Текст книги "Будь ты проклят, сводный! (СИ)"

Автор книги: Anna Milton

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ТАША

Чудесно. Изумительно. Как же я несказанно счастлива отправиться в поездку по магазинам в компании безнравственного ацтека! Судя по неприязненной физиономии Антона, прислонившегося к капоту спортивной машины кислотно-желтого цвета, он разделяет мои чувства. Фыркнув, натягивает на глаза солнцезащитные очки и продолжает стучать пяткой по переднему колесу в такт гремящей из салона музыке.

Во избежание дорожных инцидентов, которые могут быть спровоцированы моим мизерным опытом вождения, Курков-старший настоял на том, чтобы его сын побыл водителем для своей сводной сестры, то есть для меня. Уже предвкушаю увлекательное путешествие.

– Мы на этом поедем?

Мой обычный вопрос Антон воспринимает в штыки, как и любое другое слово, слетающее с моего рта.

Широко разведя руки, придурок задает встречный вопрос:

– А ты видишь здесь другие тачки?

Будто спит и видит повод, чтобы сорваться на меня.

Такими темпами мы побьем друг друга, сев на соседние сидения. Я бы с удовольствием разместилась на задних, но «Ferrari» двухместная.

– Не вижу, ― я с огромным трудом заставляю себя шевелиться, шаркая подошвой босоножек по каменному покрытию придомовой территории.

– Тогда садись и не выпендривайся, Джинкс, ― покрутив ключи на указательном пальце, Антон открывает водительскую дверь и залезает внутрь. Я в некотором шоке, как такой огромный парень умещается в столь компактной, высокоскоростной крошке.

Джинкс?

– Ты мог бы постараться сделать вид, будто помнишь, как меня зовут, ― я делаю ему замечание, пристегиваясь.

– Я помню. Скажи-ка, умница, что это слово обозначает?

– А? ― я в полном недоумении смотрю на сводного брата.

Помимо того, что он тотальный извращенец, так еще и со странностями.

Антон плавно давит мыском на педаль газа, и я, проронив восторженное «вау», ощущаю, как мощь мотора резонирует по сидению легкой, приятной вибрацией. Я покрываюсь мурашками с ног до головы и невольно ерзаю на кресле под внимательным взором водителя спорткара.

– Джинкс ― значит «проклятие», ― осведомляет Курков, обхватывая руль.

– Очень… мило, ― я облизываю кончиком языка верхнюю губу и отворачиваюсь в противоположную от него сторону. ― Поехали уже.

– Не указывай мне.

Я со скрежетом проглатываю негодование и выдерживаю паузу, которая перетекает в длительное молчание. Лишь тяжелая оглушительная музыка долбит по вискам и грозит порвать барабанные перепонки. В конце концов, не выдержав, я прошу Антона убавить громкость, потому что рискую болезненно лишиться слуха. Естественно, Куркову фиолетово на мою вежливую просьбу. Плевать ему и на то, что я пытаюсь перекричать альтернативный рок. Он мне так осточертел, что я готова выпрыгнуть из машины на полном ходу!

Я роюсь в рюкзачке, нахожу наушники и вдеваю их в уши, но это только на мизерную толику спасает от беспредела, учиненного Антоном. Хаос ― его среда обитания. Каждый раз на мои претензии он зрительно транслирует единственный и безапелляционный посыл: «Моя машина ― мои правила».

Нахождение поблизости с ним опасно для жизни! Мне следует распечатать крупный баннер и нести эту важную информацию в массы, чтобы уберечь от беды как можно больше людей!

Прокручивая данную праведную мысль, я немного успокаиваюсь.

Правда, затишье длится считанные секунды…

Мне чудом удается расслышать мелодию, стоящую на входящем звонке. Прилив неслыханной бодрости окатывает меня волной лихорадочного жара, что я даже подпрыгиваю на месте.

Адриан!.. Адриан звонит! Мне нужна тишина. Срочно!

– Сделай тише, Курков! ― я настаиваю жестче, истребив из своего голоса молящие нотки.

