Текст книги "Своё место (СИ)"

Автор книги: . Анна Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

Угол обзора резко уменьшился, не сразу поняла, что это балахон шодена наконец прикрыл меня от липких взглядов.

– Что здесь происходит? – громыхнул смутно знакомый голос.

Но Джали не дала мне посмотреть, кому он принадлежит, уверенно уводя прочь от всех тех, для кого чужое унижение оказалось таким занятным зрелищем.

Дион Фернор, герцог Эрвейский

Ночью сиятельный герцог почти не спал. Щедро отдавая время и силы на изготовление амулета, определяющего родственную кровь. Увы, даже при наличии подходящей заготовки, изготовление подобной вещи процесс не самый быстрый и очень энергоёмкий. Самое обидное, амулет разовый. После использования это лишь блестящая побракушка без капли магии.

Недолгим сном Дион забылся только под утро. А понявшись с постели был вынужден слушать супругу, которая принялась активно жаловаться, что ей снова нечего надеть. Насиловала его гудящую голову информацией, что в столице появился новый магазин необыкновенной и эксклюзивной одежды. Цены там баснословные, но её близкие подруги уже обзавелись там обновками. Одна она, как какая-то нищенка вынуждена смотреть и облизываться на эту красоту. Огромного труда Диону стоило сдержаться и не высказать супруге многое. Он давно заметил у неё феноменальный талант к растрате денег. Ежемесячно он выделял ей две тысячи золотых «на булавки». Сумма, на которою небольшой городок сможет год жить, а она всё спускала за пару дней. После чего начинала периодически мотать ему нервы, своим извечным «нечего надеть». Да её в королевскую сокровищницу пусти, она и её разорит в момент, покупая всякие перчатки шляпки и прочую, столь любимую женщинами ерунду. Самое пугающее, Шанира, их дочь грозила стать в этом вопросе копией матери.

После пришлось наведаться во дворец, уладить кое-какие срочные дела. Только ближе к обеду, Дион смог заехать домой за амулетом и направиться в академию. Герцог поймал себя на мысли, что нервничает. Чем ближе становилось здание академии, тем сильнее он терял привычный покой.

Оказавшись на месте, он сильно удивился пустоте, царящей перед зданием. Лишь пара слуг прибирала тропинки. Неужели уже начались занятия? Дион даже часы достал и посмотрев на циферблат убедился, сейчас в академии время обеда. Так где же все?

Стоило ему переступить порог главного входа, как вопрос отпал сам с собой. Главный холл академии был под завязку забит народом. Смех и скабрезные шутки слышались со всех сторон. А в центре…

Дион почувствовал, как его затапливает ярость. Холодная, ядовитая, опасная. В небольшом пустом пространстве, стояла худенькая – очень знакомая! – девушка в простеньком нижнем белье, что составляло всю её одежду. Обхватив себя руками, она затравленно озиралась по сторонам, пока к ней не вышла внушительных форм орчанка. Та крыла окружающих самыми отборными ругательствами на смеси орочьего со всеобщим. Затем случилось вовсе невиданное – появился шоден, снял свой балахон и молча удалился восвояси.

Всё эта заняло каких-то пару минут, но Диону казалось, прошли часы. Он отлично видел всё, потому как стоял на возвышении небольшой лестницы у главного входа. Заприметил в толпе нескольких преподавателей, из-за чего ярость внутри стала только сильнее. И едва не утратил здравомыслие, узрев собственного сына в окружении дружков, что взирали на происходящее с видом победителей. Стоило черному балахону скрыть образ, так похожий на утерянную любовь, как Дион вернулся в реальность.

– Что здесь происходит? – спросил он мрачно.

Ведро воды, вылитое на клубок дерущихся кошек, не имело бы такого эффекта. Мгновенно повисла звенящая тишина. Сотни испуганных взглядов были ответом.

– Ваша светлость! – вынырнул откуда-то сбоку ректор.

Ага, значит он тоже был тут и наслаждался представлением.

