Текст книги "Из России с Малфоем (СИ)"

Автор книги: Alteya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 12

– Эй, – Долохов потряс за плечо так и не очнувшего Серёгу:

– Глаза открой, угрёбище! Вижу ведь, что живой!

Тот открыл красные (Лорд обзавидуется!) глаза и хрипло сказал:

– Was ist… was ist los?

– Отойди! – рявкнул вдруг Родольфус, отшвыривая Долохова к стенке заклинанием и связывая Серёгу от плеч до пяток. – Это по-немецки – и я очень хотел бы ошибиться в своём предположении о том, что произошло.

– Люци! – бледная, как полотно, Нарцисса с силой похлопала Малфоя по щекам. – Люци, слышишь?

– Отойди-ка от него, – сказал Снейп, подходя поближе и наводя на тело Люциуса свою палочку. – Если что-нибудь пошло не так – Мерлин знает, кто он.

– Бля… – ответил Малфой и вдруг совершенно другим голосом продолжил:

– Убирайся из моей головы, мерзавец!

– Я не понял, – растерянно проговорил Рабастан, – их там двое, что ли?

– Нет, блин, – зло ответил Долохов, – их там целый легион! Вот это и есть пиздец в чистом виде!

– Wer seid Ihr? – холодно спросил тот, кто занял тело Серёги.

– Wer bist du? – жёстко спросил Снейп, наводя теперь свою палочку на тело Серёги. – Wie heißt du?

Родольфус, тем временем, подошёл к телу Малфоя, с которым происходило что-то странное.

– Ich bin Gellert Grindelwald, – ответил… человек, насмешливо глядя на замершего как изваяние Снейпа, – befreie mich! – повелительно потребовал он, и Родольфус, покорно кивнув, снял заклинание.

Серёга… хотя нет – даже в его движениях появилось нечто совершенно другое, незнакомое и пугающее – поднялся и, оглядев их всех, сделал повелительный жест.

– Руди, что мы натворили? – в ужасе прошептал Рабастан.

Но брат, глядя на него пустыми глазами, ничего не ответил, обездвиживая одним заклинанием бывших товарищей.

А затем встал на колени и протянул свою палочку Гриндевальду.

Люциус пытался закричать, сделать хоть что-нибудь – но не мог выдавить и звука.

В глазах у него потемнело, он успел подумать, что лучше бы ему навсегда остаться в теле этого маггла – и зачем, зачем они притащили с собой его Нарциссу!!! – и он наконец-то закричал.

* * *

И проснулся – в холодном поту.

Он лежал в маггловской квартире, на тумбочке перед ним были разложены игрушки, в которых превратили прибывших магов и Серёгу – а устроившийся на соседней кровати Снейп пристально смотрел на него, держа в руках палочку.

– Ты кричал, – сказал он. – Что ты видел?

– Коньяк найти надо, – сказал Малфой, обтирая холодный липкий пот со лба ладонью. – Такой же. В точности. Где – не представляю! Дома есть… кому-то из вас придётся туда аппарировать и принести. Я больше так рисковать не буду.

– Родольфуса отправь, – посоветовал ему Снейп, – а лучше – Нарциссу. Я не настолько хорошо знаком с твоими винными погребами и не уверен, как меня встретят твои домовые эльфы.

– Цисси, да! – лихорадочно воскликнул Малфой. – Вы зачем вообще её сюда привезли?! Ей не место здесь, ты не понимаешь? Мало ли, что пойдёт не так! Я отправлю её домой – и… нет, она должна там остаться! Значит, нужно, чтобы кто-нибудь пошёл с ней и…

Снейп молча окатил его холодной водой из палочки.

– Успокоился? – брюзгливо спросил он.

– Ты не понимаешь! – Малфой с досадой утёрся краем одеяла. – Если что-нибудь пойдёт не так, она должна быть в безопасности! Ладно мы – нас уже не жалко – но она не должна рисковать! Не должно её быть рядом во время ритуала.

– Вот ты ей это и объясни, – посоветовал Снейп, – а нас уволь. Блэки! – фыркнул он.

– Да бесполезно ей такое объяснять! – воскликнул Малфой. – Ты да Руди можете… скажите ей, что присутствие женщины во время ритуала может что-нибудь испортить – не было же женщин там, когда это случилось. Так скажите, чтоб она поверила! Северус, прошу тебя.

– Скажу, – кисло ответил Снейп, – а теперь всё же ответь – что ты увидел во сне?

