Текст книги "Охотник (СИ)"

Автор книги: AlexOTimm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Стоило выйти из вагона, как моросящий дождичек тут же закончился, из-за облаков выглянуло солнышко, а привокзальные часы, высветили дату: 22 апреля 1965 года, четверг. На ум сразу же пришла старая поговорка' «После дождичка, в четверг» исполнившаяся на все сто, и это показалось мне добрым предзнаменованием. О том, что сегодня вдобавок знаменательная дата, я узнал значительно позже. В мое время, о дне рождения В. И. Ленина, уже говорили вскользь, и я просто даже не задумался об этом. Хотя сейчас этот день был, почти всенародным праздником. Разве, что без выходного дня, но во всех школах, точно проводились собрания, по чествованию вождя пролетариата.

Выйдя из здания вокзала, свернул направо, и добравшись до киоска «Союзпечать», по совету продавщицы, которой я поведал свой интерес, взял сразу три газеты: «Коммуну», «Псковскую правду» и «Знамя стахановца». Пройдя до скверика, что раскинулся прямо напротив вокзала, занял скамеечку, и развернул газету. В «Правде» кроме лозунгов и перепечаток статей из центральной прессы, практически ничего не нашлось. Именно в этой газете и было упоминание о рождении вождя всех народов. Впрочем, я, отметив про себя этот факт, почти сразу же забыл о нем, потому что мне нужна была работа, а не что-то иное. Увы газета оказалась бедна на сведения подобного рода. Тут скорее, совет был дан, из расчета, плана и безвозмездной помощи. Вроде, как помогла, вот пусть три копейки истратит на газету, все для выполнения плана в плюс, заодно и к политике партии приобщится.

Да и мне на подтирку пойдет. Бумага действительно была достаточно мягкой, и потому газета, после просмотра, сразу же отправилась в чемодан. Сейчас туалетная бумага находится с огромном дефиците, поэтому используют газеты, не обращая внимания на содержание и напечатанные там фотографии. Хотя, может и обращая, ведь это двойное удовольствие, и подтереться и утереть нос, какому-то руководителю. Ведь критиковать действия руководства сейчас нельзя, могут и наказать, а так хоть какое-то удовлетворение от сделанного. В «Знамени Стахановца», хоть и были напечатаны несколько объявлений, но без подробностей. Типа требуются шофера, грузчики и слесаря, обращаться в отдел кадров по адресу. Ни о зарплате, не об общежитии разговора не шло, мол сами разберетесь что, где и почем. А мне в первую очередь требовалось именно оно, то есть общежитие. Вряд ли бы меня, куда приняли на работу, без прописки, а ее можно было получить только там, где давали место в общаге. Будешь ты там жить, или решишь снимать комнату на стороне, дело твое, но прописку можно было получить только в там, и больше нигде. Тем более в моем положении, когда ни единого родственника, во всей стране, не наблюдалось. Сейчас не очень-то и прописывали, даже если сдавали комнату в наем. Боялись, что пропишешь, кого-то а после прописанный заявит, что его все устраивает, и отдельная квартира могла в одночасье превратиться в коммунальную.

«Коммуна» обрадовала несколько больше. Здесь нашлось два объявления, подходящих мне по всем параметрам. Первое, приглашало на работу на завод ЖБИ-1, для работы формовщиком, бетонщиком, и еще на некоторые рабочие специальности, без особых навыков, и предлагалась зарплата от ста двадцати рублей, и койка в общежитии. Честно говоря, такая работа, мне была не по нраву. Дышать целый день цементом, и вкалывать как папа Карло, за себя и за того парня, который принял на грудь и сейчас не может пошевелиться совсем не хотелось.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, решил заработать себе на велосипед, родители тоже были не против моей подработки, и во время каникул пошел работать на местный растворно-бетонный узел. Там, помимо бетона, для строительства, выпускали фундаментные блоки. Обещали достаточно приличную зарплату, даже при неполном рабочем дне, ну я и клюнул на это дело. Хватило меня на месяц, и то продержался, чисто на упрямстве, очень хотелось купить новый велосипед. Но работу запомнил на всю жизнь. Мало того, что цементная пыль, так еще постоянная сырость. В поселке холодно, а блоки сушат с помощью перегретого пара.