– Мне жаль, что вы стали свидетелем столь некрасивой сцены, – зачастил он. – Но мы обязательно разберёмся! Найдём зачинщиков и сделаем им строгое внушение.

– Конечно разберёмся, – покладисто согласился герцог и улыбнулся фирменной улыбкой голодного демона. – Зачинщиков я и без вас знаю. Сейчас мы с вами побеседуем в вашем кабинете. Потом я хочу поговорить с пострадавшей.

Белый, как первый снег, ректор послушно проводил в свой кабинет. Заняв своё место заискивающе улыбнулся.

– Вы должны понимать, подобные инциденты – нонсенс, – лебезил он. – Мы во всём разберёмся и примем меры, ваша светлость.

– Разберёмся. Несомненно. В академии давно не было проверки, – холодно проговорил Дион, заставляя ректора посереть. – Пора её провести. Люди моего ведомства во всём разберутся, а я лично всё проконтролирую.

– Ваша светлость! – отозвался нервно ректор. – Зачем такому занятому человеку тратить на это время? Мы всё сами сделаем в лучшем виде и предоставим отчёты в кратчайшие сроки.

Ректор казался Диону насекомым угодившим на горячую сковороду. Беспощадно припекает, но он всё равно до последнего пытается вывернуться.

– Меня не интересуют ваши сфабрикованные бумажки, Корган, – отбросил герцог всякое дружелюбие. – Мерзость, свидетелем которой я стал, не могла быть спонтанным явлением. Будь тут порядок, зачинщики не рискнули бы действовать так. А раз рискнули, значит были уверены в своей безнаказанности. Даже преподаватели академии присутствовали в толпе, и никто не попытался остановить это безумие. В академии очевидно проблемы с порядком, и скоро я буду точно знать, насколько всё плохо.

Под конец речи Диона ректор Корган ощутимо отдавал зеленцой. Очевидно, совесть у него не чиста, а насколько Диону скажут его люди. Надо как раз связаться с ними и отдать распоряжения.

– Пусть кто-нибудь проводит меня в лазарет к пострадавшей девушке, – отдал он приказ Коргану. – А пока я с ней разговариваю, найдите моего сына и предоставьте нам помещение, где мы сможем поговорить без свидетелей.

Пока ждал сопровождающего, связался через артефакт со служащими своего отделения и роздал команды. Времени заниматься академией у Диона не было, но придётся найти. В конце концов, хватает дел, где не нужен его постоянный контроль. А он разберётся, что происходит тут, в акадении, где учится его сын и, возможно, дочь.

Вскоре Дион оказался в знакомом помещении лазарета. Дежурная целительница, разочаровала сообщением, что разговора с девушкой не получится. Она напоила пострадавшую зельем со снотворным эффектом, и сейчас девушка спит. Тогда герцог потребовал проводить его в палату.

Не сводя испуганных глаз, целительница, слишком юная для такой должности, выполнила требование и оставила его наедине со спящей девушкой. Несколько минут Дион молча разглядывал её, никак не решаясь на последний шаг. Он жаждал ответа на свой вопрос и разом его страшился. Вдруг это всё какое-то невероятное совпадение? Точный двойник и никакого отношения к нему, Диону, девчонка не имеет?

Призвав на выручку всё своё хладнокровие, Дион шагнул к девушке, сняв с пояса кинжал, аккуратно проколол ей палец и позволили капле крови упасть на артефакт, коим сейчас был перстень с крупным рубином. Несколько мгновений, ничего не происходило, а потом камень вспыхнул, ослепив герцога.

Больше никаких сомнений. Перед ним его дочь.

Нежданный драгоценный дар. Воспоминание, как сегодня с ней сегодня обошлись, снова наполнило его яростью. Виновные должны быть наказаны. Дион за этим проследит. Первый виновник услышит свой приговор сейчас. И он ему не понравится.

Шаон Фернор, маркиз Эрвейский

От разговора с отцом юный маркиз Эрвейский не ждал ничего хорошего. А ведь день так хорошо начинался!