– Гриндевальда я увидел, – буркнул Малфой. – И себя – в одном теле с этим, – он махнул куда-то неопределённо. – Хорошо хоть, в собственном, но, сказать по правде, разницы особой не было.

– Только Гриндевальда нам и не хватало, – ядовито сказал Снейп, – для полного счастья. А почему именно его, а не Лорда?

– Да откуда же я знаю! – изумлённо упрекнул его Малфой. – Если ты способен объяснить любой свой сон, то я на прорицания в школе даже не ходил!

– А зря, – пожал плечами Снейп, – сейчас бы не впадал в истерику. Спи! – приказал он. – Или на тебя заклинание наложить?

– Обойдусь, – ответил тот, ложась. – А ты это, значит, можешь истолковать? – тут же спросил он. – Ну и что всё это значит?

– Что нельзя нарушать чистоту эксперимента, – проворчал Снейп. – Спи уже!

– Это я и без тебя знаю, – буркнул Малфой, заворачиваясь в одеяло. Заснуть он, разумеется, смог далеко не сразу – лежал молча и думал. И чем дольше думал – тем печальнее становился. Потому что мысли ему в голову лезли невесёлые, и будущее представлялось ему в мрачном свете. Причём любое – вне зависимости от того, сможет он вернуться в своё тело или нет. И Мордред поймёт, какое хуже… хотя нет – он, определённо, предпочёл бы умереть собой.

* * *

Нарцисса коньяк доставила – но уходить обратно отказалась наотрез. Единственное, в чём Снейп и старший Лестрейндж преуспели – это убедить в том, что во время эксперимента её рядом с Люциусом быть не должно.

– Мы и без того отошли от происшедших событий, – серьёзно объяснял ей Родольфус, – так что не стоит усугублять ситуацию. В идеале надо бы накладывать Круциатус на Люциуса не здесь, а в Меноре, но мы попробуем и этот вариант.

– Я с тобой останусь, хочешь? – предложил Мальсибер.

– Ты можешь понадобиться там, – возразила она. – Нет – идите все. Я подожду здесь – но прошу вас, не скрывайте, если что-нибудь пойдёт не так.

– Мы не станем, – пообещал Родольфус, и хотя Нарцисса кивнула, по её глазам было видно, что она ни капли ему не поверила.

– Чо, опять? – тоскливо простонал Серёга у двери в подвал.

– Не опять, а снова, – буркнул Долохов. – Как вы тут живёте вообще!

– Да нормальный подвал, – сказал МакНейр, оглядываясь. – Сырость, крысы… плесень, вон. Трэверсу бы понравилось.

– Вот и притащил бы сюда Трэверса, – сплюнул Долохов, – в Азкабане и то чище было. Совдепия, м-мать!

– Ты здесь раньше бывал, что ли? – заинтересовался МакНейр.

– Я – нет, – отрезал Долохов, – отец рассказывал. Долго еще, господа ритуалисты? – повернулся он к Эйвери и Родольфусу. – А то дождётесь, что тут врата Ада откроются.

– Не смешно, – отрезал Снейп, которому эти слова неприятно напомнили ночной разговор.

– Строго говоря, концепция Ада слишком спорна, чтобы ожидать здесь чего-нибудь подобного, – попытался, кажется, пошутить Эйвери. – Тем более, если они откроются сами по себе.

– Это чо, щаз опять черти из стен полезут? – перепугался Серёга.

– Полезут, если болтать будешь, – пообещал ему Родольфус, доставая палочку. – Что ж, начнём.

Он провёл в воздухе неровную линию, и она, мерцая голубым, повисла в воздухе.

Серёга, тяжко вздохнув, потянулся к рубильнику.

– Рано! – гаркнул Родольфус. – Я скажу, когда.

Минут двадцать они с Эйвери чертили вокруг Люциуса и Серёги линии, складывающиеся в некое подобие мерцающих клещей, и читали вслух незнакомый остальным текст на латыни. Наконец, Родольфус дал отмашку, и Серёга обречённо подошёл к рубильнику и, глубоко вздохнув, схватился за него и дёрнул.

Током его шарахнуло как по заказу.

– …Эй, – Долохов потряс так и не очнувшего Серёгу: – Глаза открой, угрёбище! Вижу ведь, что живой!

Тот открыл налитые кровью глаза и хрипло пробормотал что-то непонятное.

– Люциус! – Ойген с силой похлопал Малфоя по щекам. – Люци, слышишь?

