Текст книги "Будущее вместо настоящего (СИ)"

Автор книги: Angel Katherine

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Будущее вместо настоящего

Пролог.

Я читала текст и не могла поверить, что это происходит в действительности.

Сквозь панорамные окна в комнату – и без того слишком светлую – вливалось солнце. Оно не согревало, даже наоборот, от него хотелось зажмуриться, задвинуть шторы и погрузиться в кромешную тьму. Казалось, даже воздух стал прозрачнее, чем следовало, и в этой прозрачности мне негде было спрятаться. Я сидела на кожаном диване, сжимая проклятый договор, и вчитывалась в каждую строку так, будто от неё зависела жизнь. Глаза спотыкались на одном и том же предложении – дважды, трижды, – пока слова не начинали врезаться в память. Мозг пытался осознать пугающую реальность, но упрямо возвращал меня туда, где всё пошло не так. Туда, где я, кажется, сама подписалась под собственной ошибкой.

Кто бы мог подумать, что я, обычная студентка третьего курса попаду в такого рода ситуацию. В буквальном смысле подписываю договор, согласно которому добровольно становлюсь чьей-то рабыней. Люди скажут, что проститутка, повелась на деньги, но я же скажу, что вынуждена. И от этой правды ещё хуже, ведь я никогда и представить себе не могла, что стану выходить замуж в столь юном возрасте да ещё и по договору. Моя реальность всегда находилась слишком далеко от подобного развития событий. У меня ведь даже были планы на ближайшие пару лет: выучиться в университете, получить свой красный – на минуточку – диплом, устроиться по специальности, построить карьеру, найти достойного мужа и путешествовать по миру.

Правильно говорят, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах на завтра. Бабушка обронила эту фразу как-то между делом, а я пропустила мимо ушей. У меня всегда была гордость и наивная уверенность, что судьба послушно пойдёт за мной, стоит лишь крепче сжать поводок. Оказалось, поводок давно оборван. И теперь я стою посреди своих разбитых планов и смотрю, как жизнь выставляет мне счёт. Видимо, пришло время платить за свою самоуверенность.

Взгляд соскальзывает с белого листа – всего на мгновение – и останавливается на кресле, где расположился мой потенциальный муж. Его колени широко разведены, чёрные брюки обтягивают их; белоснежная рубашка расстёгнута до середины, рукава закатаны до локтей, открывая жилистые предплечья. Длинные пальцы левой руки держат сигарету – та почти дотлела, а он не замечает. Все в его позе указывало на власть и ощущение, будто он здесь настоящий король, который привык, что мир подстраивается под его паузы. Мне хочется быть храброй, как это было всегда. Хочется швырнуть контракт ему в лицо – но моё положение не позволяет мне такой роскоши.

Поднимаю взгляд выше, к его лицу. И натыкаюсь на ответный. Серые глаза смотрят прямо на меня: любопытство, от которого хочется отступить, и что-то ещё, похожее на азарт, а может голод. Моего скромного опыта не хватит, чтобы прочесть мужчину напротив. Что-то подсказывает: он не так прост, и эта свадьба ещё выйдет мне боком. Но пока условия контракта не кажутся мне ужасными. Напротив. В них учтены и мои желания, в некотором смысле.

Рука не дрожит. Я беру ручку и медленно, почти исступлённо вывожу подпись, словно от этой завитушки зависит что-то большее, чем свобода. На секунду мне хочется стать такой же безупречной, как мужчина напротив. Хочется, чтобы хоть эта, последняя моя строка была безукоризненной – ровно перед тем, как она перестанет принадлежать мне. Обычная подпись. Ничего особенного. Только вот именно она обрывает мою прежнюю жизнь и передаёт меня в чужие руки – незнакомые, слишком уверенные, слишком спокойные. И да помогут мне святые пережить этот союз.

Глава 1.

Двумя месяцами ранее...

Это лето было из тех, что не просят пощады. Солнце – беспощадное, ветер – душный, воздух – густой и горячий, как чужая ладонь на лице. Дышать было нечем в буквальном смысле, а спрятаться от палящих лучей – практически негде. Если только ты не работал в одной из самых престижных гостиниц страны, где экономили на всём, кроме кондиционеров. В первый же день своей работы я умудрилась заболеть: организм, не привыкший к такому холоду, взбунтовался. Неделю я отработала с температурой и в маске – чтобы, не приведи Господь, никого не заразить. До воспаления не дошло, но простуда вымотала меня так, что казалось: насморк и кашель останутся со мной навсегда. Но чудо случилось. А следом и второе: я привыкла к гостиничному холоду. Теперь я наслаждалась прохладой и втайне посмеивалась над теми, кто на улице тонул в собственном поту. Везло не каждому. Мне – везло.

