Текст книги "Охотник (СИ)"

Автор книги: AlexOTimm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

В этом году, Указом Президиума Верховного совета СССР, был утвержден официальный праздник работников нашей отрасли – День Машиностроителя. Отныне, каждое последнее воскресенье сентября, должен был отмечаться этот день. В этом 1965 году, этот день приходился на двадцать шестое число. Ну и разумеется уже в пятницу, двадцать четвертого сентября всех тружеников нашего завода собрали на торжественное собрание, посвященное этой знаменательной дате.

Не идти туда было просто невозможно, хотя и желания большого тоже не было. Но это скорее касалось только меня. О том чтобы идти или нет никаких сомнений ни у кого не возникало. Опять же, начало собрания было объявлено на тринадцать часов, то есть сразу же после обеденного перерыва, и чем возвращаться на рабочие места, куда как лучше собраться в актовом зале, и просто посидеть послушать, что будут говорить с трибуны. Конечно ничего нового там не услышишь, но вдруг да скажут, что-нибудь новенькое. Да и вообще, сейчас было время лозунгов и событий, и народ воспринимал все это, как что-то действительно нужное и важное. Это после уже, видя, что происходит в стране, стали относиться к этому с известной долей скептицизма и иронией. Пока же, воспринималось все совсем иначе.

Стоило мне появиться в зале, как стоящий у входа мастер, предложил мне и еще одной женщине из нашего цеха занять место в первом ряду, и передал мне в руки небольшой лист бумаги выдернутый из блокнота. Там было написано: «Выучи эти слова наизусть, чтобы не путаться, когда тебя попросят, что-то сказать», ниже шел текст из нескольких предложений. Полина Ивановна получила в руки, что-то подобное. Мы с нею переглянулись, и направились на свои места, учить текст. Наверняка дадут какую-нибудь почетную грамоту, и после ее получения, нужно будет, кого-то поблагодарить. Такое уже случалось ранее, правда не со мной, и в общем-то было правильным. Зачем тянуть время, выбираясь из средних рядов, и шествовать к трибуне, затягивая процесс? Или же путаться от волнения в словах, вызывая смех в зале. Гораздо проще заранее организовать все это рассадив претендентов на поощрение в первом ряду, и выдав им короткий текст со словами благодарности. И выбраться со своего места проще, и подняться на сцену быстрее, да и не ждут от тебя часового выступления. Наконец все расселись и собрание началось.

На этот раз, помимо дирекции завода, здесь присутствовали и представители горкома партии, райкома комсомола, и другие важные лица, что было в общем-то понятно. Один из ведущих заводов отрасли, как не почтить своим присутствием. Разумеется, все началось как в том стишке: «Речи длинные, пустые…», хотя это скорее я воспринимал все это с цинизмом человека из будущего, все остальные как раз внимательно слушали докладчика, и действительно радовались всему, что было произнесено с трибуны. Я же скорее, осторожно разглядывал представителей начальства, сидящих в президиуме на сцене. И все больше убеждался том, что именно сейчас, это обычные советские люди, не сильно отличавшиеся от меня самого. Ну, может быть слегка получше одетые, да и то вряд ли. Тот же директор нашего завода, носил обычный костюм, сшитый на городской швейной фабрике, и вряд ли индивидуально. Это было достаточно заметно, хотя бы из-за того, что тот был слегка великоват ему в плечах, и потому несколько съезжал, с его не слишком крепкой фигуры, чуть-чуть скособочивая ее к левому плечу. Впрочем, если не приглядываться это было и не слишком заметно. Представитель горкома партии, выглядел несколько получше, ну да и должность у него соответствующая, и появляясь в народе, обязан выглядеть на все сто.

Немного смущала меня фигура первого секретаря райкома комсомола. Нет, как раз с одеждой у него все было нормально. Молодой парень, примерно моего возраста, стройная фигура, хороший костюм, явно пошитый у портного в городском ателье, красный галстук, с металлической заколкой, все было можно сказать прекрасно. Смущало только то, что, встретившись со мною взглядом он подмигнул. Я вначале не обратил на это внимания, но второй раз произошло тоже самое. На всякий случай ответил ему тем же, и тот сразу же заулыбался, как хорошему знакомому, хотя я, видел его впервые в жизни. Потом я увел взгляд куда-то в сторону, и на какое-то время, забыл об этом.

Чуть позже, когда уже началось награждение, я вновь, почувствовал его взгляд на своем лице, и повернувшись к нему вновь увидел его лицо. Но на этот раз на нем явно читалось недоумение, вместе с некоторым раздражением. Сам я видел его впервые, и потому несколько недоумевал, что происходит, и почему этот человек, так странно смотрит на меня.