В ответ мерзавец иллюстрирует гаденькую ухмылку, и я, утратив всякий контроль над эмоциями, со звоном шлепаю его ладонью по голому плечу. Антон, облаченный в белую майку с коротким рукавом, выдает мгновенную физическую реакцию на контакт с моей рукой. Во-первых, напрягает мускулы, усиливая впечатляющий мышечный рельеф. Во-вторых, резко поворачивает голову ко мне и вонзается, как коршун, колким взглядом в мои глаза. А радужка его глаз от кристально-голубых за секунду темнеет до антрацитового.

– Мне парень звонит!

– Так ответь! ― убрав одну руку с руля, вскидывает ею между нами.

– Не могу, я ничего не услышу! ― указательным пальцем я тычу на свой слуховой наружный орган.

– Значит, не отвечай! ― орет он.

Аррр!

Пока мы спорим, Адриан сбрасывает вызов и пишет мне сообщение, спрашивая, в чем дело. Я поясняю, что мой сводный брат ― самый несносный, противный и эгоцентричный тип во всей вселенной, отказывающийся убавлять громкость музыки в машине. К облегчению, Адриан присылает смеющийся смайлик и утешает обещанием позвонить через несколько часов.

Господи, а ведь это только начало поездки…

Душевный подъем выжигается в корне скотским поведением сводного брата. Серьезно, он стал куда несноснее, чем год назад. Худшая версия Антона Куркова, прошу ненавидеть и не жаловать.

Мало того, что он воспрепятствовал моему долгожданному разговору с парнем, так еще твердит, что прежде чем мы приступим к покупкам, ему необходимо заняться своими делами. Какими именно, отвечать отказывается. И поскольку я являюсь его спутником, пассажиром, короче ― номером два, то обязана подчиняться, и вообще у меня своего голоса быть не может. И этому человеку двадцать лет. Мозг остановился в развитии в десятилетнем возрасте.

– Черта с два, ― рублю я категорично. ― Я могу не успеть купить все, что нужно.

– А это мои проблемы? ― в той же бескомпромиссной манере парирует негодяй.

– Ты вызвался помочь.

Антон ухмыляется. Достает из бардачка упаковку мятных леденцов и закидывает пару штук в рот. Мне не предлагает. Жмот.

– Притормози-ка, энтузиастка. Начнем с того, что я не вызывался.

– О-о-о, ― с искусственной печалью протягиваю я, скрещивая руки на груди. ― Все же прогнулся под папочку, правильный мальчик.

Мой перенасыщенный едкостью тон ужасно бесит Куркова-младшего.

– Еще одно слово обо мне и моем отце, клянусь, я остановлю эту тачку и…

Он обрывает себя и клацает зубами, раскалывая конфетки в крошку. Он… что? Что сделает? Сломает меня так же, как леденец? Припозднился. Я сломана им уже давно.

– Высади меня где-нибудь.

– Что, прямо здесь? ― язвительно конкретизирует Курков, кивая подбородком на выстроившийся перед нами автомобильный ряд. Мы передвигаемся с черепашьей скоростью по магистрали, со всех сторон окруженные всевозможным транспортом.

Черт, да. Лишь бы избавиться от тебя.

– Я знаю этот район, ― вру я. ― Можешь оставить меня здесь, и уезжай по своим делам.

– Ты ― тоже мое дело, ― без удовольствия толкует Антон, беспокойно тарабаня пальцами по рулю. ― Не самое занимательное, ― ох, ну конечно же ему необходимо прокомментировать собственную реплику и тем самым принизив мою существенность в его необыкновенно крутой жизни.

– Я в курсе, что для тебя плаваю где-то в районе плинтуса, ― с неопределенной интонацией ― полувопросительной, усталой и смиренной ― бормочу я, сползая вниз по сидению и угрюмо уставившись в лобовое окно.