Заформовал, с помощью козлового крана, опустил залитые бетоном формы в яму, расставил из там в три ряда-этажа, закрыл крышкой, и включил пар. Наутро, открываешь крышку, и спускаешься в мокрую горячую яму, откуда начинаешь извлекать высушенные формы. Как самому молодому, все это доверялось именно мне. Работа в общем-то не сложная, подцепил крюки, и скомандовал «Вира», но пока извлечешь все пятьдесят форм, ты мокрый как из бани, а наверху, между прочим температура около плюс пяти градусов, в редкие дни выше, а чаще падает до нуля. Причем все твои напарники, конченные алкоголики. Как минимум двое-трое, из десяти, к обеду уже в лежку, да и от остальных тоже толку не много. Тем более, что план горит, а спрашивают со всей бригады.

Боюсь, здесь работа мало отличается от той, что была там. Обычно на такие заводы идут те, кто не мог удержаться в нормальном месте. Поэтому хоть и предлагалась койка в общаге, решил пока поискать что-то более интересное. Тем более, что и в той общаге, тоже праздник не прекращается никогда. Вот, как раз следующее объявление и заинтересовало меня, гораздо больше. Здесь было предложение трудоустройства на Псковский Электромашиностроительный завод (ПЭМЗ). Предлагалась достойная зарплата, согласно выбранной специальности, нуждающимся койка в общежитии, а семейным отдельная комната, в той же общаге, и постановка на очередь для получения жилья. Ниже шел адрес: г. Псков, Октябрьский проспект, д. 27. И были указаны маршруты автобусов, на которых можно было добраться до места.

^{(ПЭМЗ фото начала 80гг)}

Это было конечно не совсем то, чтобы я предпочел, но с другой стороны большого выбора у меня не было. С другой стороны, это был большой, и достаточно известный завод, работающий даже на экспорт, как я узнал в объявлении. Следовательно, порядка в нем должно быть побольше. И я решил хотя бы посмотреть, что там предлагают. Сел на подошедший автобус, проехал несколько остановок, а после узнав направление, прошелся пешком. Правда, пришлось немного подождать, до начала рабочего дня, но в общем-то приняли меня достаточно приветливо. Посмотрели трудовую книжку, Свидетельство об образовании, остальные документы, разумеется задали вопрос, о причине переезда. Еще направляясь сюда, решил объяснить это тем, что в колхозе, где я трудился, в связи с укрупнением хозяйств, деревню, в которой я жил расформировали, соответственно колхозный гараж закрыли, а мне предложили койку в общежитии молокозавода, и должность дояра. Места в гараже центральной усадьбы все были заняты, и мне его не нашлось.

– Ну, какой из меня дояр? Я, зря что ли, училище заканчивал. А другой работы в колхозе нет. А тут прочел о вашем заводе, в какой-то газете, и решил посмотреть, что это такое.

Не знаю, поверили мне или нет, но так или иначе, в отдел кадров был вызван начльник цеха, который проэкзаменовал меня прямо на месте, а после сказал, что согласен принять меня на работу, в качестве слесаря-ремонтника четвертого разряда. В трудовой книжке была запись, говорящая о том, что я последние два года занимал должность слесаря-механика по ремонту двигателей, разряд стоял тот же. Поэтому подумав, я согласился. В качестве зарплаты, было предложено сто десять рублей в месяц, плюс премия. Ну и разумеется койка в общежитии. Собственно, ничего лучшего я пока не видел. А тут сразу и жилье, и работа. Пусть зарплата, поменьше чем на заводе ЖБИ-1, но с другой стороны, работа в цеху, а не на свежем воздухе, да и не думаю, что хуже, чем на бетонном заводе.

