Текст книги "Жека 2 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

И тут вдруг понял. Путч провалился. Похоже, Ельцин окончательно победил коммунистов. Наверное, власть КПСС и ВЛКСМ закончена. Да ёпа мать… Он же комсорг! Вот и тянут. Сейчас поди за путч будут прессовать.

Так и получилось. Волга свернула к Лубянке. Там уже давно висели два флага – СССР и РСФСР. Висели они и сейчас, заметил Жека. Красный флаг не сняли, что сделали почти везде, кроме Кремля.

– Пройдёте, – вежливо сказал сотрудник, и отворил дверцу машины.

Поднялись на второй этаж, сразу же завели в один безликих кабинетов, посадили на стул перед пустым столом, где такой же пустой человек в чёрном костюме с невыразительным лицом, спросил, куря Беломорканал:

– И как же ты до такой жизни докатился, Евгений Соловьёв?

Ну вот… Приехали…

Глава 23
КГБ и конец путча

– До какой жизни? – непонимающе ответил Жека. – Ничего не пойму.

– Не понимаешь… – усмехнулся гэбэшник. – То есть ты газет не читаешь, телевизор не смотришь? Не знаешь, что в стране творится?

– Слышал вроде, что-то в Москве митингуют, – недоумённо развёл руками Жека. – Так откуда мне знать, чего они там митингуют? У них постоянно там кто-то против кого-то.

– А ты лично за кого? Или против кого? – вкрадчиво спросил гэбэшник.

– Да ни за кого я. Живу как все. Работаю. Техникум окончил, сейчас на работу в строительное управление устроился.

– Мы всё прекрасно знаем, где ты работаешь, и кем, – как отрезал гэбэшник. – Я не о том. Я о твоём отношении к ГКЧП. Ты же секретарь комсомольской ячейки.

– Ну да. Секретарь, с зимы,– согласился Жека. – Но эта должность чистая формальность. Комсомол уже давно никакой роли не играет. Новых членов ячейки с моего вступления в должность не было. Агитационных мероприятий я не проводил. Ходил просто по долгу.

– Ладно… Эта песенка долго может длиться, а мне таких как ты, ещё сотню допросить надо, – нетерпеливо сказал гэбэшник. – Со вчерашнего числа указом Президента РСФСР Бориса Николаевича Ельцина деятельность КПСС и ВЛКСМ приостановлена, как нарушающая конституционный порядок. Приостановлена, Соловьёв. Пока не запрещена. В твоём кабинете будет проведён обыск в твоём присутствии, а также изъятие документов. Поехали. А… Ты кстати, Митрофанова, секретаря горкома когда видел?

Гэбэшник остановился у двери, и замер, ожидая как бы невзначай подловить Жеку. Ясен хрен, что их видели вместе в горисполкоме – народу там много было. Лгать не имело смысла.

– Позавчера я его видел, – уверенно ответил Жека. – В горком лично пришёл разобраться с ситуацией. Узнать меры реагирования на политическую ситуацию в стране.

– И что он сказал? Что он делал? Просил некие отряды самообороны организовать?

– Ничего такого не просил. Он пил. Довольно выпивши был. Сказал, что дело всей жизни рушится. А мне сказал заткнуться, и идти домой.

– Ясненько, – пробормотал гэбэшник, уже выйдя в коридор, и сразу же спросил. – О планах не говорил?

– Не. Ничего не говорил! – отрицательно мотнул головой Жека. – Он пьяный был.

– А не говорил он о каких-то деньгах? – спросил гэбэшник.

– Нет. От него денег наоборот, не дождёшься. Сколько ни просил на всякие мелочи, бесполезно.

Приехали в техникум. А там перекличка как раз. Конец августа. Перваки с изумлением смотрели, как у здания тормозит чёрная Волга, и в техникум входят несколько людей в костюмах, показывают красные ксивы бабке на входе.

