Текст книги "Сюрприз из прошлого (СИ)"

Автор книги: Алиса Кравцова

Соавторы: Лия Романовская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Ты как твой Стас, такой же олух. Тебе уже двадцать семь лет, а ты ведешь себя как подросток! – проворчала она, когда я в очередной раз приехал к ней на обед.

– Двадцать шесть...– буркнул я в ответ.

– Что?

– Я говорю, мне двадцать шесть лет.

Мама поднялась и подошла ко мне впритык. Наклонилась и прошептала в лицо:

– А разве это имеет какое-то значение? Есть только то, что я тебе говорю, все остальное лишь твои фантазии. Я устала терпеть твои капризы и делать вид, что доверяю тебе хоть что-то. Мне надоело оправдываться перед всеми, что ты хоть что-то из себя представляешь! Ведь ты, по сути, никто...

Прикрыв глаза, слушал проникающий в самую душу шепот и, до боли сжав кулаки, чувствовал, как ногти впиваются в кожу.

Сам не знаю, что на меня нашло, когда я вдруг отчетливо произнес в ответ:

– А ты кто? Ты что из себя представляешь?

Она занесла руку надо моей головой. Первым порывом было заслониться, потому что я все еще помнил, как в детве получал затрещины за любое слово, сказанное поперёк. Еле-еле подавил в себе это желание, умом понимая, что я уже не тот мальчик, а она больше не центр моего мира.

– Отойди, пожалуйста, – твердо произнес, опуская ее руку.

Мать послушно отошла, но на ее лице застыла такая гримаса, что я пожалел, что вообще посмел ей перечить. В какой-то момент она взяла себя в руки и, отвернувшись к окну, распахнула его настежь, чтобы задымить.

– Пошел вон! – прошипела, не оборачиваясь.

– Хорошо...

Медленно поднялся, все еще ожидая чего угодно. Но она больше не проронила ни слова. Вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и еле добрел до машины. Хотелось орать от бессилия, от злости и обиды. На себя и на всех на свете. А особенно на нее.

Сколько себя помнил, мама всегда говорила, что я ничего из себя не представляю, ничего не добьюсь и только благодаря ей... ай, да что там...

Она так и говорила, что я давно сдох бы под забором, если бы не ее деньги.

Отца своего я никогда не видел. Знал лишь, что мать ушла от него к другому – более обеспеченному мужчине на двадцать лет ее старше. Тот мало интересовался мною, впрочем, как и мама, и до семи лет я рос в детском саду-пятидневке. Иногда по выходным они забирали меня домой, а иногда забывали. Этот мамин муж умер, когда мне исполнилось восемь и тогда в моей жизни появился второй по счету отчим – дядя Вася. Дядя Вася относился ко мне неплохо, пока был трезв. Выпивал он в принципе не так уж и часто, может раз в месяц, но, когда это случалось, больше всего на свете я мечтал исчезнуть с лица земли.

Стоит ли говорить, что и маму он гонял, как сидорову козу, а я, пацан совсем, всегда пытался за нее заступиться. За что и огребал по полной программе.

От дяди Васи мать ушла к Валерию Петровичу – депутату городской думы. В тот год я как раз встретил Мальвину и это стало одним из самых значимых событий в моей жизни. Меня на все три летних смены отправили в лагерь, где мы и познакомились с зеленоглазой красавицей Полиной. В первый же день знакомства я предложил ей встречаться и она согласилась. Почти месяц мы были не разлей водой, пока она вдруг не исчезла. И в этот раз я так и не спросил почему она так поступила. Впрочем, теперь уже неважно.

А важно то, что моя мать всегда меня не любила. В принципе я давно принял этот факт и вполне смирился с ним и с тем, что любила мама только деньги и своих мужей, а особенно покойного Иннокентия, оставившего ей целое состояние.

В последние несколько лет мы даже смогли наладить с ней неплохие отношения, и она позволяла мне жить на широкую ногу, не особенно ограничивая в средствах. Думаю, где-то в глубине души она по-своему меня любит, и желает добра, а я веду себя как полный придурок. Наверное, так со стороны и смотрится. Но только теперь, став взрослым и вспоминая своё детство, я однозначно не хочу семью. Я не знаю, что это такое, вернее знаю не с той стороны. И у меня нет никакого желания узнавать – а как оно бывает иначе?..

