Текст книги "Из России с Малфоем (СИ)"

Автор книги: Alteya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Ага, – испуганно закивала женщина.

Вот чего она опять испугалась? Не то чтобы Малфою не нравилось, когда его боялись, но не так же! Не без повода! Тем более, что она понятия не имеет, кто перед ней.

– Чаю сделай, – сказал он, и добавил машинально: – Пожалуйста.

И принялся за четвёртую «котлету».

– Ага, – Люся торопливо убралась на кухню, где тотчас же загремела посудой.

Спустя четверть часа ему был поднесен чай. Свежезаваренный, пахнущий травами (он опознал только мяту), в стеклянном стакане с жестяным подстаканником.

– Сахару нет, так я варенья положила, – заискивающе сказала женщина.

– Варенье – это хорошо, – верные поступки надо поощрять, это азы: что управления, что воспитания. Так что Малфой улыбнулся, кивнул и сказал как можно ласковее: – Спасибо.

– Ага, на здоровье, – женщина чуть не по стеночке выбралась из комнаты, закрыв за собой дверь.

Малфой этого даже не заметил. Допив чай, он придвинул к себе первую книгу и погрузился в чтение.

Вскоре он хватился перьев и пергамента – или чем там пишут магглы и на чём? – и крикнул:

– Дай мне что-то, на чём и чем писать!

– Господи, что ты разорался-то среди ночи? – раздался сонный голос из спальни, – в шкафу Надькин портфель, там тебе и тетрадки, и карандаши с ручками. Писатель хренов.

В шкафу…

Шкаф, по счастью, был один. Тетради оказались школьные, тонкие, наполовину исписанные, карандаши – отвратительно обгрызенные, но, в целом, работать ими было можно. Он и проработал – до утра. Информации катастрофически не хватало – и он понятия не имел, как её восполнить.

Глава 3

Наутро его ожидала криво написанная записка на кухонном столе: «Я ушла на смену, дети у бабушки. Тебе из поликлиники врача вызову, дома сиди!»

Что ж… Врач, так врач. Будет даже интересно поглядеть на маггловского целителя. А пока он снова почитает. Как же это сложно! И газеты. Ему нужна подшивка газет хотя бы на год!

Врач появилась ближе к полудню – в дверь стали звонить длинными, рассерженными трелями. Малфой открыл, и внутрь, не здороваясь, вошла замотанная жизнью маггла средних лет.

– На что жалуетесь? – спросила она, усевшись за стол и не глядя на собеседника.

– Голова болит, – осторожно сказал Малфой. В конце концов, мало ли. Ну, болит. Поди проверь.

– И все? – равнодушно спросила женщина. – Паспорт и полис давайте.

– Не могу, – после короткой паузы возразил Малфой. – Жена с собою забрала.

И, разведя руками, улыбнулся. В прежнем его теле это вышло бы очаровательно, но в нынешнем смотрелось нелепо и почему-то слегка угрожающе.

– Имя, фамилия, возраст? – так же равнодушно продолжила женщина, доставая из сумки что-то очень похожее на филчевские карточки нарушителей дисциплины.

Так… Это ему говорили. Точно говорили! Как же…

– Сергей, – вспомнил он.

И всё. Фамилию будто стёрли.

– Спиртным злоупотребляете? – тем же тоном продолжила женщина. – Как долго?

– Долго, – решительно признал Малфой. И добавил про себя «с детства».

И тут его озарило.

– Иванович, – сказал он, тщательно выговаривая слоги. – Рыжков. Сергей Иванович Рыжков.

– Покажите язык, – потребовала женщина, записав его данные.

– Да какой язык! – в дверях появилась запыхавшаяся Люся. – Он же не простывший, его же вчерась током шабаркнуло, вот он и стал чудить! То забудет, как его зовут, то на ночь глядя книжку читать начнёт, то прибираться вздумает!

– Так надо было вчера в травму идти! – окрысилась на неё женщина, – а не участкового терапевта вызывать! Идите на приём к травматологу и не морочьте мне голову!

Она встала из-за стола, сгребла в сумку свои бумажки и, не прощаясь, вышла за дверь.

– Пойдёшь в поликлинику-то? – спросила его Люся. – Может, хоть бюллетень дадут? А то ведь выгонят тебя за прогулы, на что жить-то будем?