Прикусываю изнутри щеку, ощущаю сопровождающее ускоренное сердцебиение болезненное покалывание в области ребер. Глупо оскорбляться на чужие чувства. Не в моих силах влезть в голову Антона и изменить его суждения обо мне в лучшую сторону. Он самый твердолобый баран, с какими мне только приходилось иметь дело.

– Так ты высадишь меня? ― спрашиваю я.

– Нет, ― снова убирает одну руку с руля и тянется к бардачку. На этот раз упаковку с леденцами кладет поближе. ― Угощайся, если хочешь, ― снисходит до щедрости баловень судьбы.

– Нет. Спасибо.

– Боишься потолстеть, Джинкс? ― сардонически подкалывает Антон.

– Нет, не боюсь. И не называй меня так.

– Почему? По-моему, забавно.

– Нисколько.

– У тебя отсутствует чувство юмора.

Да неужели? У меня? Он с собой не перепутал?

– Куда ты хочешь заехать? ― интересуюсь я, теребя лямку лежащего на коленях рюкзачка.

– Скоро узнаешь.

– Это надолго?

– Не знаю.

– А…

– Хватит задавать вопросы.

Хватит быть таким гавнюком, Курков.

Везет нас по незнакомой мне местности без использования навигатора и паркует спортивную машину у двухэтажного здания с истасканным фасадом. В глаза бросается крупная вывеска «Тату Дрю» без единых внешних повреждений, матово-красная. Судя по тому, с какой уверенностью Антон идет к двери салона, мы на месте.

Он татуировку собрался делать? Именно сейчас?

Изнутри помещение выглядит, надо сказать, отменно и фантастически. Антуражный интерьер в мрачных тонах продуман до мельчайших деталей. Салон обустроен в стиле стимпанк. Изобилие атрибутики времен индустриальной революции с вкраплениями научной фантастики скорее напоминает музей, или квест-комнату. Механические фигурки: часы, сердца, ключи, различные диковинные фигурки с пружинками и гайками, статуэтки в виде людей и животных расставлены в композиции.

Буквально в центре сказки находится симпатичный парень с приподнятыми на лоб элегантными гогглами, частично окрашенными в латунный цвет. Он кропотливо выводит контур на плече шкафообразного лысого мужчины. Посетитель, скорчив болезненную гримасу, стискивает в кулаках… мягкие игрушки? Маленькие, едва проглядывающиеся в его гигантских мясистых кулаках.

– Хэй, Дрю, ― коротким свистом приветствует татуировщика Антон.

Парень с обесцвеченными волосами и выразительными скулами отводит тату-машинку от кожи громилы и отвечает Куркову протяжным зевком.

– Йоу, Тоха. Как жизнь? ― взгляд зеленых глаз цепляется за мою фигуру. ― По записи?

Я слегка теряюсь.

– Она со мной, ― отвечает за меня сводный брат.

В процессе их игры в гляделки лицо блондина вытягиваются с беззвучным понимающим звуком «О-о-о».

– Я за товаром, ― говорит ему Курков.

– Пять минут подождешь? ― спрашивает «Дрю». Сомневаюсь, что это его настоящее имя. Вероятно, приятельское сокращение, «перебравшееся» на вывеску тату-салона.

Антон поворачивается ко мне и кивает на пуф с намеком, чтобы я присела, не рыпалась и не донимала вопросами.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ТАША

О каком товаре идет речь?

Антон и его знакомые промышляют чем-то незаконным? Толкают запрещенные вещества? Он причастен к какой-нибудь группировке, занимающейся этим? Отвратительные предположения неистовым вихрем срывают с петель дверь в мой ларец знаний и воспоминаний, вносят разруху и кружат, кружат, кружат гремучей смесью. Нельзя паниковать раньше времени, но я не знаю, как остановить себя от накручивания.

Я с трудом сглатываю комок страха.

Только этого мне не хватало. Вляпаться в неприятности с позволения сводного братишки. Не удержусь и прикончу его, если мой безобидный поход за принадлежностями для искусства обернется тюремным сроком.

