Текст книги "Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Я миновал поворот, другой, третий. И тут увидел…

На полу лежала тень-кошмар. Огромный волк с тремя головами, явно персонаж какой-то страшной сказки. Он был мёртв. Из его бока торчало нечто, похожее на кристаллический шип. Чёрная кровь (или что там текло в венах кошмаров?) растекалась лужей.

Дальше по коридору я нашёл ещё одного. И ещё. Паук с оторванными лапами. Скелет в истлевшем плаще, разрубленный пополам. Что-то бесформенное и склизкое, пригвождённое к стене десятком розовых игл.

Кто-то охотился на кошмары?

Чем дальше я продвигался, тем больше трупов встречал на пути. Злая ведьма из детской сказки с перерезанным горлом. Чудовище из-под кровати, превращённое в решето. Строгая нянька с ледяными глазами (та самая, из отражения) лежала лицом вниз с кристаллическим клинком в спине.

И наконец я нашёл её.

Маленькая фигурка в ночной рубашке забилась в угол, в месте, где три коридора сходились в крошечный тупик. Артемия сидела, обхватив колени руками, и беззвучно плакала. Слёзы текли по её щекам, оставляя блестящие дорожки. Фиолетовые глаза, огромные и полные ужаса, смотрели куда-то сквозь меня.

– Артемия, – позвал я мягко.

Никакой реакции. Она продолжала плакать, глядя в пустоту.

– Княжна. Это я, Дядя Валера. Помнишь меня? Я какое-то время пожил в Госпоже Розе и спас тебя из плена.

Ничего. Она даже не моргнула.

Она меня не видела? Для неё меня словно не существовало.

Я присел перед ней, пытаясь поймать её взгляд.

– Малышка, послушай. Твой папа очень скучает. Он хочет, чтобы ты проснулась. Он ждёт тебя.

Её губы шевельнулись. Она что-то прошептала, так тихо, что я едва расслышал:

– Папочка… страшно… не могу выйти…

– Я помогу тебе выйти. Просто возьми меня за руку.

Я протянул ладонь. Но моя рука прошла сквозь неё, как сквозь туман. В этом ментальном пространстве мы были на разных уровнях бытия. Она не могла меня коснуться. Я не мог до неё дотянуться.

Проклятье… Может, тогда попробовать…

Удар пришёл со спины. Только древние инстинкты, вбитые в душу за тысячелетия сражений, спасли меня. Я рухнул вбок, перекатился, и кристаллический клинок рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова.

Я вскочил на ноги, выпуская Нити.

Передо мной стояла женщина. Высокая, стройная, в доспехах из розового кристалла. Длинные светлые волосы, заплетённые в косу. Фиолетовые глаза, холодные и пустые. Красивое лицо, лишённое всяких эмоций.

Астерия.

Моё сердце (если бы оно у меня было) пропустило удар.

– Астерия?.. – прошептал я.

Она атаковала снова. Без предупреждения, без слов, с убийственной эффективностью. Кристаллический меч рассекал воздух с гудением, каждый удар нёс в себе смертельную точность.

Я уклонялся, блокировал, отступал. Сам не нападал.

– Астерия, подожди! Это я!

Клинок прошёл в сантиметре от моего горла.

– Я пришёл помочь девочке!

Она не слушала. Или не слышала. Её атаки были безупречны: та же техника, те же приёмы, которые я видел две тысячи лет назад. Удар, финт, разворот, снова удар. Она двигалась как машина, запрограммированная на уничтожение.

Разумеется, это была не настоящая Астерия, а лишь ментальная проекция, записанная в памяти Родового Дара. Страж, охраняющий потомков. И для этого Стража я был угрозой.

Нити Души сплелись в щит, отбивая очередной выпад. Я поймал Нитями её руку, развернул, попытался обездвижить.

– Послушай меня! Я Валериан Тенебрис! Мы сражались вместе! В битве при Кровавом Перевале, помнишь? Ты прикрывала мне спину, когда демоны прорвали левый фланг!

Она замерла. На долю секунды в её пустых глазах что-то мелькнуло. Узнавание? Сомнение?

– Этот Страж опознал Валериана… – произнесла она. Голос был таким же, как я помнил: высоким, мелодичным и звенящим. – Валериан Тенебрис. Архимаг Тринадцатой Тени.

– Да! Да, это я!