Но кое в чем мать все-таки права – я совершенно зависим от нее. Одно время я совершенно искренне считал, что она мне обязана, хотя конечно никогда этого ей не говорил. Был уверен, что она с возрастом изменилась и теперь, чувствуя свою вину передо мной, содержит и меня и моего друга. И совсем не сразу понял – ей нравится быть благодетельницей, и за все, что она давала – обязательно будет спрос. Собственно, он уже начался. Интересно только чем будет расплачиваться Стас.

Усмехнулся, понимая, что после лагеря мое отношение к другу изменилось, и далеко не в лучшую сторону. Вроде бы ничего такого, но что-то между нами произошло. Что-то, что повиляло на многолетнюю дружбу. Нет, мы и раньше могли поделить девчонку, за что мне сейчас было реально стыдно, но тогда все было как бы честно. И он и я знали, что это не всерьез, девчонки тоже были не особо против... а тут он сцепился со мной из-за девушки, которая мне так сильно нравилась, что я готов был на... А на что я, собственно, был готов ради нее?

Я даже не поехал за ней, когда узнал, что она улетела домой. А мог бы.

Я не нашел ее адрес, чтобы поговорить, хотя мне ничего это не стоило. Я и правда ничего из себя не представляю, раз не являюсь хозяином своей жизни, позволяя всем решать все за меня. А может я не хочу, чтобы Полина исчезала из моей жизни? Может надо найти ее и поговорить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

5

Влад

– Зайчик, я нам билеты взяла на новый блокбастер... – начала было Вика, но я тут же замотал головой, всем своим видом показывая, что я об этом думаю.

Я даже за «зайчика» ничего не сказал, не желая обидеть ее искренние порывы. Просто дал понять, что не стоит даже пытаться.

– Вик, ты меня прости, но я не хочу никуда идти.

– Но там твой актер любимый снимается. Ну этот...

Она закатила свои милые глазки, пытаясь вспомнить какого-то актёра, а я смотрел на нее и не понимал, ну как мы вообще могли сойтись? На почве чего и зачем?

– Вик, нам надо расстаться! – так быстро выпалил я, что она, кажется, даже не сразу поняла, что я только что сказал.

– Ну этот... такой с бородой. Или нет...

Я подозрительно уставился на девушку, которая, прикрыв глаза, все еще зачем-то воссоздавала образ какого-то там актёра и в упор игнорировала мои слова.

– Ты точно слышала, что я сейчас сказал?

Вика вдруг распахнула свои вишневые глаза и спокойно ответила:

– Да.

Я чуть не подавился, ей богу.

– В смысле да? Ты слышала и продолжаешь этот бессмысленный разговор как ни в чем не бывало?

– Да. – Так же невозмутимо ответила она.

Не понимаю... то ли лыжи не едут, то ли я...

– Ну как же его, а? Такой с бородой вроде, или лысый, а?

Злость накрыла внезапно... схватил ее за плечи и как следует встряхнул.

– Ты слышала, что я тебе сказал и все равно продолжаешь нести свою ахинею? Серьезно?

Она вновь совершенно невозмутимо кивнула в ответ и вновь повторила:

– Да.

– Что да?! Ну что да? Ты издеваешься?

– Да. Ты прав. Нам надо расстаться.

Резко выпустил ее из рук. Тут же накатило ощущение, что меня сдули, как воздушный шарик. Засмеялся от абсурдности происходящего, чувствуя себя полнейшим идиотом. Как же глупо все. Точно, как в каком-нибудь артхаусном дерьмовом кино.

Вика тоже стояла улыбаясь. Вид был растерянный, взгляд будто поблек, но на губах играла странная улыбка.

– А билеты? – словно опомнившись, спросила вдруг она.

– А что с ними?

– Пропадут же...

– Можно сдать.

– Можно, – согласилась она.

– А хочешь сходим?

Вика удивленно уставилась на меня и вдруг расхохоталась.

– А давай...