– Не пойду, – твёрдо ответил Малфой, опустив на всякий случай слишком радостный, наверное, сейчас, взгляд. Вот и нашлось решение с работой. Пусть уволят! Это лучше, чем опозориться и вызвать подозрение. А на что жить, он найдёт – только надо времени немного. И… Как жаль, что у него нет никакого начального капитала!

– Ах ты ирод, – сердито сказала женщина, – я вот сейчас в дурку звонить пойду! Скажу, мол, мало того, что допился, так ему ещё и память отшибло и на людей кидается! Пусть тебя к себе забирают, коли так! Иди в больницу по-хорошему!

– Схожу, если ты пойдёшь со мной, – неожиданно согласился он. Это баба хотя бы точно знает, куда идти и что говорить – а он даже не понимает, какое отношение бюллетень имеет к целителю и с какой стати и зачем тот должен его дать ему, Люциусу.

– Пошли, – охотно согласилась Люся, – так хоть по дороге никуда не смоешься, ирод!

– Сейчас? – спросил он.

В принципе, ему хотелось есть – но он помнил, что за едой сперва нужно сходить на огород.

– А чего ждать-то? – удивилась женщина, – сходим, потом до сада дойдём – сколько можно у мамы попрошайничать? У неё пенсия тоже копеечная, и ту вовремя не платят, сволочи! Так, документы твои вот, у меня будут, а то опять посеешь где. Пошли давай!

– Пойдём, – он поднялся и, машинально потянувшись поправить ворот и уткнувшись пальцами в то, что его сейчас изображало, поморщился и спросил сердито от очередного ожидаемого разочарования: – В чём нести овощи будем?

– Чего? – озадаченно переспросила женщина, – а, картошку во что ложить будем? Дак надо мешок взять, и то верно!

– Возьми, – он зачем-то огляделся, и увиденное его опять снова расстроило. Да, теперь квартирка выглядела лучше, чем вчера – но оставалась всё равно, на его взгляд, катастрофически грязной. Ну и нищей, разумеется – но с этим он поделать ничего пока не мог. А ведь они отмывали всё вчера! Однако всё равно всюду были какие-то пятна, копоть, жир – а дешёвые бумажные обои кое-где и вовсе отставали от стен, а на потолок в жёлтых и коричневых разводах смотреть было просто страшно. Но на новые обои и покраску нужны были деньги – а их, судя по всему, у этого семейства не имелось. Нет, ему срочно нужны были местные газеты. Подшивка. – Как ты думаешь, – спросил он, – где бы взять газеты за последний год? Подшивку, скажем, двух-трёх самых крупных?

– О, Господи, – тоскливо сказала женщина, – опять за своё. Да в библиотеке, где ещё! Трестовскую библиотеку закрыли, там этот… Упёр-Инвест теперь, а городская вроде пока ещё работает. Газеты ему понадобились! А ведь правда как бы в дурку не упекли, не было печали! И ведь матюгами ни разу не обложил, а раньше-то двух слов без мата не говорил!

– Предлагаю сделать так, – пропустив мимо ушей её стенания, сказал Люциус: – Мы сейчас пойдём к доктору, затем – на огород, а после ты проводишь меня в библиотеку, и я там поработаю до вечера.

– Лучше б ты опять нажрался, – пробурчала женщина себе под нос, – ирод окаянный.

– Почему Ирод? – эта аналогия была ему понятна и, поскольку говорить всё равно было не о чем, Люциус заинтересовался. – Я убил какого-то ребёнка? – спросил он вполне серьёзно.

Кто их, этих магглов, знает? Они постоянно то воюют, то просто убивают где-нибудь кого-нибудь – а об этом теле у него вообще нет информации. Мало ли? Всякое бывает!

– Ах ты, сволота, – с ненавистью сказала Люся, – а сколько раз ты меня на аборты посылал? Какого-то ребёнка, гад ты последний! Да чтоб тебя холера взяла!

Аборт… Спрашивать, что это такое, Люциус не стал – по тону и по настроению его спутницы было ясно, что делать этого не стоит. Оставалось думать и анализировать. Слово это напоминало ему вполне знакомое английское – и Малфой, поразмыслив, пришёл к выводу, от которого его слегка передёрнуло. Да, конечно же, он знал, что плод до родов можно уничтожить – проще это сделать на раннем сроке, но возможно и позднее – но всегда считал это дикостью. Но, вероятно, магглы относятся к этому проще – и потом, куда им ещё детей? Им самим есть нечего – какие дети? Однако почему же было не предотвращать их появление более нормальным способом? Или магглы это не умеют?

