Текст книги "Охотник (СИ)"

Автор книги: AlexOTimm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Сейчас стоило подключить ветрогенераторы, как они тут же завертелись, и имеющийся здесь вольтметр, показал наличие тока. Увидев это, я тут же направился в дом. Как ни странно, дом оказался все таким же пустым, каким и был в мое первое посещение. То есть этот человек, хоть недавно и находился где-то внутри, но выбрал для себя другое место. Я прошелся по всем комнатам, и наконец, решил спуститься вниз. Здесь, уже можно было включить светильники и тут же за поворотом коридора, я вдруг обнаружил дверь, которую не заметил раньше, возможно из-за отсутствия должного освещения. Сейчас сразу же вошел в эту комнату, которая оказалась кабинетом, какого-то средней руки, руководителя.

Здесь находился письменный стул, пара стульев, громоздкий сейф, и открытая дверца, ведущая в какую-то каморку позади стола. Войдя в нее увидел стеллаж, на котором лежали плотные стопки советских денежных знаков. Честно говоря, если я и видел, что-то подобное раньше, то только на картинках, поэтому сейчас, потратил около получаса, разглядывая купюры различного достоинства, и все больше теряясь в догадках, зачем здесь все это хранили.

Потом, уже собравшись уходить отсюда, вдруг вспомнил мем виденный когда-то в интернете о том, что какой-то человек, нашел эти купюры, и оклеил ими туалетный скворечник, на даче. Дачи у меня нет, скворечник тоже не настолько ровный, и теплый, чтобы оклеивать его купюрами с изображением «вечно живого вождя», да и вообще любыми обоями, а вот прихожую в бочке, или одну из комнат, вместо обоев, вполне можно облагородить. А то стены там несколько пошарпанные, и приводить в дом невесту, будет немного стремно. А так, если прилепить сотенные купюры, будет приятный зеленоватый цвет. Одним словом, если удастся выехать за пределы склада, вернуться сюда и набрать материала на обои будет не сложно.

Бросив банкноты обратно на стеллаж вышел из комнаты, и поднявшись по ступенькам, перешел в склад техники и вооружения. И сразу же понял, что увиденный мною парень, некоторое время, обитал именно здесь. В конторке кладовщика, находился обогреватель, сюда же была перенесена постель из дома наверху, имелся чайник, электроплита, и остатки недоеденных продуктов, сброшенные в урну у входа. Сама конторка, еще сохранила в себе недавнее тепло, а после включения ветряков, батарея отопителя, вновь заработала, и стала согревать не только комнату, но и в какой-то мере склад.

Хотя в нем и было довольно холодно, все-таки он был огромен, но тем не менее, чувствовалось, что тот парень недавно пребывал именно здесь. И похоже именно здесь он и готовил один из вездеходов на выезд. Во всяком случае в центральном проходе, возле дальней стены склада, я увидел следы гусениц, небольшую лужу пролитого масла, ветошь, отброшенную в сторону, и похоже оброненный и незамеченный парнем гаечный ключ 17×19. То, что здесь готовился к выезду вездеход, не было никаких сомнений. Я даже с достаточной уверенностью мог назвать его марку, потому как в ряду из трех БТР-50, не хватало одного вездехода, который наверняка был взят этим парнем. Вот только сразу же возникал вопрос, куда он уехал, если ворота склада, так и оставались закрыты, а снаружи еще и были привалены упавшим дубом. Так и лежащим, на том же самом месте, что и в прошлый мой приезд.

Вывод напрашивался сам собой. Похоже из склада имеется еще один выезд, и скорее всего он находится за задней стеной. Тем более, что и подготовка вездехода велась как раз возле нее. Подойдя к ней, я внимательно смотрел ее от одной стены до другой, и в самый последний момент, обнаружил неплотную щель между ее торцом, и прилегающей к ней правой стеной склада. Поднатужившись, я навалился на нее всей своей массой, и очень удивился, когда она, без каких-либо проблем сдвинулась со своего места, и откатилась по рельсу в сторону, скрываясь в противоположной стене.