Вчерашнее внушение отца о достойном поведении, Шаон принял к сведению, но разок решил проигнорировать. Вот рассчитается с зарвавшейся мерзавкой и сразу станет образцовым представителем рода Фернор.

Интерес Гидара к симпатичной простолюдинке, для Шаона новостью не стал. Граф любил развлекаться с такими куколками. Они были покорны и не выкручивали нервы постоянными капризами. С ними можно было не бояться явления разгневанных родственников, с требованиями взять на себя ответственность. Безродные красотки были удобны. Шаон сам пару раз заводил такие интрижки.

Вопреки ожиданиям, девица не только не обрадовалась щедрому предложению, но откровенно нахамила Гидару. После чего уложить в постель своенравную крестьянку стало для того вопросом принципа. Своего он решил добиться не самым красивым, но действенным методом. В этот раз он дал сбой.

Стараниями графа Ольского, жизнь девицы сильно усложнилась. Гидар изо дня в день ждал, когда та придёт к нему на поклон, а она не шла. Токас и Алерк даже заключили пари, кто победит: упрямство Гидара или выдержка простолюдинки. Сам Шаон предпочитал просто наблюдать со стороны.

Такой развязки затянувшегося противостояния не ожидал никто. При личном столкновении, хватило всего одной фразы графа и девчонка, словно с цепи сорвалась!

Не взирая на титулы и социальную разницу, она оскорбляла и позорила их при всех! Во всеуслышание заявила, что считает аристократов подлыми ничтожествами, полностью лишенными благородства и не гнушающимися никакими методами для достижения целей. Конечно, после «славной» жизни, что устроили ей с подачи Гидара, у неё был повод так думать, но озвучивать? Да ещё при всех?! Это Шаона разозлило.

И пусть, большинство наблюдающих были согласны, девица забыла своё место, но хватало и тех, кто разделял её точку зрения. Это было заметно по взглядам, где мелькало презрение к ним, одним из самых богатых и влиятельных обитателей академии!

В глазах самой девчонки была только ненависть. Черная, бесконечная. Она вырвалась наружу потоком магии, который окружил её облаком и устремился к ним, желая уничтожить. На миг Шаону даже стало жаль её. Не выброс убьёт, так функция «зеркала» заложенная в его защитном артефакте, призванная отражать адресату агрессивную магию. Только вот защита сработала лишь частично, а «зеркало» не сработало вообще. Последнее, что запомнил Шаон – сильная боль. А затем темнота.

В себя он пришёл в лазарете. Там же вспомнив все подробности случившегося осознал – его уделала какая-то сопливая безродная нищенка. Сначала унизила словесно перед толпой народа, а потом ещё и протащила по земле, как какого-то неудачника.

В душе Шаона бушевали злость и жажда мести. Потому слова отца о достойном поведении слушал в пол уха, составляя в голове план возмездия. Надо поставить девицу на место так, чтобы впредь у неё даже мысли не закрадывалось перчить или тем более хамить тем, кто выше по статусу.

К утру, когда его наконец выпустили на волю, в голове уже сформировался план, которым он поделился с приятелями. Те горячо поддержали его задумку, дополнив деталями. Воплотили всё быстро. Хорошо, когда вокруг хватает тех, кто готов выполнить любое поручение. Одни быстро подготовили ловушку, другие оповестили обитателей академии о грядущем шоу.

Всё получилось идеально! Девица явилась куда нужно, где парни хорошенько её обработали, доведя до натуральной истерики, а потом такую вот, почти голую и жалкую, выставили на всеобщее обозрение.

И надо было папаше явиться именно в этот момент! Испортил миг его триумфа! Что вообще он забыл в академии?

Теперь вот, жди неприятностей. Опять будет совестить читая морали. А то и похуже что придумает. Судя по лицу, отец пришёл в ярость от представления. Неприятности Шаон чуял… всей своей нежной душой.

Появление отца Шаон сначала ощутил – мрачная давящая аура навалилась тяжким грузом, лишь потом увидел от белое от ярости лицо с горящими мрачным огнём глазами. Несколько секунд глаза в глаза, как отец замахнулся и отвесил ему крепкую пощёчину.

