Текст книги "Сюрприз из прошлого (СИ)"

Автор книги: Алиса Кравцова

Соавторы: Лия Романовская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Он покачал головой и резко развернулся в обратную сторону от меня и брюнетки. Девушка удивлённо подняла брови и бросилась вслед.

– Ну ты куда? Ну что опять, а? Ну Вла-а-ад...

Она цокала каблуками по кафельной плитке, очень забавно, словно утка, и казалось, что вот-вот упадет.

Честное слово, мне даже жаль её стало. Или его. Не знаю, кого из них больше, но все же решила, что поделом обоим. Отличная вышла парочка.

– Поль, а кто это был? – полюбопытствовала Саша, все это время стоявшая рядом.

– Да так... никто.

***

Мне опять не спалось и это начинало серьёзно напрягать. Половину ночи я маялась от тоски и отсутствия сна, вторую половину спала очень тревожным, едва уловимым сном, просыпаясь от любого шороха. Пять раз вставала, чтобы проверить, что и где шуршит, не открыто ли окно, выключен ли газ и закрыта ли входная дверь. Среди ночи покормила кота, вскипятила чайник и почаевничала под книгу, которая раньше казалась безумно интересной, а сейчас вызывала лишь ноющую оскомину.

К утру сильно разболелась голова, но я списала все на недосып. Уже днем появилась температура, озноб и кашель, и я с прискорбием констатировала, что заболела. Вот что бывает, когда много нервничаешь.

Звонить начальству в воскресенье не хотелось, но, с другой стороны, лучше предупредить заранее, так как я была уверена почти наверняка – за день я вряд ли выздоровею.

Еще надо было решить вопрос с Сашкой и лекарствами, кое-что оставалось после болезни сестры, но вряд ли мне этого хватит.

– Богдан Владимирович, это Полина... – охрипшим голосом начала я, но он перебил.

– Что случилось? У вас какой-то странный голос.

– Я, кажется, заболела, собственно, поэтому и звоню вам в выходной.

– Полина Дмитриевна, не переживайте. Я скоро приеду – говорите адрес.

Что?! Зачем? Не доверяет что ли? Может думает, что я притворяюсь?

– Да вы что, не надо, я сама... завтра врача вызову.

– Сама, конечно, сама. И вызовете, куда же вы денетесь?! Я просто пару рабочих вопросов хотел уточнить, только и всего.

– Да, конечно. Пушкина, дом шестнадцать, двадцать вторая квартира.

– Скоро буду!

– Хорошо... – прошелестела я в трубку и обессиленно упала на диван.

Сашка одевалась со слезами на глазах, так ей не хотелось уходить к бабушке. Мне было ее безумно жаль, но я прекрасно понимала, что буду для сестры обузой. На готовку и прочую заботу о сестре сил совсем не было, хотелось только спать и спать.

– Ну ты же выздоровеешь, да?

– Конечно, – еле улыбнулась я, а Сашка осеклась.

– В смысле я хотела сказать, скоро ведь, да?

– Скоро-скоро, малыш. А теперь беги, пока я и тебя не заразила. Вдруг у меня грипп?

Сашка скривилась, но поплелась к двери, за которой ее уже ждала Нина Михайловна.

– Сашка! – зычно крикнула Нина сквозь приоткрытую дверь, – Ну ты где там, заразу что ли ловишь? А ну брысь сюда!

Сестра чуть скривилась, но я умоляюще сложила руки перед собой. Ну да, характер у бабули не сахар, но хоть она нам и седьмая вода на киселе, в помощи почти никогда не отказывает. Нина Михайловна двоюродная тетка нашего отца, то есть, если говорить уж честно, очень дальняя родственница. И у нас кроме нее почти никого нет, только два двоюродных брата, с которыми мы даже никогда не виделись, так далеко они живут.

Сашка помахала рукой, рукавом вытерла слезы и вышла за дверь. Я вздохнула и, закрыв дверь, поплелась на кухню, по пути кутаясь в мягкий плед, волочившийся за мной по полу. Там уже вовсю закипал чайник, и я достала баночку малинового варенья... в дверь позвонили, наверняка сестра что-нибудь забыла. Поспешила обратно, не спрашивая кто открыла замок, распахнула дверь...

– Ну здравствуй, Мальвина...