А, в десяти шагах за нею, обнаружились довольно мощные бронированные ворота, со слегка приоткрытой калиткой, из-за которой довольно сильно сквозило. Приоткрыв ее по шире, посмотрел в проход, и к своему удивлению увидел примерно шагах в тридцати, заснеженное поле и вековой лес, виднеющийся вдали. Выходить не стал. Хотя бы потому, что оставил свой карабин в конторке, решив, что на складе, мне ничего не грозит. А вот на отрытое пространство леса, выходить без оружия, уже было бы чревато. Зверье хоть и ушло на юг, но никто не отменял случайной встречи, например, с той же случайной стаей волков. Поэтому, просто убедившись в том, что здесь есть выход из склада, я сразу же, прикрыл калитку, крутнув пару раз штурвал, плотно запирая ее, заодно перекрыв сквозняк, а затем перейдя обратно в склад, задвинул заднюю стенку обратно, перекрывая выход. Так все-таки было и безопаснее, да и меньше дуло.

А мне здесь, похоже придется находится достаточно долго. Все-таки, я решил сесть на ГАЗ-69, добраться на нем до собственного «бочонка», я смогу без проблем, а газон, все-таки гораздо лучший транспорт чем мой снегоход. Да и «гостинцев» в него поместится всяко больше.

Первое, что удивило меня, так это то, что несмотря на то, что везде на технике стояли шильдики, указывающие на 1960−65 года производства техники. Двигатели, да и все остальные агрегаты, выглядели так, будто вся эта техника, была созданная не позднее конца прошлого века. Аккумуляторы, так и вообще были можно сказать в идеальном состоянии. Они находились в отдельном помещении, и не были заполнены электролитом, а судя по найденным документам, были сухозаряженными. То есть заливай аккумуляторы раствором серной кислоты, дай время на пропитку находящихся внутри пластин, проверь появившееся напряжение и смело ставь на автомобиль.

Примерно так и произошло. Сняв консервационную смазку с деталей автомобиля ГАЗ-69, проверил все узлы и агрегаты, залил в двигатель свежее масло, несколько раз провернул его «кривым стартером» и убедившись, что все в порядке, поставил аккумуляторы и завел. Мотор УМЗ-451МИ, установленный на автомобиле, заработал как миленький, и все говорило о том, что работать он будет как часы. Резина, установленная на автомобиль, тоже явно была выпущена гораздо позднее указанного на боку шины 1960 года. Специально осмотрел ее со всех сторон, и убедился в том, что она совершенно новая, и выглядит, как будто только что покинула заводские цеха. Одним словом, не торопясь провозившись возле автомобиля около недели, был готов на все сто.

Когда автомобиль оказался готов, принялся за загрузку. По паспорту «газон» был способен нести в себе до пятисот килограммов груза. Учитывая, то что мне предстояло двигаться по зимнему лесу, перегружать его явно не следовало. Поэтому решил ограничиться достаточно легким, но питательным грузом, взяв с собой армейскую свиную тушенку, чай, крупы и макаронные изделия. Добавив ко всему пару мешков с мукой, этим и ограничился, вспомнив, что помимо продуктов, мне придется везти с собой еще и топливо для заправки автомобиля. И потому скрипя сердце, в итоге отказался от части припасов, выложив из кабины муку.

По возвращении обратно, я смогу заехать сюда еще не раз, а тащить за три сотни километров столько продуктов мучаясь всю дорогу из-за перегруза автомобиля, явно не стоило. В конце концов я не благотворительное общество. Мне и нужно то, охмурить одну единственную девчонку, а не бесплатно снабжать продуктами весь город. В общем, заново перебрал все продукты, и в итоге, взял в основном тушенку, немного рыбных консервов, чай и сахар, кое-какие крупы, и на этом решил остановиться. Тем более, что собирался по пути заехать домой, и добавить имеющуюся там копченую и вяленую рыбу. На большее просто не рассчитывал.

