Текст книги "Сюрприз из прошлого (СИ)"

Автор книги: Алиса Кравцова

Соавторы: Лия Романовская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Я вновь бросилась к лестнице, но не смогла сделать и нескольких шагов. Все заволокло черным дымом, горло раздирало от кашля. Выбежала на улицу, трясущимися руками набирая экстренный номер и крича во всю мощь «пожар».

Подбежала к окну и тут увидела Влада.

– Полина, – то ли прохрипел, то ли прокашлял он.

На руках, стоя у самого окна, держал женщину. Ее голова свесилась, безвольно болтаясь, и по всему было понятно, что она без сознания.

– Влад! Сейчас, сейчас...сейчас, мой хороший, – бормотала я, в панике бегая туда-сюда в поисках лестницы, или чего угодно еще.

Господи... что делать-то...

Огонь подбирался все ближе к ним, я видела всполохи и черный дым, который все больше заволакивал силуэт любимого, скрывая от меня. Где же пожарные?

Со всех сторон подтягивались люди, кто-то уже тащил лестницу, пока я с безумными глазами умоляла сделать хоть что-нибудь.

Словно в тумане слышала чужие крики и голоса, едва замечая суету вокруг. Бездумно бросалась в дом, пытаясь прорваться сквозь дым, отбиваясь, когда кто-то оттаскивал меня от дверей. Ничего не соображая я думала только о том, что я нужна Владу. Я должна ему помочь, спасти…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пожарный расчет и скорая приехали, когда Влада с мамой уже вытащили соседи.

Я сидела на холодной земле, размазывая слезы черными от сажи руками и гладила моего синеглазого короля по обгоревшим волосам, тихо приговаривая, что все будет хорошо. И сама в это не верила...

20

Влад

Мать в тонкой кружевной сорочке и с кляпом во рту сидела привязанная к стулу и старалась на меня не смотреть, отворачиваясь насколько это позволяла её поза.

– Что случилось? – первым делом бросился к ней, чтобы развязать веревки, и тут же был остановлен до боли знакомым голосом.

– Ну здравствуй, друг...

Обернулся и с удивлением увидел осклабившегося Стаса, появившегося в дверном проеме. В руках у него поблескивал нож и в полумраке выглядел он довольно зловеще.

– Здравствуй...друг... – пробормотал я, еще не понимая, что происходит, но в полной мере осознавая, что что-то точно явно ненормальное, раз моя мать привязана, а друг, злобно сверкая глазами, играет с ножом.

– Ты чего? – как можно спокойнее, будто ничего не случилось, и словно все происходящее само собой разумеющееся, улыбнулся и двинулся ему на встречу, но Стас вдруг ударил меня ногой в живот, выбросив вперед руку с ножом. От неожиданности я не успел увернуться и, хватая ртом воздух, отлетел назад, чуть не сшибив стул с привязанной матерью.

Стас засмеялся, и закрыл дверь, глядя на меня с усмешкой.

– Удивлен?

Старясь выровнять дыхание, я молча кивнул, до сих пор не понимая, что здесь происходит и чего стоит ждать, но уже просчитывал возможные варианты развития событий. То, что только что произошло не укладывалось в голове, и чувствовал при этом я себя полным идиотом. В то же время я понимал, что Стас слишком высокого о себе мнения и наверняка сейчас думает, что он на коне.

Не знаю, что с ним случилось, но однозначно нужно убедить его, что он и правда в дамках, чтобы Стас потерял бдительность. И только тогда действовать.

– Да ты садись, садись... в ногах правды нет.

Стараясь его не злить, присел на край кровати. Стас вновь засмеялся и помахал перед собой ножом.

– Как же мне нравится, что ты такой идиот! Умею я друзей выбирать, да, Ань?

Я бросил быстрый взгляд в сторону матери, она исподлобья смотрела на Стаса с такой ненавистью, какой, пожалуй, даже я никогда не удостаивался.

– Что ты хочешь? К чему это все?

