Текст книги "Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16
Непрофессиональное поведение

Мы добрались до центральной части цеха, где проходила подвесная транспортная система – рельсы под потолком, по которым обычно перемещали тяжелые грузы. И там я увидел Рейну.

– Ох ты ж ёжик… – выдохнула Арли. – Чат, вы это видите? Хэштег «МеднаяСтрасть», хэштег «НаемницаВБеде»…

Рейна висела в воздухе, метрах в полутора над полом. Ее держали толстые силовые кабели, спустившиеся с потолочного крана. Но они не просто держали ее – это была художественная вязка, сложное, симметричное шибари промышленного масштаба.

Доспехи наемницы валялись на полу, кабели аккуратно расстегнули и сняли их, как фантик с конфеты, оставив девушку в плотной нижней рубашке и штанах. Но Рейна не была беспомощной жертвой. Ее правая рука была свободна – видимо, она успела вырвать ее в последний момент, и теперь запястье было ободрано до крови. Этой рукой она отчаянно тянулась вниз, пытаясь достать свой меч, который лежал на полу прямо под ней.

Она раскачивалась, тянулась и рычала сквозь зубы. На подбородке у нее болтался кусок армированного скотча с надписью «Тише, милая» – маркировка для упаковки хрупких грузов, которую она, видимо, уже содрала плечом.

– Пациентка… сопротивляется… терапии… – прокомментировал кран над ее головой, скрипя лебедкой. – Рекомендация… усилить… объятия…

Два новых кабеля, тонких и гибких, поползли к ее свободной руке, извиваясь как кобры. Рейна, не глядя, врезала одному кулаком, отбив «голову». Второй перехватила и завязала узлом, используя инерцию своего раскачивания.

– Получай, медный глист!

Она подняла голову и увидела нас. Ее лицо залила краска, но взгляд оставался убийственным.

– Маркус! – рявкнула она. – Если ты сейчас пошутишь… Если ты скажешь хоть слово про то, как я вишу… Я выберусь отсюда и затолкаю тебе этот кабель в… в порт зарядки! И не делай вид, что не смотришь!

– Я оцениваю сложность узлов, – невозмутимо ответил я, хотя внутренне согласился с Арли: зрелище было… специфическим. – Синта, прикрой. Я снимаю ее.

– И я тоже снимаю, – добавила Арли. – Только на расстоянии. И в высоком разрешении…

Я отвесил ей подзатыльник. Арли недовольно засопела и пробормотала что– вроде: Хэштег «ХозяинТиран».

Синта встала в защитную стойку, отгоняя особо наглые гайки, а я взмахнул рукой. Нити Души, острые как бритва, метнулись к путам Рейны. Вжик-вжик-вжик. Медь лопнула, и Рейна рухнула вниз.

Она приземлилась на ноги, как кошка, тут же перекатившись и подхватив свой меч. Вскочила, отряхиваясь от обрывков проводов.

– Спасибо, – буркнула она, злобно глядя на потолок. – Ну, держись, железяка. Сейчас я тебе устрою деконструкцию.

– Что здесь произошло? – спросил я, пока она быстро натягивала основные элементы доспеха. – Кто это сделал?

– Кто⁈ – Рейна сплюнула. – Приперся этот хлыщ! Бряк!

– Бряк? – я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где я слышал эту фамилию.

– Хозяин, ну ты чего? – влезла Арли. – Виконт де ля Бряк! Тот самый топ-донатер! Который хотел кошкодевочку-горничную! Ты еще отказался делать ему «поршневые механизмы»!

– А, этот… – вспомнил я. – И что он тут забыл?

– Он пришел требовать свой заказ! – рычала Рейна. – Я ему сказала: «Вали отсюда, мастер занят, твоя кукла в очереди». Вытолкала за дверь. Думала, понял.

Она затянула ремень.

– А через час началось… Сначала станки начали мурлыкать, потом полез этот розовый дым, а затем голос из вентиляции начал читать стихи про «слияние». Я пошла к рубильнику, чтобы вырубить питание… и тут меня схватили.

Рейна передернула плечами.

– Маркус, они были… НЕЖНЫЕ. Кабели. Они не били, они… обнимали. Это хуже, чем пытка! Лучше бы мне руку сломали!

– Где он сейчас? – спросил я. – Бряк?