Кроме всего этого, залил оба топливных бака под пробку, то есть шестьдесят литров бензина, и сделал двойной запас в канистрах, благо что на кузове имелись специальные крепления для них, А что не влезло туда, поставил в салон. Там же в салоне, соорудил, что-то вреде лежанки. Все-таки ехать довольно далеко, и наверняка, придется где-то заночевать. Среди оружия, подобрал себе новенький карабин СКС. Отстрелял его во внутреннем дворе базы, и остался вполне доволен приобретением. Добавил к нему цинк с патронами, и уже собрался было отправиться в путь, как вспомнил о деньгах, которые намеревался использовать вместо обоев. Много набирать не стал, но взял с собой упаковку нежно зеленых пятидесятирублевок, и такой же кирпич с желтоватыми сотенными купюрами, сложил их в обычный мешок и забросил в кузов газона.

Доберусь до «бочки» сброшу их там, чтобы не тащить с собой лишний груз, и наконец к концу января, проделав те же операции с ветрогенератором, что и мой предшественник, затащил в дом свой снегоход, запер все строения, проверил еще раз готовность автомобиля к выезду, и выехал за ворота. Выйдя из машины, задвинул за собой стену склада, запер бронированную дверь, и сев за руль выехал на простор леса. Сориентировавшись с направлением, не стал возвращаться к базе, которой кстати не не заметил. Похоже выход из склада располагался достаточно далеко от нее. Поэтому, прямо с места направил своего козлика на запад, в сторону той самой реки, возле которой жил последнее время. Конечно пришлось делать небольшой, крюк, но по большому счету это было не столь важно.

Автомобиль резвенько шел по промерзшей земле, легко преодолевая снежные заносы. Я даже не задумывался о том, чтобы подключить передний мост, машина двигалась без каких-либо проблем, и уже через два часа, сделав небольшой крюк вокруг дубовой рощи, я выехал к знакомой реке, и встав на лед, понесся на север в сторону моего жилища. И вот тут-то впервые впал в настоящий ступор.

То, что я добрался до нужного места, у меня не было никаких сомнений. Передо мною возвышался знакомый холм, справа рос все тот же дуб, то, что это именно он, у меня не было никаких сомнений. А вот все остальное исчезло, непонятно куда. Отсутствовала моя «бочка» со всеми дополнительными пристройками, сделанными мною самим, не было даже следа от скважины и газораспределительного поста, а поднявшись на холм, я обнаружил стоящий передо мною девственный лес, без какого-либо намека, на ту самую просеку, пробитую в нем, для прокладки газовой трубы, которая разумеется тоже отсутствовала.

– Что за чертовщина⁈

Воскликнул я в сердцах, не понимая, куда все это исчезло. Несколько раз прошелся из конца в конец, надеясь обнаружить хоть что-то, но место было абсолютно пустым. Как будто здесь никогда не было ничего подобного. В мою голову закралось сомнение, может я немного заблудился и не доехал до нужного места? Сев в автомобиль прокатился на пару километров вперед, затем развернувшись двинулся в обратный путь, но так ничего и не обнаружил. К вечеру вымотался донельзя, и плюнув на все, решил поддаться пословице, говорящей о том, что: «Утро, вечера мудренее», разжег походный примус, попил чаю с вскрытыми рыбными консервами и залег спать в салоне автомобиля.

Утро не принесло мне ничего нового, за исключением разве что появившегося на востоке восходящего солнца. Учитывая то, что последние полгода я ни разу не наблюдал этого явления природы, до боли в глазах, смотрел на восходящее светило, радуясь тому, что солнце наконец хоть ненадолго выглянуло из-за туч. А это значит, что скоро все вернется на круги своя. Закончится ядерная зима, в лес вернутся звери, ушедшие на юг, и можно будет спокойно жить, не опасаясь сунутся куда не следует и получить какую-нибудь заразу от упавшей на землю ядерной бомбы. Правда поднявшись повыше, солнце вновь спряталось за тучи, но даже такое недолгое его проявление, говорило о многом.