Кстати, я работаю официантом в ресторане, а иногда подрабатываю и в рум-сервисе. Честно говоря, первое мне нравится куда больше, чем бродить по гостиничным номерам с подносом. В номерах никогда не знаешь, кто откроет дверь: милая пара, командированный дяденька или кто-то, после кого хочется вызвать сразу охрану. Хотя, будем реалистами: охрана, скорее всего, встанет на сторону гостя – он ведь платит за номер, а я эти деньги получаю. Несложно догадаться, у кого плюсов в глазах начальства больше. Единственное, в чём нам по-настоящему везёт, – в рум-сервисе работают парами, мужчина и женщина. Для таких студентов, как я, это настоящая терапия. А студентов здесь, кроме меня, ещё двое: Лера, моя одногодка, и Стёпа, который только что сдал гос. экзамены. Так что можно считать, что мы держимся вместе – студенческая солидарность в действии.

Сегодня нас с Лерой, кстати, поставили на завтрак. По утрам сюда спускаются постояльцы, и от официантов требуется всего-то ничего: предлагать чай и кофе да уносить грязные тарелки. В теории – самая лёгкая работа в отеле. На практике – когда полная посадка, ты успеваешь набегать столько, что вечером ноги требуют отдельного отпуска. Но все мы начинаем здесь, а уже потом нас распределяют по другим локациям. Я работаю второй месяц, так что мне доверяют и кое-что посерьёзнее, – приятно, что тут скажешь. Жаль только, что, познакомившись с классными ребятами, я исчезну отсюда, как только начнётся новый семестр. Но выбор очевиден: международные отношения или официант? Первое, разумеется. Надежда, что я когда-нибудь буду работать по профессии, живёт во мне и, кажется, с каждым днём подрастает.

– Не желаете чай или кофе? – с заученной улыбкой подхожу к мужчине, который сидел за пустым столом и что-то смотрел в своем телефоне. Услышав мой вопрос, он поднял голову и так же учтиво улыбнулся мне.

– Два кофе, пожалуйста, – произнес он тихо, после чего добавил, – Без сахара.

Кивнув ему, я направляюсь к буфету походкой человека, который точно знает, куда идёт, даже если это всего лишь к кофейному аппарату. Беру две чашки и наливаю ароматный напиток. Вообще-то здесь шведский стол: каждый сам себе и повар, и официант, и бариста. Но постояльцы – народ особый. Кто-то теряется среди тарелок, кто-то просто не хочет отрывать себя от стула. И тут появляемся мы – с улыбкой, с кофейником и твёрдым намерением спасти чьё-то утро. Этот случай как раз из таких. Мужчина, судя по всему, так ушёл в свои дела, что забыл не только про кофе, но и о том, что он вообще существует.

– Делаешь кофе тому красавчику? – ко мне подходит Лера, держа в руках такую же чашку, и говорит одними губами, чтобы никто не заметил нашего диалога; как говорила начальница, это запрещено, – Хоть кому-то повезло. У меня только семейная пара с тремя детьми, и две девушки. Никакого веселья.

– Насколько мне помнится, мы здесь работаем, а не веселимся, – фыркаю в притворном возмущении, а потом резко опускаю голову, заметив подозрительный взгляд начальницы, – А вообще, мужчина и вправду красивый, да больно в телефоне много сидит. Пришёл минут пятнадцать назад, но так ничего и не взял, пока не предложила ему кофе. Может ждёт кого-то?

Лера не успевает ответить – я уже подхватываю поднос с двумя чашками горячего кофе и растворяюсь в зале. Ну и, как по традиции – или, точнее, благодаря моей личной суперсиле притягивать неприятности, – едва не врезаюсь в очередную высокую мужскую фигуру. Мне просто чудом удаётся удержать поднос, в то время как мужчина даже не заметил, что стал моей преградой. Идёт себе дальше с таким гордым видом, будто это не он возник у меня на пути, а я, невнимательная, испортила ему утро. Так и тянет опрокинуть на него этот поднос – раз, и дело с концом. Но ирония судьбы на этом не заканчивается: незнакомец усаживается прямо рядом с тем самым мужчиной, которому я и несу кофе.

Мне едва удаётся сдержать громкий смех. Видимо карма сегодня в ударе.