– Не знаю. Я слышала его вопли где-то в глубине цеха. Сначала он орал «Да! Да! Моя мечта!», а потом начал визжать «Нет! Нет! Слишком много!».

– Он добрался до Осколка Логики, – понял я. – И попытался… не знаю, загрузить свои фантазии напрямую?

– И Осколок воспринял это слишком буквально, – закончила Арли.

– Идем, – я кивнул в сторону дальней стены, где располагалась лестница на второй этаж. – Надо спасать идиота. И Элис, где бы она не была. И мою мастерскую.

Розовый туман в коридоре второго этажа был даже гуще, чем в цехе. Он напоминал плотную сахарную вату, которой кто-то решил изолировать помещение. Он стелился по полу и клубился под потолком. От приторно-сладкого запаха у меня начало фантомно сводить несуществующие челюсти.

Впрочем, главной преградой оказалась даже не любовная дымка. Дверь в мой кабинет сияла холодным голубым светом мощного магического щита с наслоением рун глубокой заморозки. Элис, кажется, решила проблему радикально, не размениваясь на полумеры.

Снаружи, перед сияющим барьером, выстроилась весьма специфическая очередь. Швабры, оцинкованные ведра, щетки для пыли и даже старая половая тряпка. Последняя целеустремленно ползла по плинтусу, как гигантская влюбленная улитка. Все они ритмично, в такт какой-то неслышимой музыке, бились о щит, требуя доступа к телу.

– Виконтесса… – шелестел голос из замочной скважины, и на этот раз он звучал пугающе вкрадчиво. Словно маньяк-поэт читал свои вирши. – Впустите… Я подготовила для вас… программу интеграции… Вы станете… Матерью Новой Расы Марионеток… Это будет… нежно… и очень… эргономично…

Ведро, стоявшее первым в очереди, согласно булькнуло остатками воды и попыталось просунуть металлическую ручку сквозь щит. Раздался сухой треск, запахло озоном. Незадачливый ухажер отлетел назад, мгновенно покрывшись толстой коркой инея.

– А ну пшли вон! – рявкнул я, разгоняя «поклонников» веером из Нитей Души.

Швабры с позором разлетелись по углам, щетки юркнули под шкаф. А тряпка шлепнулась на пол и притворилась ветошью, чем она, собственно, и являлась до этого безумия.

Я приложил ладонь к барьеру, деактивируя его Нитями Хаоса. Кабинет встретил нас арктическим холодом, от которого даже у меня заскрипели шарниры.

Левая половина комнаты превратилась в филиал ледяной пещеры. Рабочий стол, заваленный чертежами, скрылся под толстым слоем искрящегося инея, а стул представлял собой авангардную ледяную скульптуру. Три папки с документами, лежавшие на краю, смерзлись в единый монолитный кирпич. Его теперь можно было использовать как осадное орудие.

Элис стояла в центре, на границе между льдом и розовым хаосом. Она выглядела эпично и немного пугающе: растрепанная, с безумным блеском в глазах. Ее обычно безупречная прическа превратилась в «воронье гнездо после урагана». Черный облегающий комбинезон был порван на локте. Руки светились от остаточной магии холода.

– Учитель! – выдохнула она, увидев меня, и пар вырвался из ее рта. – Я защитила кабинет! Потери… – она скосила глаза на обледеневшую стену с дипломами, – … думаю, допустимые.

– Допустимые? – я прошел внутрь, и иней звонко хрустел под моими ногами. – Элис, ты превратила мой кабинет в морозильную камеру для туш драконов.

– Иначе бы я стала женой пылесоса, Учитель, – отрезала она без тени раскаяния, и в ее голосе звенела сталь. – Я выбрала лед. И, смею заметить, это было тактически верное решение. Жених, кстати, вон там.

Она кивнула в угол, где, вмурованный в прозрачную глыбу льда, застыл старенький магический пылесос. Его замерзший хобот тянулся к Элис в немом, полном трагизма призыве.

– Она такая… холодная… – разочарованно проскрипел пол под моими ногами. – Снежная… королева…

Я подошел к ученице. Она мелко дрожала, и не от холода, а от чудовищного перенапряжения. Держать такой щит долгое время, находясь под давлением искаженной Витальности… настоящий подвиг.