19

Полина

– Проходи, – посторонилась я, поглубже укутываясь в плед, и тут же уточнила, – Как ты меня нашел?

Стас, а это был именно он, ухмыльнулся и, как всегда бравируя, произнёс:

– С моими-то связями – легко. Кстати, – он внимательно осмотрел меня и добавил, – Я был уверен, что ты меня прогонишь.

– С чего бы это? – говорила я вяло, едва держалась на ногах и больше всего на свете хотела, чтобы от меня отстали. Но на выяснения отношений сил тоже не было, поэтому я без всяких разговоров его пустила.

– Ну не знаю... ты же у нас с характером.

Покачнулась и с трудом нащупала табуретку.

Стас тут же подскочил с озабоченным лицом:

– Ты в порядке?

– Видно же, что нет! – раздался голос Богдана.

И когда он только успел войти?

– Простите Полина, просто дверь была не заперта, и я...

Я махнула рукой, уже ничего не понимая и желая только лишь поскорее доползти до кровати. Голова нещадно раскалывалась и мне было совсем не до гостей.

– Полин, это кто? – спросили они почти одновременно, и я усмехнулась.

– Ребят, вы тут сами давайте знакомьтесь. Можете чаю выпить, или кофе... а я пойду, что-то мне совсем не по себе.

Мужчины тут же подскочили и под белы рученьки, причитая и ругая меня на чем свет стоит, что я еще не в постели, отвели в спальню и даже уложили на кровать.

– У нее жар... – Богдан ощупал мой лоб, пока я вяло от него отмахивалась.

Вот еще... ну что я, маленькая девочка что ли?

Они тихо вышли, о чем-то неслышно переговариваясь, а я даже не пыталась услышать о чем именно, так как уже проваливалась в сон.

Проснулась вся в поту под тихий разговор. С болью в глазах открыла глаза и увидела незнакомого доктора и Богдана, что-то оживленно ему доказывающего.

– О, вот наша девочка и проснулась, – пожилой врач склонился надо мной, чтобы послушать грудь, но я кивком указала на начальника – не буду же я при нем раздеваться.

Богдан скорчил недовольное лицо, но все-таки вышел из спальни. Прям одолжение сделал.

Доктор меня долго слушал, ощупывал и расспрашивал, и констатировал грипп.

– Так рано же еще?

– Ну милая... сейчас вообще все невовремя. Я Богдану Владимировичу все скажу, что нужно делать, а вы отдыхайте покуда. Завтра вновь заеду. А сейчас спите...

Я послушно закрыла глаза, сама не понимая, как Богдан так ловко оказался в моей жизни, да еще и в роли спасителя и куда делся Стас? Впрочем, плевать! Мне бы как следует выспаться и побыстрее выздороветь, а остальное не имеет никакого значения.

***

– Как ты? – Фирсов зашел совсем неслышно и присел на край кровати.

– Послушайте, – начала я, – Вы не должны...

Но он перебил.

– Ты права. Но не могу же я оставить тебя в таком состоянии...одну...

И когда это мы перешли с ним на «ты»?

– Доктор стоил денег, там у меня сумочка в прихожей, возьмите сколько надо.

Богдан встал, улыбнулся и спокойно произнес:

– Да, конечно.

Ушел в холл, и вернулся с моей сумкой.

– Я взял сколько необходимо. Пойду куплю лекарств и вернусь. Могу я взять ключи?

Кивнула и обессиленно упала на подушки.

– Еще раз...вы не обязаны, напротив, вам вообще нечего тут делать. Я наверняка заразна.

– Заразна! Это факт.

Как-то странно на меня посмотрел, развернулся и вышел, а уже через минуту хлопнула входная дверь.

Вернулся он через полчаса, я уже дремала, но проснулась сразу же, как услышала звук ключа в двери.

– Полина, я пойду сварю курицу, доктор сказал поить вас бульоном. А пока давайте чаю с малиной?

Кивнула, прикрыв глаза и отвернулась к стене. Спорить сил не было.

– Чай... – он принес поднос, на котором стояли вазочка с вареньем, бокал с чаем и на блюдце покоилась пара долек лимона.

– Почему вы не взяли деньги?! – едва слышно спросила я его.

Шеф пожал плечами и просто ответил:

– Не захотел.

– Но так нельзя! – развернулась слишком резко и прямо посмотрела в его глаза.

– Почему?