Во рту стало солоно, Шаон неверяще смотрел на родителя. Им не раз доводилось ссориться, порой очень сильно. Но отец всегда оставался холоден и невозмутим. Никогда не размахивал руками. Даже голос редко повышал! А тут…!

– Как ты посмел так опозорить меня, нашу фамилию и род? – тихо, но жутко вопрошал отец. – Я говорил тебе, вести себя достойно! А что сделал ты?!

В голове Шаона не было ни одной чёткой мысли, так он был шокирован случившимся. И пока он искал хоть какие-то слова, отец продолжил:

– Мой сын, наследник и надежда, оказался последним подонком, способным унижать и издеваться над слабой девушкой!

– Она сама виновата! – выкрикнул Шаон, чувствуя, как грудь стискивает от обиды. – Перечила, оскорбляла, напала! Она всего лишь простолюдинка и должна была…

– Должна была согласиться пресмыкаться перед тобой и твоими дружками? – ядовито перебил отец. – Ублажать в постели и всячески раздувать непомерное эго?

В принципе, примерно так и считал Шаон. Только в изложении отца эти истины почему-то звучали поразительно гадко.

– И насчёт простолюдинки, – продолжал выговаривать отец, – знай, пытаясь сегодня унизить эту девушку, ты дважды унизил наш род. Первый – показывая до чего может опуститься носитель фамилии Фернор. Второй – выставив почти голой родную сестру, на всеобщее обозрение.

– Сестру?! – удалось выхватить главное Шаону.

– Я никогда не скрывал своего отношения к вашей матери, – ответил отец холодно. – Меня женили на ней без моего желания, а до этого у меня была любимая женщина, с которой мечтал провести жизнь. И как недавно выяснилось, она прежде чем погибнуть, успела подарить мне дочь.

Лицо отца исказилось от неподдельной боли, пока Шаон пытался собрать все мысли в кучку.

– Врёт она всё! – выдал он, не желая принимать такую правду. – Пронюхала откуда-то о твоей молодости и теперь нагло врёт!

– Я похож на идиота? – прищурился отец. – Я с ней об этом даже не говорил. Она и не подозревает пока, что я знаю о нашем родстве. Даже не уверен, что о нём знает сама Илейра. Но артефакт не обмануть.

Оглушённый Шаон застыл с открытым ртом. Эта наглая девка, без капли манер и инстинкта самосохранения – его сестра?! Всё в нём отказывалось в это верить! Даже если у них одна кровь стараниями папаши, никакая эта идиотка ему не сестра!

– Вернёмся к делу, – мрачно обронил отец, тряхнув головой и возвращая себе полную невозмутимость. – Признаю, я был не лучшим отцом. Упустил твоё воспитание и потому ты вырос таким. Мне хочется верить, ещё не поздно всё исправить. С этого дня, я лишаю тебя титула маркиза, пока ты не докажешь, что достоин его. Замораживаю все твои счета и изымаю наличные деньги, дорогие цацки и тряпки. Ты переезжаешь в обычное общежитие, и жить будешь, как все бюджетники, на десять золотых в месяц. Ты так пренебрежительно отзываешься и высокомерно относишься к тем, у кого нет денег и титула… Пора тебе побывать в их шкуре. Может тогда осознаешь, они тоже люди, и порой куда лучше аристократов.

– ЧТО?! – закричал Шаон. – Ты не можешь так со мной поступить!

– Могу, и поступлю, – отрезал отец. – Не вижу другого способа сделать из тебя человека. Я ни за что не допущу, чтобы такой жестокий и подлый человек, как твой дед и ты сейчас, унаследовал титул герцога.

Отец вышел из комнаты оставляя раздавленного Шаона осознавать всё услышанное. Девица, которую он так жаждал поставить на место оказалась одной с ним крови, а собственный отец в мгновение лишил его всего, опустив до уровня нищих безродных плебеев. Разум отказывался это принимать. Шаон не представлял, как с этим жить.