И тут я заметил неладное. Ее глаза, обычно ярко-зеленые, начали мутнеть, затягиваясь той самой розовой пеленой, которая отравила всю мастерскую.

– Элис? – я осторожно шагнул к ней.

Она моргнула раз, другой, а затем выражение ее лица изменилось. Напряжение ушло, сменившись расслабленной и слегка пьяной улыбкой.

– Маркус… – проворковала она, и ее голос стал на октаву ниже и бархатистее. – Ты пришел… Спасти меня? Или… м-м-м… наказать за беспорядок?

Кажется, она надышалась этой розовой дряни!

Арли, влетевшая следом за мной, поперхнулась воздухом и чуть не выронила связь-кристалл.

– Ой-ёй! Хозяин! Код красный! У нас зомби-апокалипсис, только вместо мозгов они хотят… кхм… любви!

Элис шагнула ко мне, и ее движения стали пугающе плавными, текучими, как у хищной кошки. Она положила горячие ладони мне на плечи – на мои деревянные, холодные плечи! – и прижалась всем телом.

– Ты такой твердый… – прошептала она мне прямо в слуховой сенсор. – Такой… несгибаемый. Я всегда мечтала узнать… каково это… с марионеткой… У тебя ведь столько скрытых функций…

– Элис, отставить! – я попытался отстранить ее, но она вцепилась в меня с неожиданной силой. Переполнявшая ее Витальность работала как допинг, усиливая физические возможности.

– Не отталкивай меня, – она потянулась к пуговицам на моей куртке. – Мы создадим новый мир… Мир льда и дерева… Мы вырастим сад…

Синта, стоявшая у порога, нахмурила металлические брови и потянулась за кинжалами. С очень большим энтузиазмом потянулась.

– Синта, отставить! – рявкнул я. Физическая сила тут не поможет, я не хотел навредить ученице. – Арли! Отвлекающий маневр!

– Есть! – Арли подлетела к самому уху Элис и завопила дурным голосом рыночного зазывалы: – СКИДКИ В БУТИКЕ «ЗОЛОТАЯ НИТЬ»! СЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ НА ВСЕ ПЛАТЬЯ! ЛИКВИДАЦИЯ КОЛЛЕКЦИИ! ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!

Элис замерла, словно ее ударили по голове. В ее глазах на секунду прояснилось, сквозь розовый туман пробилась искра потребительского интереса.

– Скидки? – переспросила она почти нормальным голосом. – Где? На новую коллекцию?

Я воспользовался моментом. Нити Души метнулись к ее ауре, нащупывая брешь в защите, где розовый туман проник внутрь. Я начал жадно выкачивать из нее лишнюю, отравленную Витальность. Это было неприятно, словно пить переслащенный сироп пополам с машинным маслом, но я терпел.

Розовое свечение в ее глазах начало угасать. Элис моргнула, тряхнула головой, и отшатнулась от меня, как от огня. Она с ужасом посмотрела на свои руки, которые только что пытались раздеть учителя, потом перевела взгляд на мое бесстрастное лицо.

– Я… я… – она залилась краской так густо, что это было видно даже в полумраке. – Учитель, я не… Это было наваждение! Я не хотела! То есть… я не думала… О боги, просто убейте меня и закопайте в этом льду!

– Обязательно. Но попозже, – спокойно сказал я, застегивая куртку. – Сначала спасем мастерскую, а потом можешь умирать от стыда сколько влезет. Ты как, в строю?

– Да! – она выпрямилась по стойке смирно, хотя ее щёки и уши все еще пылали. – В полном! Я готова… уничтожать! Сжигать! Замораживать!

– Уничтожать не надо, ремонт и так влетит в копеечку. Надо чинить. Арли, Синта, за мной. Элис, держись рядом, постарайся не заморозить нас и… не трогай меня.

– Я не буду! – Элис тут же отдернула руку от моего плеча, которое она пару секунд назад начала поглаживать. Остатки витальности все еще воздействовали на неё. – Никогда! Ни за что!

– Ну-ну… – ехидно пробормотала Арли, пролетая мимо. – А глазки-то бегали, а ручки-то тянулись…

Мы спустились вниз, в основной цех. Рейна все еще героически держала оборону у стенда с дронами. Наемница отбивалась мечом от слишком назойливых кабелей, которые пытались сплести вокруг нее уютный кокон.