Вскоре, начали вызвать на сцену, награжденных. Чаще давали, какую-то грамоту, рабочий несколько запинаясь, от волнения произносил пару слов благодароности, обещал работать еще лучше, и возвращался на свое место. Вскоре, вызвали и меня. Как оказалось, мое имя было подано в списки ударников труда, и мне должны были вручить почетную грамоту. Еще более удивительным оказался тот факт, что грамоту вручали от имени райкома комсомола. Я как бы уже давно вышел из комсомольского возраста, а членского билета, у меня не было и в помине, поэтому я несколько растерялся, выйдя на сцену. Впрочем, в грамоте было четко прописано наставничество, в отношении молодых комсомольцев, наверное, поэтому грамота и предлагалась от имени этой организации.

Вручал грамоту, как раз первый секретарь местного райкома. Произнеся несколько слов, он вручил мне в руки грамоту, а после пожимая мою руку, неожиданно вывернул мою кисть тут же бросив на нее взгляд. Затем извинился за свою неловкость, и вернулся на свое место, я поблагодари присутствующих за оказанное мне доверие. Ну и процитировал те слова, которые перед собранием были выданы мне на короткой записке.

Вернувшись на свое место, я еще несколько раз ловил на себе, теперь уже откровенно враждебный взгляд представителя комсомола, не понимая, где я наступил ему на любимый мозоль. Это было и подозрительно, и вместе с тем внушало некоторые опасения. Мало ли, в моем положении пренебрегать этими знаками явно не следовало, и я решил присмотреть за ним, после окончания собрания. Теоретически, вывести его на чистую воду, было достаточно легко. Стоило взять под свой контроль, применив способности, и он рассказал бы все что знает и в чем подозревает меня. Однако на сцене я об этом как-то не задумался, а сейчас, мне было необходимо хотя бы находиться с ним рядом. Теоретически, кое что было доступно на расстоянии, но здесь я скорее мог заставить его выполнить какой-то мой посыл, или же что-то еще, а вот для предметного разговра по душам, необходимо было прикосновение. Да и делать это в присутствии всего завода, мне тоже не хотелось. Поэтому приходилось сидеть как на иголках, ожидая конца собрания.

Рано или поздно все заканчивается, и поэтому стоило директору завода объявить о закрытии торжественного собрания, как народ поднялся и потянулся к выходу. Вместе со всеми, вышел из зала и я. Вот только если большая часть людей пошла на выход и домой, то я задержался в двух шагах от выхода из зала, пристроившись возле кадки с огромной пальмой, выставленной в фойе. И едва увидел, как зал покидают почетные гости, осторожно двинулся вслед за ними. Если большая часть гостей направилась в сторону директорского кабинета, наверняка, для дружеского застолья, то мой визави, подхватив под руку начальника «Первого отдела», отделились от толпы, и вошли в кабинет секретчика.

Дело принимало явно опасный поворот, и потому я убедившись в том, что коридор пуст, подошел к не до конца прикрытой входной двери ведущей в «Первый отдел» и прислушался к тому, что там происходит. Хотя честно говоря, будь даже дверь заперта, я все равно услышал бы все, о чем там говорилось. Хотя начало разговора я не застал, но и того, что услышал было более, чем достаточно.

… – Да, ты услышь меня, Иван Семенович! Я знаю Ханса Краузе, как облупленного! Три года на соседних койках спали в армии! И уж за службу, времени изучить друг друга, было предостаточно! К тому же заметь у настоящего Ханса на правой руке, не хватает одной фаланги мизинца. Каюсь, я и виноват в этом.

– Это как?

– Мы же, с ним, в инженерно-понтонном батальоне служили, вот при наведении учебной переправы, при забивании штока в сочленения понтонной секции, я и саданул ему по пальцу кувалдой, который после частично и ампутировали. Без умысла, просто отвлекся. А сегодня, он меня не узнал, хотя мы, пуд соли вместе съели, а когда вручал ему грамоту, специально повернул кисть его руки, чтобы взглянуть. Так у этого вражины, все пальцы на месте. Враг он, поверь мне. Все-таки наш завод на экспорт работает, чувствую я не просто так он здесь появился, как бы беды с собой не принес. Но даже если и не шпион, то явно и не Ханс Краузе. Чем хочешь поклянусь!

– Да, это серьезно! Так подожди.

Я услышал, как начальник отдела набирает какой-то номер на телефоне, а затем произносит.

– Проходная?