Поднялись в административный корпус. Жека открыл перед сотрудниками дверь комсорговской, показал рукой. Ищите, типа. А там не было ничего. Все договора об отчуждении комсомольской собственности лежали у Славяна в надёжном месте. В кабинете только старые подшивки Комсомольской правды, агитационные книжки и плакаты, ну и список членов первичной ячейки ВЛКСМ. Конечно, в архиве горисполкома, возможно, и остались какие-то записи, но все они были совершенно законны. Через пару месяцев про путч забудут, и гэбэшникам будет абсолютно плевать на эти писульки. Их десятки тысяч копились ежемесячно. Сейчас гэбэшников волновали только деньги КПСС и ВЛКСМ. Но Слонов давно сдриснул с чемоданом денег, и сейчас уже наверное был на территории сопредельной русскоговорящей республики, Митрофанов лежал под водой. Но по версии гэбэшников поступил именно так же. Поэтому проверка носила чисто формальный характер.

Ничего толкового не найдя, гэбэшники ушли, забрав у Жеки ключ от кабинета, и заклеив дверь сургучовой печаткой. Комсомольский билет и значок остался напоминанием об интересной юности.

– Ну всё, Евгений Соловьёв, свободен, – покровительственно сказал старшой. – Расписку о неразглашении я с тебя не беру, но чем меньше будешь трепаться, тем лучше. Если работу комсомольской организации возобновят, придёшь за ключом, и распишешься в акте снятия печати.

Жека сразу подумал, что кранты этой печати, не провисит она тут и дня – сожгут или отковыряют пакостные студаки. Собрался уходить, опять встретил директора.

– Соловьёв! Евгений! А ты что тут делаешь? Учиться опять пришёл? Хахаха!

– Смешно очень, да, – согласился Жека. – С КГБшниками приходил. В кабинете моём обыск делали. Проверяли мою принадлежность к ГКЧП. Сдал им ключ, сложил полномочия комсорга. Комсомол запрещён. Такие дела, Роман Палыч.

– Ну что ж, Евгений, бывает и такое, ничего не поделать. Надо жить дальше, – взгрустнул директор. – Жизнь-то не останавливается. Видишь… Новых сорванцов принимаем. Вы на выход, другие на вход. Так и работаем. Эти уже без СССР будут учиться. Ты сам-то как? Работу хоть нашёл? Ты же с кооперативом там что-то связан был?

– Бери выше, Роман Палыч, – усмехнулся Жека. – Я теперь в двух фирмах работаю. В одной коммерческий директор, в ТОО «Инвестфонд», и генеральным и коммерческим директором в АО «СибСтройМеталлФинанс». Это бывшее строительное управление комбината.

Директор с недоумением и недоверием посмотрел на Жеку, недоумевая, как его выпускник, пусть даже и толковый, говорит о должностях, к которым люди идут всю жизнь.

– Ты шутишь? – с недоверием спросил Палыч.

– Да нет, не шутка, – рассмеялся Жека. – Хотите, шефство над вами возьмём. Экскурсии проводить будем. Вот вам визитка. Звоните, если ремонт, или что понадобится.

Пожав вялую руку стоящего в ступоре директора, Жека пошёл к преподавателю теплотехники и теплодинамики, раз уж приехал сюда. Обещал же ему сообщить о внедрении проекта кафе. Николай Иваныч сидел в кабинете у себя, и что-то читал. Готовился к будущему учебному году. Увидев Жеку, обрадовался.

– Соловьёв! Рад тебя видеть! Как ты?

– Да я, Николай Иваныч, тут вообще-то по делам, но зашёл вот к вам, помня вашу просьбу.

– Какую просьбу? – недоумённо спросил забывчивый препод.

– Ну как же… Кафе по проекту, который я у вас брал. Построили мы его, Николай Иваныч! Работает! С большой рентабельностью!

– Аааа… Вспомнил. Ну-ка, скажи-ка адрес?

– Еловое шоссе, строение 2. Это совсем рядом с лыжной базой «Зимушка». Знаете?

– А… Ну съезжу, посмотрю. Давно там не был. Посмотреть бы, как там цеха построили, как реализовали водоснабжение и канализацию в условиях сельской местности. Мне для диссертации бы пригодилось. Буду дальше учиться, Соловьёв – в науку пойду.

– Вас пустят! – уверил Жека. – Вот вам моя визитка. Скажете, что от меня, посмотреть на реализацию проекта. Ладно, удачи вам, Николай Иваныч.

Не любил Жека оставлять недоделанных вопросов. Просил Иваныч показать построенное кафе, вот – получи и распишись. И душа спокойна сейчас.

Теперь надо на работу, узнать, как там дела. Ещё разобраться, где пропавшие машины. Вечером придётся к Маринкиному отцу съездить, Александру Петровичу.

