном виде. Тебе ничего не надо. Я всё поставил. Магазин запасной вот так вставляется. Попробуй.

– Да я уже понял. Чё тут сложного-то…

– Постарайся футляр подальше от винтаря выкинуть. Но открыто не неси. Брось куда-нибудь. В бак мусорный, или ещё куда. Ну всё, Жека… Поехали. Скажешь, где высадить. Ты сказал, знаешь этот район, и без подготовки шмалять будешь. Карты в руки.

Выехали из промзоны, на кольце свернули вправо, и поехали по объездной в сторону вокзала. Там, не доезжая пару остановок, было ещё одно кольцо, а после него спуск под железнодорожный виадук, за которым уже начинался район «Железки».