– М-м-м… – неразборчиво промычал тот.

– Ну и кто где? – с интересом спросил Долохов.

Он снова потряс Серегу за плечо и рявкнул:

– Подъём!

– Да ёбт… – хрипло пробурчал он, и Долохов, оставив его, крикнул:

– Этот на месте!

– Люци! – снова позвал Ойген.

– А где Гриндевальд? – спросил тот.

– На хрена он тебе? – изумился Долохов.

– Нету?! – счастливо прошептал Малфой и посмотрел на свои руки: – Получилось… Мерлин, получилось! – почти что прокричал он.

– Получилось, получилось, – проворчал Долохов, – пойдём отсюда.

Малфой огляделся и, поднявшись, подошёл к Серёге и пристально оглядел его с головы до ног. Потом пробормотал:

– Мерлин… Ойген, – обернулся он к Мальсиберу. – Я сейчас сам не рискну – но ты мог бы отдать ему некоторые мои воспоминания? Только так, чтобы я их тоже не забыл. Ты, вроде, умеешь?

– Да, могу, – радостно сказал тот. – Люци, я так рад, что ты вернулся! Я всё сделаю.

– Слушай, Люциус, – насмешливо спросил Долохов, – с тобой точно всё в порядке? То тебе Гриндевальд зачем-то понадобился – не про жену или сына спросил, про Гриндевальда! – то магглу воспоминания решил отдать… Ты что, от пребывания в его теле рехнулся, то ли?

– Проще воспоминания отдать, чем объяснять, – ответил Малфой. – Я тут начал кое-что от его имени – он должен быть хотя бы в курсе. Не уверен, что он сможет продолжать – но хоть чтобы понимал… там семья всё же. Дети… жаль их.

– Жаль. Малфою – маггловских детей, – хмыкнул Долохов, – расскажи кому – не поверят. Да ты всю жизнь к ним как к мусору относился. Это ж надо, жалко! А по возвращении мы найдём уверовавшего в добро и справедливость Лорда и ушедшую в монастырь Беллу.

– Ты ж их сам жалел, – напомнил ему МакНейр. – Когда предлагал его убить, – кивнул он на Серёгу. – Забыл?

– Сравнил! – возмутился Долохов, – одно дело убить маггла, другое – с магглом нянчиться.

– Тут мотив важен, – не сдавался МакНейр. – Ты его убить зачем хотел?

– Ну опять вы про убийства! – с упрёком воскликнул Мальсибер. – Можно хоть сейчас просто порадоваться и отпраздновать

– А где черти? – спросил наконец-то полностью пришедший в себя Серёга.

– Ушли, – порадовал его Долохов, – обещали вернуться, как только напьёшься! – и громко заржал. – Ну дела, – отсмеявшись, сказал он, – одному Гриндевальда вынь да положь, другому чертей…

– Полагаю, нам с вами нужно кое-что обсудить, – сказал Серёге Малфой. – Кое-что вам стоит знать в подробностях – пойдёмте к вам и побеседуем.

– А? – изумился Серёга. – Про чо?

– Интересно, – задумчиво спросил Долохов, – этот маггл Крэббу с Гойлом не родня?

– Брат по разуму, – ядовито ответил Снейп.

– Про бизнес, – усмехнулся Малфой. – Хотя это слово слишком громкое – и всё же. Но не здесь же разговаривать, – он брезгливо скривился. – Давайте наверх поднимемся.

И он пошёл вперёд, не оглядываясь на своего бывшего товарища по несчастью.

Эпилог

Когда внушающие страх заморские гости убрались обратно, Люся, до того молча возившаяся на кухне, подошла к Серёге и непривычно серьёзно сказала:

– Ну, муженёк дорогой, а вот теперь поговорим.

– Это ещё на хрена? – возмутился до сих пор не опомнившийся от всех своих злоключений Серёга.

– Я тебе вот что скажу: ещё раз нажрёшься или бить меня полезешь – выгоню к чёртовой матери, – твёрдо сказала женщина.

– Чо? – обалдел Серёга. – Ах ты су…

Изо рта его вдруг полезли огромные мыльные пузыри, и он, не завершив начатого ругательства, с ужасом замахал руками.

Люся смотрела на это с каким-то новым, прежде незнакомым ни ей, ни самому Серёге любопытством. А когда пузыри исчезли, усмехнулась:

– И то правда: зачем ты мне сдался? Пьёшь, дерёшься да только и умеешь, что матюгами поливать.