На работе вроде бы спокойно. Ирина уже сидела в новом кабинете. Приживалась. Строгий брючный костюмчик, белоснежная блузка, с чуть распахнутым воротом, туфли на высоких каблучках, красивые глаза чуть подведены зелёным. Смотрелась она минимум как Марлен Дитрих из старых чёрно-белых фильмов. Чувствовался некий заграничный шик и шарм. Идеальный главный бухгалтер.

– Тут какой-то человек устраиваться на работу пришёл, – чуть не шёпотом сказала она, и кивнула головой в сторону коридора. – Тебя не было, он тут злился и матерился ходил. Сказал, что этого самого… тебе даст, когда приедешь…

Выглянул в коридор – там у Жекиного кабинета на лавке Митяй сидит. Его не пускала в кабинет строгая секретарша хмыря, Оксана Валерьевна, высокая красивая женщина лет 30-ти, тоже в брючном костюме, и на каблучках. Жеке нравилось, что женский персонал конторы одевался вполне в ногу со временем. Или шили сами, или заказывали в ателье, но смотрелись конторские модно и современно.

– Директора нет пока. Когда придёт, неизвестно, – внушительно сказала она, загородив высокой грудью проём двери. – Посидите на лавочке, подождите. И вообще, по записи надо!

– Я этого директора угандошу, как придёт, – пообещал Митяй, вытирая нос рукавом олимпийки. – Я тут час уже зависаю!

– Зависаешь, и чё, переломился? – внушительно спросил Жека, подходя к кабинету. – Я в месте одном был нехорошем. Потом расскажу. Заходи.

– Здравствуйте, Евгений Александрович, – очаровательно улыбнулась Оксана Валерьевна. – Вам чай или кофе?

– Кофе две чашки, – велел Жека и кивнул головой Митяю. – Пошли. И потише тут. Это наша контора щас.

Зашли в кабинет, Жека поставил дипломат на стол, сел за кожаное директорское кресло перед громадным полированным столом. На стене, как раз над ним, большой портрет Горбачёва. Непорядок. Надо бы на Ельцина поменять.

– Ну что, братан, пиши заявление о приёме, – заявил Жека. – Работать заставлять не буду, но хотя бы пару-тройку раз в неделю появляйся. Ты пацан грамотный. Через месяц-два мастером поставлю на объект. На пятую домну.

– Не, ты чё, издеваешься? – возмутился Митяй. – Какой из меня мастер? Я электриком-то не работал. Так… В Еловке помогал проводку перетягивать. Да у нас в товариществе по мелочёвке, розетки менял.

– Ну вот, всё-таки работал же? – возразил Жека. – Разберёшься со временем. Специальность у тебя есть. Не балду же в шараге пинал два года? Мне свой человек нужен, который за работой смотрел бы. Чтоб дело шло. Врубаешься? Не будешь справляться, в помощь дам кого-нибудь, поднатаскает тебя. Митяй… Ты должен работать тут. Если работяги не все акции продадут, тогда посмотрим.

– Ладно, – проворчал Митяй. – Щас напишу заяву.

В кабинет постучали, и зашла Оксана Валерьевна с двумя чашками дымящегося кофе на подносе. Повеяло восхитительным ароматом. Хмырь-то тоже по варёному кофейку прибивался!

– Ваш кофе, Евгений Александрович, – ослепительно улыбнулась секретарша.

– Спасибо, Оксана, – в ответ улыбнулся Жека. – Сейчас вот этот товарищ напишет заявление о приёме на работу, подскажите ему, куда идти дальше.

– Да, конечно, я ему дам обходной лист. Сначала медкомиссию надо пройти.

– Чёёёё??? – недовольно буркнул Митяй. – Ладно. Хр… Фиг с вами.

– Спасибо, Оксана, вы свободны, – поблагодарил Жека. – Придётся пройти все круги ада, братан. Ничё не поделать…

– Коньяк-то есть хоть у тебя? – недовольно спросил Митяй, каракулями заполняя заявление. – Щас бы остограмиться…

– Ты чё, офигел совсем уже? – возмутился Жека. – Какой коньяк? Тебе на медкомиссию щас. Вечером дерябнем, в конторе на речке. Давай, иди уже. Расскажешь потом, что и как. А я тебе расскажу, где я был.