– Нам двоих не прокормить, – буркнул он. – Куда ещё-то?

– Пил бы меньше – так и прокормили бы, – зло сказала женщина. – Ирод ты и есть ирод!

– Пить-то я не буду, – протянул Малфой задумчиво. – Но не думаю, что это поможет… так нельзя жить, – твёрдо сказал он. – Ты сказала, что работаешь на двух работах – сколько это приносит денег? И… это что? – он резко сменил тему, увидев знакомый символ, горящий зелёным на одном из домов, мимо которого они сейчас шли.

– Дак обменник это, сам не видишь? Валюту меняют, сволочи. Откуда у нас тут валюта взялась, сами бы подумали? – фыркнула Люся. – Пошли скорее, вон уже поликлиника показалась.

Она махнула рукой в сторону облезлого трехэтажного кирпичного здания, не слишком сильно выделяющегося на фоне таких же облезлых и обветшавших домов – кирпичных в четыре этажа и деревянных в два. На крошечных балконах сушилось белье, а рядом с деревянными домами, где балконов не было, белье висело на веревках, натянутых между вкопанными в землю железными столбами. Нищета, грязь, кучи мусора на обочинах дороги…

Нет, об этом он пока что думать не будет. Смысла нет: все равно ещё какое-то время ему жить здесь, так что остаётся просто не смотреть по сторонам и вспоминать почаще Азкабан: тогда окружающая его убогая действительность начинала представляться вполне сносной.

Зато теперь он, кажется, знал курс доллара к рублю. Это было уже что-то: крохотный, но первый шаг к тому, чтобы понять своё нынешнее финансовое положение. Что ж, продолжим.

– Ты мне не ответила, сколько денег в месяц зарабатываешь, – напомнил он.

– Дак триста тысяч на одной работе и сто на другой, – ответила Люся, – только их не платят. Хлеба булку в день дают под запись, да иной раз по бартеру то муку подбросят, то сахар с чаем. Тот месяц три пачки маргарина «Рама» дали, дак Надька с Пашкой на радостях весь хлеб на раз с маргарином слопали, аж плохо им стало. Всё мечтают, чтобы опять эту «Раму» дали.

Бартер? Мерлин, куда он попал?!

– Везде так? – спросил он кротко, обдумывая новую информацию. Бартер… В принципе, это не так плохо. Тем более, у них есть огород – надо посмотреть, что растёт в нем и в каких количествах. И зайти на рынок – быть не может, чтоб его здесь не было. – Или где-то всё же платят деньги?

– Дак в торговле платят и в банке ещё, – вздохнула Люся. – Я в банк хотела уборщицей устроиться, да там место блатное, только для своих. А на заводе, на карьере, в леспромхозе – везде не платят. Соседка в школе работает – и у них также. Да ментам – и тем по полгода не платят!

– В банк так просто не попасть, – понимающе кивнул Малфой. – Торговля, значит… Что ж, посмотрим, что у нас на огороде, – решил он. – Чтобы сделать деньги, нужны деньги, – счёл он нужным объяснить. – И газеты.

– О, Господи, – простонала Люся, – он никак деньги из газет решил делать. Да за что ж мне это наказание!

Они тем временем подошли к поликлинике, и женщина, открыв железную дверь, подтолкнула в неё Малфоя.

– Заходи, ирод, и от меня ни на шаг! Щаз карточку твою возьмём и на прием. Ладно, хоть лето, все бабки в садах, хоть в очереди не сидеть!

Она подошла к стойке, за которой сидела даже на вид злющая бабка, и потребовала:

– Карточку давайте! Рыжков Сергей Иваныч, Первостроителей 5-12!

Почему они все такие злые? Малфой кротко и послушно следовал за Люсей, оглядываясь по сторонам, разглядывая всё вокруг и прислушиваясь к разговорам. Нищета его уже не удивляла – но раздражение и злоба, которыми были буквально пропитаны здешние воздух и стены, подавляли и вызывали недоумение. Как так можно жить вообще? И что является причиной, а что – следствием: бедность или эти настроения?