В надежде, что всё это жестокий и глупый розыгрыш, он бросился в свои комнаты, но магический замок не открывался, сколько бы он не прислонял ладонь, подтверждая свою личность. Тогда он обратился к коменданту общежития, который подтвердил его худшие опасения – он здесь больше не живёт.

Понимая, что жить всё равно где-то надо, Шаон отправился к коменданту обычного общежития для парней. Там флегматичный мужчина в возрасте, назвал ему номер комнаты и вручил простой железный ключ. Найдя свою новую обитель, Шаон взвыл, увидев четыре койки. Окончательно ему поплохело, стоило заметить свои вещи на оной из них. Форма, пара повседневных брюк и рубашек, скудный запас нижнего белья и три пары обуви. Всё остальное имущество составляли учебные принадлежности. И как издевка, сверху жалкой кучки одежды лежал кошель с десятком золотых монет.

Психанув, спихнул всё на пол. Лёг на жёсткую койку и смежил веки, отчаянно мечтая, что когда их откроет, всё окажется только крайне скверным сном. Увы, надежды, не оправдались. Шаон долго так лежал и когда распахнул глаза, вокруг была всё та же унылая обстановка комнаты обыкновенного общежития.

Чудовищная истина всё глубже забиралась в душу, лишая сил и подтачивая волю. Теперь он, стараниями отца, никто. Ни денег, ни титула. Неизвестно, останутся ли у него после такого друзья.

Отныне Шаон Фернор, бывший маркиз Эрвейский, не более чем безродный нищий в глазах общества.

Глава 9, Как раньше уже не будет

В честь собственного праздника решила вам сделать подарок в виде внеплановой главы)

Илейра

Просыпаться в лазарете начало становиться тревожной привычкой. Куда хуже этого осознавать причины, почему я в очередной раз тут оказалась.

Перед глазами, пронеслись события недавнего прошлого. В горле появился горький комок, а грудь стиснуло от стыда и обиды.

Одна мысль, что толпа народу видела меня чуть ли не голой, заставляла сжиматься и жаждать провалиться сквозь землю. Какой позор! Как теперь смотреть людям в глаза? Да и нужно ли, ведь им было так весело наблюдать за моим унижением…

И эта обида, что не давала нормально вздохнуть. Обида на саму себя – я оказалась слишком глупой и позволила заманить себя в ловушку и была настолько слаба, что не смогла защититься. Обида на этот новый мир, куда забросила жизнь. Где намного больше ценятся материальные блага, чем духовные. И что совсем уж нелепо – обида на эту четвёрку, решившую будто они имеют право так со мной поступить.

Даже ненавидеть их, как раньше, не получалось! Для ненависти нужен какой-то запал, внутреннее пламя, а моё словно задули, как фитиль свечи…

– Наконец-то ты проснулась! – я так задумалась, что не заметила прихода Джали. – Давай одевайся и пойдём отсюда.

На глаза снова навернулись слёзы, стоило вспомнить, как она пыталась меня защитить.

– Только сырость разводить не надо, – простонала Джали, которая терпеть не могла всякую сентиментальщину.

– Я не специально, – шмыгнула я носом.

– Одевайся давай уже, – кивнула она на сложенную на стуле одежду.

И об этом позаботилась. Закусив губу пыталась себя взять в руки. Джали слёзы не любила даже больше, чем многие мужчины. Не знаю где она взяла вещи, взамен погибшим от лап графа, но сели они как влитые.

– Не люблю я это дело, но смотря на твоё уныло-похоронное лицо понимаю, не избежать разговора, – вздохнула Джали усаживаясь прямо на койку.

– А? – моргнула я удивлённо.

– Дай угадаю, – протянула она, – тебе сейчас стыдно показаться на глаза людям и всё такое?

В ответ только кивнула.

– И с какой радости тебе стыдно? – продолжала Джали. – Ты сама, по своей воле разгуливала почти раздетая? А может, крутила перед кем-то хвостом и давала поводы надеяться на большее за что и поплатилась?

Отрицательно покачала головой.