Под тяжелым взглядом Антона я сажусь на бардовый кожаный пуф и вытягиваюсь по струнке. Складываю вспотевшие ладони на коленях, ноги плотно сжимаю вместе и стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на причину моих несчастий. Он как назло мельтешит передо мной, расхаживая взад-вперед. К счастью, в тату-салоне есть на что отвлечься, и следующие минуты ожидания я изучаю необычные штуковины. Вот бы поближе исследовать, повертеть со всех сторон и пощупать. Я подмечаю для себя несколько конструкций, которые не прочь в будущем материализовать.

– Долго еще? ― здоровяк, стискивающий мягкие игрушки, многострадально смотрит на Дрю.

– Мы начали двадцать минут назад, ― Дрю хлопает его по предплечью, сообщая неутешительную новость.

– Сколько это продлится?

– Около двух-трех часов.

Мне искренне жаль громилу. С каким же сокрушенным лицом он покорно кивает.

Крашеный блондин поднимается со стула, кладет на передвижной столик на колесиках тату-машинку и отлучается в неизвестное помещение. Не проходит минуты, татуировщик возвращается, держа в руках черную коробку без подписей и этикеток.

О да, выглядит ничуть не подозрительно.

– Вечером затусим в «Арте»? ― спрашивает Дрю у Куркова.

Антон принимает у друга коробку.

– Ага.

– К девяти подтягивайся.

– И ты приходи, ― к моему большому удивлению, блондин адресует послание мне.

– Она ― пас, ― естественно, Курков выступает моим голосом.

Я награждаю его хмурым взглядом, однако его моя сердитая мина не трогает.

Стукнувшись кулаками, парни расходятся. Дрю возвращается к работе, а мой сводный брат пренебрежительно кивает на дверь. Впиваясь ногтями в ладони, я бормочу «до свидания» необычному знакомому Антона и покидаю тату-салон.

– О каком товаре шла речь? ― я догоняю гору мускул с требованием объяснить.

– Меньше знаешь, крепче спишь.

– Ты во что-то вляпался?

– Если и так, это тебя не касается.

– Антон, не смешно! ― от взыгравшего волнения бессознательно увеличиваю громкость голоса, спугнув пробегающую мимо кошку.

– Бля, завелась… ― брюзжит он, возобновив движение к тачке. Я хвостом увязываюсь за ним, не отставая ни на шаг. ― В коробке обувь лимитированной коллекции, выпущенной легендой японского баскетбола. Дрю помог мне выкупить бутсы с аукциона. Все, допрос окончен?

Я почти почувствовала укол совести за преждевременно сделанный вывод о нем. Репутация у Куркова всегда была безупречной. Лучший в оценках, в спортивных достижениях, и так далее и тому подобное. Но я знала, каким он становился вдали от посторонних глаз. Он умел быть уязвимым, забавным и не стыдиться этого. С ним было интересно и легко. После развода родителей примерный сын сбился с пути и превратился в чудовище.

Нет. Мне не жаль, что я подумала плохо о человеке, усердно катающем меня на эмоциональных горках. Месяцы психологического изнурения дают о себе знать, и еще долго будут откликаться во мне навязчивыми боязнями и комплексами. Внешняя уверенность ― лишь напускное.

Я лжец.

А он сросся на атомном уровне со своей маской демона.

Поэтому, да. Я бы не удивилась, выяснив, что он уверенно погружается глубже в пучину хаоса.

– Прекращай говорить за меня, ― категоричным тоном я делаю Антону выговор. Курков со вздохом закатывает глаза, мол, достала я его со своим «бла-бла». Я вновь стискиваю кулаки, сверля сводного брата негодующим взором. ― Я отвечаю, когда мне задают вопросы. Не ты. Понял?

– И что бы ты сказала Дрю? Что с радостью, ― корчит гримасу и помещает слово «радость» в кавычки, изобразив их пальцами, ― принимаешь его приглашение?

– Допустим.

– Закатай губу. Ты не сунешься в «Арт», ― Антон забирается в спорткар.