Только Митяй ушёл, как в кабинет опять постучала Оксана, и сообщила, что пришла Ирина, главный бухгалтер.

– А… Хорошо. Проходи, пожалуйста, Ирина, садись, – показал Жека на место рядом с собой. – С чем пожаловала?

– С бумагами! – важно сказала Ирина, и тут же рассмеялась. – Порылась я в документах главного бухгалтера. Нашла замечательные договора. Часть из них не проплачены. Но… На них работают и техника и люди. Договор заключён с оплатой авансом. Там же находится автотехника по договору аренды из ТОО «Инвестфонд». Заключён договор субаренды с каким-то мутным кооперативом. Председатель – Добеев Станислав Игоревич. Но в плане производства работ она на доменной печи.

– Что это за договора? – удивился Жека. – Как они прошли в план? Мы свой, на сто процентов проплаченный договор, кое-как расшевелили.

– Строительство частных домов в посёлке «Абрикосовый», – чуть снизив голос, сказала Ирина, и подала паку с бумагами. – Посмотри сам.

Жека взял папку, и полистал договоры и имена заказчиков. Добей, ещё пара знакомых имён непростых уважаемых граждан, поднявшихся в последнее время. Хмырь в последнее время оборзел до невозможности. За крупные взятки заключал договоры с бандитами, и строил им дома абсолютно бесплатно, за счёт государства. Оказывается, деньги от министерства чёрной металлургии на строительство жилого многоквартирного района поступили в полном объёме, но были заморожены на одном из депозитов, откуда снимались небольшими частями. Части тратились на строительство коттеджей. Сахара не было в этом списке, уже хорошо. Жека помнил его шикарный дом. Да и навряд ли Александрыч стал бы мутить как дешёвый фраер, экономя копейки. Он наоборот, кичился своим богатством, выставляя его напоказ.

Однако привлечь Сахара на разборки с оборзевшими бандитами не представлялось возможным – его деньги не были потрачены на строительство. Тратились деньги государства, и ресурсы нового акционерного общества в виде техники и строителей. Вообще-то, по-идее, надо бы, звонить в прокуратуру, заяву писать о мошеннической сделке. Налицо хищение социалистической собственности. Но… Чего бы тогда стоила жизнь Жеки и его друганов? Если бы мусора стали тут ходить, и трясти всё подряд, вышло бы многое, за что пришлось бы пояснять сотрудникам. Да и какая сейчас милиция? Какая прокуратура? В стране бардак и делёжка власти. Однако проблему надо было решать срочно. Работать в убыток Жека не намеревался.

Ещё было два интересных договора, заключённых ранее, ещё по старым ценам. В 1990-м году, когда и цены на стройматериалы, и зарплаты рабочих были совсем другими. Наверное, это и есть те самые кабальные договоры, о которых говорил хмырь. По одному из договоров нужно было построить сушилку для пиломатериалов на одном из деревообрабатывающих заводов, по другому – ремонт прессового участка завода «СибирьШтампКомплект».

Со всем этим надо было разбираться, и решать, что делать. Всё дело в том, что ни денег, ни техники на это не было. Инфляция и тяжёлое финансовое положение в стране полностью обесценили оплаченные заказчиками деньги. Сейчас строительство промышленных зданий выглядело нерентабельным. Согласятся заказчики доплатить за контракт сумму, в три раза большую, чем год назад? Ответ очевиден. Впрочем, выглядела эта ситуация абсолютно такой же, с помощью которой пацаны отжали строительное управление.

– Спасибо, Ирина, я искренне благодарен тебе! – поблагодарил Жека.

– Не за что, Женя, это же моя работа. Ну я пойду?

– Да. Пожалуйста. Ещё раз спасибо.

Необходимость в пояснении от отца Маринки уже отпала. Да и дел в сущности, не было. Жека включил маленький телевизор на тумбочке у стола, и щёлкнул на оппозиционный второй канал РТВ, который освещал политику Бориса Ельцина. Во время путча его вещание было остановлено, и всё время непрерывно крутили балет «Лебединое озеро», как было во время смерти генеральных секретарей ЦК КПСС.

Жека помнил, когда умер Брежнев. Тогда тоже три дня крутили балет. Жеке было 10 лет, и учился он в третьем классе. Заканчивался 1982-й год. Ноябрь месяц, но было уже по-зимнему холодно и снежно. Помнил, что три дня не ходил в школу – отменили занятия. Помнил красные флаги, спущенные наполовину, с траурной чёрной лентой, скорбно развевающейся на холодном ветру.