– Потому что я вам никто. И то, что вы сейчас делаете меня обязывает. Разве непонятно?

Он вновь пожал плечами, как ни в чем не бывало, подвинул стул ко мне поближе и поставил поднос.

– И зачем вы соврали?

– Ты о чем? – он отхлебнул свой чай и закашлялся.

– О том, что взяли деньги! – вконец уже разозлилась я на этого...на этого...этого... черт бы его побрал!

– Не хотел спорить с тобой. Что в этом такого?

Я махнула рукой и с наслаждением выпила горячий чай с лимоном. А выпив, попросила Богдана захлопнуть дверь посильнее перед уходом и кажется уснула, даже не договорив.

Заразны...это факт...

Фирсов целует мой горячий лоб и нежно берет на сильные руки, чтобы отнести в постель.

– Ты так заразна...Полина...

– Почему?

– Потому что ты мне никто...

Целует нос, обводя пальцем по подбородку и касаясь горячих губ. Тихий стон разносится по комнате, и я прикрываю глаза.

– Ты заразна, Мальвина...

– Стас? Что ты здесь делаешь?

Обнимаю Богдана и прячу его под одеялом.

– Ты заразна, Мальвина... заразна...ты мне никто...

– Она заразна, да...

– Влад? А ты что здесь делаешь?

Я широко раскрываю глаза и чувствую, как Богдан спускается все ниже в своих поцелуях.

– Я пришел к тебе, Мальвина...

Влад бросается ко мне и когда я уже открываю рот для поцелуя, внезапно сцепляет руки на моей шее.

– Заразна...Мальвина. Ты изменщица. Ты заразна. Ты никто. Заразна. Ты Мальвина... Мальвина...зачем ты взяла деньги-и-и?!...

Очнулась, хватая ртом воздух и сбросила с себя Мауса. Чертов кот решил меня придушить, видимо. Улегся прямо на моей груди и во сне переместился на шею. Повезло, что я вообще проснулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Маус, ну что за сны у меня такие? Может я сошла с ума?

Кот, обидевшись что-то грубо мяукнул в ответ и, махнув хвостом, вышел из спальни.

И зачем я во все это ввязалась?!

На следующий день прямо с утра позвонил Стас и недовольным голосом спросил:

– Я не пойму, этот мужик – он тебе кто вообще?

По-моему у меня даже температура резко подскочила от возмущения. Это что еще за вопросы такие? Не поняла, когда это мы стали так близки, чтобы он мог спрашивать меня с кем я общаюсь и зачем!

– Не поняла... – протянула я так угрожающе, что парень сразу пошёл на попятный.

– Да я просто... прости, это конечно же не моё дело.

– Ты прав, вообще не твоё.

– Ну просто он так по-хозяйски себя вел, и вообще...– не унимался блондин.

– Что вообще?!

– Слушай, ну чего мы вокруг да около? Ты мне просто скажи, и я обещаю, что отстану. Он твой парень, да?

Втянула глубоко носом воздух, досчитала до десяти и только тогда спокойно, насколько могла, ответила.

– Нет, Стасик, он не мой парень. Но даже если бы это и было так, то это не давало бы тебе повода так со мной разговаривать в принципе. Уяснил?

Стас что-то пробурчал в трубку, а потом вдруг довольно произнес.

– Ты назвала меня Стасиком... – и уже громче, почти крикнул в трубку, – Полина назвала меня Стасиком...

Закатила глаза и хотела уже было попрощаться, так как цирк с детства не люблю, но он перебил меня буквально на полуслове.

– Полин, сходи со мной куда-нибудь, а? Ну что тебе, трудно что ли?

Три-четыре-пять-шесть...

– Стас, я вообще-то болею, если ты не заметил и...

– Так не сейчас же, глупенькая, – засмеялся он, – Как выздоровеешь.

Семь-восемь...

– Стас! Я не хо...

– Ну пожалуу-у-уйста, ну Мальвина-а-а...

Мальвина... сразу вспомнился Влад и это его протяжное «Моя Мальви-и-ина-а-а» на ухо под треск костра и шум прибоя.

– Хорошо. Но всего один раз и ненадолго. И имей ввиду, это будет не свидание.

– Да-да... просто встреча старых друзей... – и тихо-тихо добавил, – Со всеми вытекающими...

– Стас!

– А я что? Я молчал. Ну все, решено, мы идем?