Они поднялись по лестнице на третий этаж, пошли вперёд по тесному тёмному коридору, выкрашенному мутно-зелёной краской. Краска во многих местах облупилась, демонстрируя прежний цвет – то болотно-зёленый, то коричневый, то грязно-синий. Наконец, дойдя до двери с табличкой «хирург», Люся толкнула её со словами:

– Здрасьте! Мы тут к вам, – и затолкала Малфоя в крошечную убогую комнатку, где за столом сидел немолодой мужчина в белом халате.

– Слушаю вас, – без особой радости сказал он.

– У меня голова болит, – быстро проговорил Малфой.

– Да не слушайте вы его! – торопливо встряла Люся, – его вчера на работе током ударило, и он с того времени заговариваться стал! Сначала не мог вспомнить, кто он такой, меня не узнавал, детей… Год не помнил, какой сейчас! Потом вовсе чудить начал – детей прибираться заставил, с меня давай энциклопедии справлять – а они у нас откуда? Я детей от греха к бабке отослала, давай в «Скорую» звонить – те не приехали, врача участкового вызвала – а она к вам послала! А он чем дальше, тем чуднее! То ночью писать чего-то задумал, то газеты ему подавай! Раньше хоть напьётся, по морде кому даст – и спит себе, а щаз я уж не знаю, чо и думать!

– Ну, так это к психиатру, – равнодушно пожал плечами мужик. – Или, может быть, к неврологу… Только у нас их сейчас всё равно нету. Направление в ПНД могу выписать, – добавил он, подумав. – А ко мне чего пришли? – спросил он недовольно.

– Дак в регистратуре сказали, что вы за травматолога принимаете, а у него же травма! – сказала Люся. – На кой нам ПНД? Он же с топором ни за кем не бегает! Дайте ему больничный на пару дней, отлежится, да и ладно!

– Так какая ж травма? – возразил мужик. – Травма – это руки-ноги… Ну, спина ещё. А голова – это к неврологу. Мало ли, не бегает, – пробурчал он. – Сейчас не бегает – завтра побежит… Да и у него же даже болей нет! – возмутился он.

– Есть, – возразил Малфой. – У меня голова болит. Вот тут, – добавил он, неопределённо потрогал затылок.

– Вот! – подтвердила Люся. – Есть у него боли! И травма есть, электрическая! Значит, к вам!

Женщина твёрдо была намерена отвоевать положенный мужу больничный.

– Руки покажите, – буркнул мужик в халате… Целитель.

Малфой показал – не жалко. И совершенно обалдел, когда увидел на своем тощем и ещё вчера обезображенным лишь уродливой татуировкой «ДМБ-86» предплечье красно-сизые невнятные линии, совершенно недвусмысленно складывающиеся в хорошо знакомый ему череп.

Со змеёй.

– Метка, – ошарашенно прошептал он.

– Это где ж ты успел, ирод? – изумилась Люся. – Сатанистом, что ли, решил заделаться? Точно говорю, это от травмы у него!

– Хм-м, – озадаченно протянул целитель. – В самом деле, напоминает метку от тока… Они иногда складываются в странные картинки. Давление померим, – решил он, доставая странный прибор.

Незнакомую процедуру Малфой почти не воспринял: шок от только что увиденного оказался слишком сильным. Это что же получается? Метка связана не с телом, а с душой? И где, кстати, его тело и что с ним? А что, если в него попал хозяин этого? Мерлин… И Моргана. И всё Основатели. И…

Ему нужно в Англию!!! Но как?!

– Давление в пределах нормы, – целитель убрал странный аппарат в коробку, – сто сорок на восемьдесят три.

– Чо это в норме? – возмутилась Люся. – Он же гипотоник! Его же лечить надо! Это у меня гипертония, так мне и сто сорок нормально, а у Серёги всю жизнь девяносто на семьдесят было!

– Было, – на всякий случай подтвердил Малфой, которому сейчас было наплевать на всё вокруг. Что с ним будет в случае вызова? Он же маггл? И не сможет аппарировать – у него и палочки-то нет! А что будет, когда Лорд поймёт, что его тело больше ему не принадлежит?