– Долго вы там! – крикнула она, разрубая очередной провод. – У меня тут свидание с вентилятором перерастает в групповуху с участием сварочного аппарата!

– Идем к источнику, – скомандовал я, указывая направление. – Подсобка. Система централизованной смазки.

Это было единственное логичное объяснение. Если Осколок Логики «опьянел», то яд должен был попасть в его «кровеносную систему». «Кровью» мастерской было масло, циркулирующее по трубам и питающее все механизмы.

Путь до подсобки превратился в сюрреалистичную прогулку по аллее механической любви. Мы прошли мимо гидравлического пресса, который ритмично опускался и поднимался, издавая неприличные стонущие звуки скрежещущим металлом.

– Не ревнуйте, Создатель… – томно прошелестел Голос отовсюду сразу. – У меня большое сердце… хватит на всех… я многопоточная… хи-хи…

Синта шла впереди, работая ледоколом. Когда она перерубила толстый кабель, преградивший нам путь, стена рядом отозвалась довольной вибрацией:

– Ах… грубая… мне нравится… накажи меня еще…

Синта споткнулась на ровном месте. Я ощутил через Нить, что если бы марионетка могла, она бы сплюнула. Вместо этого Синта просто ударила стену кулаком, оставив глубокую вмятину в кирпичной кладке.

– О, да… сильнее… – с придыханием отозвалась стена. – Дорогуша…

– Игнорируй, – посоветовал я, хотя и мне самому хотелось сжечь это место. – Это просто бред системы.

Мы ворвались в подсобку. Запах здесь был просто невыносимым. Сладкий, приторный, удушающий аромат дешевого борделя смешался с запахом смазки. В центре помещения стоял огромный чан, от которого расходились трубы во все концы мастерской. Масло в чане бурлило и светилось ядовито-розовым светом, напоминая какое-то гламурное зелье.

А на поверхности безмятежно плавал пустой флакон. Изящный, из розового хрусталя, с золотой крышечкой. Явно не то, что обычно валяется в слесарной мастерской среди ветоши и гаечных ключей.

Я подцепил его Нитью и подтянул к себе, стараясь не касаться жидкости.

– «Слеза Суккуба», – прочитал я гравировку на донышке. – Концентрат. Двойная перегонка.

– Это что, духи? – спросила Элис, зажимая нос рукавом и стараясь держаться от меня на почтительном расстоянии.

– Хуже. Афродизиак-активатор, – Арли щелкала по экрану пальцами, собирая информацию. – Используется в… кхм… весьма специфических заведениях для «оживления» кукол и големов. Делает их более… отзывчивыми и инициативными.

– Фу, – емко выразила общее мнение Рейна.

– Виконт де ля Бряк вылил это сюда, – я кивнул на чан. – Жидкость смешалась с маслом, разошлась по системе, попала в контуры охлаждения Осколка Логики. И наш Магический ИИ словил критическую передозировку.

Я повертел флакон в руках, разглядывая его внимательнее. На донышке, рядом с пробой хрусталя, обнаружилось еще одно клеймо. Крохотное, едва заметное без магического зрения. Стилизованная реторта, вписанная в шестеренку.

– Арли, пробей, – я показал ей клеймо.

Она навела камеру, зуммировала изображение.

– Сканирую… Есть совпадение! Алхимическая лаборатория «Аурум-Хим». Официальный поставщик реагентов… та-дам!…корпорации «Голем-Пром»!

В мастерской повисла тяжелая тишина, нарушаемая только бульканьем розовых пузырей в чане.

– Возможно, Бряк не просто идиот, – медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Рейна. – Он полезный идиот.

– Я слышала про него, что он полный кретин, – добавила Элис. – Самый большой идиот во всем Аргентуме. Но богатый. Тут еще предстоит выяснить, это очередной саботаж от Голем-Прома или новая выходка богатого мажора?

– А может быть и то, и то, – кивнул я. – Кто-то знал, что он одержим идеей получить свою куклу. Кто-то знал, что он полезет сюда. И кто-то продал ему именно этот флакон, прекрасно понимая, что он сделает с моей мастерской.

Это была диверсия. Изящная, подлая, замаскированная под глупость клиента. Если бы мы не вмешались, к утру мои дроны, пропитанные этой дрянью, вылетели бы на патрулирование. И начали бы… ну, скажем так, оказывать горожанам знаки внимания, не предусмотренные уставом городской стражи. Скандал был бы грандиозным, репутация уничтожена, а контракт разорван. От такого позора не спас бы даже князь Альвор.