Одним словом, написал заявление, отдал трудовую книжку, и получил направление в медсанчасть при заводоуправлении. Поднялся этажом выше, в регистратуре оформил бегунок, и за час прошел всех врачей. По большому счету, вся проверка заключалось в двух словах. Я заходил к очередному специалисту, тот вопрошал: «Жалоб нет?», и услышав мой отрицательный ответ, ставил свою подпись. Разве что, терапевт решил измерить мое давление, и послушать сердце через фонендоскоп. В регистратуре, заверили бегунок печатью медсанчасти, и отправили меня обратно в отдел кадров. Здесь к этому времени, уже было все готово. Мне выписали ордер на заселение в общежитие, которое оказалось расположено возле завода. Я совсем недавно проходил мимо него. И сказали, что я могу заселяться, как раз успею до обеда.

Кроме того, мне было поручено, завтра обязательно сфотографироваться. Точнее сделать это нужно было именно сегодня, потому что фотографии делают в течении суток. А вот завтра их забрать, и по возможности успеть принести в отдел кадров.

– Если не успеешь, тогда в понедельник к восьми утра в Отдел Кадров. Вклеим тебе фото на пропуск, и направим на рабочее место. Если успеешь, то твой пропуск будет ждать тебя на проходной, ну и там определишься как дойти до нужного цеха. В охране и подскажут, и проводят если что.

В качестве общежития выступала кирпичная пятиэтажка. Комендантша встретила меня несколько подозрительно, и сразу же объявила, что если заметит меня выпившим, то выселит без разговора. Вообще, со стороны комендантши, чувствовалась открытая неприязнь. Чем она была вызвана не знаю, но разговаривала она через зубы, и на любой вопрос, отвечала или грубостью, или отправляла со всеми претензиями, на завод. Позже я узнал, что эта неприязнь распространялась на всех немцев или прибалтов, которых она считала таковыми, из-за того что в войну пострадала ее семья. Впрочем разбираться с нею из-за ее комплесов я не стал, даже когда узнал причину неприязни. Место мне дали, с правилами общежития ознакомили, а большего требовать было глупо. Я попытался сказать, что не пьющий, мол религия не позволяет, в ответ услышал:

– Все вы непьющие, пока не наливают.

Спорить я не стал. В итоге мне дали койко-место в комнате на троих. Комнатка располагалась на втором этаже общежития в правом блоке. Блок состоял из восьми комнат, четыре из которых были довольно большими и в них селилось по восемь человек, и столько же маленьких, в каждой из которых стояло по три койки. Мне повезло оказаться в маленькой, двенадцатиметровой комнате, на три постояльца.

Вообще, общага казалась довольно старой, и облезлой. Может в некоторых комнатах и было иначе, но скорее этого добивались силами самих постояльцев. Пока же, комендантша оформила мое вселение, забрала паспорт, в котором нужно было поставить прописку по общежитию, и сказала, что завтра вернет. Выдала матрац, подушку, байковое одеяло, как в армии, две простыни, наволочку, и вафельное полотенце. Потом мы вместе с ней поднялись на второй этаж, она открыла своим ключом комнату, и показала мне койку. Ключ после отдала мне, и приказала сдавать его при выходе из общежития.

Помимо трех обычных армейских коек, в комнате присутствовали три тумбочки, отдельно на каждого постояльца, и платяной шкаф, для верхней одежды. Прямо напротив выхода из комнаты, находился санитарный блок, где имелось три туалета, и две душевые кабины. Правда меня сразу предупредили о том, что душ не работает. Справа за санитарным блоком находились три умывальника, где можно было умыться, правда только холодной водой.

– И что же делать?

– На заводе в раздевалке, имеется душевая, вполне можно привести себя в порядок там. А не нравится, в городе имеются бани.

Я застелил свою койку, освободил тумбочку от какого-то старого барахла оставшегося скорее всего от предыдущего постояльца, и сложил все на подоконник, чтобы не было претензий ко мне, когда здесь появятся соседи. Если никто не объявит вытащенные мною вещи своими, тогда выброшу в мусор, а пока пусть стоят там. Полки тумбочки, застелил газеткой, переложил туда кое-какие свои вещи, остальное оставил в чемодане, который задвинул под койку, и еще раз оглядев комнату, тяжело вздохнул. Честно говоря, моя бочка, выглядела не в пример лучше. Не знаю, как здесь с клопами. Очень надеюсь, что их нет, но обои на стенах были откровенно грязноватыми.