Ну ведь люди перед расставанием порой спят вместе в последний раз? А мы вот в кино решили сходить в последний раз, чтобы билеты не пропадали. Это такой ход конем, что вроде как ничего не случилось, после кино мы просто больше не встретимся и будто все хорошо. Иллюзия обмана.

В торговом центре, где находился кинотеатр, бродили толпы народу. Будто им заняться больше нечем, чем ходить по магазинам в такой хороший сентябрьский день.

– Надо же... я, наверное, удалила электронные билеты. Придется встать в кассу за дубликатами. Чек где-то был...

Мы заняли очередь, от скуки я принялся озираться по сторонам, и чуть не расхохотался. Какова вероятность того, что в огромном миллионном городе вы встретите одного и того же человека дважды за пару дней?

Мальвина о чем-то переговаривалась с девочкой лет семи и не сразу заметила меня. А заметив, закатила глаза, и демонстративно отвернулась.

Тут как раз подошла наша очередь, Вика получила свои билеты и протянула один из них мне.

– Король лев? Серьезно? – усмехнулся я, – И кто из героев, по-твоему, с бородой и мой самый любимый?

Вика прыснула со смеху, Мальвина обернулась на нас, смерив меня таким презрением, что мне сразу же перехотелось смеяться.

Как назло мы еще и в зале оказались соседями. Полина с девочкой устроилась ниже нас на ряд, и я вдруг понял – она так близко сейчас, только протяни руку и можно коснуться светлых волос...

Когда вышли из зала, я не удержался и незаметно подошел сзади, совсем позабыв про свою спутницу, и тихо произнес, чуть нагнувшись:

– Не знал, что у тебя есть дочь...

Она так резко обернулась, что я не успел отступить, и налетела на меня.

– А ты и не должен был... кто ты такой, чтобы я посвящала тебя в свою жизнь? – поджала она губы.

Словно ледяной водой окатила.

И еще пришла в голову мысль – неужели я попал в яблочко и это и впрямь ее дочка? Я, честно говоря, просто так спросил, думал, что может это какая-то знакомая девочка...

– В этом вся ты...

– Вла-а-ад, ну ты иде-е-ешь? – вдруг позвала Вика.

Раньше я никогда не замечал, что у нее такой противный голос. Как-то совсем быстро она оказалась возле меня и с видом хозяйки взяла под локоть.

– В этом весь ты, – ответила Мальвина и кивнула мне на Вику.

Я покачал головой, а Полина, не обращая внимания на стоящую рядом со мной девушку, вдруг приблизилась и зло сказала:

– И еще... постарайся больше не попадаться мне на глаза.

Я резко выдернул руку из цепких пальчиков Виктории, развернулся и пошел к выходу из кинотеатра. Позади послышался цокот каблучков и её противный голос.

– Ну ты куда? Ну подожди меня...Ну Вла-а-ад...

И какого черта она так себя ведёт?

***

Вика догнала меня уже на улице. Запыхавшаяся, вся какая-то жалкая.

– Ты специально устроила этот спектакль? – схватив ее за рукав плаща, потащил к машине.

– Пусти, я не понимаю о чём ты говоришь!

Я отпустил, покачал головой и открыл ей дверцу машины.

– Садись.

Она послушно села на заднее сидение, потому что я не хотел видеть ее рядом с собой.

– Я правда не понимаю, о чем ты... – захныкала она, – Прости... ты, наверное, про ту девушку? Это ведь она? Та из ресторана. Да?

Я молча завел автомобиль и тронулся с места.

– Это из-за нее, да?

Вцепился в руль, еле сдерживаясь, чтобы не ответить что-нибудь слишком резкое.

– Извини меня, – вдруг заплакала Вика, – Ты прав... я вела себя глупо. Просто я еще не смирилась, что ты, что мы... в общем забудь.

Кивнул, понимая, что переборщил. В конце концов это я изменил ей, а не она мне. И это я предложил расстаться, так что нечего наезжать на нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это ты меня извини. Забудем, хорошо?

В зеркало заднего вида увидел, как она кивнула, но на душе все равно было гадко.