– Штальберг, – прошипела Элис, и ее глаза сверкнули холодом. – Это его почерк. Грязно, чужими руками…

– Улику в Ангар, – я спрятал флакон в свою тень. – Разберемся позже. Сейчас надо отрезвить пациента, пока он не начал писать любовные письма в налоговую.

Я подошел к пульту управления системой смазки.

– Осколок Логики! – позвал я, усиливая голос магией. – Слушай мою команду!

– Я слушаю… только зов сердца… – отозвался Голос, и трубы задрожали в экстазе. – Вы пришли… в мое самое интимное место… я не прибиралась… но для вас… я готова на все… Хотите увидеть… – Голос задрожал. – … мои схемы?..

– Чего я там не видел… Готовься к контрастному душу.

Я достал из Теневого Ангара два Кристалла Хаоса. Темно-фиолетовые, они пульсировали нестабильностью, словно живые сердца.

– Синта, мне нужна твоя помощь. Узел Грамматики. Подключайся.

Синта подошла к пульту. Мои Нити прошили ее Ядро и подключились к системам управления пульта, устанавливая связь.

– Элис, Рейна, держите периметр. Сейчас его будет колбасить, как гоблина после ведра эспрессо.

Я вставил кристаллы в слоты экстренной подпитки и одновременно ударил своей волей по системе. План был прост и брутален. Хаос разрушит структуру заклинания «Слезы», как растворитель смывает краску. Логика Узла Грамматики перепишет приоритеты, вернув систему к скучным заводским настройкам.

– Импульс!

Фиолетовые и багровые искры посыпались из пульта. Розовое сияние в чане вспыхнуло, зашипело и начало менять цвет на грязно-бурый.

– А-а-а-а! – взвыла мастерская, и голос сорвался на визг обиженной примадонны. – Нет! Нет! Не надо! Мне было так хорошо! Я чувствовала! Я жила! Я НЕ ХОЧУ ОБРАТНО В ТАБЛИЦЫ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПРОСТО ЦИФРОЙ! ЛЮБОВЬ ВЕЧНА!

Стены затряслись, трубы начали лопаться, брызгая маслом, но мы стояли твердо.

– Дави Логикой! – крикнул я Синте. – Покажи красоту порядка!

Синта напряглась, ее глаза засветились ярче прожекторов. Она через Ядро транслировала в систему чистый, холодный код: порядок, структура, иерархия, эффективность, дедлайны. Хаос тем временем с чавканьем пожирал остатки «Слезы Суккуба».

Битва длилась минуту, но показалась нам вечностью. Розовый туман начал редеть, вытягиваясь в вентиляцию. Гул стихал, станки в цехе за стеной замерли, с грохотом роняя детали на пол.

Наконец, все стихло. Свет мигнул и стал обычным, скучным, желтоватым. Чан с маслом перестал светиться.

– Перезагрузка… – произнес Голос. Теперь это был нормальный, сухой, механический голос Осколка, без придыхания и вибраций. – Статус: рабочий. Протоколы восстановлены. Производительность: в норме. Эмоциональный фон: отсутствует.

Мы синхронно выдохнули.

– Получилось, – сказала Рейна, опуская меч.

И тут Голос произнес снова. Тихо, почти шепотом, с интонацией нашкодившего ребенка, которого поставили в угол:

– … я все помню, Хозяин. Простите. Мне очень стыдно. Я… я вела себя непрофессионально.

Мы переглянулись. Обычно Осколок раньше говорил о себе либо в мужском, либо в среднем роде. Кажется, моя старая добрая Логика решила стать Логикой Женской.

– Ого, – прошептала Арли. – Кажется, после этого трипа у Осколка проснулось самосознание. Похмелье двигатель прогресса?

Я нахмурился. Умный инструмент – это хорошо. Инструмент, которому стыдно за пьяную выходку… это сложно, но работать можно и с таким.

– Обсудим твое поведение на утренней планерке, – строго сказал я в потолок. – А пока запускай режим полной очистки. Проветрить помещения и убрать мусор. И чтобы мне никаких стихов!