– Ммм... – этот придурок закатил глаза, делая вид, будто решает, что же он там хочет. – Даже и не знаю. Может прирезать вас обоих?

Последние слова он произнес замогильным голосом, выпучил глаза и зловеще расхохотался, больше всего на свете напоминая какого-нибудь сумасшедшего маньяка из третьесортного фильма ужасов. А ведь и правда, у него сейчас реально безумный взгляд. Неужели он и раньше был таким, а я не замечал?

– Зачем? – я хотел было встать, но Стас резко подскочил к матери и приставил ей нож к горлу.

– Еще раз двинешься и ей хана!

Я молча кивнул, принимая его правила. Нужно выждать удобный момент, а пока как-то разговорить его что ли... Мать завертела глазами, громко мыча и пытаясь освободиться.

– Да заткнись ты! – прикрикнул он на нее и тут же приказал мне, – Успокой эту чёртову бабу, или я ее прямо сейчас как свинью зарежу!

– Хорошо-хорошо, – успокаивающе пробормотал я, не отводя взгляда от ножа. Мать, услышав его слова, притихла, а я, еле сдерживаясь, старался говорить как можно спокойнее, – Если ты объяснишь, то, возможно, я как-то смогу тебе помо...

Стас злобно на меня уставился и перебил.

– О да... ты у нас тот еще помощник. Всю жизнь делаешь вид, будто помогаешь, а самому плевать на меня. Я удивлённо уставился на бывшего друга. Что он несет вообще?

– Ты ошибаешься... – тихо ответил я, но Стас злобно перебил:

– Я никогда не ошибаюсь. Ты и твоя мамаша – два урода, возомнившие себя королями. Я для вас всю жизнь лишь забавная зверушка.

Украдкой бросил взгляд на мать, заметив, что она, несмотря на всю патовость ситуации, кивала в такт его словам и порадовался, что сам Стас, кажется, не заметил этого, так он увлёкся собственным монологом.

– Это не так, ты же знаешь... я всегда относился к тебе как к брату...

Стас истерично заржал, и потрепал мать по голове.

– Нет, ты это слышала? Слышала? Братишка... ой не могу. Значит у нас инцест, Анька?

Последние слова хлестанули словно пощечина. Резко поднял голову. Мама отвернулась, но в одном этом ее жесте было все. Стас продолжал трепать ее волосы, и выглядело это настолько омерзительно, что я пожалел, что вообще умею видеть. Лучше бы я был слепым. Впрочем, я им и был, судя по всему.

Собрал всю свою волю в кулак, чувствуя, как сами собой сжимаются кулаки от бессильной ярости, и как можно спокойнее ответил:

– Я хочу понять из-за чего все это. Расскажи...

Стас плотнее прижал нож к горлу матери, она тут же поморщилась, за что вновь получила тычок с его стороны. Я по инерции вновь подскочил, подался вперед, но Стас предупреждающе надавил на кожу лезвие и поцокал языком.

– Сидеть!

– Не глупи, Стас!

– Заткнись и слушай.

– Хорошо...

– Заткнись! – взвизгнул он, и мне пришлось послушно замолчать.

Павел Шакуров был обычным рядовым инженером. Нормальная семья, каких много было в девяностых-начале двухтысячных, где родители честно трудились за копейки, растили сына, встречали с родственниками новый год, летом ездили на дачу копать картошку, и просто любили друг друга несмотря на трудности и тяжелые времена. Все это могло бы и дальше быть в жизни Павла, если бы не шальная пуля, одним погожим осенним вечером угодившая ему точно в правый глаз. Разборки группировок закончились гибелью Павла, а его сын Стас остался без отца. Хорошего надо сказать отца. Из тех, что действительно любят своих детей, стараясь дать им в жизни все самое доброе и светлое.