– Идем, – буркнула в ответ, – Все равно от тебя так просто не отделаешься...

– Йес! Все, Полинка, до связи.

– Пока...

Из трубки понеслись короткие гудки, я задумчиво посмотрела на телефон в своих руках и не сразу заметила, что в комнате кто-то есть.

– С кем ты разговаривала?

Подняла голову, передо мной, загораживая солнце, стоял Богдан и выжидающе на меня смотрел.

Вновь покачала головой.

– Странный вопрос.

– Почему? – пожал плечами и сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

Так. Стоп что происходит?

– Послушайте, я наверное немного не понимаю, что вы здесь делаете. Правда... только без обид, но я вполне серьезно! Просто мы с вами не друзья и не любовники, чтобы вы вот так запросто как к себе домой входили в мою квартиру. И чтобы спрашивали, кто мне звонил... и чтобы покупали лекарства и продукты.

Богдан сидел также спокойно, никак не реагируя на мои слова, будто я вообще не к нему обращалась, и со скучающим видом просто смотрел в потолок. Сукин сын!

– И что из этого всего следует? – наконец произнес он.

– Что вы, блин, альтруист?

– И это тоже! – наставительно изрек шеф и достал градусник, – Доктор сказал, что...

Но он не договорил, потому что я, вконец разозлившись, перебила.

– Да мне плевать, что сказал вам доктор! Уходите.

Богдан будто меня не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Включил кнопку на термометре и стал ждать звукового сигнала.

Нет, это уже ни в какие ворота!

– Вы что, не слышите меня?!

– Слышу. Но температуру все же надо измерить.

– Да, спасибо за заботу, – ехидно ответила я. Происходящее уже изрядно подбешивало, но сил и дальше пререкаться почти не осталось. Вначале вон Стас, теперь этот...

– Пожалуйста... мне не трудно, – улыбнулся как ни в чем не бывало, и нагнулся, чтобы... чтобы что? Я дёрнулась, будто меня сейчас пробьёт током и ударилась головой о спинку кровати.

– Черт!

– Что с тобой?

– Это с тобой что?! – почувствовала, как меня переполняет бешенство, – Что ты себе позволяешь? Думаешь, если позволяю хозяйничать в моем доме, то и в спальне позволю?

– Смотря что ты имеешь ввиду...

– Да пошёл ты! – не удержав порыва я все -таки бросила в него подушкой, вконец разозлившись на всех на свете и в том числе на себя саму. За то, что не сдержалась.

Богдан увернулся и серьёзно ответил:

– Я вообще-то хотел лоб проверить...ну мне мама так губами определяла, есть температура или нет.

– А градусник тебе на что? – прошипела я.

– Так он сломался, – пожал плечами этот гад и насвистывая, вышел из комнаты.

– Дверь запри! – крикнула я ему вдогонку.

– Обязательно! Только обед сварю и захлопну.

Ну, Филина, ты попала!

20

Полина

У каждого человека в жизни всегда бывают такие моменты, когда хочется все бросить и уйти в закат. У меня такого желания не было, но кое-кто начинал изрядно подбешивать.

И даже не один, а сразу двое. Стас, Богдан...

Мы с Наташкой, той самой, что бросила меня перед самым вылетом, помирились и теперь она пила чай у меня на кухне и без умолку болтала, дрыгая ногой и бренча ложкой в стакане.

– Не бренчи...

– Хочу и бренчу.

– Ну тогда бренчи.

– Ладно-ладно, не буду...

Я закатила глаза и рассмеялась. И зря. Кашель вновь одолел, раздражая глотку и я поспешила сделать глоток теплого чая. Болезнь моя уже сходила на нет и Наташка, против моей воли, все же напросилась в гости, до этого три часа извиняясь всеми возможными способами. В итоге я взяла с нее обещание больше так не подставлять и думать не только о себе. Наташка, конечно, пообещала. Только я знала, что все это ерунда и сиюминутное желание прийти к согласию. А и ладно. Ну такой вот она человек, в остальном-то неплохая вроде девчонка. Для себя же я просто сделала вывод – важных дел с подругой не планировать.

– Ну рассказывай давай. Тот красавчик, что сегодня выходил от тебя – он кто?

– Богдан... мой шеф.

– Ммм...как мило, – ехидно прищурилась Наташа, – Может тебе глинтвейн сделать?