– Этот Страж считает подобное невозможным. Ты должен быть мёртв. Уже как две тысячи лет.

Этот Страж… она себя так называет? Необычно, ну да ладно.

Сущность говорила короткими рублеными фразами. Впрочим, также общалась и сама Астерия, особенно в бою.

– Я вернулся. Это… это долгая история. Но сейчас это неважно, я пришёл помочь твоему потомку, Артемии. Она в ловушке собственного страха, и я хочу её освободить.

Страж опустила меч. Она смотрела на меня всё тем же пустым взглядом, и я не мог понять, верит она мне или готовится к новой атаке.

– Ты не изменился, – произнесла она наконец. – Всё такой же, как в воспоминаниях Этого Стража. Врываешься, ломаешь, пытаешься спасти всех подряд.

– Это моя работа.

– Нет. Это твоя болезнь.

Астерия-Страж отступила на шаг. Кристаллический меч растаял в её руке, превратившись в облачко розовой пыли.

– Этот Страж понял. Ты хочешь спасти девочку, – сказала она. – Но ты не понимаешь, что её держит.

– Я всё понимаю. Родовой Дар активировался в момент опасности и создал защитный кокон.

– Ты ничего не понял. Чтобы разрушить кокон, нужно устранить страх. Вместе с ее душой.

Я нахмурился.

– Не понял… В каком смысле?

Астерия-Страж молча поманила меня и пошла прочь. Я последовал за ней. Коридоры расступались перед ней, стены раздвигались, открывая путь. Через пару секунд мы оказались в небольшой кристаллической пещере, в центре которой парила светящаяся сфера.

Она обернулась ко мне.

– Ты хочешь знать, как спасти её? Тогда Этот Страж расскажет историю. Историю Астерии.

Я молча кивнул.

– Когда Астерии было восемь лет, – начала Страж, – Её Дар впервые проявился. Так же, как у этой девочки. Кристаллизация от страха. Астерия заточила себя в алмазную клетку и не могла выбраться.

– Я не знал этого, – признался я. – Хотя, однажды в разговора Астерия на это намекнула.

– Никто не знал. Это семейная тайна. – Её голос оставался ровным, лишённым эмоций. – Родители были в отчаянии. Они перепробовали всё. Целителей, менталистов, даже демонологов. Ничего не помогало. И тогда…

Она замолчала.

– Тогда что?

– Они применили ритуал. Древний, запретный ритуал, который выжигает способность чувствовать страх.

Я похолодел.

– Что?

– Это сработало. Кристалл распался. Девочка вышла на свободу. – Этот Страж повернулась ко мне, и в её пустых глазах не было ничего. Совсем ничего. – Но вместе со страхом исчезло всё остальное. Любовь. Радость. Привязанность. Горе. Всё, что делает человека человечным.

Меня словно ударили под дых.

– Да нет… – я нахмурился. – Это бред. Я знал тебя! Мы сражались вместе годами! Ты смеялась над шутками Грома, ты плакала, когда погиб Эльвин, ты…

– Астерия с самого детства училась искусно притворяться.

Её слова падали как тяжелые камни.

– По настоянию родителей она изучала эмоции людей. Их мимику, жесты, интонации. И копировала. Очень тщательно, очень точно. Судя по твоему удивлению… – она чуть склонила голову, – … у нее действительно неплохо получалось.

Я стоял, не в силах пошевелиться. В голове всплывали воспоминания. Фрагменты, мелочи, странности, на которые я никогда не обращал внимания.

Как Астерия смотрела на чужое горе, словно изучая его. Как она иногда задавала немного неуместные вопросы: «Почему ты плачешь? Что ты чувствуешь?» Как её смех всегда звучал на долю секунды позже, чем у остальных, словно она сначала обдумывала ситуацию, а потом решала, что нужно засмеяться.

Как однажды, после страшной битвы, когда мы похоронили половину отряда, она спросила меня: «Это больно, да? Терять тех, кого любишь?» И я тогда подумал, что она просто пытается справиться с горем по-своему.

А она… просто не понимала? Не могла понять?

– Прости меня, Валериан, – произнесла Астерия-Страж. – Я никогда не могла по-настоящему разделить с тобой и другими нашими товарищами радость и горе. Я только притворялась.

Куда-то исчезло обращение «Этот Страж»… Теперь она говорила от первого лица.