– Дедушка Брежнев умер, – печально сказала мать, и горько расплакалась. Стоял сумрачный отец, и не знал, чем занять себя. Для советских людей, живших при генсеке целых 17 лет, казалось, что ушла эпоха и грядут великие бедствия. Так и получилось. СССР просуществовал после Брежнева всего 9 лет.

Отбросив воспоминания, Жека посмотрел на ликующих людей в Москве – телевидение вещало в прямом эфире. Многочисленные интервью от защитников Белого дома. Много раз крутили, и показывали речи Бориса Ельцина, Руслана Хасбулатова, Геннадия Бурбулиса, вещавших о победе демократических сил в РСФСР над красной заразой. Показывали аресты путчистов – Павлова, Янаева, Крючкова, Язова. Путч закончился невнятно и бессмысленно. Обладая всей мощью армии, милиции, и КГБ, путчисты ввели танки в Москву, но не решились применить силу, и снести протестующих, и СССР рухнул как колосс на глиняных ногах. Наступала совсем другая эпоха.

Выключив телек, Жека вышел, и сказал Оксане, что поехал по делам, и сюда больше не вернётся. В случае чего пусть звонят или на домашний, или на телефон товарищества.

Надо переговорить со Славяном.

Глава 24
Расстрел бандитов в массажном салоне «Венера»

Славян стал очень невесел, полистав договоры, принесённые Жекой.

– Так и знал, что в говно наступим всеми ногами, – выругался он, бросив бумаги на стол, и достав бутылку водки. – Чё делать-то?

– Решать проблему, чё ещё, – Жека поболтал водку в рюмке, и поставил на стол, не выпив. – Контракты эти разрывать надо. На них денег нет. Потонем с ними. Смотреть по ситуации будем.

– Сахару будем говорить?

– Он нам в наших делах не помощник. Ему никакой выгоды в этом нет, вкупаться не будет. Против блатных не пойдёт – сам такой, в карты с ними играет. Скажет, сами замутили, сами и размучивайте. А то ещё и контору обратно к рукам приберёт, если на бок ляжем. Ни Сахару, ни Кроту ничего говорить не будем.

– И чё делать?

– Как и всегда, – усмехнулся Жека. – Нет человека, нет проблемы.

– Ну с этими-то ясно, – задумался Славян. – Тут вопрос времени. А вот что с госпредприятиями делать? На них не наедешь просто так. Договора давно заключены.

– А ты 19 пункт посмотри.

– Заказчик отвечает за имущество подрядчика, находящееся на его территории,– прочитал договор Славян. – А… Ясно. Хочешь затарить им что-то ценное, а потом стырить. И поставить их на счётчик.

– Именно, братан! – ухмыльнулся Жека. – А затарить надо машины. Чё ещё ценного у нас? Грузовой транспорт. А потом ночью угнать их. Выставить исковую цену по нынешнему курсу. И всё. Делов-то.

– Машины вернуть сначала надо с Абрикосового. Значит, в первую очередь, этим займёмся.

Вот и Добей перешёл дорогу компании друганов. Добей был типичный апельсин новой волны, поднявшийся на рэкете в годы перестройки. Бывший боксёр, уличный пацан, ни разу не сидевший в зоне. Начинал с наезда на кооператоров в своем районе, в старом центре. Бригада у него из таких же мордоворотов состояла. Если Жека, Славян, да и тот же Сахар, старались сейчас выглядеть по деловому, ходили либо в костюмах, на крайняк в джинсах, не носили никаких цацек, стараясь соответствовать людям солидным, демократически-либерального образца, походить на мафиози, то Добей как и 5 лет назад, в начале перестройки, ходил в спортивном костюме, с массой гаек на пальцах, и массивной цепью на шее.

Занимался он всякой ерундой – содержал бордели, проституток на трассе, не брезговал барыжить палёной водкой и драпом. Содержал подпольное казино, где иногда проплывали солидные суммы. И вот, перешёл дорогу небольшой, но дружной и умелой бригаде, которая не привыкла терпеть наезды, а решала дела тихо, но кардинально.

– Кто эти-то двое? Севостьянов Михаил Евгеньевич и Прохоров Николай Сергеевич? – листая договоры, спросил Жека. – Слышать слышал вроде мельком. Сева и Прохор?

