Текст книги "Охотник (СИ)"

Автор книги: AlexOTimm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Вы страстно влюблены друг в друга, так не теряйтесь же, дайте волю своим чувствам. Поцелуйтесь, и живите счастливо! А обо мне забудьте, вы не выводили никого из камеры!

И успев заметить, как они последовали моему приказу, обнимая друг друга, выскочил в тамбур вагона, захлопнув за собой дверь. Затем открыв входную боковую дверь, быстро спустился по ступенькам до самого низа захлопнул дверь, и оттолкнувшись, сгруппировался и кубарем полетел вниз скатившись с насыпи и притормозив в каком-то кустарнике. Мгновение спустя выбравшись из него, проводил взглядом уходящий поезд, и не разбирая дороги ринулся к лесу, собираясь уйти как можно дальше, от железнодорожного полотна, но в последний момент притормозил, провожая взглядом поезд который тем временем удалялся все дальше и дальше, намекая на то, что мой побег пока не обнаружен.

Глава 9

По моим прикидкам, у меня было от десяти минут до получаса, если конечно очень повезет. Но на десять минут можно было рассчитывать довольно смело. Пока «найкращі друзі» нацелуются, как раз и пройдут эти десять минут. Потом в чистой половине случайно появится какой-нибудь солдатик, и увидев происходящее, позовет друзей, полюбоваться на бравых украинских воинов, и только после того, как в коридор выглянет начальник караула, услышав смех отдыхающих конвоиров, вот тогда и поднимет тревогу. Но это так фантазии. Скорее всего, первым в коридоре появится тот солдатик у которого свело живот, от моего посыла. Он-то и увидит влюбленных, хотя, тут как повезет.

Опять же даже если эта тревога поднимется, в первую очередь станут разбираться с хохлами. Тем более, что уходя я «убедил» их в том, что они не выводили меня из камеры на оправку, а вот куда делся автомат, и ремень, как раз и будут разбираться в первую очередь, а вот после того, как ничего не найдут, скорее всего и решат, провести обыск в камерах осужденных, а заобно и свериться со списком находящихся там людей. Хотя есть вариант, когда те же зэка, сами наведут их на эту мысль, пожаловавшись на то, что меня вывели из камеры, и на этом вывод на оправку закончили, а остальные тоже, как бы хотят добежать до уборной. Именно это я и имел ввиду, рассчитывая на полчаса форы. А за эти полчаса, поезд уедет как минимум километров на десять-пятнадцать. Да и вряд ли начальник караула станет рвать стоп-кран, останавливая поезд. Учитывая именно то, что найти меня силами караула будет уже невозможно в принципе. Собаки у них нет, а попробуй прочесать такую огромную площадь леса, на своих двоих. Тем более, когда не знаешь сколько времени прошло с момента моего побега, и в какую сторону я побежал.

Проводив взглядом ушедший поезд, уже собрался было начать свой забег, как вдруг услышал тепловозный гудок, и увидел, как из-за поворота, показался другой поезд, идущий в обратную сторону. Это резко меняло все. Чем бежать неизвестно куда по лесу, опасаясь преследования, куда, как проще уцепиться за встречный поезд и отправиться с ним в обратном направлении. Таким образом я и увеличу разрыв со своим поездом, увеличу площадь поиска, если вдруг таковой будет объявлен. Хотя, учитывая пропажу оружия, искать меня будут обязательно. Похоже, где-то неподалеку находилась разъездная стрелка, потому что, шедший на встречу состав, двигался довольно медленно, только выходя на разгон. Пропустив мимо себя почти половину состава, пока взбирался на железнодорожную насыпь, увидел крытый вагон, и пробежав несколько шагов радом с поездом, ухитрился зацепиться за поручень, и вскочить на подножку, а затем перебраться на тормозную площадку, где и устроился со всеми удобствами.