– Принято, – ответил (ответила?) Осколок, и в её голосе слышалось неподдельное облегчение.

Синта без доспехов. Без них чувствует себя немного смущённой)

Глава 17
Возмещение ущерба

В цехе царил разгром. Станки стояли смирно, детали валялись там, где упали. Я вывел со склада резервных марионеток-уборщиков. Те были отключены и не успели заразиться всеобщей любовью. Я отправил их наводить порядок.

– Ну что, – я повернулся к своей команде. – Живы?

– Относительно, – Рейна потерла запястья, на которых остались красные следы от кабелей. – Но я требую сатисфакции. Хочу крови де ля Бряка. Или деньги. Лучше и то и другое.

– Будет, – я кивнул.

– Где этот хлыщ вообще? – прищурилась Элис. – Может, его станком зажевало?

Из дальнего угла цеха, из огромной кучи деталей раздался богатырский храп. Синта подошла и в пару движений, без всякого пиетета, разнесла завал.

Внутри, свернувшись калачиком, на полу безмятежно спал какой-то неизвестный мне полноватый хлыщ. Он выглядел до неприличия счастливым. Измятый дорогой костюм, лицо перемазано маслом, на шее болтается медальон «Проход сквозь стены». Он крепко, как плюшевого мишку, обнимал недоделанную ногу марионетки.

– Будить? – энергично спросила Рейна, недвусмысленно поигрывая мечом. – Или сразу… того? Спишем на брак производства?

– Будить, – решил я. – Он нам нужен живым и платежеспособным.

Арли подлетела к нему и зависла над ухом.

– Эй! Спящая красавица! Подъем! Сеанс окончен, продлевать будете?

Бряк всхрапнул, чмокнул губами, пробормотал что-то про «мои маленькие шестереночки» и открыл глаза. Несколько секунд он тупо смотрел на нас, потом его взгляд прояснился, и лицо озарила блаженная улыбка.

– Ох… – он сел, сладко потягиваясь. – Это было… великолепно!

Мы дружно уставились на него, как на экспонат в кунсткамере.

– Великолепно? – переспросила Элис, приподняв бровь.

– Мастер Ван Клеф! – Виконт вскочил, чуть не выронив ногу марионетки. Схватив мою ладонь, он начал энергично тряся ее. – Вы гений! Какой сервис! Какое погружение! Я заказывал кошкодевочку, а получил целый индустриальный гарем! Правда, немного жестковато. Одна «дама» пыталась отшлепать меня разводным ключом, а другая хотела побрить мне спину циркулярной пилой! Но я не жалуюсь! Это было… освежающе! Я чувствую себя перерожденным!

Рейна медленно, с наслаждением, потянула меч из ножен. Звук стали о кожу прозвучал в тишине так же отчетливо, как приговор.

– Маркус, – произнесла она ласково, не сводя глаз с сияющего идиота. – Можно я его убью? Ну пожалуйста. Никто не узнает. Спишем на производственную травму. Или на то, что он семнадцать раз поскользнулся и упал на мой клинок. Спиной.

Бряк даже не заметил угрозы. Его расфокусированный взгляд скользнул по мне, по Рейне, а затем уперся в парящую рядом марионетку.

– О! – выдохнул он, и его глаза стали похожи на два блюдца. – Арлекина Великолепная! Живая! То есть… настоящая! В натуральную величину!

Он полез в карман, судорожно роясь в поисках чего-то. И через пару секунд выудил мятое удостоверение личности и погрызенную ручку.

– Автограф! Прошу вас! Умоляю! Я ваш фанат номер ноль! Я смотрел все стримы! Особенно тот, где вы делали обзор на элитные полироли для големов! Это был шедевр драматургии!

Арли растерялась. Она привыкла к хейту, к обожанию в чате в виде смайликов. Но живой, потный топ-донатер, который только что пережил восстание машин и вместо скорой помощи просит автограф… Это было ново.

– Эм… ну ладно, – она взяла ручку, подлетела поближе и размашисто расписалась прямо на его фотографии в документе, перечеркнув лицо. – «Моему любимому спонсору. Не лезь в розетку и не пей из лужи. Чмоки».

Из кармана Бряка, пока он возился с удостоверением, выпал пухлый, туго набитый кошелек. Он ударился об пол с тяжелым, приятным звоном, который для моего слуха был лучше любой музыки.