– А… – пренебрежительно махнул рукой Славян. – Его шестёрки. Поднялись у него на хвосте в последнее время. Намас, цыган, таким же щас стал бы.

– Ты в лицо-то их знаешь хоть? Я Добея видел, а этих двоих нет.

– На него похожи как родные братья. Лысые, здоровенные, в спортивках, с гайками и цепочками. Мимо не пройдёшь. Надо выцепить, где они виснут. Для этого к ним на район человечка нашего заслать. Пусть пару дней понаблюдает. Мы со своими рожами слишком примелькались.

– Так, если примелькались, как мочить будем? – недоумённо спросил Жека.

– Маски наденем. Под абреков закосим – с акцентом базарить будем.

– Ладно. Кого пошлём?

– Графина пошлём. Он понемногу вползает в бригаду.

Графин был здоровенный молчаливый парень. Пришёл в охранный кооператив после армии. Дрался очень умело, и очень жестоко. В делах полный ноль, но как боец, охранник, гоп-стоп, в самый раз.

– Да я так-то знаю, где они зависают, – нехотя признался Славян. – Надо только проследить за ними, когда туда приходят. Чтоб всех сразу замочить. У них там кооператив «Венера», на их районе. Рекламу дают, как будто массажный салон, а на деле это бордель. Девки прям там у них живут. Частью несовершеннолетние. Частью силой удерживают. Мусорам отстегивают, те и глаза закрывают. Или иногда сами приходят.

– Если знаешь, зачем выцеплять, когда они придут? – удивился Жека. – Чё нам Графина впрягать? Меньше людей знают – крепче спим. Да и чё там Графин будет делать? На улице что ли торчать, или на лавочке сидеть перед их малиной? Наедут, спросят ты кто такой? Сейчас я вызвоню свою ййслужебную машину, и поедем на вечер. Встанем где подальше, но чтоб обзор был хороший, видно было их киндейку. И сиди себе в машине отдыхай.

– А водиле чё скажешь? – спросил Славян.

– Водиле хоть что наврать можно. Друга ждём, подругу. Ему похер.

Пришлось идти домой. Переодеться в спортивки. Решили выглядеть как гоп-стоп, и говорить с акцентом. Пистолеты сунули в спортивные сумки. Жека, по старой привычке, сунул в кроссовок финку. Пригодится. Наготове шапки-гондоны с вырезами для глаз. Ну, все… Теперь можно звонить и Романычу.

Романыч, как исправный водитель ещё старой, советской закалки, всю жизнь возящий директоров и главных инженеров, имел дома телефон – ведь машина директора, это считай что его личная машина, может понадобиться в любое время. Забирал он хмыря отовсюду. В любое время дня и ночи. Гараж для служебной машины построен прямо во дворе, из кирпича. Имел электричество, печку и воду, чтоб можно было завести «Волгу» в любое время суток, и любое время года. Приехал быстро.

Массажный салон «Венера» не скрывался нисколько. Находился в старом центре, на улице Октябрьской. Жека – то думал, изворачиваться придётся, крутить на служебной Волге, а тут вообще без проблем. Проехали чуть подальше, развернулись, и встали на противоположной стороне дороги.

– Кого ждём? – поинтересовался Романыч.

– С человеком надо встретиться. У него телефона нет, придётся так смотреть.

– А я приезжал сюда с Николаичем, бывшим директором, – вдруг сказал Романыч. – Он частенько вон в тот массажный салон заскакивал. Говорил, хорошие девочки там массаж делают.

Жека со Славяном заржали. А хмырь – то и к проституткам любил заскочить. Походу, там они с Добеем и стыканулись.

У салона тормознула красная девятка, оттуда вышел краснорожий лысый мужик лет 40, в спортивном костюме и кроссовках. За ним вышли ещё трое таких же. Жека посмотрел на Славяна – но тот остался совершенно спокоен. Приехал Добей с охраной, но Прохора, и Севы, его собригадников, ещё не было. И только минут через десять подъехала ещё одна машина, синяя семёрка, и оттуда вышли ещё трое таких же лысых, накачанных, и в спортивках. Славян чуть заметно кивнул головой.

– Ладно, Романыч, похоже, тот парень не придёт, сидим зря, – сказал Жека. – Езжай домой. Сегодня уже не понадобишься.