Со смертью папы все светлое в жизни Стаса закончилось в один момент. А с появлением в его классе Влада – сына бандита, в его жизни появился смысл. Он первым подружился с новеньким и сам не заметил, как втянулся в эту дружбу. Иногда корил себя за это, и тогда в жизни Влада появлялись какие-то проблемы, начиная с подставы в лагере и заканчивая подбрасыванием наркотиков в рюкзак, когда Владу чуть не припаяли срок за хранение. Разобрались кое-как...и это еще больше заводило Стаса. Как же... бандитский сынок, ему все можно, его отмажут. И плевать, что к тому времени Стас давно был в курсе, что этот самый бандит Владу никакой не отец. Плевать! Если он пользуется его деньгами, значит виновен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Порой отец приходил к Стасу во сне и твердил, что сын предает его, якшаясь с отпрыском того, кто возможно его и убил, и тогда в голове Стаса настойчиво звучали слова «месть и убить». Но наутро Стас привычно втягивался в товарно-денежные отношения с другом, а точнее вовсю пользовался кровавыми деньгами, убеждая себя в том, что уж кто-кто, а он точно право имеет...

Он ненавидел Влада всей душой за то, что считал себя униженным. За то, что легко покупался за бабки, и за то, что легко за них же продавался. Стыдился самого себя, за свои слабости ненавидя ничего не ведающего Влада. Больше него он ненавидел только Анну, и искреннее считал, что это он использует её, но никак не наоборот. Ненавидел за то, что все самое лучшее всегда доставалось Владу, но не ему. И даже Мальвина, девчонка, в которую он тоже влюбился еще двенадцать лет назад, она тоже досталась Владу.

Чем старше становились Стас, тем глупее ему казались детские выходки, ведь он так и не смог навредить «другу» так, чтобы это разрушило его жизнь до основания. Самое большее, что он смог сделать, так это подсадить любовницу, мать Влада, на азартные игры, и вместе с ней со свистом проигрывать крупные и очень крупные суммы. Но Влад... мысль разорить и поиметь пришла после очередного проигрыша Анны в казино. И даже тот факт, что он сам останется ни с чем больше не пугал. Он же умный, Стас... кое-что припрятал от старой любовницы, кое-что скопил от сливов в фирмы-конкуренты, кое-что получит с помощью шантажа...

Вот, например, как сейчас.

– Все просто. Вы переписываете Владстройсервис на меня, и я вас не трогаю. Расходимся с миром.

– Да, хорошо... – стараясь говорить спокойно, ответил я.

Мать тут же замычала и получила очередной тычок от Стаса.

– Спокойно, – попросил я, а в голове крутилась только одна мысль – «Он же совсем больной».

– Так просто? – казалось, Стас даже не сразу поверил моим словам. Я пожал плечам.

– Ну а почему нет?

– Но ты же так дорожишь своей фирмой, – недоверчиво прошептал он.

– Мать мне важнее...

Бывший друг расхохотался, пальцем указывая на маму, и нож в его руке задрожал.

– Ты серьезно? Она же тебя ненавидит... – его разбирало все больше, а я понял, что это подходящий момент, чтобы действовать. Нож в его руке трясся все сильнее, Стаса явно разбирала истерика и сейчас он был наиболее уязвим.

Резко вскочил, действуя на свой страх и риск, и мать, вмиг оценившая мой маневр, нагнулась, насколько смогла, чтобы мой удар достал Стаса в трясущуюся челюсть. Не дав ему опомниться, я вновь ударил. И еще... Стас ногой повалил стул, он упал вместе с привязанной к нему жертвой, я подскочил к сошедшему с ума другу и попытался повалить его на пол, но он увлек меня вместе с собой. Завязалась борьба и тут я краем глаза заметил, что он тянется к валяющемуся возле кровати ножу. Попытался как-то помешать и... дикая боль обожгла плечо. Схватился за него, чувствуя, как глаза застилает пелена. Попытался встать, но что-то обрушилось на мою голову и дальше наступила темнота.

Когда очнулся тут же почувствовал запах дыма. Плечо неимоверно жгло, голова раскалывалась на куски, и все вокруг было будто в тумане.

– Мам, – прохрипел я, но она не ответила.