– Тогда чего тебе стыдиться? – не останавливалась подруга. – Фигурка у тебя, по вашим канонам красоты, на зависть большинству местных красоток, а мужикам только слюнями капать остаётся. Стыдно должно быть тем, кто счёл случившееся весёлым. Это говорит об их душевной ущербности, хотя именно поэтому им и неведомо такое чувство, как стыд. В конце концов, отбрось в сторону своё излишне строгое воспитание и вспомни где находишься. Даже я уже в курсе довольно свободных нравов среди магов в целом и в этой академии в частности.

Джали во всём права. В деревне нравы строгие. Девица до свадьбы должна блюсти невинность, иначе стыд и позор, никто на такой не женится и все будут тыкать пальцами. Даже юбка чуть короче установленной длинны – неприлично и бесстыдство. Дедушка, конечно, не столь строг был в этих вопросах, иначе не бегать мне по лесу в штанах. И всё же он многократно повторял – честь нужно беречь для любимого мужа, обнажаться можно только перед ним. Зная историю мамы, я прекрасно его понимала, но сейчас эти вложенные в голову догмы отравляли мне жизнь, войдя в конфликт с местными реалиями.

Так уж сложилось, что беречь невинность требовали только от женщин. К мужчинам в любом обществе, во все времена, были куда терпимее. Но и эти традиции теряли свою силу, когда дело касалось одарённых женщин. Их главной ценностью были кровь и магия. Имея дар, девушка могла хоть с кучей парней переваляться до свадьбы, всё равно желающих взять её в жёны будет предостаточно. Ведь она может передать магический дар детям.

Кроме того, не все одарённые женщины стремились скорее замуж. Многие предпочитали полностью подчинить себе магию и годами заниматься только ей. Но и это не было препятствием к замужеству. Маги живут и сохраняют молодость долго. В сотню лет магиня могла выглядеть на двадцать. Мужчин готовых ради дара жены закрыть глаза на её истинный возраст хватало. Естественно, при таком раскладе женщины не стремились к целомудрию и позволяли себе радости жизни, что уже давно никем не осуждалось.

Впрочем, среди аристократии невинность тоже мало кто всерьёз берёг. Живи, развлекайся, главное – не попадайся, чтобы не разразился скандал. Аристократки мастерски научились как подделывать девственность, обводя мужей вокруг пальца, так и вовсе её восстанавливать при помощи магов-целителей.

Всё это я узнала, слушая бесконечный трёп соседок. Даже из их утомительной болтовни, порой можно было вычленить крохи полезной информации. Такой, как знание нравов общества, в котором волею судьбы живу. Жаль, от этого знания легче не становилось. Себя в миг, по одному желанию, не переделаешь и воспитание просто так не отбросишь. Потому мне было стыдно, вопреки здравому смыслу и словам Джали.

– Илей, – чуть улыбнулась она, заметив мои терзания, – ты столько уже вытерпела. Не сдалась этому кмарову сыну на милость, не прогнулась под давлением. Неужели сейчас, когда всё закончилось, ты отступишь? Позволишь этим уродам радоваться победе? К тому же, большинству сейчас будет совсем не до тебя, поверь мне.

Слова подруги заставили меня дёрнуться. Внутри вспыхнул протест. Почти месяц сплошных издёвок и насмешек, которые не дали желаемых результатов и вынудили графа с дружками действовать максимально жёстко. И после всего этого покорно сдаться? Джали права, не для того я столько вынесла, чтобы радовать скотов.

– Ни за что, – произнесла я полная мрачной решимости.

Пусть мне невыносимо стыдно, горько и даже страшно, но я продолжу ходить с гордо поднятой головой. Чтобы все видели – сломать меня не удалось. Тем более, учитывая мою ситуацию с магией, терять мне не чего.

Вспомнился смутно знакомый голос, после которого повисла тишина. И Джали обмолвилась, что всё закончилось и народу будет не до меня… Любопытно.

– Что же такого произошло, пока я тут валялась?

– О, много чего! Тебе понравится!