И поэтому сразу же, пока было время, решил ознакомиться с тем, что мне досталось трофеями. Честно говоря, этот автомат, я держал в руках, впервые в жизни. Во время моей службы на острове Ратманова, на вооружении уже были автоматы Калашникова, а такую древность как ППШ, я видел только в кино, и то с дисковым магазином и деревянным прикладом. Хотя и слышал о том, что выпускались и полностью металлические версии, предназначавшиеся для танковых экипажей, и как сейчас выяснилось для конвойных подразделений Внутренних Войск. Один из них, как раз находился у меня в руках.

Первым делом, развернул приклад автомата. Уж очень он был неудобным в сложенном виде, образовывая своего рода пистолетную рукоятку. Что-то я сомневаюсь, что из автомата можно было куда-то попасть, удерживая его за сложенный приклад. Хотя в условиях вагона, или танка, наверное, все-таки это было оправдано. Зато в развернутом виде, это было не то, чтобы идеально, но во всяком случае, довольно удобно. Вроде как шейка приклада, разве что металлическая, но за счет небольшого изгиба, вполне ухватистая.

Присев на корточки в уголке площадки, отсоединил магазин, и выщелкнул из него патроны, которых, как и говорил один из конвойных, оказалось ровно двадцать штук. Хотя в магазин могло поместиться тридцать пять, опять же по уверению того самого солдатика, но по уставу, заряжали не больше двадцати. Поверх ствольной коробки была установлена прицельная планка с дальностью до ста метров, хотя честно говоря, патроны выглядят так же как у пистолета ТТ, и что-то берут сомнения, что за сотню метров можно кого-то пристрелить. Впрочем, попытаться конечно придется. Пока же у меня есть вполне приличное оружие, и целых шестьдесят патронов. Да с таким богатством, можно пару лет, из леса не высовывать носа, и быть сытым и довольным. Конечно часть патронов уйдет на пристрелку, не думаю, что автомат тщательно готовили, но тут же никуда не денешься.

В тройном подсумке, обнаружились два запасных заряженных магазина, небольшой пенал, с протиркой, ёршиком, выколоткой, отвёрткой и ключом для регулировки мушки. Правда шомпола на стволе я так и не обнаружил, но чуть позже обнаружился разборный шомпол, вставленный под специальные петли подсумка. Все это было как нельзя к месту. Немного помучавшись, добрался до внутреннего механизма, и убедившись, что автомат чистый вновь привел его в первоначальное состояние. Заодно обнаружил и переводчик огня, и то, что здесь можно было стрелять одиночными выстрелами очень меня обрадовало. Если я и собирался использовать это оружие, то только против лесных обитателей, а расстреливать того же оленя очередями, как бы не серьезно. А к отсечке, еще нужно было привыкнуть.

Кстати в отдельном кармашке подсумка, обнаружилась еще одна пачка сигарет и две коробки спичек, что очень меня обрадовало. Спички пришлись как нельзя кстати. Поэтому сразу же раскидал их по разным карманам, надеясь, что хоть одна коробочка останется сухой. Поправив ремень под свою фигуру, застегнул его, и вынув из кармана нож, осмотрел, убедился, что тот достаточно острый, и в общем-то при необходимости вполне подойдет, для снятия шкуры. Не идеально, но хоть что-то. Шапка, снятая с Ярощука, оказалась даже чуть большеватой, но это даже лучше. Вдобавок ко всему под козырьком обнаружились две иглы, с намотанными вокруг них белыми и черными нитками. Причем, намотанными явно от души, а не просто по принципу отвяжись. В остальном все было как обычно Искусственный мех серо-голубого цвета, довольно приличные уши с тесемками, которые я тут же опустил, и завязал на затылочной части. Получилось и тепло, и уши не до конца закрыты, то есть слушать лес не мешают. Единственное что сделал, так это снял звездочку с козырька, чуть расправил мех в том месте, где она крепилась, а звездочку воткнул в какую-то щель вагона.