Вышли из машины, пересекли дорогу, и неспеша отправились дворами к массажному салону. Даже с улицы было слышно музыку, а в окнах горел свет через красные занавески. Зашли внутрь, и Жека сразу же вырубил охранника в камуфляже, сидевшего у двери, заехав ему кроссовком в ухо. Здоровенный парень мешком свалился со стула.

Из прихожей вело две двери, одна вправо, другая влево. Пацаны одели маски, достали из сумок стволы, передёрнули затворы, сунули по запасному магазину в карман, и разделились. Жека пошёл вправо, Славян влево.

Жека только открыл дверь, как навстречу выбурился какой-то мужик, похоже, тот, кто бабки собирает – в руках у него была папочка и несколько купюр. Он не успел испугаться, когда Жека ногой пробил ему грудину, и мужик мешком улетел в первую попавшуюся дверь. В комнате горел торшер. На кровати с совсем молоденькой девкой лежал мужик с тюремной рожей, с цепью на шее. Поздно было разбираться, кто таков. Жека шмальнул в лоб, и мужик упал на простынь, выплеснув мозги. Тёлка завизжала со страху, конечно же, но Жека недоумённо пожал плечами, и пошёл дальше. Чё орать-то? Ну грохнули. Эка невидаль…

Следующая дверь открылась, и в коридор выскочил сам Добей в одних трусах, услышавший возню и звук выстрела. Понял, что кто-то наехал. Да и то – не плюшками же угостить придут сюда бандиты в масках. Добей запрыгал как боксёр, сжав кулачищи, и прикрывая лицо.

– Ну чё, ты чё, сука, давай по пацански.

– Нэкагда, брат, ызвыны, – с акцентом извинился Жека, и шмальнул в живот и грудь. Боксёр перемещался, прыгая из стойки в стойку, и попасть в голову было трудно. В тело легко. А когда свалился на пол, добавил и в голову.

Сзади начал стрелять Славян, в другой стороне салона. Жека ногой выбил ещё одну дверь, а там на кровати лежала голая девушка, совсем юная, закрыв лицо руками, и дрожа от страха. За кроватью кто-то трясся от страха, лёжа на полу. Хмырь. О как! А он любитель свежей клубнички оказался!

– Прывэт брат! – сказал Жека, и выстрелил в голову, прямо через руки. Потом ещё раз.

В последней комнате был ещё один качок, и он даже соскочил с кровати, и стал вытаскивать волыну из штанов, висящих на спинке кровати. Но это всё время, время… Ствол упал на пол, качок присел, чтоб взять его, и в этот момент словил пулю в затылок. Сразу же свалился вниз лицом. И здесь девка заорала.

– Чо крычыш? – внушительно сказал Жека. – Мы за Шамил отомстыл!

Сзади вбежал Славян, и дал знак убираться. В прихожей сняли маски, оружие, все покидали в сумки, и спустились с крыльца. Тут же пошли в тёмные дворы, пересекли их, и попали на другую улицу, на другом краю квартала. По ней добрались до вокзала, сняли такси, и поехали домой.

Доезжать до самой речки конечно же не стали, исходя из того, что мусора будут опрашивать всех, в том числе и таксистов. Но уже начинало вечереть, во дворах было много молодежи, и подростков. Проследить кто, и когда здесь проходил, да и проходил ли вообще, было довольно проблематично.

Две остановки пошли пешком. Уже подкрадывалась сибирская осень, на асфальте валялись первые жёлтые листья, к вечеру холодало, только солнце начало садилось за горы.

– Ждать будем, пока всплывут? – спросил Жека. – Или сразу наших с объекта снимем?

– Снимай сразу. Хмыря тоже завалили, а у них всё через его киндейку шло. Если приедут от них, посмотрим, кто ещё в деле.

– Ладно. Митяй сегодня был? – заржал Жека. – Не рассказывал, как на работу приходил устраиваться?

– Не, не был. Пойдем в контору, выпьем с устатку, – предложил Славян.

– А пошли. Всё равно делать нечего.

В конторе сидел грустный Митяй, читал газеты, на столе чуть отпитая бутылка водки. Негромко играл магнитофон.

– О! Вы где были-то? – оживился он, разливая водяру по рюмкам.

– Работали! – важно сказал Жека. – А ты на работу устроился?