***

Полночи ворочался, думая про ее слова, но уже утром решил, что пора бы нам все-таки поговорить. На дворе воскресное утро, по идее Полина должна быть дома. Адрес ее узнать не составило труда, у матери в документации все нашлось легко и просто. По пути заехал в цветочный, выбрал самый красивый букет, с наслаждением втянул нежный аромат. Ей должно понравиться...

Волнуясь, как никогда, подъехал к дому и припарковался напротив ее подъезда. Посидел минут пятнадцать, думая, что я ей скажу, когда она откроет. И скажу ли вообще... может быть она и слушать ничего не захочет. Или не откроет дверь. Или ее вообще нет дома. А может у нее дома тот мужик из ресторана...

В конце концов я так себя накрутил, что совсем было уже собрался уезжать. Силой воли заставил себя открыть дверцу машину. Потянулся за цветами, что лежали на заднем сидении машины и тут в окно увидел... Стаса. Он подошёл к подъезду Мальвины, зашёл следом за женщиной с сумками и скрылся внутри.

Так вот значит оно что... вспомнились слова Маринки, что, когда я уезжал из лагеря они вместе куда-то ездили, а потом она спешно уехала домой. Значит все-таки Стас...

Вдохнул поглубже, зажмурив глаза и досчитал до десяти. Положил цветы обратно и завел мотор. Глупо было думать, что я что-то могу изменить.

6

Полина

– Поли-и-и-ин... ну открой.

В ярости подлетела к двери и рывком распахнула её настежь.

– Слушай ты... – начала было я, но Фирсов тут же кулем свалился мне под ноги, да так там и остался.

Ну вашу ж маму! Что мне с ним хоть делать-то, а? Не оставлять же так, на пороге, тем более, что его ноги торчат из-за моей двери. Из последних сил что ли полз ко мне?

– Поль, кто там? – из комнаты выбежала Сашка, и я вновь выругалась. Правда тихо, так, чтобы она не услышала.

– Помоги, потом все объясню.

Сашка удивлённо и немного опасливо приблизилась к недвижимому Богдану.

– Я его сейчас внутрь заволоку, а ты дверь прикрой. Не дай бог соседи увидят.

Сашка понятливо кивнула и, как только я оттащила Богдана, тут же закрыла дверь.

– Полин, это твой жених что ли? – недоверчиво спросила сестра, на что я скорчила жуткую гримасу.

– Чур меня. Начальник мой, представляешь?

– А что с ним? Ему плохо? Может врача ему вызовем?

Ну да, я совсем не подумала, что сестра моя в жизни пьяных не видела и вряд ли поймет, что с шефом. Оно и к лучшему, нечего ребёнку голову засорять.

– Если лучше не станет, обязательно вызову. – успокоила я сестру, – Ты вот что, иди давай уроки доделывай. Скоро приду – проверю. А я дядю начальника на кухню как-нибудь передвину, надо его хоть на коврик что ли положить.

– Подушку только ему дай, – крикнула моя умненькая сестричка.

– Обязательно!

И подушкой ему дам, а лучше скалкой какой-нибудь.

Фирсов что-то промычал, видимо тоже хотел подушку, на что я тут же показал ему фигу. Стащила с бездыханного тела ботинки и, слегка подпинывая и умоляя мне хоть немного помочь, поволокла в свою большую кухню. Ему, кстати, повезло, что она у меня немаленькая, двенадцать метров как никак. Иначе пришлось бы шефу все-таки в коридоре спать.

На диван я конечно же здоровенного мужика не заволокла. Подложила под пьяную голову старую подушку, прикрыла пледом, предварительно стянув с него куртку, что тоже было очень нелегким делом, и с беспокойством устроилась на диванчике, соображая, что с ним делать дальше.

А ну как проснется ночью, не сообразит, где находится, греметь начнет и Сашку мою напугает. Это что же мне теперь, сторожить его всю ночь тут? А видимо придется – никуда не денешься. Вздохнула и поставила на плиту чайник. Пару раз спотыкнулась о тело, и мне до безумия захотелось его как следует попинать. Эх, была б моя воля...

Сашка еще пару раз с любопытством заглядывала на кухню, но я цыкала, и она тут же убегала обратно.

– Поль, ты идешь спать-то? – прошептала она, когда часы уже показывали десять вечера.