– …

– Краузе из шестнадцатого цеха не покидал территории? Нет? Прекрасно, задержите его, пожалуйста на выходе и направьте в мой кабинет. Надо, кое-что выяснить. Да, все спасибо.

После чего положил трубку и добавил.

– Сейчас его доставят, не волнуйся. К тому же далеко не факт, что мы говорим об одном и том же человеке. Мало ли вдруг однофамилец. Или просто похож на твоего сослуживца.

– А, вы проверьте, Иван Степаныч. У вас же наверняка места службы записаны. Вч 45445 город Каскелен, это под Алма-Атой. Годы службы 1960–1963.

– И, вправду это не сложно. Сейчас гляну.

Послышался какой-то шум, потому недолгое молчание, и вновь голос Ивана Семеновича.

– Да, похоже ты прав. Надо срочно звонить в управление безопасности, а то упустим, мало никому не покажется.

Дальше ждать было нельзя. Я решил действовать на опережение. Постучав в дверь, услышал: «Войдите» и вошел в кабинет.

– Вызывали Иван Степанович?

Произнес я, протягивая руку, и едва коснулся руки начальника «Первого отдела», тут же взял его под свой контроль, а следом сделал тоже самое и с представителем райкома комсомола. Болтать я не собирался, действовать нужно было достаточно быстро, чтобы обезопасить свой отход, и заполучить хотя бы сутки форы. В принципе, заставить этих двоих уснуть, было проще простого. Вот только удалить из их памяти мое посещение, или скажем то что знал обо мне секретарь райкома, я был не в силах. Боюсь если бы я попытался это сделать, в итоге в кабинете сейчас остались два овоща, забывшие обо всем на свете. Проще было бы просто убить их. Но тут имелся маленький нюанс. Звонок на проходную, где начальник отдела просил меня задержать и направить к нему. И оставь я здесь два трупа, или двух живых людей лишенных памяти, первым под подозрение попал бы именно я.

Одним словом, оставлять за собой такие улики было нельзя, да и мне просто не хотелось брать на себя убийство двух ни в чем не повинных людей. Теоретически, я мог заставить их просто уснуть до завтра и все, но кто знает, как подействует на них мой посыл, поэтому осмотревшись, увидел в приоткрытом шкафу, распечатанную бутылку водки, и стакан. Решив, что это поможет моему делу, извлек его оттуда, и наполнив водкой, заставил выпить ее вначале хозяина кабинета, а затем и первого секретаря. А уж после, погрузил их в сон. И они, уткнувшись головами навстречу друг другу мирно засопели на рабочем столе.

Хотел было уже отправиться, по своим делам, как вспомнил, что у меня всего на сегодняшний день двадцать рублей денег. Для того, чтобы дожить до заплаты, которая будет через декаду, этой суммы хватало с лихвой, а вот для того, чтобы куда-то отправиться, а оставаться в Пскове, после сегодняшнего, не было никакого смысла, таких денег было уже маловато. Вообще-то в «Сберкассе» у меня имелась достаточно большая сумма, около сотни рублей из тех денег, что я откладывал с каждой зарплаты. Но первая проблема состояла в том, что судя по времени сберкасса должна была вот-вот закрыться, и я просто не успевал снять вклад. А при снятии его где-то в другом месте, нужно было ждать подтверждения наличия денег, а на это могло уйти до десяти дней.

Подумав об этом, я решил, что семь бед, один ответ, и охлопав карманы своих доброжелателей оказался богаче еще на сорок рублей, что было хоть и несколько больше, имеющейся у меня суммы, но все равно маловато для отъезда из города. Окинув взглядом кабинет, увидел приоткрытую дверцу сейфа. Похоже именно оттуда была недавно извлечена папка с записями о месте моей службы. Сунувшись в шкаф, неожиданно для себя обнаружил бумажный пакет с надписью: «Средства для оперативной деятельности», и обнаружил в нем две упаковки трехрублевых купюр, и какую-то мелочь. Там же лежал блокнот, в котором имелись записи израсходованных средств. Чисто из любопытства перевернул обложку, и сразу же в глаза бросилась несколько раз повторяющаяся запись с именем нашего мастера цеха, и суммы, за которые он расписывался. Суммы были откровенно мелкие по десять-пятнадцать рублей в месяц, но тем не менее его фамилия, упоминалась как минимум трижды. Впрочем, все это было неважно сейчас, а вот шесть сотен рублей, пришлись, как нельзя к месту.