– А ты кому ваще нужна, – зло сказал Серёга, – дура набитая, да ещё и страшнее атомной войны!

От мата он благоразумно решил воздержаться.

– Не нужна, значит, – сказала Люся, тяжело на него поглядев. – А вали-ка ты отседова, – она взяла в руки сковородку. – Толку от тебя не будет – что от пьющего, что нет… Вали.

– Сама вали, коли охота! – возмутился такому предложению Серега.

– Чего это ради? – Люся упёрла свободную руку в бок. – Квартира моя, забыл? До брака полученная, от бабки моей! – добавила она победно.

– Да я тебя… – начал было Серега, но тут же прижал руку ко рту, откуда опять полезли радужные мыльные пузыри.

Он попытался было привычно замахнуться на жену – но вместо этого врезал самому себе по физиономии.

– Гипнотизёры они, что ли, – Люся удивлённо засмеялась. – Так тебе и надо, алкашу, – сказала она мстительно. – Я вот месяца не прожила с другим – так хоть увидела, какими мужья бывают нормальные. И терпеть тебя больше не буду.

– Все вы, бабы, су…ровые! – быстро поправился Серега и в расстроенных чувствах пошёл в комнату, где в шкафу – он сам видел! – остался недопитый «Рояль». Он протянул к заветной бутылке дрожащую руку – и услышал:

– Ну что, мужик, собирайся. Мы уж тебя заждались! – и из стены высунулась глумливо ухмыляющаяся чертячья рожа.

Чёрт радостно подмигнул Серёге и поманил его к себе поросшей чёрной шерстью рукой… или лапой? На его скрюченных узких пальцах были длинные острые когти, почти такие же чёрные и, похоже, очень грязные.

– Люська!!! – дурным голосом заорал Серега. – Вызывай ментов! Или попа зови! Скорее!

Люся торопливо вошла в комнату – всё с той же верной сковородкой в руках – и увидела мужа, отчаянно отмахивающегося руками от бутылки спирта.

– Ага, прямо щаз и побежала, – довольно покивала она. – Чо, заговорили они тебя от бутылки?

– Убери её отсюда! – жалобно попросил Серега. – Выброси куда подальше!

– Выбрасывать-то зачем? – Люся взяла бутылку и засунула её обратно в шкаф. – Пригодится ещё, – сказала она решительно. – Пускай и початая. А ты не трожь, – Люся закрыла шкаф и победно посмотрела на Серёгу.

– Да ни в жисть! – абсолютно искренне пообещал тот. – Слышь, Люсь, – заискивающе сказал он, – я вот тут вам подарки же привёз – так и не отдал с этими-то делами… Дак давай за спи… детьми сходим, да и поглядите все вместе-то?

– Какие подарки? – обалдело уставилась она на него. – Чего это вдруг?

– Дак как? Положено же! – ответил Серега. Какие там ему вручили подарки – он и сам не знал. Дай бог, чтоб не фуфло какое! А то и с женой не помиришься…

– Чего? – на лице Люси отразилось подозрение. – А ну, покажь! – потребовала она.

– Дак вот, – засуетился Серега, – куда я их запихал-то… А вот! – он торжественно достал из кладовки, избавленной от всякого хлама, гору ярких фирменных пакетов. – Гляди! – со скромной гордостью охотника, только что самолично добывшего мамонта, предложил он.

– Чего это тут? – с ещё большим подозрением спросила Люся – и заглянула в один пакет.

Первыми ей на глаза попались детские курточки – и Люся ахнула от восхищения.

– Господи, красота-то какая! И нарядно, и сшито как! Не то, что у нас – швы сикось-накось да нитки торчат! Да надо ж примерить!

– Ага! – радостно сказал Серёга, чувствуя почему-то вполне искреннюю гордость.

Женщина торопливо положила курточки обратно в пакеты и полезла в другой – поменьше.

– Это чо? – обомлела она, разворачивая неожиданно тяжёлый шёлковый платок, переливающийся всеми оттенками алого.

– Платок, – дал довольно очевидный ответ Серёга. – Тебе, – добавил он неожиданно застенчиво.

– Дак он же… – Люся осторожно погладила пальцами плотный шёлк. – Он дорогущий, поди?

– А то, – радостно сказал Серёга – но, сообразив, что ляпнул что-то не то, поправился: – Так ты ж заслужила! Красотища же? – спросил он почти заискивающе.