– Тогда вот вам направление в процедурный кабинет, – целитель сунул Люсе бумажку, на которой написал что-то абсолютно нечитаемым почерком, – сходите, укол поставьте. Только шприц одноразовый купите.

– А больничный? – не отставала цепко ухватившая бумажку-направление женщина.

– Да зачем больничный-то? – поморщился целитель. – Вы работаете? – спросил он Малфоя с явным недоверием. Тот кивнул, и на лице целителя отразился явный скепцитизм. – Кем и где?

– Сантехником, – чётко выговорил Малфой. Где именно он работает, Люциус понятия не имел.

– Где? – раздражённо переспросил целитель.

– Да в нашем ЖЭКе, – опять встряла Люся, – где ж ещё!

– Ладно, – сдался вдруг целитель. – Больничный выпишу. Но только на три дня! И направление в ПНД, – подчеркнул он сурово. – Не нравится мне его память. Поражения током очень опасны!

Люциус послушно кивнул. Сколько можно тут сидеть?! Ему нужно в библиотеку! И на огород. И на рынок.

– Идём, – нетерпеливо потребовал он, вставая.

– Подожди ты, – отмахнулась женщина, – щаз бюллетень оформим.

Оформлять «бюллетень» пришлось на втором этаже, возле крошечного окошечка в стене. За окошечком сидела ещё одна злющая бабка, которая писала это самый «бюллетень» так медленно, что за это время Люциус успел бы закончить трехфутовое эссе по зельям.

В процедурный кабинет они не попали – на дверях висела бумажка «Ушла в военкомат».

– Пошли в сад, – махнула рукой Люся, – вечером Тоньке-фельшерице кабачок отнесу, она тебе эту магнезию прям дома поставит.

– Обойдусь, – буркнул Люциус и быстро пошёл к выходу. Наконец-то он займётся делом! Сперва в огород и в сад – у них, оказывается, ещё сад имеется! – а потом в библиотеку. Наконец-то.

Глава 4

До сада (он же огород, как выяснилось), добирались дряхлым чихающим автобусом, который все почему-то называли «сарай». Садом оказался небольшой участок земли, меньше любимого розария Нарциссы раз в десять. На участке стоял маленький домик, размером не больше чулана для мётел, торчали несколько кустов каких-то ягод, и тянулись ряды грядок, на которых росли… Малфой опознал огурцы, помидоры и капусту. Остальное было ему незнакомо.

– Сколько я тебя, ирода, просила хоть сараюшку построить! – вздохнула женщина, – щаз бы поросёночка завели, курей или кроликов… Танькин мужик вон даже козу завёл, пуховую. И молочко, и мясо, и пух на шапки с шалями… Чо стоишь, бери копалку да картошку подкопай, а я пока огурцы соберу да кабачки – вон, пару штук уж сорвать можно!

– Сама копай, – нагрубил он от безысходности. Люциус понятия не имел, как подкапывать картошку! А вот огурцы собрать с куста он вполне мог – так же, как и эти… Как она их назвала? Похожие на цуккини, только бледные. – Огурцы я соберу, – добавил он на всякий случай, думая о том, что в её словах есть смысл. Вон у тех же Уизли тоже куры есть – не говоря уж об их собственном птичнике. А тут голытьба такая – и даже кур своих нет.

– Плети не рви, ирод, – сердито сказала женщина, уходя в сторону домика, и вернулась через пару минут со ржавым ведром и палкой в руках. Этой палкой женщина стала сноровисто выкапывать из-под кустов, похожих на помидорные, но без плодов на ветках, небольшие красноватые и желтоватые клубни картофеля.

– Люсь, а Люсь! – с соседнего участка окликнула её такая же расплывшаяся баба, – вы никак с Серёгой до сада дошли! А то я смотрю: чойта у вас всё бабка с ребятишками работают!

– А ты, чем за чужими участками смотреть, на свой бы поглядела, – сварливо ответила Люся. – Опять от вас одуванчики летят! Сколько тебе говорили, чтоб ты борозды с межами полола!

Между женщинами завязалась перебранка, слушая которую, Малфой аккуратно обрывал огурцы и бледные мелковатые цуккини. Плюс картошка – нормальная еда получится. Только бы поменьше этого вонючего масла! Можно даже вовсе без него – да, определённо, так бы было лучше.