Сунув их в карман, уже собирался покинуть кабинет, как вдруг за дверью услышал какой-то шум, и голоса, зовущие начальника отдела на выход. Хорошо закрыл дверь на ключ, при входе, подумал я, а то бы мог произойти немалый конфуз. А так, пришлось ждать около пяти минут, пока находящиеся за дверью люди не успокоятся, и не уйдут из коридора. Наконец убедившись, что там никого нет, я на всякий случай, повторил посыл спящим, чтобы те спали, как можно дольше. Затем, обрезал телефонный шнур, а сам аппарат задвинул ногой под один из шкафов, И наконец выйдя из кабинета, вновь запер его на замок снаружи, и выключил свет в кабинете, благо, что выключатель находился именно в коридоре. Окон в кабинете не наблюдалось, и была надежда на то, что как минимум до завтрашнего утра, мужики не проснутся.

А завтра суббота и на нашем заводе нерабочий день. Телефон я обрезал, значит позвонить никому они не смогут. Да и в темноте вряд ли найдут обрезанный аппарат, чтобы подключить его обратно. И если, у начальника, не обнаружится запасных ключей, вряд ли они смогут выбраться из кабин6ета, раньше понедельника. Учитывая расположение кабинета, даже если будут барабанить изнутри в дверь с просьбами открыть, вряд ли их кто-то услышит. До проходной далековато, а охрана вряд ли поднимается в заводоуправление. Одним словом, у меня есть как минимум девятнадцать часов до завтрашнего утра, или в лучшем случае пара суток, до понедельника. И здесь, и там, за это время, я смогу уехать куда угодно.

Пробежав до конца коридора, вышел на запасную лестницу, и поднялся до крыши здания заводоуправления. Перейдя на крышу, дошел до пожарной лестницы, расположенной в торце, и спустился вниз, оказавшись на территории завода. Здесь пробежался около сотни шахов до четырнадцатого цеха, и юркнул в дыру, через которую в рабочее время, бегали за бутылкой, жаждущие опохмела. Таким образом я оказался вне территории завода. Если даже меня продолжают ждать на проходной, еще как минимум часа два обо мне не вспомнят. А после, просто забудут, или решат, что не заметили, как я покинул завод. Звонок в «Первый отдел» тоже ничего не даст, там его просто не услышат. Аппарат-то я отрезал. Ну и вполне вероятно решат, что там уже никого нет. Тем более, что начальство, как правило разъезжается по домам с внутренней стоянки, следовательно, остался ли кто-то из них на территории или все уже покинули ее понять достаточно сложно. Да и товарищ Попрыкин, тот, что начальник первого отдела, обычно уезжал с главным инженером. Так что определить здесь он или уже давно дома, понять будет достаточно сложно.

Рассуждая обо всем этом, я добрался до своего общежития, поднялся в комнату, собрал свой чемоданчик, на вопрос соседей, сказал, что отправляют в командировку, в Великие Луки. Такое иногда случалось, и считалось вполне обыденным явлением. Да и получить туда командировку тоже было за радость. Командировочные оплачивались хорошо, а работа, как правило не напрягала. Собрав свои вещи попрощался с приятелями до среды, спокойно спустился вниз, и у стойки дежурного встретил Наташку, свою подругу, собирающуюся домой после рабочего дня. Стоило ее увидеть, как тут же пронзила мысль, о печати в моем паспорте, где стоял штамп о прописке. Взяв ее под свой контроль и нашептывая какие-то слова, провел в ее кабинет, где усадив ее за стол, на время заставил уснуть, а сам взяв штампик, шлепнул им в своем паспорте, отмечая выписку из домовой книги, а заодно и прихватил открепительный талон, в котором тоже проставил соответствующую печать. Затем сложив все по местам, привел девушку в чувство, и сообщил что еду на четыре дня в командировку. На этом собственно мы и расстались. Выйдя из общежития дошел до автобусной остановки и задумался куда именно мне стоит отправиться.

Все говорило за то, что где бы я не прятался на территории СССР, рано или поздно меня, обязательно вычислят. Тем более, что за это взялась, вернее, пока не взялась, но возьмется наверняка, государственная безопасность. А то, что сведения о происшествии дойдут до нее, не было никаких сомнений. По большому счету, все это могло произойти еще час назад, если бы я не вошел в кабинет, и Иван Семенович, совершил звонок в местный КГБ. Но уж назавтра, или в лучшем случае в понедельник, это обязательно произойдет. Кстати именно сейчас, вдруг подумал о том, что спаивая этих двух мужчин, невольно оставил кучу свих отпечатков пальцев на бутылке и стакане. Если конечно в процессе пробуждения ничего не разобьют, есть вероятность, что мои пальчики, тут же будут проверены, и сразу станет понятно «кто есть ху». Уж соотнести меня, с беглым Сергеем Сашиным, будет проще простого. В какой-то мере, могут пострадать люди в Пермской области, хотя Иван, наверняка сразу же позаботился о том, что никаких документов, через его руки не проходило. Так что в этом отношении можно не беспокоиться. Хотя телеграмма все же лишней не будет.