Я прополз еще немного и снова позвал: – Ма-а-ам...

Где-то здесь. Она была тут, я точно помню. Дышать становилось все труднее, от боли хотелось закрыть глаза и уснуть, только бы ничего не чувствовать.

– Ма-а-ам... Нащупал ножку стула, босую ногу и прошептал: – Сейчас, я сейчас.

Силой воли заставил себя подняться, нащупал веревку сзади и попытался ее развязать. Удавалось с трудом, но все же узел за узлом, кое-как ослабил путы.

– Ма-а-м, вставай, – просипел я, натягивая футболку на лицо, но она не шевелилась. Подполз ближе, вглядываясь в спокойное, мертвенно-бледное, будто спящее лицо. Приподнял ее над полом, высвобождая от веревки, взял на руки и из последних сил дошел до окна, совсем не соображая, что происходит. И только увидев внизу Полину понял, что все это не сон...

21

  Полина

Аллею парка запорошил первый искрящийся снег. Морозный воздух врывается в легкие, обжигая и заставляя покрепче укутаться в теплый шерстяной шарф. Каждый день, вот уже почти неделю, я прогуливаюсь здесь совсем одна, пока Сашка терпеливо ждет меня дома в надежде на то, что уж в этот раз я обязательно привезу хорошие новости. Но каждый день я, замерзшая до инея в волосах, приезжаю домой с неизменным «новостей нет».

Аллея возле больницы всегда пуста. Я хожу туда-сюда, нарезая круги в ожидании чуда. Ведь пошел же первый снег в тот страшный вечер, словно знамение, что все только начинается и ничего еще не кончено. Разве это не чудо?

Мамы Влада не стало вчера и я, кусая губы до крови, то и дело придумываю, как скажу ему об этом, когда он очнется. А он очнется, иначе и быть не может. Я всегда держу телефон в руке в ожидании звонка с поста медсестры. Она позвонит, она обязательно позвонит.

Перед глазами постоянно стоит тот вечер, когда скорая забрала его из моих рук и увезла сюда, в городскую больницу. Ножевое ранение оказалось несерьезным, а вот в удар по голове Стас видимо вложил все свои силы.

Мамы Влада, Анны не стало, а Влад все еще жив. И будет жить...

Стаса найдут, и в это я тоже верю. Ему некуда деваться, мир не такой большой как кажется. В этом я убедилась на собственном опыте.

Грею замерзшие пальцы дыханием, на время прячу телефон в карман, чтобы и он отогрелся. Звонок раздается неожиданно. Не глядя нажимаю прием и слышу Сашкин крик:

– Нашли, Полина! Его поймали!

Мне не надо спрашивать, что она имеет ввиду. Я знаю, что Саша говорит про Стаса и тут же сердце сжимается, не в силах все это перенести. Кажется, что вот-вот, еще немного и оно остановится. Но нет... оно стучит, как прежде и только теплые слезы катятся по красным, замерзшим щекам.

Захожу в фойе погреться. Несмотря на поздний час меня никто не гонит. Все знают, кто я и зачем здесь. Таких как я всегда все знают. Бросаю взгляд в узкий коридор, где на лавке, привалившись к стене, спит женщина. Знаю, что ее сына вчера привезли после аварии.

Ждем.

Сажусь неподалеку. Немного согреюсь и поеду домой. Там Саша ждет. Звонок раздается неожиданно громко. Женщина вздрагивает, в нетерпении смотрит на меня, и я выхватываю телефон из кармана.

Принять вызов...

– Полина Сергеевна?

– Да...это я...

– Он очнулся...

Женщина в коридоре смотрит с такой надеждой, будто это не мне, а ей сейчас звонят с радостной вестью. Кивает ободряюще, когда видит моё лицо, полное надежды, и в этот момент сердце сжимается от боли за нее. Знаю, что её мальчик в очень тяжелом состоянии, в реанимации, и врачи не дают никаких прогнозов.