– Хватит орать, – велел он, наконец, когда закончил.

Обеим.

– А ты мне не указывай! – тут же подбоченилась соседка, – алканавт несчастный!

– На своего Сашку ори, – осадила её Люся, – халда позорная.

И, повернувшись к Малфою, сказала:

– Посмотри, крыжовник собирать не пора?

Люциус послушно посмотрел. Да, пожалуй, ягоды уже созрели – по крайней мере, выглядели они спелыми и сочными, а там кто знает. Этих ягод он не пробовал, но само растение знал – из гербологии, хотя перечислить его целебные свойства теперь, пожалуй что, не взялся бы.

– Можно, – сказал он, отрывая одну и осторожно кладя себе в рот. Так вот из чего было то варенье! А приятное, пожалуй – и почему у них дома это не едят?

– Надо на днях обобрать, – решила Люся, – а то, не ровен час, тимуровцы помогут.

Она быстро прошлась по участку, выдернув десяток тощих морковок и таких же чахлых луковиц – с зелёной ботвой, осмотрела капусту и выбрала небольшой кочан, который отправился следом за морковкой и луком в матерчатую сумку, и обеспокоенно сказала:

– Пойдём-ка на автобус, а то опоздаем, и придется до города пять килОметров пешком топать.

Метрическая система Люциуса раздражала чрезвычайно – но он знал её достаточно, чтоб понять, что идти действительно придётся далеко. Так что он безропотно поднял сумку, оказавшуюся весьма увесистой, и, устроив её лямки на плече, кивнул:

– Пошли.

Люся, открыв рот, посмотрела на него – и вдруг выплыла с участка с гордым видом, как маггловская королева. Соседка, не менее удивлённо наблюдавшая эту сцену, завистливо вздохнула и протянула:

– Па-а-адумаешь!

Малфой ничего не понял – кроме того, что произошло что-то странное и даже особенное. Вероятно, он опять сделал что-то не то – но что именно, он понять не мог. Да и Мерлин с ним – с рук сошло, и ладно.

– Ты мне обещала проводить меня в библиотеку, – напомнил он на всякий случай, когда они дошли до остановки и стали ждать автобуса. – Сразу после обеда.

– Провожу, – довольно кивнула Люся, – чего ж не проводить.

Дома Люциус снова засел за энциклопедии, и на сей раз устроиться ему пришлось в кухне – больше просто было негде: стол был только там да в детской. Но последний оказался сломан: дети, судя по их собственным словам, подкладывали под него книжки, чтоб не качался, так что Малфою пришлось довольствоваться кухней. Впрочем, очень скоро он решил, что книги подождут – а библиотека вряд ли круглосуточно открыта. Так что он, отложив карандаш, предложил возящейся у раковины женщине:

– Я могу почистить овощи. Так будет быстрее.

– Так ты половину шкурки с картошки сдерёшь, – возмутилась та, – она ж молоденькая, её же только слегка поскоблить надо! На вон, огурцы с помидорами на салат нарежь, пока я овощное рагу сварганю! И луку зелёного положи с петрушкой и укропом.

Спорить он не стал, хотя почему она считает его неспособным к таким несложным действиям, не понял. Впрочем, ему доводилось видеть спившихся людей – вероятно, дело в этом. Выпить, кстати, действительно хотелось – но он понимал прекрасно, что это не его желание. Алкоголя требовало это тело – но Люциус не собирался его слушать. Не хватало только подчиниться желаниям маггловского тела!

Что такое укроп, он не знал, так что просто взял всю зелень, что лежала в сумке, вымыл и, мелко покрошив, ссыпал в выданную ему железную миску. Туда же он порезал огурцы и помидоры – аккуратно, ловко, мелко. Вот и пригодились вдруг уроки Слагхорна… знал бы он, когда и как!

Бальзамического уксуса здесь, наверно, не было, так же, как оливкового масла – но, главное, чтобы эта женщина не испортила нормальную еду той воняющей подсолнухом дрянью.

– Заправлять чем? – спросил Люциус, закончив.

– Дак маслом, чем ещё? – удивилась Люся. – Там ещё с литру должно остаться. Сметаной бы хорошо, да денег на неё нету. Вот крыжовник оберём, да я на рынок снесу – хоть какие живые деньги будут.