Восход солнца, несколько омрачился тем, что на месте моей недавней стоянки, так и не появилась «бочка», и я задумался, что же мне делать, и куда все это исчезло. Загнав автомобиль поближе к холму, я вооружился, запер двери газона на все замки, и встав на лыжи, побежал по знакомому лесу, на восток решив добраться до базы со стороны просеки. Правда просека сейчас отсутствовала, но это не имело большого значения, тут всего было по прямой километров десять, и я намеревался добраться часа за два до места. На машине здесь проехать было сложнее, а на лыжах самое то. А нарезать круги объезжая рощу по своим вчерашним следам не хотелось из-за опасения, что и там я могу ничего не найти. Были у меня такие опасения. А раз так, зачем тратить драгоценное топливо.

Как я и рассчитывал, за два, или чуть больше, часа, я добрался до нужного места, вот только кроме, заметного холма, поросшего лесом, ничего иного я здесь не обнаружил. Это был обычный лес, без какого-либо намека на забор, вышки или какие-то строения внутри. Ничего этого не было и в помине. Проведя здесь около получаса, и не найдя даже намеков, на некогда существовавшую базу, решил не тратить больше свое время, и помчался в обратный путь. Если окажется, что по прибытию к нужному месту, я не обнаружу там своего автомобиля, это будет вообще полный швах. И честно говоря, где-то в подсознании я ожидал чего-то подобного.

Увидев с холма, стоящий у подножия автомобиль, вздохнул свободно, и спустившись вниз, забрался в салон, завел двигатель, и задумался о том, что делать дальше. По всему, выходило, что искать пропавшее место – значит терять драгоценное время. Тем более, я прекрасно помнил этот холм и знал всю округу, и не мог ошибиться. Но в тоже время, здесь ничего не было. Как не было и той самой базы, с которой все это началось. И мне не оставалось ничего иного, кроме как искать новое место для жизни. С другой стороны, сейчас у меня имелся неплохой автомобиль, запас топлива, чтобы спокойно добраться до той же Туры, некоторый запас продуктов, чтобы не знать нужды, на первое время, и новенький карабин, с кучей патронов к нему.

Другими словами, у меня есть все, чтобы начать все заново. Было конечно немного грустно, потерять все нажитое, но где наша не пропадала, подумал я, и решил, что уже завтра с утра, я так и сделаю. Пока же, приготовил себе плотный ужин, расстелил постель и лег спать, предвкушая завтрашнюю поездку на запад.

Глава 7

Ехать предстояло довольно далеко, поэтому, решил, что наилучшим выбором станет дорога по реке. Вначале вниз по Магды, до Вилюя, затем по нему до летнего поселка геологов Кадим. Вряд ли сейчас там есть хоть один житель, но место довольно приметное, находится на излучине Вилюя, и там возвышается высокая скала похожая на слегка изогнутый бивень мамонта. Об этом писали в газетах, и даже была выставлена фотография, которую я прекрасно помнил. По большому счету, сам поселок был мне не интересен, но судя по имеющейся карте, от того места, до Нижней Тунгуски, по прямой всего шестьдесят километров. Все лучше, чем пробиваться четыре сотни по лесам и полям. Как ни крути, а дорога по руслу реки, гораздо удобнее, не смотря на все ее изгибы. К тому же предполагая такой маршрут, еще находясь на базе, приготовил для этого цепи на все колеса, и сейчас натянув из поверх резиновых скатов, почувствовал преимущество такой езды с первых метров пути. «газик» гораздо лучше вел себя на открытом льду, получив дополнительное сцепление, да и снежные заносы, тоже преодолевал достаточно легко. Сильно я старался не разгоняться, но сорок-сорок пять километров в час, у меня выходило. Да и ехать в теплой кабине, со всех сторон прикрывшись от встречного ветра, было гораздо приятнее. Хотя честно говоря, несколько жалел о пропавшем снегоходе.

Магды, проскочил за какие-то два часа. Тут и ехать то было не польше пятидесяти километров. Подъехав у устью, заметил, прямо посреди реки открытую полынью. С одной стороны это было несколько странно, все-таки последние месяцы, морозы стояли знатные. Но тут виною скорее или мощный ключь бьющий со дна реки, или же сильное течение, а может и то и другое. Так или иначе выбрался на пологий левый берег, проехал метров сто по нему, и решил, остановиться попить чаю, и слегка размять ноги. Остановка заняла не так много времени, зато дальше уже ехал со свежими силами.