– Фу...

– Ладно-ладно, – она подняла руки, даже не пытаясь спорить, что для нее крайне несвойственно, – Так он тебе кто?

Я сердито качнула головой.

– Я же сказала – шеф.

Подруга явно не поверила и погрозила мне пальчиком.

– И давно у нас шефы по домам своих красивых сотрудниц ходят?

– Не знаю. Послушай, Нат... ты же ничего не знаешь.

– А ты думаешь зачем я тут?!

Я поплотнее укуталась в плед и закинула ноги на кухонный диван, подложив под голову подушку. Легла поудобнее и возвестила:

– Ну тогда ставь мне еще чаю и слушай.

Когда я закончила, подруга все еще улыбалась и ерзала на стуле в ожидании продолжения.

– Так кого ты в итоге выбрала? Вот этого красавчика шефа?

Я в негодовании покрутила головой и поднялась со своего места. На улице уже стоял вечер, и в тёмном дворе тихо скрипели, покачиваемые ветром, качели. Где-то жалобно мяукнул кот. А может это была кошка...впрочем, какая собственно разница? Вгляделась вдаль и тут внезапно ветка березы угрожающе стукнула в окно и я, чего-то испугавшись, тут же отпрянула.

Нервная я стала какая-то, и все из-за Влада. Будь он неладен!

– Нет, конечно... они оба очень симпатичнее и милые парни, но этого недостаточно, чтобы влюбиться. Стаса я уж точно ни за что не рассматриваю в качестве своего мужчины.

– А Богдана что, получается рассмотрела?

– Ну он... по крайней мере мужественный. И близок к моему вкусу.

– Ммм... а как же Влад?

Дернула плечом и прислонилась лбом к прохладному стеклу, тут же запотевшему от моего дыхания. Отвечать не хотелось, ведь тогда мне придется признать тот факт, что синеглазый для меня окончательно потерян.

– Я встречусь со Стасом и все выспрошу про Влада. Тогда и решу.

– А что ты хочешь выспросить? Ты же видела его с другой.

– Ну да, – упрямо ответила я, – Но мне интересно, он был с ней до меня?..

Будто со стороны услышала свой неуверенный и жалобный голос, который сразу же привел меня в чувство. Не хочу быть жалкой. Не хочу.

– А что, если он скажет то, чего ты больше всего не хочешь слышать? – тихо спросила Ната.

Обернулась и взглянула прямо в ее глаза.

– Ничего. Я просто буду жить дальше. Так же, как и прежде, только и всего.

***

– Полина, я давно хотел тебя спросить...

Богдан всегда приходил неожиданно, сам выбирая время, что меня тоже сильно бесило. Я пыталась с ним поговорить, но он на все находил аргументы и вообще... он меня будто подавлял своим авторитетом и несгибаемым характером. Богдан всегда находил поводы и отговорки, причины и следствия и всегда делал так, что я почти не сопротивлялась.

Вот и сейчас он на скорую руку приготовил обед и с удовольствием уплетал его за обе щеки, периодически хитро на меня поглядывая.

Я смотрела на его мускулистые сильные руки, и в голове сам собой возник вопрос: «Интересно, если он захочет взять тебя прямо на этом кухонном столе, за которым вы так мило пьете чай, ты тоже не будешь сопротивляться?»

– Может и не буду...

– Что не будешь? – удивленно спросил Фирсов, а я поняла, что сказала это вслух.

– Да так... ничего. Вы ешьте уже и идите, Бога ради. У меня бабушка должна приехать и...

– Она не должна видеть тебя с мужчиной, – скривился он, – Слушай, я все спросить хочу, но как-то...

– Спрашивайте.

– А где твоя дочка?

Кто?! Это он про Сашку что ли?

– Она как раз у бабушки.

– Скучает наверное...

– Очень, – ничуть не соврав, кивнула я в ответ.

Богдан оторвался от своей тарелки и серьёзно на меня посмотрел.

– А у меня тоже есть... сын.

Я подавилась и тут же зашлась в кашле. Богдан подлетел молниеносно и принялся колошматить меня по спине.

– Полегче, – мне удалось-таки прохрипеть, чтобы он перестал так яростно меня лупить. Вид у шефа был такой, будто глаза сейчас вот-вот вылезут из орбит.

– Ты бы себя видела... – наконец смог произнести он, а я не смогла сдержать улыбки.