Между тем время, приближалось к обеду, и нужно было найти хоть какую-нибудь столовую. Вроде бы неплохая столовая имелась на территории завода, но туда меня пустят, только в понедельник. Пока же нужно было найти что-то в городе. Заодно и сфотографироваться.

Фотоателье, нашлось на соседней улице, и я объяснив, что мне нужно, был усажен на стул под софитами, и мастер сфотографировал мою физиономию, сказав прийти завтра к обеду. Попрощавшись вышел из ателье, и сориентировавшись отправился вдоль по Октябрьскому проспекту, и вскоре, наткнулся на пельменную. Здесь за рубль, плотно поел, взяв полторы порции пельменей, половину стакана сметаны, и чай. И в общем-то решил, что это место, меня вполне устраивает. Может заводская столовая будет и лучше, или хотя бы удобнее, но вряд ли она, будет работать в выходной день. А здесь и недалеко и в общем-то приемлемо и достаточно вкусно.

Чуть позже набрел на какой-то универмаг, где приобрел небольшой кипятильник, под кружку, и кружку для чая. Чайники в общежитии были запрещены, а за кипятильник мне ничего не говорили. В гастрономе взял пару пачек чая, как раз давали «№36», не знаю правда насколько он хорош, но очередь возникла практически моментально. Там же взял полкило кускового сахара рафинада. Когда мне отвесили полкило, некоторое время, удивленно разглядывал то, что мне дали. Это был совсем не тот сахар рафинад, который продавали в моем будущем. В бумажном пакете лежали куски, размером в два спичечных коробка, уложенных друг на друга. Поневоле вспомнил о когда-то вычитанных щипчиках, для колки сахара. В противном случае, даже не предполагал, как это едят. Щипчики я так и не нашел, пришлось покупать молоток, и колоть сахар с его помощью.

Кроме сахара и чая, купил несколько булочек по восемь копеек, решив, что на вечер, вполне сойдет перекусить, и на этом остановился. В очередном встретившимся мне газетном киоске, взял журнал «Вокруг света», за прошлый месяц, решив, что тот вполне сойдет для того чтобы скоротать вечерок. Впрочем, к вечеру, пришлось немного раскошелиться и скоротать его за бутылкой вина. Соседи, настойчиво потребовали праздника, за знакомство, пришлось выдавать деньги, и Степка, один из соседей, тут же метнулся в близлежащий гастроном, и вскоре, принес две бутылки портвейна, и банку килек в томате. Впрочем, посиделки прошли достаточно прилично. Выпили, поболтали, узнал немного о заводе, и на этом все завершилось. Мужики разбежались по свим делам, а я остался валяться на койке.

Клопов не обнаружилось, но спать возле голой стены, было и холодновато и несколько брезгливо. Поэтому на следующий день, отправился поискать хоть что-то, чем можно было бы прикрыть стену, хотя бы возле койки. Ковры и паласы были в дефиците, но в одном из кооперативных магазинов, нашел гобелен с изображенными на нем оленями на природе. Тоже своего рода коврик, правда, на основе бархатной ткани. Но в общем-то лучше, чем ничего. Правда пришлось отдать за него двенадцать рублей, но зато, так было гораздо уютнее.

Фотографии были отданы мне вовремя, и я тут же отнес их на завод, где мне сразу же оформили пропуск, и даже, вызвали завгара, который провел меня на завод, и показал гараж в котором мне предстояло трудиться. Не сказать, чтобы я был сильно впечатлен, но мое будущее рабочее место хотя бы располагалось в достаточно теплом помещении, а не на открытой площадке. В тот же день, мне выдали рабочую одежду, и я занял свободный шкафчик в раздевалке. Правда пришлось озаботиться замком, но это не такая уж и большая проблема. Выходные провел, гуляя по городу, или валяясь на койке с журналом. А в понедельник, отправился на завод.

Что сказать о рабочем месте? Обычный гараж, смотровая яма и много-много грязи. Собственно, ремонт автомобилей, никогда не был стерильным, потому жаловаться здесь не на что. Как говорится, за что боролся, так тебе и надо. С другой стороны, дав объем работ, мастер тут же ушел в контору, и никто не стоял над душой до самого вечера. Правда, вечером тот же мастер, увидев, что я сделал за день, тут же схватил меня за пуговицу на куртке, и вполголоса предложил не гнать, и притормозить.