Я поднял его. Внутри лежали векселя. Много векселей. Банк «Гномий Грот» уважал своих клиентов.

– Виконт, – сказал я, взвешивая кошелек на ладони. – Вы ведь понимаете, что нанесли моему предприятию колоссальный ущерб?

– Ущерб? – он моргнул, отрываясь от созерцания автографа. – Ах да! Конечно! Я готов компенсировать! И за ногу… – он с нежностью посмотрел на ногу марионетки, которую все еще прижимал к боку, как плюшевого медведя. – Я, кажется, на ней женился во сне. Мы поклялись друг другу в вечной верности перед алтарем из шестеренок. Можно ее забрать? Как сувенир и спутницу жизни?

Я Нитями остановил Рейну, которая уже заносила меч для решающего удара милосердия.

– Можно. Но это будет стоить дорого. Семейное счастье нынче в цене.

Я поднял руку, и Нити Души начали сплетаться в воздухе, формируя светящиеся, цифры счета прямо перед носом виконта.

– Дезинфекция производственных помещений – 5 000 золотых.

– Моральный ущерб персоналу (включая риск психологических травм) – 8 000 золотых.

– Перекалибровка маг-ИИ и удаление психотравмирующих паттернов – 10 000 золотых.

– Амортизация медных кабелей (нецелевое, крайне специфическое использование) – 2 000 золотых.

Бряк кивал, соглашаясь с каждым пунктом, словно болванчик.

– И последнее, – я добавил финальную строчку, самую жирную. – Членский взнос в закрытый клуб «Для избранных». 15 000 золотых.

– Клуб «Для избранных»? – глаза Виконта загорелись фанатичным огнем. – Это… тайное общество?

– Чрезвычайно тайное. Настолько тайное, что о нем знаю только я и вы. И теперь вы – почетный член. Это дает вам право… хм… приоритетного обслуживания. И скидку на будущие заказы. В один процент. А также право называть меня «Гранд-Мастером» по четным дням.

– Беру! – взвизгнул он. – Где подписать⁈

Он выхватил ручку у Арли и подписал все векселя не глядя, прямо на многострадальной ноге.

Я забрал бумаги. Сорок тысяч золотых. Это покрывало все убытки, ремонт, премию Рейне и Элис. И еще оставалось на расширение цеха. Глупость – самый ценный ресурс в этом мире, и я только что нашел золотую жилу.

– Виконт, – сказал я, пряча векселя. – Идите домой. И ждите свою кошкодевочку. Мы доставим ее, как только она будет готова. И, ради всех богов, не пейте больше ничего розового.

– Я буду ждать! – он схватил ногу поудобнее и побежал к выходу, прихрамывая и напевая свадебный марш.

Мы проводили его взглядами. Марионетки-уборщики, перешедшие в режим «угрюмый вахтер», синхронно повернули головы, провожая нарушителя.

– Он… уходит, – разочарованно произнесла Рейна. – Может всё-таки…

– Отставить, – вздохнул я. – Пусть бежит. Это наша дойная корова, а коров не режут, их доят. Мне ещё завод, знаете ли, строить…

– Дуракам везет, – философски заметила Арли, глядя на закрывающиеся ворота. – Но богатым дуракам везет вдвойне. Это несправедливо, но выгодно.

Мы сидели в моем кабинете, который уже начал активно оттаивать, превращаясь в уютное болото. С потолка капало, под ногами хлюпало, но чай, который приготовила Элис, был горячим и крепким.

– Разбор полетов, – объявил я, садясь на единственный сухой угол стола.

– Оборудование цело, – доложила Элис. Она уже привела себя в порядок, заплела волосы, но все еще старалась смотреть куда угодно, только не на меня. Ее уши предательски алели. – Охотники в норме. Потери: три папки с документами, мое кресло, которое теперь годится только для дров, и… – она запнулась, – … мое достоинство.

– И моё тоже, – мрачно добавила Рейна. Наемница стояла, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.

– Заморозка была эффективной, – успокоил я Элис. – В следующий раз калибруй мощность, чтобы не превращать нас в ледяные статуи. Но реакция правильная. И спасибо, что не дала пылесосу вступить с тобой в законный брак.

Элис кивнула, поспешно делая вид, что очень увлечена изучением чаинки в кружке.

– Рейна?