– Вы бы тоже...

Внезапно шеф вновь оказался слишком близко, так близко, что макушкой я почувствовала его горячее дыхание. Обхватил меня за талию и прижал к себе.

– Ты была бы отличной матерью для моего сына.

Отскочила от него, словно ошпаренная, пребольно стукнувшись локтем о стол. Тихо ойкнула и всмотрелась в серьезные, как никогда, глаза Богдана и подумала, что, наверное, все-таки ослышалась. Но он слегка кивнул, как бы подтверждая, что нет, я все услышал правильно.

Нет, это конечно большая честь для меня и все такое... но... я на это не подписывалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так ему и сказала.

– Ну не прямо сейчас, конечно...

– А когда?

– Может и никогда. Забудь. Это я так неудачно пошутил. Тем более, что у него есть мать.

Я вновь опешила от такого заявления. Если у мальчика есть мама, то зачем шеф вообще говорит такие вещи? Ничего не понимаю.

Фирсов вмиг уловил мое настроение, будто прочитав мысли.

– Не ломай голову. На самом деле все просто – Анжелика – кукушка.

– В смысле птица? – попыталась пошутить я, но вышло так себе. Вернее как всегда – не смешно.

Но Богдана на удивление кивнул, соглашаясь.

– В каком-то смысле да, моя бывшая – вольная птица. Это если красиво метафорами говорить. А по сути, она обыкновенная женщина легкого поведения. Это если культурно выражаться.

Я промолчала, да и что тут можно сказать?

Богдан прошелся по кухне, совсем по-хозяйски. Встал возле фоторамки, провел по краешку и задумчиво спросил:

– Это кто?

Сглотнула ком в горле.

– Мои родители.

– Их ведь нет, да?

– Да.

Говорить на эту тему совсем не хотелось.

– Расскажешь мне о них?

Я глубоко вздохнула и, как можно спокойнее, ответила.

– Нечего рассказывать. Папа попал в аварию и погиб на месте. Мама не смогла пережить его утрату, заболела и ушла через полгода вслед за ним. Это все вопросы?

Богдан молчал, уставившись в одну точку на стене и, кажется, даже не моргал.

– Мне в тебе это и нравится – ты одна воспитываешь сестру, несмотря на все трудности...

– Так ты знал? – перебила я Фирсова.

Он улыбнулся краешком губ.

– Ну конечно знал. Это не так трудно выяснить в отделе кадров. Только я не понял, зачем ты врала?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Действительно, почему я так сказала тогда? Теперь уже и сама не могла вспомнить.

– Ну ладно, – Фирсов поморщился, словно жалел, что был столь откровенен, – Все это дела давно минувших дней. Мне кажется пора.

Я кивнула, не зная, что теперь делать. И вдруг, когда он уже стоял у порога, смущенно позвала.

– Хочешь поговорим?

Он удивлённо уставился на меня, в замешательстве стоя у двери, уже обутый.

– А давай...

***

Выпитое давно закончилось и Влад успел уже дважды сбегать в магазин за угол дома, пока я отваривала картошку и жарила котлеты. Гулять так гулять...

– Сколько лет твоему сыну?

– Четыре. Он знаешь какой интересный...хотя что я тебе рассказываю, сейчас фотки покажу.

Фирсов полез в карман за телефоном, попутно задев локтем стакан, который тут же упал на пол, вдребезги разбившись и обрызгав все вокруг красными пятнами.

– Ой... я все уберу, – пьяновато начал он, но я отмахнулась.

– Потом... давай фотки.

На фото – голубоглазый и кудрявый, словно херувимчик мальчик, грустно смотрел в объектив. Сердце от жалости буквально рвалась на части – я никак не могла взять в толк, как можно взять и бросить такого ребёнка? Да и любого, с кудрями или без, как? У меня хомяк сбежал, так я по нему еще долго тосковала, а тут собственное дите. Это какое каменное сердце надо иметь, чтобы жить в свое удовольствие, лишая матери малыша? Разве есть что-то важнее этого?

Слезы сами навернулись на глаза, и Богдан пальцами вытер их с моего лица.

– Ты ведь могла бы стать ему мамой. Да? – разлил остатки вина по бокалам, с вселенской печалью осматривая дно бутылки.

В тот момент я все что угодно могла, поэтому закивала в ответ, словно китайский болванчик.