Собравшись наконец с мыслями, возвращаю улыбку на лицо и подхожу к нужному столику. Первый мужчина явно засуетился после прихода второго, даже отложил свой телефон и поднялся, поприветствовав друга, а может и просто делового партнёра, мне это неизвестно. Я же появляюсь буквально десятью секундами позже, с грацией лебедя поставив две чашки рядом с мужчинами. Они не обратили на меня никакого внимания, начав свои переговоры на международном, английском языке. Благо, что на гос. экзаменах в прошлом году я взяла именно этот язык и теперь без особого труда понимаю каждое слово, произнесенное ими.

– It will be a great honour for me if you become my sponsor ( Это было бы большой честью для меня, если вы станете моим спонсором ), – с трепетом и благоговением произносит первый мужчина, получив в ответ скучающий взгляд острых серых глаз. Даже меня на секунду прошиб холод от него, но благо я сразу же ретировалась.

Глава 2.

– Твоя дочь ничего не делает в этом доме!

Едва только моя нога шагнула за порог квартиры, как крики обрушились на меня лавиной.

Мой отчим, как обычно, ругается с моей мамой из-за меня. Это уже стало какой-то рутиной, ведь все то время, что они женаты и я живу вместе с ними, он ни дня не упустил, чтобы не обвинить меня в чем-то. Раньше, когда я училась в школе, все скандалы были из-за моей лени, хотя в школе я была лучшей ученицей и закончила её на золотую медаль. Когда я сдала гос. экзамены и ждала результаты, меня вновь и вновь обвиняли в безделии, даже не беря во внимание тот факт, что я весь год занималась как проклятая и практически не появлялась дома. А когда начался университет шарманка была все та же, мол я ничего по дому не делаю и просто занимаю лишнее место.

В детстве мне всегда было обидно – до того, что я, кажется, провела в слезах половину своего детства. Потом обида переросла в ненависть и презрение, и я всё чаще проклинала этого человека, уже со злыми, а не горькими слезами. А сейчас всё это как-то выцвело и превратилось в апатию: состояние, когда тебе уже ничего не хочется и ты просто привык, что виноват всегда ты. Именно поэтому я с абсолютным безразличием прохожу мимо кухни, где ссорятся родители, и иду в свою комнату, по пути снимая с себя верхнюю одежду. Потому что некоторые вещи проще не замечать. Особенно если замечать их – бессмысленно.

В чем может быть виноват ребенок, которого бросил отец, а новый мужчина ведет себя по отношению к нему, как деспот?

Этот вопрос я задавала себе, наверное, все время, как мама перевезла меня сюда.

Мне всегда хотелось понять, почему судьба обошлась со мной так несправедливо. Почему, пока другие дети ходили друг к другу на праздники, я ходила к психологу. С самого раннего возраста моими друзьями были подушка, в которую я плакала по ночам, и блокнот, которому изливала душу. И всё из-за какого-то незнакомого мужчины, который однажды решил, что имеет право издеваться над ребёнком. Мама изо всех сил пыталась меня защитить. И у неё получилось. Физически – получилось. А вот мою душу никто не уберёг. Видимо, на неё просто не нашлось защитника – или нужного возраста, чтобы её кто-то заметил.

– Она работает круглые сутки! – кричала мама в ответ.

Почему она это терпит? Ведь ежедневно это нервные срывы, крики, скандалы. И все для чего? Просто нет никакого аргумента.

– Она работает пол дня, а потом сидит в телефоне и ничего не делает!

Мама работает – не сидит дома, как большинство домохозяек, – и её зарплата в разы превышает зарплату моего отчима, который служит в правоохранительных органах. Можно сказать, что семью содержит она. И страдает тоже она. А ведь помимо меня есть ещё Дима – сын моего отчима от первого брака. Родная мать от него отказалась, и теперь он живёт с нами – маленький дьявол, разрушающий всё, к чему прикасается. Ненавижу этого интригана всем сердцем, поэтому всячески стараюсь не оставаться дома, чтобы лишний раз с ним не пересекаться. И с его отцом тоже. Эти двое, словно пиявки, вцепились в мою мать и высасывают из неё не только кровь, но и все жизненные силы. Потому что сам Игорь – так зовут моего отчима – за своим ребёнком не следит. Зато тратит все деньги на себя. И на свои хотелки. Впрочем, «хотелки» – это я ещё мягко выражаюсь.