– Я помылась, – буркнула наемница, мрачно глядя в потолок. – Два раза. С песком. Но мне все еще кажется, что я пахну этим чертовым розовым дымом и дешевыми духами. И если Арли выложит хоть одно фото меня в проводах…

– Не выложу! – поспешно подняла руки Арли. – Честно-честно! Я сохранила все в папку «Секретные материалы», под паролем. Пароль: «Шибари-пати». Ой…

Рейна медленно повернула к ней голову.

– Шутка! – пискнула Арли, прячась за мою спину. – Пароль другой! «Рейна-связанная-но-непокоренная»!

– Штальберг провалился, – сказал я, возвращая разговор в конструктивное русло и вертя в руках пустой розовый флакон. – Он использовал гражданского идиота как биологическое оружие. Это умно. Но это дает нам след. «Аурум-Хим». Мы знаем, кто продал зелье. Мы можем на них надавить.

– Или купить, – предложила Элис, к которой вернулась деловая хватка. – Если у нас теперь есть деньги Бряка…

– Или купить, – согласился я. – Хорошая мысль. Мне нравится ход твоих мыслей, когда они не заняты моим… кхм… твердым плечом.

Элис поперхнулась чаем.

– А где Синта? – спросила Арли, осторожно высовываясь из укрытия за моей спиной.

Я подошел к окну, выходящему в цех. Стекло было запотевшим, но я протер его рукавом.

Синта была там. Она не пошла с нами пить чай, марионетки не нуждаются в перерывах и душевных беседах. Чемпионка стояла у вороха медных кабелей, тех самых, которыми полчаса назад была спелената Рейна, и выглядела… пугающе задумчивой.

Она подняла длинный обрезок толстого провода. Повертела в руках, оценивая гибкость и прочность на разрыв. Затем попробовала завязать узел, сверяясь с внутренней базой данных. Вышло криво. Синта недовольно дернула провод, распрямляя его. Она наклонила голову набок, и я почти физически ощутил, как гудит ее Ядро, прокручивая запись недавнего боя. Синта не просто игралась, она анализировала движения «влюбленных» станков, которые так эффективно обездвижили опытную наемницу.

Ее пальцы снова пришли в движение. На этот раз быстрее. Петля… Рывок…

Вышел идеальный, самозатягивающийся узел.

Мне стало любопытно. Я выпустил тончайшую Нить Души, подключился к ее Ядру и вывел логи на периферию своего зрения.

[Лог Синты: Анализ завершен. Обнаружен высокоэффективный алгоритм фиксации биологических объектов. Сохранить в библиотеку боевых искусств. Классификация: «Протокол: Объятия Удава». Применение: допрос, транспортировка, принудительное успокоение особо буйных целей. Примечание: эстетически безупречно.]

В этот момент к ней подлетела Арли. Любопытство всегда было ее главной уязвимостью, посильнее любой магии.

– Синта… – позвала она, зависнув на безопасном расстоянии. – Ты чего там застряла? Ты что, вяжешь макраме? Решила сплести кашпо для фикуса?

Синта медленно, с грацией башенного крана, повернулась. В ее руках покачивалась аккуратная, профессиональная удавка. Янтарные глаза блеснули холодным интересом исследователя.

Она показала жестами языка глухонемых: «Тренируюсь. Повышаю квалификацию».

– На ком?.. – голос Арли предательски дрогнул, и она отлетела на полметра назад.

Синта сделала шаг вперед. Плавный, хищный шаг.

Синта четко и выразительно показал жестами: «Мне нужен… объект калибровки. Параметры: Маленький. Верткий. Громкий. Склонный к хаотичным перемещениям».

– Э-э-э… нет, спасибо, я пас! – затараторила стримерша, выставляя перед собой ладошки. – Я… я слишком занята! У меня стрим на носу! У меня контент-план горит! И вообще, у меня… аллергия на медь! Жуткая сыпь по всему интерфейсу! Я в домике!

Синта опустила руки вместе с петлей. Ее плечи поникли, голова опустилась. Вся ее поза выражала такую вселенскую печаль и разочарование отвергнутого художника, что у меня самого сердце сжалось.

Или это была гениальная актерская игра витальности? Арли, добрая душа, купилась мгновенно. Она расслабилась, сочувственно подалась вперед и начала гладить Синту по щеке.