В голове снова прокрутился наш старый разговор с Артемией. Тогда она, кажется, впервые дала мне намек:

«Тебе лучше не знать, Валериан. Правда. Лучше не знать. Но если вдруг со мной такое снова произойдет…».

«То?»

«То лучше просто оставь меня как есть. Внутри кристалла. Не пытайся меня спасти. Спасение… того не стоит».

Я сжал кулаки. Деревянные пальцы заскрипели.

– Нет, – сказал я. – Я отказываюсь в это верить. Я видел, как ты сражаешься! Я видел огонь в твоих глазах! Такое невозможно подделать!

– Огонь? – она чуть склонила голову. – Возможно. Агрессия и боевой азарт были единственными эмоциями, которые ритуал не смог полностью уничтожить. Или, возможно, я просто научилась симулировать их лучше остальных.

Я молчал. Не знал, что сказать.

– Но всё это неважно, – продолжила она. – Я давно мертва. Важно другое. Чтобы открыть кристалл, нужно отключить страх. Нужно убить её эмоции. Так же, как убили мои.

В её руке появился предмет. Потрёпанный плюшевый медведь с одним глазом-пуговкой. Сударь Мишка.

– Внутри этой игрушки я спрячу заклинание. То самое заклинание, которое применили ко мне. Оно разрушит кристаллическую тюрьму. Спасёт Артемию.

Она протянула медведя мне.

– Но убьёт её душу, – закончила она. – Сделай это, Валериан. Спаси её тело ценой души. Это единственный путь. Иначе кристаллическое проклятие рано или поздно убьет ее.

Я смотрел на игрушку. На её пуговичный глаз, который, казалось, смотрел на меня с немым укором. На потёртую ткань, на неловко заштопанный шов на животе.

А потом я вспомнил Арли. Маленькую, вредную, меркантильную Арли, которая тысячу раз рисковала жизнью ради меня. Вспомнил Синту, которая гладила бессознательную подругу металлическими пальцами. Вспомнил, как Кара распушила перья от радости, когда я похвалил её первый полёт.

Мои создания. Мои куклы, которые обрели душу.

– Нет, – сказал я.

Астерия-Страж не удивилась.

– Нет?

– Я создаю кукол, которые обретают душу. – Мой голос был твёрдым. – Я не буду превращать живую девочку в куклу.

– Тогда она умрёт, – ровным голосом произнесла Астерия. – Рано или поздно кристаллический плен её убьёт. Она уже слабеет. Её жизненная сила утекает, питая защиту. Ещё несколько недель, в лучшем случае месяцев, и от неё останется только высохшая оболочка.

Я взял медведя. Повертел его в руках, чувствуя пульсацию заклинания внутри. Тёмного, жуткого, отвратительного заклинания.

– Должен быть другой способ.

– Нет.

– Есть. Всегда есть.

Мир вокруг начал дрожать. Отпущенное мне время истекало. Сила Альвора истощалась, моя связь с ментальным пространством слабела.

Я бросился к Артемии. Она всё так же сидела в углу, сжавшись в комочек. Слёзы текли по её щекам.

– Малышка, – я присел перед ней. – Я знаю, ты меня не видишь. Не слышишь. Но я оставлю тебе подарок. Маленькую ниточку. Когда станет совсем страшно, просто потяни за неё.

Я выпустил Нить Души. Тончайшую, едва заметную серебристую паутинку. Она скользнула к девочке, коснулась её руки…

И Артемия её увидела!

Её глаза расширились, девочка смотрела на серебристую ниточку, как на чудо. Её маленькие пальчики потянулись к ней, схватили, сжали в кулачке.

– Что… что это? – прошептала она.

Мир вокруг начал рассыпаться. Кристаллические стены трескались, распадались на осколки.

– Это обещание, – успел сказать я, прежде чем меня выбросило из сна.

– Дядя Валера! – сквозь звон осколков я разобрал ее голос…

Глава 11
Не смей!

Реальность навалилась на меня всей тяжестью. Звуки и запахи пробились даже через примитивную сенсорику марионетки. Я ощутил холод кристаллов под коленями, услышал тяжёлое дыхание Альвора за спиной и слабое гудение защитных контуров.

И… почувствовал вес Сударя Мишки в моих руках.