Чем ниже я спускался по Вилюю, тем мое настроение становилось веселее. Особенно меня порадовало то, что уже ближе к полудню, тучи вдруг разошлись, я увидел чистое голубое небе, с редкими белыми облаками, и яркое солнце осветившее снежные покровы земли и реки по которой я сейчас двигался на юг. Все это привело меня в такое радостное настроение, что я даже остановился и выпрыгнул из машины, чтобы полюбоваться давно забытым видом голубого неба. И хотя это явление продолжалось всего около получаса, потом вновь все заволокло тучами, и пошел редкий снежок, это не испортило моего радостного настроения, на всю оставшуюся часть дня.

К вечеру, я наконец добрался до того самого поселка, или вернее скального выступа, когда-то виденного на фотографии в газете. А вот поселка, я увы так и не нашел. Здесь не было даже ни малейшего следа от него, хотя, обычно в таких местах, можно встретить как минимум сломанную технику, или какие-то другие признаки присутствия человека. Даже если никого из людей на этот момент здесь не наблюдается. Однако, ничего этого не было. Хотя выступающий их скального основания клык, явно указывал именно на то место, которое мне было нужно. Сверившись с имеющейся картой, я убедился в этом еще раз, выехал с русла реки на каменистое плато правого берега Вилюя, где и решил заночевать.

Ночь прошла вполне спокойно, если не считать того, что к утру, я слегка замерз. Поэтому поднявшись, разжег примус, выпил кружку кофе, но все равно меня немного знобило. Похоже простыл. Поэтому, чисто в профилактических целях накатил полкружки грузинского коньяка, из бутылки найденной в квартире командира роты, капитана Сиделева. Конечно меня слегка повело, на морозе я достаточно быстро пришел в себя, а о том, что где-то в этих краях водятся гаишники, я даже не рассчитывал. После завтрака сел за рули и начал пробиваться на запад, в сторону Нижней Тунгуски. Лес, как и раньше был абсолютно пустым, я так и не заметил никаких следов пребывания живности на поверхности снега, да и не настолько я спустился на юг, чтобы можно было увидеть хотя бы присутствие зверей. С другой стороны, я и не ставил себе такой задачи.

Сейчас мне было важнее добраться до людей, а уж после решать, как быть дальше. Честно говоря, я даже пока не загадывал то, что буду делать после того, как доберусь до Туры. Едва проехав около десяти километров, и переправившись на другой берег Сикили, речки, когда-то отделяющей Катангский район Иркутской области, от республики Саха-Якутия, неожиданно для себя перевалил через снежный барьер, и выскочил на довольно удобную зимнюю дорогу, ведущую куда-то с юго-востока на запад. Увиденное даже в какой-то мере обрадовало меня. Одно то, что здесь имеется зимник, говорило за то, что прошедшая война не задела эти места, и люди продолжают жить здесь своей обыденной жизнью. То есть прокладывают дороги, перемещаются между районами. И, следовательно, где-то впереди, я вполне смогу найти жилой поселок, и решить хотя бы часть своих проблем.

Еще через пару километров пути, я вдруг наткнулся на пост, где заметил УАЗ-450 с надписью «Милиция», на борту, и тентованный грузовик ГАЗ-51 перегораживающий дорогу. Рядом с ним стояло пара милиционеров в древней форме мышиного цвета, и несколько солдат в хлопчатобумажном обмундировании, сапогах, ватных куртках и вооруженные автоматами ППШ.

– Да, что за херня?

Промелькнула мысль. Я даже слегка передернул головой, не понимая куда я попал, и что это за театральная постановка, с применением давно канувшей в лету формы и вооружения. А мгновением позже, взмахом волшебной палочки, мне приказали остановиться.

Подошедший к автомобилю милиционер, приложил руку к шапке и произнес.

– Капитан Серегин, ОВД Катангского района Иркутской области. Прошу предъявить ваши документы, права и документы на автомобиль.