***

В комнате меня ждали взгляды соседок, полные превосходства. Двоих из трёх. Анноли, дела не было до сплетен и общественных скандалов, зато Талина с Денизой не пропускали ничего. Вот и сейчас они смотрели на меня, не скрывая насмешки.

– Смотрите, кто пришёл, – протянула Талина, – наша местная знаменитость.

– Не обижай убогую, – ответила Дениза. – Она и так обижена жизнью. Боги не додали ей мозгов. Иначе не оказалась бы в таком положении.

– Ах, ты права! – поддакнула Талина. – Так обидеть душку Гидара! Всего-то нужно было помнить своё место и быть ласковой…

Они продолжали обсуждать, какая я глупая, что не оценила прелесть графского предложения. Посмела его оскорбить и обидеть. Что поделом мне, меньше высовываться буду.

А я смотрела на них и неожиданно для себя почувствовала жалость. Именно жалость к девчонкам, коим никогда не суждено стать хозяйками своих жизней. С рождения за них всё решали родители. Говорили им как себя вести, одеваться и с кем общаться. Теперь их цель – найти себе богатого и родовитого мужа, который после свадьбы будет распоряжаться их судьбами вместо родителей. Даже сюда они пришли, чтобы повысить свою ценность на брачном рынке путём частичной разблокировки печати, благодаря чему у них появится шанс передать магию детям. И пока есть возможность, обе из кожи вон лезли, стараясь привлечь внимание, найти жениха самостоятельно, по душе. Иначе это сделают родители – продадут тому, кто будет готов больше заплатить. Такова жуткая реальность во многих аристократических и просто богатых семьях – сыновья наследники и продолжатели рода, а дочери товар, с помощью которого можно повысить благосостояние семейства. Так не везде, но обрывков разговоров между Талиной и Денизой мне хватило для понимания, они обе находятся именно в такой ситуации. Потому мне их стало искренне жаль, несмотря на все их насмешки.

– Считаете я зарвалась? – пусть мне и жаль их, но терпеть гнусные насмешки я была не в настроении. – Ради Богов, считайте дальше. Только я не продаюсь. Ни на время, ни навсегда. Но куда вам понять, ведь вы тут именно за этим – найти покупателя, пока этого не сделали родители.

Жестоко? Возможно. Но я устала молча сносить все издёвки и оскорбления. К тому же, я всего лишь озвучила правду, которая им самим прекрасно известна. Не моя вина, что они оказались в таком положении. Не я в ответе за то, что им не хватило ума или решительности пойти наперекор вбитым с детства установкам, и попытаться взять собственную жизнь в свои руки. Для этого они слишком… инфантильны. Вон, Анноли хватило духу отречься от былой жизни, чтобы в последствии стать самой себе хозяйкой. А ведь она дочь одного из могущественных герцогов империи, привыкшая с детства к роскоши и услужливости окружающих. Но у нее есть внутренний стержень. Характер и ум, которые заставляют её стремиться к большему, а не плыть по течению. Талина с Денизой всего этого лишены.

Не дожидаясь ответа покинула комнату. У меня были куда более важные дела, чем выслушивать вопли двух недалёких девиц. Первым делом, решила нанести визит куратору. Он, конечно, знает почему я сегодня не пришла, но мало ли. Вдруг даже это в его глазах не является уважительной причиной для пропуска занятия? Впрочем, если верить Джали, ему, как и остальным, не до меня…

Пока я куковала в лазарете, академию потрясло шокирующее известие – быть проверке. Не простой, а под руководством самого герцога Эрвейского, так его разозлило увиденное. Особенно, что там присутствовали преподаватели и не пытались остановить безобразие. Люди подотчётного ему ведомства имеперской безопасности вытащат на свет все неприглядные эпизоды и очевидные преступления, которые покрывались с подачи ректора. Многие профессора были виновны в нарушении преподавательской этики и потаканию беззаконию. Про титулованных студентов и говорить нечего. Почти за каждым водились грешки, и порой не малые.