Он был настоящим. Плюшевым, потрёпанным, с одним глазом. Каким-то образом он перенёсся… прямо в мои руки. Руки Артемии в кристалле теперь сжимали пустоту.

Внутри игрушки пульсировало заклинание, мерзкое и темное.

– Что произошло? – голос Альвора был хриплым от напряжения. Он отпустил мои плечи и пошатнулся. Его запасы маны показывали дно, князь держался на одной лишь силе воле. – Ты видел её? Она жива?

– Жива. Пока жива.

Я поднялся на ноги, всё ещё держа медведя. Мои мысли неслись галопом.

– Есть способ освободить её немедленно, – сказал я. – Заклинание внутри этой игрушки. Оно разрушит кристалл.

На лице Альвора вспыхнула надежда.

– Тогда используй его!

– Нет. – Я покачал головой. – Это заклинание… оно выжжет ей душу. Все чувства и эмоции. Она выйдет из кристалла, но перестанет быть вашей дочерью. Станет… пустой оболочкой.

Надежда в глазах князя погасла, сменившись ужасом.

– Что?..

– Это семейное «лекарство». – Я посмотрел на гигантский кристалл с застывшей внутри девочкой. – Так в далеком прошлом «спасли» вашу Прародительницу. Убили её душу, чтобы освободить тело.

Альвор побледнел.

– Нет. Это… это невозможно. Древние хроники говорят, что Астерия была великой воительницей, символом нашего рода…

– Только что её магическая проекция рассказала мне, что Астерия была сломанной куклой, которая идеально имитировала живого человека. – мои слова звучали жестоко, но я не мог иначе. – Я не позволю этому повториться.

– Тогда что⁈ – князь схватил меня за плечо. – Что нам делать⁈

Я посмотрел на медведя. Потом перевел взгляд на Нить Души, которая тянулась внутрь розового монолита. Княжна держала её своими маленькими пальчиками, прижимая к груди вместо Сударя Мишки.

– У меня есть другой план, – сказал я. – Но мне понадобится место для работы. И чтобы меня никто и ничто не отвлекало.

Альвор отступил.

– Делай что должен.

Я опустился на пол прямо посреди детской, среди кристаллов и обломков. Положил медведя перед собой.

– Держись, мелкая, – прошептал я. – Помощь близко.

И начал работать.

Заклинание внутри Сударя Мишки было отвратительным. Сплетение тёмных потоков, предназначенное для выжигания эмоций, для превращения живого существа в послушный автомат. Тот, кто его создал, был либо гением, либо чудовищем. Скорее всего, и тем, и другим.

Но я был Архимагом Тринадцатой Тени, мастером Марионеток. Тем, кто вдыхал душу в мёртвую материю. Если этот ублюдок смог создать заклинание, убивающее душу, я просто переделаю эту мерзость в свой инструмент.

Нити Души скользнули внутрь игрушки. Я начал аккуратно, ювелирно переплетать потоки. Менять структуру и превращать яд в лекарство.

Это было как разминировать бомбу, одновременно собирая из неё музыкальную шкатулку.

Минуты тянулись. Или даже часы. Я потерял счёт времени, полностью погрузившись в работу. Альвор стоял рядом, не двигаясь, почти не дыша.

Наконец, последний узел встал на место. Я выдохнул.

– Готово.

Я активировал переделанное заклинание.

Волна мягкого, тёплого света прошла сквозь медведя, скользнула по Нити к далёкой девочке. Она воздействовала на душу… но не убивала, а успокаивала, погружая в спокойный сон без кошмаров.

Эффект был немедленным. Кристаллы в комнате перестали расти. Те, что покрывали стены, замерли, а потом начали медленно тускнеть. Маги и слуги за дверью издали изумлённые возгласы.

– Что происходит⁈ – выдохнул Альвор, оглядываясь.

– Она успокоилась, – ровно произнес я. – Страх отступил. Кристаллы питаются страхом, без него они теряют силу.

Теперь начиналась вторая часть операции. Самая сложная.

Я потянул за Нить, оставленную в душе Артемии. Осторожно, нежно, как за леску с хрупкой рыбкой на крючке. Нить отозвалась. Из глубины кристалла пришла ответная вибрация.

Теперь мне нужно было провести её наружу. Не нарушив структуру Родовой Магии, не разбудив защитные механизмы.