– Я посижу еще. Может здесь лягу, – кивнула я на диванчик, – Вдруг дяде Богдану хуже станет...

– А.. ну ладно. – понятливо кивнула она, но тут же спохватилась, – А может мне с тобой его посторожить? Вдруг тебе страшно будет?

Я поспешила успокоить сестрёнку, погладила ее по голове и проводила в комнату.

– Полежи со мной, пожалуйста, – жалобно попросила Сашка, привыкшая, что, если она не у бабушки, то я всегда укладываю ее спать, обнимая перед сном.

Я легла рядом и поцеловала сестру в макушку.

– Спи давай, – прошептала тихонько и сама положила голову рядом.

Главное не уснуть.

***

Я все-таки уснула, а когда проснулась, за окном уже светало. Тихонько поднялась с кровати и прошла на кухню. А войдя, чуть не умерла со страху. На диване, в утренней предрассветной синеве, сидел и зыркал прямо на меня Фирсов. Мама дорогая, напугал-то как.

– Проснулся? – вяло спросила шефа, наливая стакан воды.

– И мне налей, – прошептал он в ответ хриплым голосом.

Вздохнула, но все-таки налила.

– Выпить есть? – вдруг спросил этот тип, еще недавно походивший на нормального человека.

Я замерла на месте, вдохнула поглубже, досчитала до десяти и только тогда ответила:

– Есть чем огреть тебя. И выпить тоже есть.

Фирсов понуро опустил голову и вздохнул.

Достала из холодильника непочатую бутылку, что мне подарили на день рождения. Стояла она тут уже полгода, так как я крепкие напитки терпеть не могу, а выкинуть совесть не позволяет.

– На, – брезгливо протянула ему холодную бутыль.

Сама нарезала колбасу, сыр, достала банку огурцов и вчерашнюю жареную картошку.

Богдан, еще не отошедший от выпитого накануне, выглядел неважно. Мятый, бледный, весь будто потрепанный. И не узнаешь лощеного начальника.

– Я должен тебе кое в чем признаться... – выпив, начал он, но я замахала руками.

– Не-не, даже не вздумай. Больше никаких слов о любви и прочей фигни...

– Это я виноват в смерти твоего отца, – вдруг выпалил он, и в квартире резко повисла гнетущая тишина.

Я еще некоторое время осмысливала, что он только что сказал и лишь спустя пару минут ответила:

– И мне налей...

Выпила, закусила и добавила:

– Поясни...

Фирсов на меня не смотрел. Он уставился в окно, будто забыв про меня. Наконец опомнился и продолжил.

– Это я подрезал его. Я очень торопился. У меня была девушка и она позвонила...сказала, что хочет меня. Очень.

Сглотнула ком в горле. Мозг плавился, фразы звучали как в тумане.

– Я... очень торопился. Маша писала и писала смс, была настойчива. Я даже не сразу понял, что случилось...

Богдан сделал глоток, слегка поморщился.

– Я мог, наверное, помочь.

Вопросительно глянула на него, не до конца понимая, что происходит.

– Но я испугался.

Стакан слишком громко опустился на стол. Я будто со стороны посмотрела на свои руки и поняла, что они дрожат.

– Я испугался и... я знаю, что так нельзя. Я знаю, Полина... но я уехал. Там никого не было. Было темно, и меня никто не видел. И я уехал. Понимаешь?

Я взяла бутылку и медленно открутила крышку. Налила себе полстакана и будто воду, одним глотком осушила его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я... не мог потом найти себе оправдание и...

– А сейчас? – хрипло перебила я.

– И сейчас не могу. – Фирсов опустил голову. – Я узнал, потом узнавал специально, кто был в той машине. Две недели пил, расстался с Машей... когда узнал, что твой папа умер.

– Заткнись.

Богдан вцепился в мою руку, а у меня даже не было сил просто ее спихнуть с себя.

– Позволь я закончу. Я устал это скрывать. Я должен сказать все, иначе не могу больше.

Поморщилась от его слов и, поднявшись, подошла к окну.

– Я пытался все забыть, жить дальше, как раньше. И мне почти удалось.

Я резко повернулась, с усмешкой глядя на него.