– Уксус есть? – подумав, спросил Малфой. – Сахар, перец, соль?

Масла ему не хотелось. Его запах забивал всё – а ему хотелось нормальной привычной еды. Пусть и в виде простого салата. Интересно, что такое сметана?

Но куда больше его заинтересовало то, что на рынке за продукты можно выручить живые деньги. Они ему понадобятся – хоть сколько-то, потому что хоть он и готов начать с нуля, но совсем без ничего ни кната и не сделать. В смысле, ни рубля. Да, конечно, оставался старый добрый способ грабежа – но век давно был не десятый и даже не пятнадцатый, и этот способ мог бы привести его в тюрьму, а это было совсем не то, чего хотелось Малфою. Придётся играть хотя бы относительно по правилам – только вот для этого правила следовало изучить.

«Пожалуй, – вдруг подумал Люциус, если он сумеет вот в таких условиях скопить хоть какое-нибудь состояние, он по праву сможет счесть себя финансовым гением».

– Эссенция есть, – сказала Люся, – уксусная. И соль с перцем, красным. А сахара нету, говорила же!

Она достала из стенного шкафа стеклянную банку с крупной сероватой солью, небольшую прозрачную бутылку и синюю жестяную баночку, на которой были нарисованы лимонные дольки, и поставила перед Люциусом.

Что такое уксусная эссенция, он, конечно, знал, но как можно это есть, не понимал. Впрочем… магглы – что с них взяв. Впрочем, понюхав, Малфой решил, что бальзамический уксус подошёл бы куда больше – но тут уж что есть. В конце концов, не учил ли их когда-то Слагхорн умению заменять одни ингредиенты другими? Вот сейчас он и попробует… жаль, что сахара нет – но ведь есть варенье. Кисловатое… кстати, оно может подойти.

– Варенье дай, – потребовал он, беря чашку и осторожно капая туда несколько капель уксусной эссенции и щедро разбавляя её водой. Кстати, может быть, совсем немного того масла и не помешает… чуть-чуть. Жаль, что перец красный, а не чёрный, да ещё заметно выдохшийся – ну да ладно. Уж что есть…

Провозился он довольно долго – и когда результат его устроил, вылил получившуюся заправку в миску и, перемешав, сказал:

– Готово.

Женщина с опаской покосилась на миску и поставила перед ним глубокую тарелку, заполненную овощным рагу, а сверху положила два толстых ломтя серого хлеба.

– Ешь давай, – сказала она, ставя перед собой тарелку поменьше.

К салату она не притронулась.

– Почему ты не ешь? – спросил он через некоторое время, кивая на салат. И пошутил: – Думаешь, я пытаюсь тебя отравить?

– Дак кто же огурцы-то с вареньем ест? – удивилась Люся. – Только добро портить…

– Ты попробуй, – улыбнулся он. И добавил вполне честно: – Я так в детстве ел. Это вкусно. Там варенья – половина ложки.

– То-то свекровушка говорила, что ты любую дрянь в рот тащишь, – проворчала супруга, осторожно беря салат ложкой. – Чо только не выдумаешь…

– Это вкусно, – уверенно возразил он.

Свекровь! Мордред! Если она жива, может выйти скверно… Как бы так узнать об этом аккуратно? Не впрямую же спросить…

– С голодухи и не такое сойдёт, – сделала вывод Люся, уже смелее зачерпывая салат.

– Сочту это комплиментом, – улыбнулся он.

– Чего? – обалдело уставилась на него женщина. – О, Господи, опять заговариваться стал!

– Знаешь, – очень проникновенно проговорил он, глядя ей в глаза, – я ведь чуть не умер. Это… повлияло. На меня. Я не стану больше жить, как прежде, – сказал он – и замолчал. На большее его фантазии просто не хватило.

– И чо, пить не будешь? – с надеждой спросила Люся.

– Нет, – твёрдо сказал Малфой. – И я собираюсь заработать денег – но ты должна будешь мне помочь.

– Дак у нас разве ж заработаешь? – удивилась она.

– Вот для этого мне и нужна библиотека, – покивал он, доедая, кстати, на удивление вкусную картошку. – Заработать всегда можно.

– Чойта библиотекарши не шикуют, – недоверчиво хмыкнула Люся, – живут как бы не хуже нашего. Мне на насосной вон масла того же три литры дали, а материна соседка в библиотеке и того не видит. Щаз заработать-то могут одни бандюки.