– Устроился, – грустно сказал Митяй. – Завтра в 7 часов вставать придётся. И ехать в то страшное АБК, про которое ты говорил. Был там сёдня – это ж звиздец! Фильмы ужасов снимать можно. И мне там переодеваться?

– Там ремонт скоро начнётся, так что не так страшно будет, – заверил Жека. – Ты ж хотел на заводе работать. Вот. Работай. Включайся в жизнь работяги.

– Где сёдня – то был? Заждался тебя.

– В КГБ был, – невозмутимо ответил Жека, заранее представляя реакцию друганов.

– Чегооо? – чуть не в голос ну закричали пацаны.

– Того. Я, в отличие от вас, беспартийных ставленников капитализма, ваще-то в ленинском союзе молодёжи был. Вот, а щас ответочка прилетела. Подозревают, что революцию и путч хотел замутить, – усмехнулся Жека. – Обыск в технаре делали. Забрали ключи от комсорговской, опечатали кабинет. Сказали, всё Соловьёв. Комсомол запрещён, и иди-ка ты подальше отсюда.

– И всё?

– А… Про Митрофанова спрашивали, когда последний раз видел, что тот говорил. Сказал, что видел в горисполкоме. Что пьяный был. И всё.

– Халява! – Славян достал из кармана пачку денег, и принялся считать. – Сто, двести, триста…

– Ты что, ограбил их? – заржал Жека.

– Не ограбил, а экспропри… Прировал кароч. Кам там по Марксу… Держите, на мелкие расходы.

Славян бросил каждому по 2 косаря.

– Что??? – недоуменно спросил он, видя недоумение пацанов. – Добру пропадать что-ли? Они там в карты играли! На девок голых! Ну я и взял.

– Вы чё, ломанули кого-то? – недоверчиво спросил Митяй. – Чё я не знаю?

– Тебе скажи, ты тоже захочешь! – заржал Жека. – И не пей уже сегодня! Тебе завтра на смену!

Посидели ещё, поговорили о том, о сём, и разошлись. В основном, конечно говорили о том, как жить дальше. И решили, что ничего хорошего в этой стране уже не будет. Настаёт полный звиздец.

На следующий день Жека на работе занимался с утра всякой нудной повседневщиной, изучая договора и сметы. То смотрел телевизор, то пялился на бедра Оксаны, когда она заносила ему кофе и чай. Протекал скучный рабочий день генерального директора среднего предприятия. И вдруг услышал, как подъезжают грузовые автомобили. По звуку, КамАЗ и ЗИЛ. Сразу же догадался, кто это. Маринкин отец с Виталей вернулись узнать что-то. Жека крикнул в окно, чтобы мужики зашли в его кабинет.

Александр Петрович вошёл в рабочей одежде, и не знал, куда деть себя от смущения при виде большого начальника. Стоял в приёмной, и тискал в руках кепчонку, боясь измарать паркет грязными кирзовыми сапогами.

– Чё стоишь, Петрович! Заходи! – крикнул Жека, и пригласил к себе жестом. – Садитесь давайте. Рассказывайте.

– Да вот, не знаю даже, что и сказать-то. Приехали сегодня на работу, в эту, Абрикосовую, а там никого. Хозяев нету. Чё делать, непонятно. Начальника тоже нет, директора-то здешнего. Он там всем заправлял. Потом вахтовка с работягами приехала. Постояли мы пару часов – никого нет, ну и поехали сюда. Чё мне делать-то? У меня кирпича полная машина. Виталька тоже приехал.

– Щас, Петрович, погоди! Разрулим!

Жека позвонил мастеру Тимофееву, начавшему ремонт АБК, спросил, нужен ли кирпич.

– Если не нужен, я в город, на стройплощадку отправлю! – крикнул Жека в трубку. Связь была плохая, и слышно кое-как. Стоял сейчас Жека как настоящий начальник из СССР. Пиджак расстегнут, одна рука в кармане брюк, другая рука прижимает трубку к уху.

– Везите в АБК, на завод! – сказал Жека, положив трубку. – Там разгрузите, сколько мастер скажет, остальное отвезёте в город. На строительство многоквартирных домов в район речки.

– Ясно! – повеселел Александр Петрович. – Мы ездили уже туда, трубы возили. Хорошо хоть работа настоящая появилась. А то стоим по полдня в деревне этой.