– И мне почти удалось, – с горечью повторил шеф, теперь уже точно бывший, – Пока я не купил вашу фирму и не увидел тебя.

Он поднялся следом и принялся ходить туда-сюда.

– Я не сразу, но узнал... потом прочел личное дело. Начал творить что-то невообразимое, вести себя как полный урод. Напился, все как-то завертелось... когда ты заболела, я очень, больше всего на свете хотел хоть как-то искупить свою вину...

– Пошел вон. – спокойно, но громко сказала я, устало опускаясь на диван.

– Прости меня... я... пытался...как мог... прости...прости меня, прошу. Я не могу так больше.

– Уходи.

– Я знаю, что мне нет прощенья, но оно мне очень нужно. Полина...

Вцепилась в край столешницы, стараясь сдержать непрошенные слезы.

– Иди, Богдан... иди домой.

Он прошел мимо, замер в коридоре все еще на что-то надеясь, немного постоял и, обувшись, открыл дверь.

– Я никогда этого не хотел... – сказал уже на пороге и, еще немного постояв, ушел.

А я наконец смогла зареветь.

7

Полина

Самым главный вопрос теперь для меня звучал так: «Что мне делать с Богданом и его признанием?»

Фактически ведь он признался в преступлении... мало того, что по его вине папа вылетел на машине в кювет, так Фирсов еще и оставил его в опасности, не оказав помощи. Да он даже скорую не вызвал! То, что Богдан оказался подонком – не оставляло лично для меня никаких сомнений. Подонком, разделившим жизнь моей семьи на «до» и «после». Семьи, которой больше нет и никогда уже не будет. Нет папы и мамы, и все по его вине.

Но также я прекрасно видела, знала, что он искренне раскаивается и живет с этой виной. И будет с ней жить.

Что лично мне даст следствие над ним и возможное наказание, если он сознается в содеянном? Публичная порка Фирсова? Условный срок, или даже колония поселения, больше ему все равно не присудят... что даст мне все это? Мне и сестре Сашке?

Суды, расследование, новые переживания, его оправдания... не хочу. Родители давно мертвы, и я меньше всего хочу тревожить их теперь. Сашке тоже ни к чему это все, она только-только привыкла к мысли, что у нее, в отличие от одноклассников, нет мамы и папы. Фирсов, я надеюсь, сам себя наказал на всю жизнь. И вина эта будет только расти с годами. По крайней мере я очень на это рассчитываю.

На работу я так больше и не вышла, не в силах выносить его рядом с собой хотя бы пять минут. Через факс отправила заявление об увольнении, расчет мне пришел на карту, и я навсегда развела наши пути с этим человеком.

Подозреваю, в тайне он радовался, что все рассказал и я не дала ход делу. По крайней мере через пару дней на телефон мне пришло смс «Спасибо!». Номер я благополучно заблокировала и теперь решала, как жить дальше.

Мечты о новой квартире улетали куда-то в неведомые дали, потому что на рынке труда, как назло, оказалось до ужаса мало хороших вакансий. И хотя я точно могла не переживать о хлебе насущном, потому что накопления кое-какие были, но сдвиг мечты на неопределённое время знатно волновал.

Во вторник и среду я сходила на несколько собеседований, в четверг, начитавшись отзывов о компаниях, решила отказаться от пары вакансий несмотря на то, что получила звонки с приглашением на работу. От тех же компаний, куда я прямо-таки жаждала попасть, мне самой поступили отказы.

А в пятницу неожиданно позвонил Стас.

– Привет, красавица! – начал было он, но я с насмешкой перебила.

– В прошлый раз ты, кажется, кое-куда меня послал... так вот, спешу доложить, я как раз там. Что хотел?

Стас, по-моему, даже опешил. Во всяком случае голос был удивленным, словно это не он пару месяцев назад в пьяном угаре рассказывал мне какая я дрянь и неблагодарная свинья.

– Да я так, просто... Звоню узнать, как дела...

– Нормально. Еще вопросы будут?

– Ну зачем ты так, Полин? Я действительно беспокоюсь...

Закинула ноги на диван и поглубже укуталась в плед. За окном с неба вовсю сыпался ранний снег. Зима в этом году решила не задерживаться и уже хозяйничала в городе, выпроводив подругу-осень восвояси.