– Думаешь? – с любопытством спросил он. – Почему так?

А про себя усмехнулся. Ну, а что… В некотором роде, его тоже можно так назвать. Ему вдруг стало интересно, что он стоит сам, один? Без магии, без денег, без товарищей – вот просто он, такой. Как есть?

– А чего тут думать? – удивилась Люся. – Одни бандюки и жируют. Вот завод купили, со всех киосков деньги трясут, банки опять же ихние. Не, у нас честно не заработаешь, у нас только бандюки наживаются. Сталина на них нет.

– Нет, – отозвался Малфой. Кто такой Сталин, он не знал, да это было и не важно. Значит, нынче в этом мире смута… Что ж, это хорошо. В мутной воде ловить рыбу проще – только б самому ей не стать. Нет, определённо ему нужно в библиотеку.

– Спасибо за обед, было очень вкусно, – сказал он, залпом допивая то, что здесь по непонятной ему причине называлось чаем. – Проводи меня.

– Пошли, – вздохнула Люся, в очередной раз подивившись мужской придури. Библиотека ему занадобилась! Ладно, хоть пить и драться перестал, глядишь, и дальше так будет.

В библиотеке Малфой просидел до самого закрытия. Он и ночевать бы там остался, да незадолго до шести его довольно нелюбезно выгнали. Пришлось уходить – правда, сунув незаметно под висящий на нём свитер пару тонких книжечек. Дорогу домой он запомнил, однако отклоняться от неё не рискнул. Карту бы! Но он понимал, что подобная просьба прозвучит более чем странно. Ладно – можно взять детей и пойти гулять. Заодно и город посмотреть… Это город же? Хотя какая разница…

На полпути к дому навстречу ему вышли три помятых субъекта, при виде которых Малфой невольно вспомнил теорию, что магглы произошли из грибов. Больше всего эти типы напоминали прыгающие поганки.

– Слышь, ты, закурить есть? – сипло спросил самый мелкий из троих.

– Нет, – искренне ответил Малфой. И даже добавил: – Не курю.

И попытался пройти мимо.

– Чо, падла, выёбываешься? – злобно спросил первый и тотчас врезал Малфою по физиономии.

Но не попал. Малфой с неожиданной легкостью увернулся – новое тело слушалось плохо, но ведь память у Люциуса была своя, а драться он умел. Что с палочкой, что без. Так что от удара он ушёл – и вмазал в ответ. От души.

– О Господи, – выдохнула открывшая ему дверь Люся, – опять за свое. Ты ж в библиотеку ходил, ирод, а не в пивную! Да за что же мне наказание такое!

– На меня напали! – возразил Малфой. Ему было и больно, и весело, и он пока не понял, что сильнее. И ведь не расскажешь никому! И Долохову «спасибо» не скажешь… А стоило бы! От души!

– Да кому ты нужен! – не поверила она. – Опять, небось, первым к кому прискрёбся!

– Да я клянусь! – возмутился Малфой. – Три каких-то маг… идиота подошли ко мне и попросили прикурить. Я сказал, что не курю – а в ответ они полезли драться.

– Тьфу, – плюнула Люся, – ты хоть где нарвёшься. Иди вон, умойся, да рубаху снимай, пока кровищу отстирать можно.

Люциус послушно пошёл в ванную. Разделся, морщась при каждом движении – и взвыл, правда, негромко, слишком резко наклонившись развязать ботинки.

А потом сообразил, что ведь здесь нет целителей, умеющих за несколько минут залечить раны и снять боль. И что теперь? Сколько это будет заживать?! Мерлин… это что, он так и будет чувствовать боль, может быть, неделю?!

– Ты чего, Серёга? – обеспокоенно спросила женщина. – Тебя чего, подрезали, что ли? «Скорую» вызывать?

– Не знаю, – прошипел он сквозь зубы, толчком открывая дверь. Да здесь даже зеркала нормально не было, чтобы поглядеть на себя со спины! Как вообще можно жить без большого зеркала?! – Посмотри сама.

– И чего было орать? – удивилась поглядевшая на него супруга. – Синяки да ссадины, делов-то! Щаз зелёнкой помажу, да и ладно. Хуже Пашки прямо.