Я вышел из автомашины, достал из внутреннего кармана свой паспорт, права, и из бардачка, бумаги на автомобиль. Никаких номеров у меня естественно не наблюдалось, а из всех бумаг имелось лишь то, что нашлось в самом автомобиле. Но честно говоря, я даже не мог предположить, что сейчас это может кого-то заинтересовать. Все-таки война. Бомбардировки хоть и закончились, но кто знает, что будет завтра. Каждый выживает как может. Конечно докопаться можно и до столба, но, например, отсутствие номеров и документов, вполне можно мотивировать тем, что купил, но оформить покупку было просто негде. Да и где сейчас отделение ГАИ найти, если половина городов Якутии в руинах, да и людей считай не осталось.

– Это, что шутка? – Услышанные мною слова, заставили встрепенуться и отвлечься от дум.

– Вы, о чем? – Удивленно переспросил я.

– Вот это, что такое⁈

Перед моим лицом взмахнули моим паспортом, а стоящий возле меня милиционер, судя по его виду был взбешен до невозможности.

– Как, что? Мой паспорт!

– Твой паспорт⁈ – Вскричал капитан. – Ах ты гад!

В мой живот тут же влетел пудовый кулак мента. Не ожидавший такой подставы, со стороны милиции, я согнулся в поясе, а на меня обрушились удары от капитана, и приблизившихся к нам солдат с автоматами.

– Антисоветчик! Беляк! Вражина!

Раздавались эпитеты, доносившиеся до меня, и обрушивались удары кулаков и прикладов автоматов. Причем никто из них, явно не жалел своих сил обрабатывая меня, со всех сторон, подручными средствами, а я просто не понимал происходящего. Через какое-то время я находился уже почти на грани, потери сознания, когда очередной возглас:

– Товарищ, капитан, смотрите, что я нашел.

Услышанные мною слова заставили меня повернуть голову в сторону их сказавшего, и одновременно с этим отвлекли милиционера от меня.

– Ну, что еще, Карпенко?

– Вот, товарищ капитан.

С этими словами какой-то солдатик извлек из кузова моего газона мешок, и высыпал из него целую кучу советских денег, которые я брал на базе, рассчитывая оклеить ими комнату в бочке.

– Ах, ты, сука!

Вновь взъярился капитан, замахиваясь ногой, чтобы нанести мне очередной удар, но его тут же оттащили в сторону, два офицера. А меня подняли на ноги, завели руки за спину, а после перетащили до грузовика и забросили в кузов, не особенно обращая внимание на то, чем все это завершится. Ударившись головой о что-то твердое, я благополучно уплыл в небытие, потеряв сознание. И что происходило дальше, уже прошло мимо моего сознания.

Я пришел в себя раздетый до исподнего, лежа на топчане в небольшой комнатушке, какого-то медицинского пункта. Поднесенная к моему носу ватка, промоченная нашатырем, заставила меня очнуться, и мне почти удалось вскочить, но сильные руки местного фельдшера, заставили меня, остаться на месте. Сам же он, занимался прижиганием зеленкой моих многочисленных ссадин, с последующей записью оных в толстую амбарную книгу. При этом он вполголоса что-то бормотал, судя по всему явно высказывая негодование, касающееся моего состояния и обнаруженных им ран и ссадин. Я пребывал в некотором тумане, не понимая где нахожусь, и что со мною произошло. Попытка вспомнить хоть что-то привела к жуткой головной боли, и кому, подступившему к самому горлу.