Вместо того, чтобы тут же броситься наверх, медленно подхожу и молча её обнимаю. Так мы и стом, пока она не шепчет одними губами «иди...он ждет...».

Откуда-то она знает, что это именно ОН, впрочем, я ведь тоже знаю о её горе.

– Всё будет хорошо, – так же тихо отвечаю ей, и она понимающе улыбается. Знает, что слова это просто слова. Хоть и слова поддержки. Кажется, она уже и сама не верит и это очень плохо.

– Надо верить... – добавляю я и быстро, не оборачиваясь, ухожу.

Медсестра слегка улыбается при виде меня, но все же преграждает путь.

– Нельзя туда. Не пускаем. Рано еще...

Смотрю на Влада, опутанного прозрачными трубками, словно ядовитыми змеями и твердо верю, что он выберется. Ради меня, ради нас он будет жить, по-другому просто и быть не может.

– Завтра приезжайте, доктор будет после обхода, он вам все расскажет. А сейчас нельзя.

– Но он... он приходил в себя?

– Да, – она гладит меня по руке и тут только я замечаю, что она дрожит. Почему-то только правая. – Но сейчас уснул. Я больше ничего не могу сказать вам, езжайте домой.

Непрошенные слезы слепят глаза, хоть я и не раз обещала себе не плакать. Медсестра качает головой. Она привычная ко всему, но лишний раз и ей неприятно смотреть на чужую боль. Опускает голову и разворачивается, чтобы уйти. Я хватаю ее за рукав, понимая, что не должна так, но...

– Как вы думаете, он выберется?

Она смотрит с немым укором, поджимает губы и морщится, словно от зубной боли. Наконец, внимательно вглядывается мне в глаза серьёзно и строго отвечает:

– Надо верить!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Море успокаивало не хуже антидепрессантов. Шум волн, бьющихся о песчаный берег и слабый шелест ветра, качающего пушистые кроны деревьев, дарили долгожданное спокойствие. Поводила босой ногой по пенистым барашкам, ощущая приятное тепло и плюнув на все, одним движением сбросила платье, поняв, что если сейчас же не залезу в воду, то умру прямо тут.

Сделав пару кругов от берега до буйков и чуть дальше, легла на спину и прикрыла глаза, греясь под лучами утреннего солнца.

Ни о чем не думать... это, пожалуй, лучшее лекарство от всего. Но я не могу не думать. Не могу не злиться и не грустить. Не могу понять и смириться. Владу бы это конечно не понравилось, он всегда был слишком добр, чтобы копить злость в себе. В отличие от Стаса.

При мысли о нем сами собой сжались кулаки, и я от греха подальше перевернулась на живот и поплыла к берегу. К черту!

Несмотря ни на что нужно жить дальше. Я сильная, я справлюсь.

Вылезла на берег, встряхнулась, словно кошка и побрела к домику.

Влад спал, и на лицо его падали солнечные лучи, от которых я бы давным-давно проснулась, а он дрых, словно младенец. Улыбаясь, неслышно подошла, едва шагая по полу, и присела рядом на корточки, привалившись спиной к кровати.

Прошел почти год, как все это случилось с нами. А кажется, что ничего и не было, не могло быть, если бы не могильный холм как вечная память и беспокойные сны, как напоминание.

Влад тогда быстро пошел на поправку и горевал только, что не смог проститься с мамой. А женщина, что спала на скамейке в больнице дождалась сына домой. И кто знает, может именно те мои слова дали ей силы поверить. Ведь вера матери способна на очень многое...

Следствие над Стасом еще продолжается. Вскрылись все его махинации во Владстройсервисе и еще много всего интересного. Так что срок ему светит немалый, и я от всей души надеюсь, что он как можно дольше времени проведет в местах не столь отдаленных.

Сашка окончила второй класс с отличием и очень этим гордилась, взяв с нас слово, что за хорошую учебу она наконец-то поедет на море. Кто бы знал, каких трудов нам с Владом стоило все это время скрывать от нее готовящийся сюрприз – поездку в Диснейленд! От одной мысли, какой восторг испытает сестра, услышав о подарке, я всякий раз еле сдерживалась, чтобы не проболтаться, и с нетерпением приближала день ее рождения.