Я сосредоточился и выпустил десятки новых Нитей. Тончайших, острейших, способных резать даже неделимые частицы сущего. Они вонзились в кристалл, начали сверлить микроскопические отверстия.

Это было как просверливать алмаз иглой. Один неверный угол, и вся структура взорвётся, погребая под собой и девочку, и меня, и весь дворец.

Альвор смотрел, не отрываясь. Он видел, как нечто невидимое вгрызается в розовый монолит, оставляя за собой каналы толщиной с волос.

Прошла минута. Другая. Третья…. Наконец, последняя Нить добралась до Артемии. Нити объединились с той самой, главной Нитью, которая вела прямо в сновидения девочки. Связь была установлена.

Я взял Сударя Мишку и начал «штопать» его прямо на полу детской. Вшивал в плюшевое тело крошечные узлы из Нитей, создавая подобие магической нервной системы. Накладывал руны усиления, стабилизации, передачи. Превращал простую игрушку в аватар, в марионетку, которой можно управлять издалека.

Только управлять ею буду не я. Управлять ею будет маленькая девочка, запертая в кристалле.

Операция заняла ещё час. Когда я наконец выпрямился, мои руки дрожали от напряжения.

– Что теперь? – спросил Альвор. Его голос был едва слышен.

Я протянул ему медведя. Одноглазого, потрёпанного, обшитого невидимыми рунами.

– Теперь мы ждём.

И я послал по Нити короткий импульс Витальности.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом… потом медвежонок дёрнулся. Его плюшевая голова неловко приподнялась. Пуговичный глаз дернулся, словно хотел моргнуть. Лапы задвигались, неуклюже, как у младенца, который учится контролировать своё тело.

Игрушка медленно повернулась к Альвору. И замерла.

А потом из неё раздался голос. Тихий, искажённый, детский.

– Папочка?..

Альвор издал звук, который я никогда не забуду. Что-то среднее между всхлипом и стоном.

– Почему так темно? – продолжал голос Артемии. – Я спряталась, как ты учил… но не могу выйти. Папочка, я боюсь…

Медвежонок поднялся на плюшевые лапы. Сделал несколько неуверенных шагов. Потом ещё. И ещё.

И пошёл к Альвору.

Князь упал на колени. Железный правитель, Девятая Тень, гроза врагов и опора Империи рухнул на пол, как подкошенный. Он протянул руки, и грязная, изуродованная игрушка забралась в его объятия.

– Артемия… – прошептал он. – Доченька…

– Папочка, почему ты плачешь? – раздался удивленный голос. Судя по всему она видела, хотя и плохо. Надо будет откалибровать руны.

По щекам Альвора текли слёзы. Он прижимал плюшевого медведя к груди так, словно это была самая драгоценная вещь во вселенной.

– Я… я просто скучал, – выдавил он. – Очень скучал.

– Не плачь, – голос Артемии стал серьёзным. – Всё будет хорошо. Я тут, я проснулась! Я никуда не денусь. Даже если страшно.

Маленькая плюшевая лапа неловко погладила его по щеке, вытирая слёзы.

Я отвернулся. Это был момент, который не предназначался для чужих глаз.

За моей спиной железный князь плакал, обнимая игрушку, через которую говорила его дочь. А в центре комнаты розовый кристалл медленно тускнел, теряя свой зловещий блеск.

Это было не исцеление. Это была лишь временная мера, способ общения, пока девочка заперта в собственном сне.

Но это было начало. Первый шаг на пути, который, возможно, приведёт к настоящему освобождению.

– Папочка, а почему у тебя лицо такое мокрое? Ты плакал? – голос Сударя Мишки звучал глухо, будто из-под толстого одеяла, и немного дребезжал на высоких нотах. «Плюшевые» связки, которые я проложил на скорую руку, явно не были рассчитаны на долгие диалоги.

Князь Альвор Астерия, Владыка Восточного Предела и обладатель Девятой Тени, шмыгнул носом. Громко, совершенно не аристократично. Он всё ещё стоял на коленях посреди разгромленной детской, прижимая к груди одноглазого, грязного, перештопанного медведя, из которого торчали серебристые нити.

– Нет, солнышко, – хрипло ответил он. – Это просто… пыль. Пыль попала в глаза.

– А-а-а, – протянул медведь, и его плюшевая голова, пришитая мной минуту назад, качнулась на «шарнире» из уплотненной маны. – Дядя Ва… «Усатый Нянь» тоже говорил, что тут пыльно. Он хороший. Он дал мне веревочку, чтобы я не потерялась в темноте.