Фельдшер, увидев это, сразу же вскочил со своего места, подхватил стоящее неподалеку ведро, приподнял меня за плечи, усадив на край кушетки и поставил мне ведро на колени, явно указывая на то, что блевать следует в него, что я вскоре и совершил. Ведро у меня тут же забрали, уложили на носилки, и два дюжих санитара, перенесли меня в палату, где на трех койках уже находились горемыки вроде меня. Переложив меня на одну из коек заправленную серым одеялом, и жесткой, что кирпич, ватной подушкой оставили меня здесь. Некоторое время я лежал, впитывая в себя запахи больницы, не слишком чистого белья, с какими-то примесями пота, чеснока, каких-то лекарств и еще непонятно чего смешавшегося в такое амбре, что начала немного кружиться голова. Немного придя в себя, глянул в сторону окна. Довольно широкая двойная рама, была снабжена толстой решеткой, расположенной посередине между двумя оконными створками, и была установлена так, что выбраться за нее не было никакой возможности, как, впрочем, даже открыть форточку, которая теоретически виднелась на наружной раме, а вот внутри отсутствовала как класс. Вдобавок ко всему, все щели, имеющиеся между створками и самой рамой, были плотно забиты ватой, чтобы не было сквозняков, а стекла в местах соединения с рамой, проклеены полосками бумаги. Возможно из-за этого в палате было ощутимо жарко, и даже несколько душновато, но это похоже никого кроме меня, не беспокоило. Впрочем, минутой позже дверь открылась, и в нее вошел какой-то санитар, и вместе с ним в палату хлынул из общего коридора поток прохладного воздуха, внесший в жару палаты, хоть какую-то свежую струю, из-за чего, начинающийся в моей голове шум, отступил куда-то назад, и мне стало чуть-чуть полегче.

Оказалось, санитар принес ужин. Один из выздоравливающих в палате тут же подскочил со своего места, и принимая у санитара, наполняемые им алюминиевые миски, начал разносить их по тумбочкам, стоящим возле коек. Сам же санитар, оставался на месте, только властно покрикивал на мужичка, за то, что тот шевелится слишком медленно. К миске с какой-то, как мне показалось жиденькой картошке с плавающими тут же ошметками и волкнами непонятно чего, прилагалась краюха хлеба, в виде отрезанного поперек буханки куска, и кружка с чаем, который скорее можно было назвать подкрашенной водицей. Раздав еду, санитар вышел из палаты, плотно притворив за собой дверь, и я тут же услышал звук запираемого замка.

Больные же принялись за еду. Причем судя по их виду, поглощали содержимое свих мисок чисто механически, не особенно прислушиваясь ко вкусу, находящегося в мисках содержимого, а скорее из необходимости забросить чего-то в топку желудка. Мол, явной отравы здесь не предложат, а на что-то большее рассчитывать просто глупо. Доев свои пайки, мужики перевели взгляд на меня, и один из них произнес.

– Ты, что не ешь?

Я попытался было что-то ответить, но стоило мне только пошевелиться, как к горлу подкатил очередной ком, и меня чуть было не вырвало.

– У него похоже сотрясение мозга.

Воскликнул другой, тут же ныряя под койку, и извлекая из-под нее круглый желтый эмалированный тазик местами с побитой эмалью.

– Будет тошнить, делай это сюда. На вот попей чайку, легче будет.

Произнес он, поднося мне ко рту кружку с принесенным чаем. Сделав пару глотков, тут же почувствовал некоторое облегчение и смог откинуться на подушку.

– Если кто желает, съешьте мою порцию. Я похоже сегодня не смогу.

– Ешь, Сивый, ты, у нас вечно голодный. Хлеб только оставь, может позже новенький сам пожует.

Мужик, которого назвали Сивым, тут же подхватил миску, и в два счета опорожнил ее от содержимого, а затем, отнес к умывальнику и промыл миску от остатков пищи, вернув ее на мою тумбочку. Я еще некоторое время лежал, не в силах что-то спросить, или узнать, куда я попал, а после забылся во сне. Следующий день, не привнес в мой организм, почти никаких изменений, разве что, в голове было немного меньше шума, и уже не слишком тянуло на рвоту, при каждом шевелении. Доктор проводивший обход, назначил какие-то таблетки, и постельный режим, а к обеду я наконец смог нормально поесть. Давали щи со слегка сладковатой, видимо подмороженной картошкой, на постном бульоне, и перловую, разваренную, липкую кашу, сваренную на воде. Правда в качестве напитка все же присутствовало что-то вроде кисленького компота на сухофруктах, но в общем-то я остался вполне сыт.