– Тебе эта задача на две недели, а ты за полдня, решил все закончить. У нас так не принято. Ты что же хочешь, чтобы расценки срезали.

– Так предупреждать надо, откуда я знал о местных порядках. У нас в колхозе было все иначе, вот я и старался.

Одним словом, здесь как везде. Рабочие делают вид, что вкалывают, не покладая рук, а начальство, делает вид, что платит. В итоге, все довольны. И со следующего дня, я всеми силами стал вливаться в рабочий коллектив, осваивая передовые методы производства. Последние, как правило заключались в забивании «Козла», усиленными методами, с занесением имен «Генералов», то есть тех, кто проиграл после одновременного забивания в стол, двух дупелей «6:6» и «Пусто-Пусто», на почетное место – мост кран-балки, висящей в цеху. Причем «Генералы», должны были самостоятельно добраться до нее и крупными буквами, мелом вписывать свои имена.

Исключение, делали разве что в отношении мастеров цеха, но и их имена, тоже значились на самой верхотуре. Однажды зашедший директор, с удивлением увидев это, спросил, что означают эти записи. Один паренек не растерялся, и тут же пояснил, что это своего рода внутрицеховое, социалистическое соревнование. Только с ежедневным учетом достижений.

– А, зачем именно там? – Удивленно переспросил тот. – Повесили бы доску возле комнаты мастеров, и писали бы на ней.

– К доске не набегаешься, работать нужно, а так, героев видно с любой точки цеха, стоит только поднять голову, и есть на кого равняться.

Когда директор покинул цех, хохот не прекращался, наверное, около получаса. Самое смешное, что директор, полностью одобрил нашу инициативу, и предложил ввести что-то подобное в основных цехах предприятия. Ремонт первого двигателя, я завершил, даже с некоторым опозданием. В самый последний момент, оказалось, что нужно менять кольца на одном из поршней, а их нет на складе. В итоге сборка задержалась дня на четыре, тем не менее, по итогам работы, я даже получил премию, от руководства.

Был у нас один сварщик, с фамилией Милкин, большой любитель халявного молока, которое выдавалось здесь всем работникам, первый сачок, и почти беспробудный пьяница. Приходя на работы переодевался, заходил в цех, и первым делом, наносил себе боевую раскраску. То есть окунал руки в ведро с отработанным маслом, и наносил пару мазков на лицо. Типа, я уже в трудах, в заботах, потому успел извазюкаться. затем накатывал стаканчик «бормотухи» спокойно пристраивался где-нибудь в уголке и дремал, готовый вскочить при первом появлении начальства, и изобразить активную деятельность. Если требовалось что-то разгрузить-погрузить, привлекались все свободные люди, и здесь начинался цирк. Леха носился как заведенный между всеми, делая вид, что подхватывает, какие-то грузы, но тут же, стоит кому-то еще взяться за ящик, или что-то еще, сразу же бросался к следующему. В итоге, создавал только вид интенсивной работы, на деле, не поднимая ничего, тяжелея ложки в обед, стакана с винцом, и сварочного держака, если нужно было что-то заварить. Его, частенько припирали в угол, иногда даже весьма болезненно учили, но эта учеба помогала на день-два, а после все начиналось сначала.

А вот в глазах начальства, он всегда был самым активным и трудолюбивым, за это ему даже прощали то, что он практически не просыхал. Вспомнив как-то, рекламу из будущего, как-то я процитировал: «Молоко вдвойне вкусней, если это Милки вэй». Вначале никто не понял смысла сказанного, здесь о таком даже и не слышали, но сразу же переделали слоган, учитывая здешние условия. «Нам трудиться веселей, если рядом Милкин вэй». Оно и действительно стоило приглядеться к суете, которую он создавал, так и тянуло на улыбку. Талант был еще тот.