К примеру, в прошлом месяце он купил себе машину – на «якобы свои сбережения». Вместо того чтобы купить Диме элементарно носки. На этом фоне разгорелся скандал, в конце которого выяснилось, что я – бездарность, которую в жизни ничего не ждёт, кроме прислуживания другим. А раз моя зарплата не приносит никакой пользы, то я обязана уволиться. Я проглотила и эти обвинения. Ведь моя работа не приносит пользы только ему. Остальным, представь себе, приносит.

Как только я устроилась, мы с мамой договорились, что эта зарплата будет только моей. Я буду тратить эти деньги на свои какие-то нужды, а она в свою очередь будет оплачивать только мой университет. И это тоже выгодная сделка, ведь я уже взрослый человек, у которого больше потребностей, соответственно на них нужно больше денег, и сейчас, когда я с состоянии сама о себе позаботиться, маме стало намного легче. Но Игорь этого не видит. А может и не хочет видеть. Я не знаю и не понимаю в чем его проблема, но с самого первого дня, этот человек презирает меня всем сердцем, потому ломал детскую психику так беспощадно. Зато своего ребенка он не трогает... Почти.

Бывают дни, когда Дима доводит своего отца до такой ярости, что тот просто избивает свое дитя. Мама всегда пытается защитить даже не своего ребенка, вставая на пути у двухметрового военного, не страшась за свою жизнь. А мне строго-настрого запрещено не только влезать в эти перепалки, но и приказано уходить из дома.

Однажды я спросила свою мать, зачем она все это терпит. На что получила ответ, из-за которого до сих пор чувствую себя ужасно. Она не хочет уходить, ибо деньги, потраченные на новую квартиру, коммунальные и тому подобное, могут лучше пойти на моё полное образование. Она готова пожертвовать всем, лишь бы дать мне все самое лучшее, ибо надеется, что в будущем я достигну всего и смогу наконец избежать всей этой тирании. Я пообещала ей, что как только это произойдет, я заберу её из этого проклятого места и мы вместе заживем в счастье и любви.

И пока они ругаются, я, как всегда, надеваю наушники и начинаю прокручивать в голове сегодняшний день. Конкретно – попытки Влада поговорить со мной после той сцены ревности и моё мастерство в искусстве избегать парней. Хотя, честно говоря, больше всего мне хочется вспомнить того гостя из номера, который оставил нам двести долларов чаевых – по сотне на каждого. И дело не только в подарке. Дело в нём самом. В том взгляде, которым он меня наградил. В нём было столько властности, столько уверенности в себе, что дух выбивало. Да и сам факт, что он не постыдился выйти к нам прямо из душа, уже о многом говорит. Вид его тела до сих пор вызывает мурашки. И вот об этом я, пожалуй, подумаю подольше. Наушники в помощь.

Глава 3.

Не скажу, что работать с перевязанной рукой – лёгкое дело. Приходится проявлять чудеса изобретательности: сначала изощрённым способом донести блюдо до подноса, потом сам поднос – до столика. Лишь бы только меня не отправили домой. Во-первых, там меня ждут мамины расспросы о словах гадалки, а к этому я морально не готова. А во-вторых, отправься я домой – и не ехала бы сейчас в номер к сексуальному англичанину. Ну, то есть еду я, конечно, в компании Артёма, который прямо сейчас листает ленту на своём телефоне и полностью меня игнорирует. Но не в этом суть.

Артём всегда был таким, сколько я здесь работаю: отстранённый, симпатичный, немного не от мира сего. Лет несколько назад его вполне можно было принять за загадочного вампира – бледный, молчаливый, с взглядом, который ничего не обещал. Хорошо, что то время прошло и мы больше не ищем вампиров во всех подряд. По крайней мере, не в коллегах. Обычно.

Сегодняшний заказ вышел на редкость дорогим. Без шуток. Такое чувство, будто англичанин запросил мясо из Красной книги, – но начальство, в силу закона, отказалось и предложило заменить его блюдами из продуктов не менее дорогих. За всю поездку я, кажется, раз десять истекла слюной от одного вида этого заказа. Но я, как истинный воин, вытерпела пытку, глубоко вдохнула – и с внутренним трепетом постучала в дверь. После чего, с помощью Артёма, открыла её и вошла в затемнённый номер.