Запрокинув на секунду голову, я бессильно смотрю в небо и обращаю мольбу богу, спрашивая у него, за какие грехи мне было послано такое невыносимо-несносное испытание в лице Антона Куркова.

Я сажусь на пассажирское кресло и пристегиваюсь.

– Почему ты не хочешь, чтобы я пошла в «Арт»?

– Потому что я сыт твоим присутствием по горло. Не хватало, чтобы ты сближалась с моими друзьями.

Я тяну уголок рта в поддразнивающей ухмылке.

– Звучит так, как будто ты ревнуешь их ко мне.

– Не неси хуйню, ― кривится он. ― Ты разрушишь атмосферу любой вечеринки своим занудством.

Ядовитый комментарий бьет кувалдой по моей гордости.

Перекинув копну волос на другое плечо, я отваживаюсь на нечто фантастически сумасшедшее. Наклоняюсь к сводному брату через сенсорную консоль и, с усердием воли уняв в теле нарастающую дрожь, дотрагиваюсь ладонью до его лица, медленно поворачивая к себе. Курков моментально столбенеет, округляет глаза и застывшим взором смотрит прямо мне в глаза.

– Я изменилась, Антон, ― на распев произношу я и впервые с момента возвращения в Россию чувствую свое превосходство над ним. О, как же это пьянит. ― Девочка, которую ты знал, которую прилюдно унизил, больше нет.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

АНТОН

Верю.

Верю, что она изменилась.

Как и моя реакция на ее присутствие, на ее прикосновения. Между нами чертовски мало пространства. Каждый сокращающийся по моей инициативе миллиметр лишает способности адекватно мыслить. А в данный момент, когда ее нежная ладонь касается моего лица, у меня белый шум в голове. Опять теряю связь с реальным миром. Самоконтроль достиг критически низкой отметки.

Я сорвусь… по любому сорвусь!

Я наклоняюсь к Таше непроизвольно, накрываю ее бархатистую руку своей грубой мозолистой ладонью, чтобы убрать, но в итоге крепче стискиваю изящные, хрупкие пальчики.

Просто… жажду эту девушку.

Она, проклятие с антрацитовыми глазами, подвисает, точно как я пару мгновений назад. Ей бы по-хорошему опомниться первой, влепить мне пощечину, отрезвить от одурманивающей близости. Остудить мое пламя льдом.

Коснусь ее губ, и пути назад не будет.

Рывок разделяет меня от того, чтобы впиться в эти припухшие уста, завлекательно поблескивающие после того, как она проводит по ним кончиком розового язычка.

От одной мысли о поцелуе с Ташей в тесном спортивном авто у меня твердеет член. Кожу пощипывает током, глотку сушит от нехватки влаги. В данный момент эта девчонка ― мой источник энергии.

Сводная сестричка освобождается от оков оцепенения, трется бедрами о сидение. Обтяжка из кожи скрипит. Я сосредотачиваюсь на этом раздражающем слух звуке, надеясь, что это поможет понизить уровень напряжения. Ни хрена. Витающий в воздухе накал возбуждения и противостояния нарастает. Даже дотрагиваться до чертовой руки Таши все равно что подходить ближе к краю жерла пробуждающегося вулкана без экипировки.

Да.

Она больше не та девчонка, с которой я обошелся как последний гандон. Она будет кусаться и брыкаться, если я нападу снова.

Я убираю от себя ее руку, чересчур резко, но предпочитаю эту крайность другой ― той, которая подразумевает сплетение наших обнаженных тел в жарком сексе. Чем больше я провожу времени с Ташей, тем чаще возвращаюсь к совету Мирона. Может, зря отпираюсь от этой идеи. Может, если затащу Ибрагимову в постель, мои муки прекратятся.

С другими кисками не церемонюсь. Так чем она отличается?

«Вы дружили» ― подсказывает память.

Точняк. Друзей не трахают, в том числе бывших.

К тому же, мы были детьми.

И Таша не была такой знойной красоткой.

Год назад я мог назвать сотню причин, по которым ни за что не залез бы ей под юбку.