Я скромно кашлянул, стоя в стороне и стараясь не отсвечивать. «Усатый Нянь». Приклеилось же. Не помню, чтобы Артемия меня так называла в нашу первую встречу. Или это ей Родовая Магия, сиречь Этот Страж нашептала во сне?

Впрочем, если это цена за спасение ситуации, я готов хоть «Бароном Леденцом» назваться.

– Ваша Светлость, – тихо произнёс я. – Нам нужно уходить. Родовое проклятие успокоилось, но фон здесь всё ещё тяжёлый. Для вас, для меня, и особенно для… канала связи.

Альвор поднял на меня взгляд. В его аметистовых глазах, обычно холодных, сейчас плескалась такая гремучая смесь из боли, благодарности и безумной надежды, что мне стало не по себе.

– Да, – он кивнул и попытался встать. Но ноги его не держали.

Я шагнул вперёд, подставив деревянное плечо. Князь, не выпуская медведя, опёрся на меня.

– Слуги! – рявкнул он, и в голосе снова прорезались стальные нотки, хотя и с легкой трещиной. – Немедленно очистить комнату! Вывезти этот… мусор. Весь кристаллический нарост отправьте на полигон утилизации. И чтобы к вечеру здесь пахло лавандой, а не страхом!

Маги и лакеи, жавшиеся у входа, бросились исполнять приказ, стараясь не смотреть на ожившую игрушку в руках господина.

– А я? – спросил медведь, дрыгая лапой. – Я тоже мусор?

– Нет! – выдохнул Альвор, прижимая игрушку крепче. – Ты самое драгоценное, что у меня есть, родная. Мы сейчас пойдем пить чай. С малиновым вареньем.

– С вареньем! – обрадовался медведь.

Мы двинулись к выходу. Я шёл чуть позади, контролируя натяжение Нитей Души и перебирая их пальцами. Они тянулись от медведя, сквозь пространство и материю, к розовому монолиту в центре комнаты, где спала настоящая Артемия.

– Насколько прочна связь? – тихо, чтобы не слышала «дочь», спросил Альвор. Кажется, он был одним из немногих современных магов, кто мог видеть мои Нити.

– Нити эластичны, – пояснил я, пропуская через пальцы невидимую струну. – Они могут растягиваться на сотни метров. Медведь может гулять по всему дворцу, спускаться в сад. Но покидать территорию поместья пока нельзя. Если нить натянется слишком сильно и лопнет…

– Я понял, – перебил князь. – Она не покинет периметр. Я удвою охрану стен.

Я добавил к Нитям немного витальности для эластичности, и каплю Хаоса, для защиты. И скрепил все это Логикой, чтобы витальность и хаос не конфликтовали и не влияли на девочку.

В коридоре к нам присоединилась Арли. Она вынырнула из бокового коридора и теперь летела рядом, во все глаза таращась на медведя.

– Офигеть… – прошептала она мне на ухо. – Хозяин, это что, техно-некромантия плюшевого уровня? Ты сделал из игрушки филактерию? Или это удаленный рабочий стол?

– Это аватар, – буркнул я. – И не пялься так. Смущаешь ребенка.

– Ребенка? – Арли округлила глаза и зашептала: – Это выглядит крипово, босс. Одноглазый медведь со штопанным пузом, который говорит голосом лоли. Если бы я такое в игре увидела, я бы в него из дробовика шмальнула. На всякий случай.

– Арли, – предупреждающе шепнул я. – Не ляпни такое слишком громко, а то князь сам шмальнет из дробовика, но уже в тебя.

Медведь в руках князя вдруг повернул голову на 180 градусов (надо будет поставить ограничитель на шейный маго-шарнир, выглядит и правда жутковато).

– Ой! Кошечка! – радостно воскликнул плюшевый аватар. – Летающая кошечка! Ты вернулась!

Арли зависла в воздухе, моргнув своими огромными глазами.

– Эм… Привет, малая. Ну то есть… Ваше Высочество. Да, я тут. Записываю видоси… э-э-э… в смысле наблюдаю за порядком.

– Поиграем? – попросил медведь, протягивая к ней лапу, из которой сыпались опилки. – Помнишь, ты мурлыкала? Мур-мур-мур!