День провел, в неспешных разговорах о том о сем, услышанное повергло меня в очередной шок, хотя я и постарался не выдать своего изумления. Мой сосед, представившийся Пахомычем, оказался очень словоохотливым человеком, и любителем потравить байки, что оказалось мне только на руку. В итоге, прояснились некоторые странные вещи, в которые я сперва не очень-то и поверил, но приведенные примеры от остальных мужиков, уверили меня в том, что все это если и не полная правда, то что-то осень близкое к этому.

Оказалось, что в этом мире есть магия и волшебство. Ведьмы хоть и не летают в ступах, и на метлах, по воздуху, но тем не менее налиие, ведьм, колдунов и волшебников, вполне обыденное, хотя и не слишком частое явление. То есть их существование научно доказанный факт. Разумеется, называют их здесь не колдунами и ведьмами, а просто энергетиками. Причем они совершенно не пожожи на экстрасенсов, которые расплодились в конце двадцатого века в моей реальности. Местные колдуны, все-таки не просто заговаривают воду, и дурят народ через экраны телевизоров, которых кстати здесь не так уж и много, а являются вполне себе признанными специалистами, в разных областях промышленности и быта. Вполне реально могут расплавить металл, заморозить в лед воду, или же направить в нужную сторону ветер, и оросить поля с помощью призванного дождя. Учитывая, что все это находится на вполне официальном уровне, у энергетиков имеются собственные школы, техникумы и даже Научно Исследовательский Институт. Примерно такой же как в книге братьев Стругацких – НИИ ЧАВО. Носит он разумеется несколько иное имя, и выдает вполне качественные результаты исследований.

И все эти колдуны и маги, являются точно такими же строителями коммунизма, как и остальные советские граждане. За исключением некоторых отщепенцев, к которым с некоторых пор отношусь, и я сам. Вообще-то, причину, по которой я оказался в этой больничке, я не озвучивал, от слова совсем. Вначале было просто не до того, а после, старался больше слушать чем болтать, хотя бы по той самой причине, что не знал куда попал. А когда услышал, что календарь показывает середину марта 1965 года, так и вообще некоторое время пребывал в шоке от произошедшего.

Зато услышанное сразу же расставило все точки над Ё. Все сразу же стало понятно, и ненависть капитана, увидевшего на обложке моего паспорта двуглавую коронованную курицу, вместо серпасто-молоткастого герба СССР, и усугубившуюся ненависть в тот момент, когда один из солдатиков нашел в кузове моего автомобиля, мешок с советскими деньгами, которые я собирался использовать вместо обоев, оклеив свою жилую бочку. Оглядываясь все на тот же календарь, становится понятно, что сейчас это вполне живые деньги, имеющие хождение по всей территории страны.

Вдобавок ко всему выяснилось, что неделей назад был ограблен инкассатор, перевозивший примерно такую-же сумму из государственного банка, в артель для выдачи зарплаты, и этим инкассатором случайно оказался толи зять, толи брат, того самого капитана Сергеева, встретившегося мне по дороге в Туру. В общем все эти факты наложились друг на друга, и виновником всех бед, оказался я сам. Правда мне еще повезло в том, что этого самого мента, сумели от меня оттащить, до того момента, когда он чуть не отправил меня на разговор с богом. И на всякий пожарный, вывезли из района, в областной центр. То есть в данный момент я нахожусь не в сельской больнице Ербогачена, центральной усадьбы Катангского района, где меня, навеняка бы добили, а уже в самом Иркутске, в ведомственной больнице Службы Исполнения Наказаний, или как она тут называется в этом мире, с диагнозом «Сотрясение мозга», как значится на картонке, привешенной в ногах моей койки. О многочисленных побоях вспоминать здесь не принято. Их как бы и не было в помине. Боюсь если бы я стал на этом настаивать, пояилась бы заключение о том, что я поскользнулся на банановой шкурке, и упал на камень, итак несколько раз. Впрочем чуть позже, случайно прочел в истории болезни, о том, что я оказал сопротивление при задержании, и поэтому меня пришлось немного утихомиривать. И все эти синяки и ссадины, получены мною на вполне законных основаниях. Вот как-то так.