Я не скажу, что был в восторге, от своей работы, но с другой стороны, я не перетруждался, вовремя получал зарплату, уже через пару месяцев, сдал экзамены на пятый разряд, и зарплата сразу же подросла почти на пятнадцать рублей. В общем так жить было можно. В выходные со знакомыми парнями выбирался на рыбалку, на Псковское озеро, или просто садился на берег Великой, и отдыхал душой. Уже после первой зарплаты, открыл счет в сберкассе, и стал откладывать деньги, рассчитывая приобрести мотоцикл, чтобы выезжать на выходные на собственном транспорте. Да и о долге не забывал. Встал на очередь на получение жилья, хотя, меня и немного отговаривали от этого шага, мотивируя это тем, что однокомнатные квартиры, тут можно поучить довольно быстро, а вот если женишься, с расширением уже гораздо сложнее. Куда проще, встать на очередь уже женатому, а ближе к получению квартиры, предоставить справку о беременности жены. Тогда есть надежда получить сразу двушку, а то и малогабаритную трешку.

Все это конечно было хорошо, но очень уж хотелось наконец выбраться из общаги. Подруга у меня, в общем-то уже имелась. Работала она должности паспортистки в нашем общежитии. Правда отношения находились в конфетно-цветочной стадии, а я старался не форсировать событий. Так-то девушка была неплохая, но что-то меня удерживало от перехода на более близкие отношения. Да и это в будущем, порой отношения переходили в горизонтальную плоскость, уже на второй-третий день знакомства, здесь пока еще не дошли до такой распущенности, и самое многое, на что я мог рассчитывать, как это поцелуи, где-нибудь в темном месте парка, или на последнем ряду в кино. О том, чтобы что-то потрогать, не было и речи. Хотя стоило выпить винца с подругой, как та мгновенно раскрепощалась. Наверное именно это и удерживало меня от следующего шага. Все-таки, сам я не был большим любителем выпить, а вот Натаха, как раз наоборот, и это вызывало некоторые сомнения. Если уж сейчас, то что будет потом? А, я, прекрасно помнил слова том, что: «Женский алкоголизм – неизлечим».

О своем даре, я практически забыл. Вернее, иногда вспоминал, если вдруг встречал милую девушку, и хотелось рассмотреть ее получше. Тогда разумеется дар включался сам собой. В остальных случаях, даже не вспоминал о нем. Да и показывать свое владение даром, было несколько боязно. Тех, у кого происходила спонтанная инициация, тут же ждал браслет на левую руку, и командировка в одну из школ энергетиков. Как правило, после нее на завод уже не возвращались, а если и возвращались, то совсем на иные должности.

С одной стороны, многие им завидовали, ведь у энергетиков и работа чище, и зарплата выше, с другой, все они находились под колпаком всеведущей Конторы Глубокого Бурения. Может и не настолько плотно как мне думалось, но даже такой уровень мне совсем не нравился. Для многих из них, тут же закрывались некоторые возможности, доступные обычному человеку. Я в общем-то приятельствовал с одни парнем, у которого после случайного удара током, открылись дополнительные способности. И однажды, встретившись с ним, уже после того, как он окончил местную школу энергетиков, и перешел на работу в отдел Главного Технолога, разумеется с повышенной зарплатой, сразу же предоставленной квартирой, он пожаловался мне, что всегда мечтал о другом.

– Все это конечно хорошо. – Говорил он, – и квартира, и должность, но я всегда мечтал побывать за границей, а теперь она оказалась закрыта для меня. И максимум на что я могу рассчитывать это Монголия или Куба. Но на ту же Кубу, поди еще получи разрешение, а Монголия мне просто не интересна.

– Почему?

– Открывшиеся способности относятся в классификации «А1», не спрашивай, что это такое, главное, что на этой категории висят большие ограничения. Плюсов тоже довольно много, но и ограничений с избытком. Мне, даже посещение Калининградской области, и то, разрешено только в составе группы. А вот ты, свободно сможешь туда отправиться, как в общем-то и за рубеж.

– Для этого в первую очередь деньги нужны.

– Деньги и найти можно, при желании. А вот у меня уже и деньги есть, а возможность увы, отрезали.

Оказывается не все так славно в нашем «королевстве», подумалось мне, и я еще больше убедился в том, что не стоит выпячивать свои способности и возможности.