Здесь на удивление уютно, красиво, и очень интимно – до такой степени, что так и тянет поставить на стол пару свечей и подать ужин при свечах. Напротив этого окна во всю стену еда точно зашла бы вдвойне приятнее. Но мы с Артёмом свечей зажигать не стали: включили свет – так удобнее расставлять приборы. И делали мы это в полной тишине. Мой напарник – не любитель разговоров во время работы, а я, в свою очередь, была полностью погружена в собственные мысли. Главным образом – о том, что где-то здесь, в этом номере, ходит тот самый англичанин. И о свечах, которые я, разумеется, зажгла бы исключительно в целях сервиса.

А потом произошло то, чему мне и вправду легко дать объяснение, но сложно принять.

Прямо передо мной, в одном полотенце и с мокрой кожей, проплыла длинноногая брюнетка – с лицом модели и телом под стать. Мой рот так и остался приоткрытым, пока Артём не шикнул, а девушка не обернулась и не усмехнулась – с видом человека, полностью довольного произведённым эффектом. На секунду меня будто парализовало. Зато мозг, опомнившись, услужливо напомнил: я ведь сама лично взяла две тарелки. Заказ был на двоих. Но я, самоуверенная натура, решила, что англичанин, вероятно, сделает мне предложение и пригласит на ужин прямо перед панорамным видом на весь город. А оказалось, что дама на этот вечер у него уже есть. И какая дама. Я бы просто убила за такие ноги. Со своими полутора метрами (ладно, чуть больше) я могу даже не претендовать: её ноги – это, по ощущениям, весь мой рост. Чёрт.

Следом за ней, вероятно прямо из ванной, выходит англичанин – при полном параде: чёрный костюм, белая рубашка, чёрный галстук. Выглядел он настолько безупречно, что мне вдруг захотелось немедленно испортить всю эту идиллию. Задетое женское самолюбие требовало вцепиться в это идеальное лицо и выцарапать стальные глаза – а потом оставить их себе в качестве сувенира на память. Но, вместо этого, мне пришлось стиснуть зубы и вернуться к работе.

И на что я, спрашивается, надеялась?

Студентка. Официантка. Неужели мой разум всерьёз рассчитывал, что на меня обратят внимание, возьмут в жёны и увезут куда-нибудь в Лондон? Это даже звучит смешно. Хотя, надо признать, имеет право быть: во всех романтических фильмах, сериалах и книгах такие вот богатые мужчины только и делают, что влюбляются в обычных девушек, устав от пафоса светских львиц. Видимо, мой англичанин до стадии "устал" ещё не дошёл. Он всё ещё купается в лучах роскоши и получает от этого немалое удовольствие. А эта стерва с длинными ногами, судя по всему, умеет это удовольствие доставить.

– Good evening, ( Добрый вечер ) – вежливо приветствует англичанин, доставая по дороге телефон. Мой глаз непроизвольно дёргается от нервного скачка, и язвительный ответ вырывается прежде, чем я успеваю его остановить:

– Good night. ( Доброй ночи )

Признаться честно, сейчас вечер. Но мне так захотелось оспорить любое сказанное англичанином слово, что в этом стремлении я едва не опозорила себя. Ибо даже Артём поднял брови и посмотрел на меня с весёлым осуждением, намекая какая я недалекая.

Мужчина остановился спиной ко мне, медленно обернулся – и посмотрел так, что дрожь непроизвольно пробежала по всему телу. То ли его удивила моя дерзость, то ли он прикидывал, достойна ли я ответа. А потом, боже, помоги мне, он ухмыльнулся. В самом прямом смысле этого слова: уголок красиво очерченных губ приподнялся, а в глазах заискрилось тёмное веселье, будто ему понравилось. Ну а мне больше и не надо. Сердце сделало кульбит, губы сжались, чтобы сдержать глупую улыбку, а глаза трусливо спрятали взгляд. Как бы глупо это ни звучало – мне понравилось, что ему понравилось. А потом он отвлёкся на телефон, обрывая этот губительный контакт прежде, чем я успела растечься лужицей у его ног.

А стерва выползла уже через две минуты – полностью готовая к показу мод. Красный топ с глубоким декольте, юбка того же цвета, полоска плоского живота между ними, красивая грудь, и – куда без них – те самые длинные ноги. Собранная, отглаженная, будто её только что достали из витрины и протёрли от пыли. На секунду меня накрыла зависть. А следом за ней, услужливо, как старый знакомый, подтянулось чувство неполноценности. С моими генами мне пришлось два с половиной года помирать в спортзале – и всерьёз задуматься о пластическом хирурге. А эта брюнетка выглядит так, будто такими формами наградили её при рождении, вместе с именем и, наверное, квартирой в центре. Где справедливость, я вас спрашиваю? Хотя кого я спрашиваю.