– Красотища, – согласилась Люся, заворожённо глядя на платок, – надо убрать обратно, на первое сентября надену, как Пашку поведём в школу. А там чего? – она достала два таких же пакета и вынула оттуда ещё два платка – нежно-голубой и бело-жёлтый. – Это что же… и Надьке купил, и маме?

– Ага, – закивал Серёга, по правде, вообще о тёще позабывший. Это ж как удачно вышло! – Ты себе любой возьми, – добавил он щедро. – Какой больше нравится.

– Дак красный же, – радостно сказала Люся, – мне как раз будет, а Надьке голубенький, а маме жёлтый с белым. А там чо?

Она полезла в остальные пакеты. – Это же Пашке ремень? – удивлённо спросила она. – Дак здоровый какой, на вырост, что ли?

– Угу, – ну а кому это ещё могло быть? Никому у них ремни больше нужны не были. – Пашке. А то. Глянь, качество какое! – сказал он с таким видом, словно это самое качество обеспечил собственными руками.

– Ну, а шоколадки-то чо купил? – удивилась Люся, открывая следующий пакет. – У нас тут тоже есть. Вон, вчера "Сникерсы" купила. А это… – ей на глаза попался последний пакет, из которого женщина извлекла две коробочки с духами. – Господи…

Она вдруг тихо заплакала, прижимая к груди флакончик "Опиума".

– Ты чего? – перепугался Серёга. Нет, он не однажды видел жену плачущей – но тогда всегда был повод. А теперь? – Ты это… чего это? – он помялся и, подойдя, неловко тронул её за плечо.

– Я ж их только на картинке и видела, – Люся вытерла глаза, – Танька журнал какой-то на работу приносила. А про эти, – она кивнула на второй флакончик, – я и не слышала никогда. Вот спасибо-то тебе! А чо мы сидим-то? – спохватилась она. – Собирайся давай! Пойдём за Пашкой с Надькой, да маму позовём – и подарки смотреть, и ремонт! Пусть хоть порадуются!

– Так я что – я ж готов! – на радостях Серёга даже не стал привычно возмущаться грядущим визитом тёщи – может, потому, что впервые в жизни ощущал себя почти героем.

Люся заметалась по квартире, ища, во что бы сложить пакеты с подарками – тащить их в руках она вполне резонно опасалась. Наконец, отыскав объёмную клетчатую сумку, она осторожно уложила туда все пакеты и скомандовала:

– Чо стоишь? Оденься поприличнее да пошли! – и сама бросилась переодеваться – не идти же по улице в домашнем халате!

Да куда приличнее-то? Серёга оглядел себя: штаны и рубаха чистые… чего ещё надо-то? Но на всякий случай открыл шкаф – даже не заметив, что дверца больше не болтается – и обалдело уставился на два костюма, пять рубашек и… два галстука, аккуратно развешанных на вешалках.

– Серый костюм доставай, – потребовала Люся, – он новенький совсем. И рубашку белую!

Серёга даже спорить не стал и послушно переоделся – и уставился в невесть откуда взявшееся на внутренней стороне дверцы шкафа большое, в рост, зеркало. И обалдел от собственного отражения. Даже галстук взял, решительно выбрав между синим и тёмно-бордовым первый – только вот, завязывая, запутался и в отчаянии позвал:

– Люся! Люсь, поди-ка!

– Чего тебе? – спросила Люся, выглянув из прихожей.

– Галстук, бл… – он вовремя проглотил окончание слова и повторил: – Галстук, говорю! Как его вязать-то?

– А ты чо, забыл, как в пионерах галстук завязывал? – фыркнула Люся, – дай сюда!

Она повязала ему галстук и сказала:

– Хорош копаться, пошли уже!

– Дак там по-другому же! – попытался оправдаться Серёга, но махнул рукой. Чего уж – опростоволосился. Галстук. Ишь… – Пошли, чо, – буркнул он, ещё раз оглядывая себя в зеркало. А хорош…

– Хорош, хорош, – словно услышала его мысли Люся, – красавЕц! – и, открыв новенькую железную дверь, предмет её нешуточной гордости, величаво выплыла в подъезд.

Навстречу новой жизни – где не будет мужа-алкоголика, пропивающего всё, что заработает, где ей не придется горбатиться на двух работах, чтобы прокормить семью, где можно не сидеть неделями на одной картошке с капустой…

Навстречу счастью.

КОНЕЦ