Выглянув из-за перегородки, увидел, что поезд движется куда-то на юг, судя по положению солнца, и вновь присев, на доски пола задумался. Следующие полчаса, я отдыхал душой и телом. Поезд уходил все дальше от места моего побега, и с каждым мгновением я чувствовал, что найти меня будет все сложнее и сложнее, если конечно сам не попадусь по глупости. С другой стороны, по обеим сторонам железнодорожного полотна простирался лес, а уж в лесу-то я найду для себя и пристанище и пропитание. Впереди была долгая дорога в неизвестность, но в любом случае, это было гораздо лучше, чем стройка в Тикси-2, гарантирующая то, что я там и останусь. В какой-то момент подумал о том, что в принципе, можно было бы попытаться отправиться на восток, и попробовать найти вход на ту самую базу. Теоретически это было вполне возможно. Правда только в теории. Учитывая то, что поезд вез нас в Архангельск, и сегодня был третий день пути из пяти, Пермь мы проехали еще ночью, и сейчас тот состав двигался куда-то на запад. Если прикинуть, что за сутки товарный состав проходит около трехсот-четырехсот километров, а Столыпинский вагон цепляют только к товарным составам, получается до Архангельска на момент побега, было чуть больше восьмисот километров.

Отправляться именно туда, мне нет никакого резона, как в общем-то и в сторону базы, боюсь я просто не смогу преодолеть больше двух тысяч километров. Да и смысла в этом большого просто не вижу. Что я там найду для себя? Проход в загаженный войной мир? Ну разве что свою бочку. Теперь-то я точно знаю, где ее искать, да и снегоход, я думаю тоже стоит на месте. Но смысла возвращаться будущее я не вижу, поэтому и думать об этом переходе не стоит. Пока же еду на юг, удаляясь как можно дальше от места побега, а дальше буду смотреть по обстоятельствам.

Незаметно для себя, от покачивания вагона и перестука на стыках рельс, я задремал, и проснулся только тогда, когда поезд стал притормаживать, а вскоре и вообще остановился. Осторожно выглянув из-за бортика тормозной площадки, прямо напротив вагона увидел какую-то полуразрушенную платформу, и покосившийся плакат с надписью: «ост. п. Шнай…». Часть слова, начертанная на металле оказалась стертой, потому было не слишком понятно, где именно находился этот самый Шнай, и как полностью звучит название этого места. Но поезд явно не собирался никуда трогаться и потому я решил, что пора сойти с него. Мало ли, вдруг, появятся обходчики, заметят меня с явно, не охотничьим стволом, и появятся неприятности на ровном месте. Поэтому поднявшись, дождался, когда ноги перестанут покалывать от долгого сидения в одном положении, выглянул за пределы вагона, и убедившись, что не видно никого, спрыгнул, и тут же углубился в лес.

Весенний лес, всегда поражал меня своей красотой. Снег, большей частью уже сошел, лишь кое-где остались небольшие прогалины, блестящие на солнце, как россыпи алмазов или горного хрусталя. Не успеешь оглянуться, как лес оживает. Уже сейчас, по обеим сторонам тропинки видны полянки, заросшие подснежниками, а вскоре появятся и другие цветы, запорхают между ними мохнатые шмели, появятся первые пчелы, и лес зацветет новыми красками. Даже сам воздух леса, становится другим, деревья кажется сбрасывают зимнюю стужу, просыпаются и как бы заново возрождаются, стараясь ухватить каждый лучик солнца, пробивающийся сквозь кроны вековых стволов. Именно в такие моменты и начинаешь понимать, как хороша жизнь, то, что ты наконец попал домой. И поневоле задумываешься о том, что зачем тебе все эти тревоги и проблемы, куда лучшее, удалиться в самую глушь леса, поставить себе небольшой домик, и жить наслаждаясь волшебством природы, окружающего тебя леса.

Задумавшись о вечном, неожиданно для себя, выбрался на опушку леса, и оказался неподалеку от какой-то заброшенной деревеньки. То, что здесь не осталось жителей, было понятно с первого взгляда. Пусть это не город с толпами людей, но деревня, тоже живет своей жизнью, и стоит оказаться в ней, ты сразу же оказываешься на виду у всех жителей. Первыми тебя встречают собаки, облаивая практически из каждого двора, а стоит только услышать их лай, как, то тут, то там, приоткрываются занавески и из-под них выглядывают местные хозяюшки, желающие посмотреть, кто это бродит по улице. Если это не зима, когда домашнюю скотинку держат в хлеву, то обязательно заметишь скотину пасущаюся на выгоне, увидишь коровенку, а то и бычка которого откармливают на забой. Старушек, сидящих на лавочках возле какого-то дома и перемывающих косточки местным жителям.