Обернулась, с нежностью вглядываясь в родное лицо.

Он не спал... ресницы едва заметно дрожали, и только я это заметила, как Влад уже сгреб меня в охапку и повалил на кровать рядом с собой.

– Ах ты... – я засмеялась, переползая на другую сторону, туда, где обычно так сладко засыпала в его объятьях.

Поднялся на локтях и навалился сверху, тут же охнув и чуть не упав. Я знала, что означает это движение. Травма плеча, по словам доктора, еще долго будет аукаться ноющей болью.

– Лежи уж, мой герой, – нарочито ворчливо пробормотала я, залезая на него сверху, – Я сама!

– Ну уж нет!

В этот раз ловко вернул меня на место, слегка подмяв под себя, и коснулся губами моих губ. Нежно... будто в первый раз, словно пробуя на вкус. Сладко застонала, обнимая любимое сильное тело и притянула его еще ближе.

– Влад...

– Да, любимая?

– Скажи, почему ты тогда подошел?

– Когда?

– Возле лифта...

Он задумался, подбирая слова и, наконец, ответил:

– Потому что вдруг понял, что если сейчас же не окликну тебя, то могу уже никогда на это не решиться. Не знаю... просто почувствовал, что должен. Должен начать жить сам, своей жизнью, без оглядки на других.

Поднял голову, разглядывая меня так, будто видел впервые.

– Потому что я люблю тебя...

Потянулась, чтобы поцеловать его, но Влад, мягко отстранился, нависая надо мной, и серьезно добавил:

– Потому что то, что ты со мной делаешь, сводит с ума, заставляя забыть обо всем на свете... Мне кажется, я никогда не буду сыт тобой сполна...

Освободив руки из его захвата, кончиками пальцев очертила вздымающиеся мышцы груди...

– Пообещай, что ты не дашь мне уснуть этой ночью.

– Обещаю, любовь моя. Уж что-что, а это я могу тебе гарантировать...

***

Проснулась от запаха кофе. Влад что-то тихо напевал на кухне, готовя завтрак, а я сладко потянулась в ожидании самого романтичного утра на свете.

Вошел с подносом, на котором дымился свежесваренный кофе.

– Доброе утро, любимая...

Наклонился, чтобы поцеловать, и я притянула его к себе. Поднос на время был забыт, а когда мы о нем вспомнили, оказалось, что все нужно разогревать.

– Прости... – виновато положила голову на плечо, не желая отпускать его ни на минуту.

Встала, чтобы заново приготовить завтрак, но он прошептал:

– Лежи, я сам.

Я все же пошла за ним и устроилась за столом, забравшись на стул с ногами, и поджав их под себя.

– Кстати, пока ты спала, звонила Вика. Они с Богданом приглашают на ужин. Кажется, будет помолвка...

Поморщилась, так и не привыкнув до сих пор, что одна случайная встреча Богдана и Виктории в здании суда оказалась столь судьбоносной. Вот уже несколько месяцев они встречались, и Влад искренне радовался за бывшую невесту, а мне всякий раз приходилось делать вид, что я тоже бесконечно за них рада. Я не рассказала Владу о том, что сделал Богдан, потому что... да какая разница почему, не рассказала и все.

Простила ли я бывшего начальника, я так до сих пор и не поняла, но всячески честно пыталась это сделать. Меньше всего мне хотелось и дальше нести этот груз в душе. В конце концов я и правда надеялась, что он раскаялся, а значит имел право жить дальше прощеным. Думаю, родители меня бы поддержали...

– И что ты ей ответил?

Влад притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

– Это конечно ну очень заманчивое предложение...

– Но?..

– Но думаю, что гораздо приятнее мне будет провести это вечер с тобой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Только этот?

– Нет. Все вечера в нашей жизни. Выходи за меня, Мальвина...

Конец