Теперь все они, как студенты, так и профессора, отчаянно боялись, что их прегрешения станут известны безопасникам и за них придётся отвечать. Над академией повисла тягостная атмосфера всеобщей нервозности. Народ притих, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания.

Всё это я отметила по пути к кабинету куратора. Никто не шептался и смеялся в спину. Всем действительно стало резко не до меня и недавнего представления. Даже отвыкла от этого. Оказывается, приятное чувство.

Куратор Тристор нашёлся в своём кабинете. С мученическим видом он чах над горой бумаг. Интересно, а какие нарушения водятся за ним? Чем для него обернётся эта проверка? Мне он не показался жестоким или равнодушным. Напротив, он был из тех профессоров, которые пытались призывать разошедшихся аристократов к порядку, и те его слушали. Жаль, стоило ему скрыться с глаз, как вся эта благодать испарялась без следа.

Разговор вышел коротким. Куратор Тристор не имел ко мне претензий, но откровенно заявил, сейчас у него совершенно нет для меня времени. Велел прийти завтра после занятий, чтобы решить, как быть дальше.

У меня крайне ограничено время, ещё и день прошёл впустую. И отчего-то казалось, что теперь у куратора из-за проверки времени на меня почти не осталось. Стало страшно. Но я не имею права сдаваться!

Следующим я решила нанести визит шодену. С утра он ясно дал понять – в благодарностях, общении и друзьях не нуждается. При этом, кроме Джали он единственный решил мне помочь, когда меня выставили на посмешище. Потому я всё равно хочу сказать ему «спасибо». Не для него, для себя. Не люблю чувствовать себя обязанной. Да и балахон надо вернуть.

За чужим предметом гардероба пришлось возвращаться в комнату. К моей радости, там никого не было. Прихватив чужую одёжку отправилась прямиком к мужскому общежитию, игнорируя изумлённые взгляды. После сегодняшнего мне не страшны чужие гадкие выдумки, а репутацию мою уже сложно чем-то испортить.

Комендант, такой же мрачный, как большинство обитателей академии, только услышав цель визита, послал меня в элитное общежитие. Не живёт здесь нужный мне парень, по его словам. Перепутать шодена с кем-то невозможно. Да и кто бы согласился с ним жить, с такой ужасающей славой их расы…

В элитном общежитии, которое больше походило на огромный роскошнейший дом, комендант был не менее мрачен, чем его коллега классом попроще, что не помешало ему посмотреть на меня, как на какую-то грязь. Но ему пришлось вызвать Кастиана, ведь я отказалась идти комнату шодена сама. Ни к чему. Наш контакт будет кратким. Любителям грязных подробностей покажется крайне скучным.

Ждать пришлось недолго. Кастиан появился и застыл неподалёку мрачным молчаливым призраком. Снова в чёрном балахоне, укрывающим его от чужих глаз с головы до пят…

И тут меня пронзило осознанием – я видела его до всей этой ситуации! Там, в лесу, жутковатый, но завораживающий какой-то нечеловеческой красотой монстр, на глазах преображающийся в человека с Кастианом – одно лицо. Сама того не осознавая, я умудрилась запечатлеть его образ, когда он снял балахон. Как в живую видела высокую подтянутую фигуру, иссиня-черные волосы, забранные в косу и утончённые черты. По-эльфийски изящное, но одновременно хищное лицо. Невероятно смазливый, но даже одень Кастиана в платье, вряд ли бы кто принял его за девушку. Яркая, запоминающая внешность. Не удивлюсь, если после сегодняшнего у него завелся ряд поклонниц, падких на красивую обёртку.

Озвучивать своё открытие не стала. Ни к чему. Возможно, он и так это понимает. А нет, так ему же спокойнее.

– Пришла вернуть тебе твою вещь, – произнесла я, стараясь чтобы голос звучал ровно. – И сказать спасибо, пусть тебе это и не нужно.

Хотелось добавить, это был благородный поступок, и я ценю это душой, да не решилась. Не хотелось снова выслушивать, как он ни в ком и ничём не нуждается. Потому стоило шодену забрать свой балахон, развернулась, собираясь уйти.