– Хороший ты человек, Полина Филина!

– Знаю, Фирсов, знаю. Только никто это не це-е-енит, – жалобно простонала я, и шеф тут же подсел рядышком и сказал, глядя прямо в глаза.

– Я ценю, Филина.

И не предупреждая приник губами к моим. Кровь бурлила по венам, а мозг отказывался соображать. Нет, вообще-то я знаю свою меру и в принципе употребляю не так уж и часто. Редко даже я бы сказала. А тут сама не знаю, что на меня нашло.

– Погоди... – еле отстранилась от шефа. Он тяжело дышал и, кажется, готов был на многое, в то время как я, даже в подпитии к этому готова не была. Слишком свежи были воспоминания о ДРУГОМ. Слишком хорошо я помнила ЕГО поцелуи и нежные руки.

– Что такое?

– Я.… прости, я пока не готова. Мне нужно время. Извини...

В голове резко посветлело, отвернулась к окну и услышала, как он поднялся и вышел из кухни.

– Я подожду... я умею ждать.

Щелкнул замок двери. Богдан ушел, а я тихо заплакала.

21

Полина

Стас ждал меня у входа в пиццерию то и дело поглядывая на часы, переминаясь с ноги на ногу. Я немного постояла вдалеке, спрятавшись за колонной Драматического театра, все еще раздумывая, идти на встречу или нет. Наконец решилась.

– Классно выглядишь! – Стас прищелкнул языком и подал мне руку.

– Мы так-то не в театр, – съязвила я в ответ, но руку все же подала, не желая его обидеть.

Народу в это время особенно не наблюдалось, и мы спокойно выбрали понравившийся столик у окна возле зеленого фикуса. Стас заметно нервничал, а я гадала почему.

– Признавайся, – наконец начал он, когда нам принесли заказ, – Этот твой Богдан – вы с ним мутите?

Ну что, вот что я должна ему отвечать? И почему вообще должна что-то говорить в свое оправдание? А ведь именно этого он от меня и ждет, что я буду оправдываться.

Я закатила глаза, таращась в потолок от безысходности, но потом, подумав, осторожно взяла Стаса за руку.

– Послушай... я тебе уже говорила, что это не так. Да и в любом случае это не имеет никакого значения, потому что я не планирую никаких отношений. – Понимаешь, о чем я? – спросила и заглянула ему в глаза.

Блондин нахмурился, но кивнул.

– Тогда зачем ты?..

– Что именно?

– Ну вот это все... – он обвел руками зал.

– Не знаю, Стас... не знаю. Я же сразу тебе сказала, но ты не поверил, да?

Он вновь кивнул и яростно вцепился в пиццу зубами. Прожевал, вытер рот салфеткой и резко сказал:

– Я, кажется, понял, почему ты сразу и навсегда меня не послала, хотя могла бы сказать так, что я бы больше не звонил. Ты же острая на язык, ты можешь, я знаю. Но это не сделала. А знаешь почему?

Покачала головой, уже понимая, куда он клонит.

– Ты ведь наверняка о Владе своем любимом поговорить хочешь?

Спросил и хохотнул, злобно прищурившись, вмиг отталкивая от себя.

– Мне плевать на Влада. Запомни! – соврала я, глядя прямо на него, – Я просто хотела пообедать с тобой по-дружески. Но если для тебя это неважно..., то извини.

– Да ладно? Серьёзно? Плевать? А то, что он спал с тобой, и при этом дома его ждала Вика, тебе тоже плевать?

Я застыла, держа в руках чашку кофе. Рука дрогнула, но мне удалось удержать жидкость внутри чашки и не расплескать её на скатерть. Сукин сын!

– Нет, конечно, – как можно мягче ответила я, – Это очень неприятно. Любому было бы не по себе. Но сейчас мне и правда на него плевать. Жизнь идет своим чередом, и у каждого она своя.

Стас сканировал меня взглядом, искал подвох, но видимо остался доволен увиденным, раз улыбнулся своей обычной улыбкой человека, довольного жизнью.

– Ну вот и славно... и вообще, что это мы все о нем да о нем? Давай поговорим обо мне? Ведь я умный, красивый...

– В меру упитанный мужчина в самом расцвете сил, – смеясь закончила я.

Стас поднял указательный палец вверх.

– Вот именно, Мальвина. Вот именно.