Арли покосилась на меня, потом на сурового князя, который смотрел на неё с ожиданием.

– Ну… ладно, – вздохнула она. – Только чур опилками в меня не кидаться. У меня… э-э-э… текстуры высокого разрешения, замучаюсь чистить.

Она подлетела ближе и легонько ткнула медведя пальцем в нос.

– Бип!

– Хи-хи-хи! – медведь попытался поймать её лапами, но Арли ловко увернулась.

Слуги, встречавшиеся нам по пути, вжимались в стены. Зрелище было сюрреалистичным: по золоченым коридорам идет Владыка Восточного Предела с красными от слез глазами, прижимая к груди оживший кошмар таксидермиста. А вокруг них вьется летающая кукла-арлекин с кошачьими ушами, играя с этим кошмаром в салочки. И за всем этим, как мрачный кукловод, вышагивает деревянный человек с бесстрастным лицом. А за нами короткими перебежками следует притихшая свита.

Я чувствовал, как Нити вибрируют от детского смеха. Артемия, даже запертая в кристалле, чувствовала радость. И эта радость укрепляла связь с мишкой лучше любой магии.

Малая гостиная встретила нас теплом камина и запахом дорогого чая. Князь опустил медведя на бархатный диван. Игрушка тут же завалилась на бок, центр тяжести у неё был смещён, да и лапы были слабоваты.

– Ой, упала! – констатировал медведь.

– Сейчас, сейчас… – Альвор, чьи руки привыкли держать меч и подписывать смертные приговоры, с невероятной нежностью обложил игрушку подушками, усаживая ровно.

Служанка внесла поднос с чаем и вазочкой варенья. Руки у неё тряслись так, что чашки отбивали чечетку о блюдца. Она поставила поднос на столик и попятилась к выходу, не сводя глаз с Сударя Мишки.

– Спасибо, – сказал медведь.

Служанка пискнула и выбежала вон.

– Ей нужно тело. Нормальное тело, – глухо произнёс Альвор, наблюдая, как медведь пытается зажать плюшевыми лапами ложку и зачерпнуть варенье. Ложка выпадала, варенье капало на бархат дивана. – Это… это неправильно. Она принцесса, Маркус. А не цирковой уродец.

Я сделал глоток чая. Вкусный. Жаль, что я не чувствую вкуса так, как живые, но даже мои примитивные рунические рецепторы оценили букет.

– Я понимаю, Ваша Светлость. Медведь был экстренной мерой. Сосудом, который оказался под рукой. Нам повезло, что девочка была сильно эмоционально привязана к игрушке. Иначе ничего бы не получилось.

– Сделай ей новое тело, – князь повернулся ко мне. В его взгляде появилась деловая хватка. – Настоящее. Чтобы она могла ходить, держать ложку, рисовать. Чтобы она могла… – он сглотнул, – … чтобы я мог вывести её в свет и никто не упал в обморок.

– Это сложный заказ, – я поставил чашку. – Как я уже сказал, девочка привязана эмоционально именно к мишке, а не к другой кукле. Плюс создать антропоморфную марионетку такого класса – это настоящий вызов. Нужна имитация мимики, тактильных ощущений, голоса. Живое дерево, алхимическая кожа, армированный фарфор для лица.

– Я не спрашиваю, сложно ли это. Я спрашиваю, сколько.

Я прикинул в уме смету. Материалы, работа, риск, наценка за срочность, наценка за «княжеский эксклюзив»… И, конечно, наценка за то, что мне придется терпеть ревность Арли.

– Тридцать тысяч золотых, – назвал я сумму. – Плюс материалы из ваших запасов, если понадобится что-то редкое.

Арли, которая в этот момент дразнила медведя фантиком от конфеты, поперхнулась воздухом.

– Тридцать косарей⁈ – она подлетела ко мне. – Хозяин, ты совсем совесть потерял? Это же грабеж! – она сделала короткую паузу – … Мне нравится!

– Согласен, – кивнул Альвор, даже не торгуясь. – Деньги будут сегодня вечером.

– И ещё, – добавил я. – Я не буду делать просто красивую куклу. Мир опасен, князь. Вашу дочь уже один раз похитили.

Альвор напрягся.

– К чему ты клонишь?