Подумав об этом, зашел на почту и отправил на имя Александра телеграмму: «Встретил старого армейского приятеля Жорку, расстались нехорошо. Ханс». Документы для отправки телеграммы, у меня не спросили, а там в Перми, наверняка поймут, что это значит, и примут соответствующие меры, если их еще не приняли. В любом случае, я сделал что мог.

Добравшись до автостанции, присел на скамеечку, и вновь задумался о направлении поездки. Не однажды слышал, что Ленинграде, можно купить двухдневный тур по Финляндии. Для этого даже не требовалось оформлять загранпаспорт. Фактически весь тур состоял из двенадцатичасового автобусного маршрута из Ленинграда в Хельсинки, там с группой посещение нескольких музеев, и возвращение обратно домой. При этом, паспорта изымали еще перед отъездом из Ленинграда, и возвращали по прибытии обратно. Стоил такой тур очень недорого, где-то около ста рублей с человека. Проблемы состояли в том, что отстать от группы было довольно сложно, пасли ее очень плотно, вплоть до того, что даже сопровождали до туалета, если кому-то приспичит. Хуже было то, что с Финляндией был заключен договор о возвращении нарушителей обратно в союз. То есть если я даже, с помощью своих способностей и затеряюсь где-то там, то даже, если попрошу Политического убежища, меня просто вышвырнут обратно в СССР, и на этом все завершится. Если я каким-то образом окажусь там своими силами, то есть просто перейжя границу, произойдет тоже самое. Другими словами, как вариант это не проходило.

Вариант второй – Калининград, тоже был под большим вопросом. Хотя посещение музеев, и памятных мест не возбранялось, но как бы то ни было, Калининградская область, считалась приграничным районом, со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. И нарваться на грубость из-за шага не в том направлении, было проще простого. Одним словом, куда не кинь всюду клин. Я уже совсем было растерялся, и задумался о том, что, наверное, лучшим вариантом, окажется возвращение в Сибирь, и поиск прохода в будущее, где по крайней мере, имеется бочка, и можно спокойно жить, используя ресурсы найденной базы, как вдруг увидел на скамейке, какую-то старую газету, брошенную за ненадобностью. Газетой оказалась «Клайпеда Советская». Небольшая газетенка, выпускающаяся в соседней республике. По большому счету, ничего интересного в ней не было, за исключением того, что имелось объявление о том, что «Клайпедская база океанического рыболовного флота» (КлБОРФ) объявляет о наборе сезонных рабочих, на разделку рыбной продукции, для работы на «Большой Рыболовный Траулер Морозильный Кормового Траления»– БРТМК «Баландис». Срок контракта от шести месяцев, для оформления требуется только паспорт.

Я как-то слышал о подобной работе, еще работая на заводе. По всему выходило, что туда брали всех подряд. Правда платили строго по выработке. То есть если выполняешь план, честь и хвала, за полгода работы, можно заработать до полутора тысяч рублей, по нынешним временам, это считалось большими деньгами. Если нет, получишь минимум, и в некоторых случаях, могли просто высадить тебя в каком-нибудь советском порту. И добирайся до дома как хочешь. Тебя бесплатно кормили, обеспечивали каютой и постелью, предоставляли кое-какие удобства и развлечения, в свободное от работы время. Но при этом, на судне поддерживался сухой закон на все время плавания. От тебя требовался ударный труд, и отдых в пределах принятых на судне норм. Кое-кто рассказывал, что иногда, даже организовывали групповые экскурсии во время стоянки в зарубежных портах. Хотя я, в это не особенно верил.

И честно говоря, подобный подход мне пришелся по душе. Как бы то ни было, если до того момента как весть обо мне дойдет до всех уголков Советского Союза, я смогу устроиться на работу и выйти в море, то после никто меня никогда не найдет. Я просто высажусь в каком-нибудь порту, за рубежом, и забуду о своем прошлом, как о страшном сне. С этого момента, никаких сомнений у меня не оставалось. Я приобрел билет на автобус, и уже через какие-то полчаса, выехал с Псковского автовокзала в Сторону Литвы. Благо что ехать до Клайпеды было недалеко. Всего каких-то двенадцать часов.