Здесь же ничего этого не было. Дома хоть и казались вполне справными, но если присмотреться, то начинаешь замечать, то упавший штакетник, до которого никому нет дела, то выбитое стекло в избе, или же распахнутые настежь двери, какой-то хлам валяющийся во дворе, явно не на своем месте. Полное отсутствие, хоть какой-то живности, только подтверждает увиденное. И вроде бы перед тобой вполне справные на первый взгляд избы, но с каждым шагом, все больше, чувствуется запустение, и разруха.

Собственно, деревенька, оказалась совсем небольшой, от силы десяток дворов, к тому же явно брошенных совсем недавно. Заглянув в одну из изб, увидел вполне чистую горницу, с полным отсутствием какой-либо мебели. Разве что в углу притаился колченогий стол, на печи заметил старый чугун с отбитой стенкой, а в красном углу, на полочке, почерневшую от времени, забытую хозяевами старую икону. Чтобы там не говорили о государственном атеизме, и прочем мракобесии, в деревнях всегда почитали бога, и пусть в открытую не исполняли молитв и треб, но иконы и святые покровители всегда имелись в каждом доме.

Выйдя из дома, осмотрелся, и заметил вдали, почти на самой окраине противоположного конца деревни добротный дом, с вьющимся над трубой дымком. Похоже, деревенька не вымерла до конца, и здесь кто-то еще живет. Очень захотелось посмотреть на местного жителя, и хотя бы понять, что здесь произошло. И вообще, стоит ли здесь останавливаться хотя бы на ночлег, или нужно со всех ног бежать отсюда, если по деревеньке прошел, какой-то мор, или какая другая напасть.

Дойдя до большей пятистенной избы, явно зажиточного семейства, постучал в дверь, но не услышав ответа, все-таки решил войти в дом. Здесь явно кто-то жил. Пусть большая часть обстановки и отсутствовала, но на полу, лежал вполне приличный коврик, вывязанный доброй хозяюшкой из обрезков старой одежды и ненужных тряпок, в центре горницы, стоял стол, покрытый скатертью из простого полотна, на котором стояло блюдо с нарезанным хлебом, прикрытое салфеткой, тут же штоф наполовину заполненный свойским, чуть мутноватым самогоном, и небольшой стаканчик граммов на сто не больше. На блюдечке, неподалеку лежали два бочковых огурца, размером с ладонь, один из которых был надкушен явно совсем недавно. Вокруг стола задвинутые под него стояло шесть стульев, один из которых оказался наполовину выдвинут в сторону.

У стены находился вполне современный для этих лет сервант, на стеклянных полках которого был выставлен чайный сервиз и несколько стеклянных или хрустальных вазочек. Поверх серванта гордо выстроились фарфоровые статуэтки казака с казачкой, лебедя, плывущего по глади пруда, пестрого петуха, распушившего свой хвост. Последней в ряду находилась девочка, кормящая кур. На тумбочке, возле окна, стоял вполне приличный радиоприемник, со шнуром, тянущимся к розетке.

Осмотрев комнату, сделал несколько шагов, и дошел до двери, ведущей в соседнюю горницу. Несколько раз стукнув по полотну двери костяшками пальцев и со словами: «Хозяева, есть кто живой?» чуть приоткрыл дверь заглядывая внутрь соседней комнаты. В тот же момент, стоило только произнести свой вопрос, как со стороны входа, послышался мужской голос.

– Есть, как не быть.

Стоило мне только дернуться, пытаясь повернуться назад, как тот же голос произнес.

– Стой на месте, не дергайся. Руки в гору. У меня тут два ствола, и в обоих заряд картечи, поверь нажать на курок, недолго.

Я на мгновение замер, поднимая руки и произнес.

– Что-то ты отец, недобро гостей встречаешь.