– Вот ты интересный человек, Стасик... твои последние подвырверты меня изрядно доконали. Вот скажи, ты меня послал на три буквы?

Стас шмыгнул носом и тихо буркнул:

– Ну наверное... я не помню, если честно. Но раз ты говоришь, значит послал...

– Ну вот я и ушла. Ты меня обратно что ли зовешь? Из пешего эротического на землю?

– Ладно, прости. Я больше так не буду... – по-дурацки извинился он, и совсем тихо добавил, – Обещаю.

Подумала немного, и решила, что чего ж там, кто старое помянет – тому глаз вон.

– Окей, прощаю. Так чего звонишь-то?

Стас принялся что-то рассказывать, слушала я вполуха, сама наблюдая в окно за детишками, бросающими снежки друг в друга. Посмотрела на часы – скоро забирать сестру из школы, а я еще не сварила обед.

– Ты меня не слушаешь, да? – грустно спросил Стас и мне все-таки стало стыдно.

– Что ты... конечно я тебя слушаю. Просто отвлеклась немного. Прости, о чем ты там говорил?

Стас вздохнул, но послушно ответил.

– Я говорю, у меня на работе черте что творится...работаю за двоих, устал как собака.

– Да? А что такое?

– Да у нас сотрудницу важную поймали на сливе инфы конкурентам, и теперь главный офис без нее, как без рук. А толкового специалиста в ее области днем с огнем не сыщешь... Она все сделки с крупными клиентами вела, и теперь это все на меня свалили. Представляешь?

Машинально кивнула, совсем забыв, что он меня не видит.

– А я, наоборот, без работы теперь. – Зачем-то пожаловалась Стасу и сразу об этом пожалела.

Ну зачем, вот зачем я это сказала? Кто тянул меня за язык?

– Да ты что? – посочувствовал он и тут же радостно воскликнул, – Так это же замечательно!

– Не поняла?!

– Ну что тут непонятного? Ты без работы, а у нас нет сотрудника. По-моему, все один к одному.

– Стоп, Стас! – остудила его пыл, чувствуя, что «Остапа понесло,» – Что за фирма?

– Владстройсервис, – с готовностью ответил он.

– Нет!

– Что нет?

– Мне это не подходит!

– Ну как... ты вполне могла бы...

– Не могла!

– Но почему?

– По кочану! Я была там позавчера и мне отказали! – на одном дыхании выпалила я.

Стас замолчал, в трубке повисла тишина.

– Это какая-то ошибка. Не могли они тебя не взять. Ты хороший специалист и...

– Ты-то откуда знаешь, какой я специалист? – засмеялась я и тут же чертыхнулась. Кофе, который я параллельно с разговором, засыпала в кофеварку, просыпался мимо, на стол.

– Ну... интуиция у меня, – в ответ засмеялся Стас, – Вот смотрю я на тебя, Филина, и сразу понимаю – ну вот же он, идеальный специалист!

Смех разрядил общение и дальше мы уже болтали как ни в чем не бывало. Напряжение, что сквозило, между нами, как рукой сняло, и закончили разговор мы чуть ли не лучшими друзьями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А уже через два часа мне позвонили из фирмы Владстройсервис и сказали, что я им подхожу.

Опешив, не сразу сообразила, что это работа Стаса.

– Но вы же мне вчера отказали? – удивлённо ответила в трубку.

– Простите, произошла техническая ошибка. Ваш номер каким-то образом отобразился в базе предыдущего кандидата. Ждем вас в субботу в девять утра с пакетом документов. Всего доброго!

– До свидания, – пробормотала я и улыбнулась.

Ну хоть какая-то приятная неожиданность за последнее время.

8

Полина

Я вновь тонула в омуте прекрасных синих глаз, разрываясь между своими эмоциями, вынуждающими меня то поддаться навстречу, отринув все обиды, то бежать подальше, неважно куда, лишь бы там не было моего синеглазого демона. В конце концов, сдавшись на волю победителя, подалась вперед, и, под умелыми поцелуями Влада, совсем растаяла, превратившись в безвольную куклу в нежных руках. Его пальцы очертили ямочку не шее и, едва касаясь, заскользили к ложбинке. Склонился и нежно поцеловал её, а пальцы устремились дальше, вниз.