– Я встрою в тело защитные системы. Пассивные и активные. Кристаллический щит, шоковые контуры, экстренный маяк. И, возможно, пару сюрпризов для тех, кто решит обидеть маленькую девочку. Она будет выглядеть как ангел, но в случае угрозы сможет постоять за себя лучше, чем отряд гвардейцев.

Князь посмотрел на дочь, которая наконец-то умудрилась засунуть лапу в вазочку с вареньем и теперь счастливо размазывала лакомство по медвежьей мордочке.

– Делай, – сказал он твердо. – Преврати её в живую крепость, Маркус. В самую красивую и смертоносную крепость в мире.

– И ещё одно, – я посмотрел на медведя. – Ядро. Сударь Мишка останется её сердцем. Я помещу его внутрь новой куклы, в бронированную капсулу. Он у нас носитель связи. Переносить сознание в новый накопитель рискованно.

– Пусть так. Главное результат.

– Мне понадобится провести пару дней во дворце. Нужно понаблюдать за ней, снять мерки… ментальные и физические. Откалибровать моторику.

– Гостевое крыло в твоём распоряжении. Временную мастерскую оборудуют там же.

Вечер опустился на дворец тяжелым бархатом. Артемия «уснула» – медведь просто замер в кресле, перейдя в режим энергосбережения, втягивая в себя крупицы маны из окружающего мира. Служанки, уже чуть менее напуганные, укрыли игрушку одеяльцем.

Мы с князем перешли в его кабинет.

Теперь, когда эмоции схлынули, пришло время политики.

Альвор сел за стол, устало потер виски. Передо мной он больше не строил из себя всесильного правителя. Мы теперь были… своего рода сообщниками.

– Ты выполнил свою часть, – произнёс он, открывая сейф. – Вот.

Он положил на стол свиток плотной бумаги с сургучной печатью, изображающей восстающего Феникса.

– Верительная Грамота на твое имя. Отныне ты – Личный Мастер-Артефактор Рода Астерия. При этом ты, если хочешь, можешь по прежнему оставаться в составе Рода ван Клеф.

Я взял документ. Он был теплым от магии.

– Что это дает на практике? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– Иммунитет, – Альвор усмехнулся, и эта улыбка была хищной. – Полный иммунитет от муниципальных исков и проверок. Ни одна городская служба – будь то пожарные, налоговая или экологи – не имеет права переступить порог твоей мастерской без моего личного письменного разрешения. А я его не дам.

– А суд? «Голем-Пром» завалил меня исками.

– Забудь. Любой иск против тебя теперь автоматически переадресуется в Канцелярию Рода Астерия. А мои юристы умеют затягивать дела на столетия. Или просто терять папки. Рудольф фон Штальберг не идиот. Он поймет, что юридическая война окончена.

Я свернул грамоту и убрал во внутренний карман. Приятная тяжесть. Броня из бумаги, которая крепче стали.

– Спасибо, Ваша Светлость. Но это решает только часть проблем. Мне нужно развиваться. Моя мастерская в Ремесленном квартале слишком мала. Мне нужно что-то большее.

– Хочешь построить завод?

– Да. И мне нужна земля, – я припомнил список участков, которые мне ранее раздобыл Гномик. – В старой промзоне на окраине Аргентума есть участок, принадлежащий вашему роду. Заброшенные склады возле реки. Идеальное место.

– Забирай, – князь махнул рукой. – Оформим как долгосрочную аренду за символическую плату. Один золотой в год.

– Щедро.

– Я инвестирую в безопасность дочери, Маркус. Чем сильнее ты, тем надежнее её защита. Кстати, о защите. Что там с твоими дронами?

– Я переоборудую их. Установлю фильтры Хаоса, как на том стойком прототипе. Они не будут подчиняться ни Бездне, ни кому-либо еще, кроме меня.

– Хорошо. – Альвор достал кристалл связи. – Таэларин!

В воздухе возникла голограмма того самого эльфа-секретаря, который вставлял нам с Элис палки в колеса.

– Да, Ваша Светлость?

– Подготовить указ. Разрешить ИМП Ван Клеф возобновить патрулирование города. Причина: успешная модернизация оборудования под моим личным контролем. Всем службам оказывать содействие.

– Будет исполнено, милорд, – эльф склонился в поклоне. – Но городскому Совету это не понравится… Они могут счесть это попыткой узурпации власти и обвинить вас в превышении полномочий.