Она с дотошной избирательностью тащит на кассу материалы для своих занятий чем-то там. Скульптурой, да. Одними только книгами забивает багажник моей итальянской малышки и выражает недовольство, говоря, что я сделал неразумный транспортный выбор для поездки с ней. Так бы и сказала, что ей потребуется хренов автобус.

Мы прошерстили несколько торговых центров, чтобы вычеркнуть часть пунктов из ее бесконечного списка. Выехав из дома в первом часу, вернулись обратно с закатом. Мой телефон разрывается от сообщений друзей. Они забивают личку расспросами, где меня черти носят. В «Арте» собрались все наши и ждут, когда я, если цитировать слова Мирона, приволоку свой царский зад к ним.

Мы с Ибрагимовой расходится на втором этаже. Эта овечка, разыгрывая передо мной героическую выносливость, отказалась от помощи затащить книги в ее спальню, и теперь пыжится от веса внушительной стопки, которой подпирает свой подбородок.

Я переодеваюсь в чистые шмотки, спускаюсь на кухню, совершив спринт-набег на содержимое холодильника, и выдвигаюсь в путь.

Модный московский ночной клуб встречает меня разрывающими басами и забитым экстатической толпой танцевальным залом. Моя компания обитает на втором уровне заведения, занимая треть этажа.

– Приветик, Антоша, ― кокетливо перебирая пальцами по воздуху, воркует Светка, однокурсница. Мы перепихнулись разок несколько месяцев назад. Она до сих пор рассчитывает на повторение.

– Здаров, Тоха, ― мою руку жмет Толян, чувак с универа, ухлестывающий за этой фифой.

Перекинувшись приветствиями с остальными, я плюхаюсь на полукруглый кожаный диван между Мироном и каким-то незнакомым челом, изрядно выпившим, судя по исходящему от него амбре. Друг, зажав в зубах электронку, плескает мне в стакан односолодовый виски. Дрю как обычно залипает в телефоне, не обращая внимания на вертящую перед ним классную задницу.

– Мы думали, ты пропустишь сегодня, ― говорит Мирон. Мы чокаемся и залпом опрокидываем в себя по порции алкоголя.

– Замотался.

– Чем маялся?

– Кем, ― мрачно усмехаюсь я.

– А? ― переспрашивает Мирон, не расслышав.

Я мотаю головой.

– Проехали, ― кричу ему.

Пожав плечами и вальяжно откинувшись на спинку дивана, Мирон выпускает струю белесого дыма в потолок.

– Как дела с сестричкой? ― все же не унимается он. ― Уже засадил ей? ― я не успеваю ответить и слышу его гогот. ― По мордахе твоей угрюмой вижу, что нет. А чё так?

Я стискиваю челюсти.

– Меняем тему, ― рублю безапелляционно.

Мирон выставляет руки вперед.

– Понял-понял, братишка, ― он перекидывает клешню через мои плечи и указывает вперед, обводя беглым жестом толпу на нижнем уровне. ― Тебе необходимо снять напряжение. Здесь полно куколок. Ты только всмотрись в этот цветник! Дерьмо-о-о, ― делает быструю затяжку и выдыхает. ― Благослови господь короткие юбки.

После второй порции виски я разрешаю какой-то девице разместиться на моих коленях и измазать помадой шею. По-хозяйски трогаю ее за талию и попку. Мы оба понимаем, что через часок-другой выйдем из этого клуба, и я трахну ее либо на стоянке в своей машине, либо где-нибудь еще вдали от посторонних глаз.

После третьей порции виски я уверенно хватаю незнакомку с карэ за руку и веду к винтовой лестнице. Мы спускаемся на первый этаж и идем в толпу, чтобы добраться до уборных, а если там все будет занято, то выйдем из «Арта» через запасной выход.

Нырнув в самый эпицентр хаотично перемещающихся по танцполу людей, я застываю как вкопанный на месте.

У барной стойки смеется с каким-то недомерком в розовой рубашке Таша Ибрагимова.

Моя «Джинкс».