– Мальвина, девочка моя... как же я соскучился...

Приложила палец к его губам.

– Не надо...– едва слышно прошептала я, – не надо слов...

Притянула к себе, всем телом ощущая налитые мышцы, горячее дыхание и легкую дрожь. Влад погладил меня по голове, и я с удивлением поняла, что от одного это жеста готова умереть в наслаждении...

Ладонью коснулся живота, я замерла, казалось, что через его руки в меня устремляется живительная энергия, что вот-вот разорвет изнутри, превращая меня в миллиарды нервных окончаний... Влад был так нежен, что мне хотелось плакать от накрывающих эмоций... никогда прежде я не чувствовала ничего подобного. Он не сжимал и не мял, не был груб, не давил и не требовал. Он целовал меня, будто боясь спугнуть... гладил так осторожно, словно я была хрустальным сосудом, который вот-вот разобьётся, стоит только сделать одно неловкое движение. Так по-особенному, так сладко, так ноюще соблазнительно... Его пальцы скользнули ниже и...

Звон будильника вырвал из сладкого сновидения, и я с разочарованием потрогала свои губы, которые все еще ощущали его поцелуи. Потянулась, пытаясь продлить воспоминания и остатки сна, низ живота ощутимо тянуло, вызывая истому. Зарылась лицом в подушку, едва сдерживая подступившие вдруг слезы и обняла саму себя, будто эти объятия могли заменить мне его.

Краем глаза взглянув на циферблат, еще раз вздохнула, и, отключив будильник, перевернулась на другой бок, с головой прячась от суровой действительности под любимым одеялом, в надежде вернуть сладкий сон.

В конце концов я пока еще безработная, а потому с чистой совестью могу позволить себе проспать хоть до обеда...

***

На новую работу собиралась как на праздник. Такой шанс упускать никак нельзя. Ведь Владстройсервис одна из крупнейших компаний в городе и, насколько мне известно, условия у них более чем достойные. Попасть к этим гигантам капитализма на работу большая удача для любого крутого специалиста, не говоря уже обо мне.

Головой я понимала, что Стас скорее всего посодействовал моему трудоустройству, но душа все равно пела от удовольствия и ожидания новых перспектив. Ну и пусть я протеже Стаса, в конце концов если по-другому туда никак не попасть, то почему бы и не воспользоваться связями? Это мой шанс, а шансы я привыкла использовать. На моем месте так поступил бы каждый, кто бы что не говорил.

Новенький костюм обошелся в приличную сумму, туфли тоже пришилось купить новые. В четверг посетила салон красоты, где умелые руки мастера сделали из меня невероятную красотку. Это ее слова...

Впрочем, мне мое отражение тоже безумно понравилось. Волосы мастер немного затемнила и остригла до плеч. Не знаю кому как, а мне, никогда прежде носившей каре, изменения казались просто феерическими.

В главный офис подъехала на такси без пяти девять, напоследок бросила взгляд в зеркальце, и уверенной походкой вошла в шикарное фойе.

На входе стояла вертушка с будкой охраны, из которой при моем появлении тут же вышел подтянутый бравый мужчина.

– Ваш пропуск? – он с сомнением оглядел меня и, не узнавая, уточнил, – Или вы записаны на прием?

– Я записана. Филина моя фамилия...

– Паспорт пожалуйста.

Я протянула охраннику паспорт, он что-то записал в журнале, позвонил кому-то и уже через минуту ко мне вышла высокая красотка, наверняка секретарша или, как сейчас принято, говорить «помощница».

– Проходите, пожалуйста. Вас ждут, – заученно улыбаясь, она, уверенно дефилируя на высоченных каблуках, проводила меня на второй этаж. Перед дверью кабинета вновь ободряюще улыбнулась и кивнула.

Я постучала, ужасно волнуясь, услышала знакомое «входи, родная» и, уже зная, кого там увижу, вошла внутрь.

– Стас...

Блондин сидел в дорогом кресле с закинутыми на стол ногами, улыбался во всю ширь, и, при моем появлении, приветливо помахал рукой.