– Так-то гостей, а ты непонятно кто. Зашел в дом без спроса, не разулся, шарахаешься по горнице, что-то высматриваешь, автомат на плече, солдатский ремень, с подсумками, шапка, а сам одет как бандит с большой дороги.

– В, чем-то ты прав, отец.

– Таежный волк тебе отец. Не дергайся, а то тут и останешься. Говори, кто таков, и откуда взялся. И автоматик свой сними, за ремень, и аккуратно положи на пол. Смущает он меня.

Я, последовав словам дела, опустил правую руку, снял с плеча свой ППШ и опустил его под ноги.

– А руку все же подними, так надежнее будет.

Я поднял руку, и произнес.

– Повернуться-то можно, а то неудобно как-то задом к хозяину стоять. Как со стенкой разговариваю.

– Ну, повернись, только тихонечко. Поверь, рука не дрогнет, я войну прошел.

Я развернулся кругом, и увидел перед собой коренастого мужика, стоящего в дверном проеме и держащего в руках двустволку, направленную на меня. Тут же включил свой дар, и постарался взять под контроль мышцы старика. Парализуя правую руку с пальцем, лежащим на спусковом крючке, одновременно с этим делая шаг вперед и восклицая. Стоило мне сделать это, как мужик, явно почувствовав изменения в своем организме, тут же постарался отнять руку от ружья, и удивленно взглянул на свою ладонь.

– Ну стреляй, что же ты, дед, время тянешь? То он всех коз в деревне перетоптал, а то курицу догнать не может. А, то «застрелю! Не дергайся!». Если уж взялся грозить, так исполняй, что кишка тонка?

Я к этому моменту, уже сделал несколько шагов вперед, и аккуратно выхватил ружье из его рук.

– Нормальная у меня кишка, я всю войну прошел, и рука не дрогнула бы, но откуда мне знать было, что ты колдун? – с некоторой горечью в голосе произнес хозяин.

– Успокойся дед. Я не для того здесь, чтобы вред тебе причинять. – Произнес я, возвращая ему подвижность. – Скажешь, тотчас уйду. Да и не бандит я, хотя и беглый.

Мужик, ощутив в своих руках возвращенное ему ружье, повертел его в руках, и молча развернувшись, сделал вид, что вешает его на стену, но мгновением позже резко развернулся, направляя на меня ружье, и собираясь стрелять. Я, как почувствовал, что с его стороны будет другая попытка, поэтому едва он начал разворачиваться, как уже хотел взять его под контроль, но вдруг, мужик застонал, и выронив ружье из рук, упал на колени, схватившись за поясницу.

Я, тут же постарался перехватить падающее ружье, чтобы ненароком не выстрелило, а затем, самопроизвольно перешел на второе зрение, и увидел на его позвоночнике, защемленный нерв, пульсирующий красным. Подхватив деда на руки, постарался с помощью своего дара, как-то уменьшить его боль и толкнув дверь в соседнюю комнату, занес мужика туда. Оглядевшись, увидел довольно широкую лавку, стоящую у стены. На нее и положил мужика на живот. Мужчина все это время находился в сознании и слегка покрякивал, жалуясь на поясницу.

– Потерпи отец, сейчас будет немного больно, зато потом, все будет хорошо.

– А, ты что же, целитель.

– Не совсем, но знаю, что нужно делать. А сейчас помолчи.

Первым делом, отстегнул свой поясной ремень с подсумками, скинул фуфайку, а то в доме было основательно натоплено, и я уже сильно взопрел. После чего опуствшись возле лавки на колени, осмотрел спину старика. Сосредоточившись на его болячке, скорее, по наитию, обезболил определенный участок его позвоночника, а затем, слегка нажав на соседние позвонки двумя пальцами, слегка сместил их друг от друга, одновременно с этим, щелчком, выбивая защемленный между ними нерв. Старик вздрогнул, ойкнул от боли, но постарался удержаться на месте. Я тем временем, прошелся пальцами обеих рук, вдоль всего позвоночника вливая в него энергию, исходящую от моих пальцев, и слегка откинувшись назад, осмотрел все тело мужчины от головы до самых ног. И вдруг под коленом, левой ноги, заметил черное пятно неправильной формы.