– Не надо, – тихо попросила я его, опустив взгляд, чтобы он не прочитал в нем лишнего.

– Что именно? Что не надо, Мальвина?

– Не называй меня так. Меня зовут Полина. И точка.

***

Весь вечер после того разговора со Стасом я белугой проревела в подушку, отказываясь верить в то, что меня развели как маленькую девочку. Хотя кто я по своей сути? И есть маленькая, глупая девчонка, возомнившая себе невесть что, любовь какую-то придумала. А мной тупо поиграли на отдыхе и выбросили.

Так Полина, стоп! Не ты ли, чувствуя подвох, сама решилась на этот шаг? Ты же знала, видела, что что-то не так...и тем не менее отдалась своим чувствам.

Но я... я так надеялась...

Надеялась она.

Голову надо включать, голову!

«Не дай эмоциям разрушить твою жизнь!» – вспомнились мамины слова.

Она не зря винила себя в гибели отца. В тот декабрьский снежный вечер мама на эмоциях выгнала папу из дома. И только потом я узнала, что она даже точно не знала изменял ли он ей на самом деле, или это был всего лишь плод ее фантазий, но факт остается фактом. Мама его выгнала, хотя видела, что на улице шла метель. Они поругались, сильно кричали, и я, психанув, заперлась у себя в комнате. Помню, что нацепила наушники, сделав музыку на полную громкость, и тупо пялилась в окно до самой ночи. Ровно до того момента, как мама не выбила дверь и не сорвала с меня эти чертовы наушники.

– Поль, Поляя...– мама была очень растеряна, взгляд блуждал, толком ни на чем не фокусируясь, я впервые в жизни видела ее такой. Обычно она никогда не терялась, была сильной и жизнерадостной, а тут...

Мама как-то странно завалилась на один бок, схватившись за меня и я еле-еле удержала ее от падения.

В голове промелькнула мысль, что у нее что-то с сердцем. Сама не знаю, почему именно так я тогда подумала.

– Мам, тебе плохо, да? – я потрясла ее, но она никак не реагировала на меня, только постоянно, монотонно, словно у нее заело, повторяла мое имя.

– Поль, Поля-я-я…

Наконец я тряхнула ее так, что она вдруг совершенно ясно уставилась на меня и громко и отчётливо произнесла:

– Папа разбился.

Все, что было после я помнила смутно вплоть до самых похорон папы.

В себя меня привела Сашка. Кому-то надо было о ней заботиться, ведь мама так и не отошла от шока. С каждым днем ей становилось все хуже, и в какой-то момент она просто слегла.

Я спрашивала, что с ней, что болит, и она всегда говорила одно и тоже – душа.

– Душа у меня болит...

Через месяц у нее нашли рак груди, и тогда я поняла – вот почему она все время твердила, что болит душа.

– Не дай эмоциям разрушить твою жизнь... – как-то сказала мама, когда мы Сашкой играли в ее комнате на полу. Саша собирала пирамидку, а я следила, чтобы она не засунула что-нибудь себе в рот. Мама с кровати с улыбкой смотрела на нас и перебирала четки.

– Что? – я подняла голову, но мама уже спала.

Так с ней часто случалось уже перед самым концом, когда сил совсем не было. Она могла только что разговаривать, а уже через минуту уснуть и долго-долго спать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечером я все-таки спросила у нее, что она имела ввиду.

– Это сказал мне твой папа, когда уходил. Представляешь, он ведь так и сказал: «Не дай эмоциям разрушить твою жизнь». А я дала, понимаешь?

Когда она умирала, то раз за разом повторяла эту фразу, которая буквально вжилась в мой мозг.

И вот теперь я стояла на кухне, глядела в окно, где в свете фонаря виделся одинокий силуэт мужчины и решала для себя, что пора включать голову.

На улице зарядил мелкий дождик, а Богдан так и смотрел в окно, даже не пытаясь прикрыться хоть чем-нибудь.

Включай-не включай голову, а все равно какая-то ерунда получается.

Вздохнула и набрала его номер.

– Заходи...

***

Нет! Богдан не остался у меня ночевать в ту ночь и даже не пытался.

Во-первых, дома была Сашка. Она не так давно вернулась от бабушки и в это время учила уроки в комнате, пока я готовила поздний ужин, украдкой вытирая непрошенный слезы.