– А, это, что у тебя? Никак осколок?

– Он самый, с войны остался.

– Не беспокоит?

– Не особо. На погоду, когда, ныть начинает, а так привык уже.

Я присмотрелся, а после произнес.

– Нет, отец, не стану рисковать, тут вена, прямо вплотную к нему, боюсь буду извлекать, только хуже сделаю.

– Ну и бог с ним. Не очень-то он и мешает. Сросся уж с ним.

Уже через полчаса, мы, устроившись за столом, ели приготовленную мужчиной похлебку и беседовали обо всем подряд. Я рассказал мужику о том, как докатился до такой жизни. Не уверен, что мне поверили бы, скажи я, что прибыл из другого мира, поэтому просто сказал, что после смерти родителей, решил уехать из Тикси, где и жил до этого времени, а по дороге нарвался на милицию, которая привязалась к тому, что на автомашине нет номеров, а после подкинули мне в кузов, какой-то зеленый мешок, и обвинили меня в ограблении инкассатора, которого я в глаза не видел.

– В итоге, меня сильно избили и я попал в больницу, а пока лечился, меня уже засудили и дали десять лет строгого режима. А уже в конвое, узнал, что нас отправляют на строительство Тикси-2. Похоже просто выполняли план по поиску бесплатной рабочей силы, вот я и попал плд горячую руку. Есть такая секретная войсковая часть возле моего родного поселка. Строят ее уголовники, и я еще ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то из них вышел на свободу. Потому воспользовался своим даром и сбежал с этапа.

– И не убивал я никого, отец. На оправку нас выводили два хохла-западенца, с Волыни, вот их и взял под контроль, а, чтобы отвлечь от себя внимание, заставил их целоваться прямо в проходе. Да и видно было, что до этого им недалеко, я считай помог просто.

Старик, услышав мои слова рассмеялся.

– А, автомат взял, ну так тайга же, как без оружия? Только и есть что перочинный нож, да ППШ, с них же и взятый. А ружье в лесу всегда прокормит.

– Если конечно повадки зверей знаешь.

– Считай, с юности с отцом по лесу хожу. Уж не пропаду.

Увидев имеющийся у меня хлеб, старик грязно выругался.

– В войну, даже пленным такого не давали. Ладно выбрасывать нельзя, хлеб все же, но курям скормлю.

Сало, тоже было забраковано, но признано ограниченно съедобным, и отправленно хозяйской Жучке. С деревней, той где я встретил старика, все оказалось достаточно просто. В стране, началось укрупнение хозяйств. Что-то подобное в свое время, проходило и в моем мире. Кто-то, сидящий достаточно высоко, вдруг решил, что иметь множество мелких деревень, для государства не выгодно. Мол поставлять электроэнергию, осуществлять снабжение дальних деревень, обеспечивать медицинскую помощь и тому подобное, слишком накладно. И постановили, мелкие деревни закрывать, а жителей перенаправлять в крупные поселки.

– Мол там и снабжение будет получше, и больницу можно организовать вместо фельдшерского пункта, и с работой по проще. Гладко было на бумаге, но забыли про овраги. Кому повезло, смогли временно встать на постой у родни. Обеим сыновьям вместо дома, выделили по койке в общежитиях, при мясомолочном комбинате, и у старшего на службе, а о том, чтобы получить квартиру, или построить дом, нет и речи. Вроде бы и возможность есть, но, то место под застройку не утвердили, другой раз выдали неудобья, а по весне, оказалось, что место, что выделили под застройку грозит оказаться затопленным из-за паводка. А другое пока не дают. Сыны звали меня с собой, а куда я поеду, койку снимать у чужих людей, на старости лет? Уж лучше здесь поживу. Правда кроме меня здесь считай и нет никого. Последней Матвевна, две недели назад съехала, удалось им домик купить, дряхлый полуразваленный, но зато свой.

– Я уж предлагал своим сынам, разобрать наш дом, да перевезти куда, так ведь места не дают, говорят только на следующий год, утвердят новые участки под застройку, вот и живу здесь бобылем, хорошо хоть сыны по выходным приезжают, привозят, что потребно.