Текст книги "Большая Гонка (СИ)"

Автор книги: Alex O`Timm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

* * *

Все было прекрасно, ровно до того момента, как Фирюза, в очередной раз позвонила домой, с целью поинтересоваться, существуют ли вообще, хоть какие-то доказательства ее родства с отпрыском семейства Назаровых? Оказалось, что доказательства существуют. Точнее говоря, точнее говоря, не конкретно с ним, а с родом Караханидов. Сразу же после рождения Фирюзы, имам местной мечети, внес девочку в список возможных носителей славного имени, знаменитого рода.

– Конечно в то время, это не играло никакой роли. Все-таки, мы живем в союзной республике, с государственным атеизмом, а все эти исламские заморочки, не более чем дань истории. – ответила мать.

– То есть, при необходимости, можно затребовать копию этой записи в мечети.

– Разумеется, но только зачем она тебе нужна, и что это даст?

– Мам, ну, как ты не понимаешь. Это у вас там развитой социализм, а я живу в капиталистической стране. Как ты думаешь будут ли документы, подтверждающие родство с Русланом Назаровым, иметь вес, например, в суде. Ведь он же миллионер, а я бедная родственница. А мне точно известно, что большая часть его денег следствие, когда-то накопленных богатств рода Караханидов.

– А, вот ты о чем. Я конечно возьму бумаги, но очень сомневаюсь, что они тебе чем-то смогут помочь. Хотя бы потому, что мы в свое время отказались от родства с его семьей, и он это прекрасно помнит. К тому же он, как ты говоришь богатый человек, следовательно ему гораздо проще нанять адвокатов, которые мало, что поставят суд на его сторону, так ведь еще могут и тебя обложить долгами. И потом, я даже не представляю, как их можно тебе переслать.

– Думаю проще всего через советское консульство. Там их проверят, и думаю не откажут в пересылке. А на счет суда и прочего, я еще полумаю.

– Я так и сделаю.

– Спасибо мама. Кстати, как там наши родственнички жаба их еще не задушила?

– Хорошо, что напомнила, все время думала рассказать тебе, а как услышала твой голос, все вылетело из головы.

– Что-то случилось?

– А, то! Тетушка Зухра, на именинах у брата, подавилась рыбной костью. Вначале никто не поверил, подумали, что та шутит, ты же знаешь ее дурную привычку, изображать из себя умирающего лебедя. Вот и подумали, что это очередная шутка с ее стороны. И только когда начала задыхаться и глаза полезли из орбит, вызвали скорую. Пока та приехала, стало уже поздно. К тому времени Зухра уже посинела и не дышала.

– Жуть!

– Это еще не все. Рустама едва выписали из больницы, после аварии, о которой я тебе говорила, как вдруг выяснилось, что он плотно сидит на игле. Где доставал наркотики, неизвестно, но сейчас отправлен на принудительное лечение, и не факт, что это ему поможет. Из-за этого глава семьи слег с инсультом в больницу и говорят добром это не кончится, все же ему уже под семьдесят. Вот такие у нас новости.

* * *

– А ты разве не ближайшая родственница Назари. – Робби, сделал такое удивленное лицо, что даже Станиславский закричал бы: – «Верю!»

– Похоже, что теперь уже ближайшая. Очень сомневаюсь, что Ахмедов старший оправится от инсульта, а его сын откажется от наркотиков.

– О его сыне можешь не вспоминать. Одно то, что он был наркоманом, сразу же удаляет его из очереди на титул. В исламе с этим очень строго.

– А ты откуда это знаешь.

– Я все-таки по образованию, историк ислама. Да и вообще я мусульманин, ты разве не знала?

– Откуда? Хотя… – Фирюза на минуту задумалась о чем-то вспоминая. и видимо это воспоминание подтвердило ее мысли. – Да и имя у тебя?

– Причем тут имя? Я родился в Европе, ничего удивительного в том, что меня назвали этим именем нет. Хотя мои родители арабы.

– А, кстати где?

– В Римини, это Италия.

– Хотела бы я там побывать.

– Может и съездим, когда все решится.

– Ты, о чем?

– Не обращай внимания. Ты же не хочешь разводиться со своим Матео. Поэтому ни о чем.

– Ты же не хочешь делать мне предложение.

– Ты, замужняя дама. Я не могу сделать тебе предложение, хотя бы поэтому. Не хочу разбивать чужую семью. Да и ислам противится подобным вещам.

– Так, тебя сдерживает только это?

– Не только, но это одна из основных причин.

– Кстати, ты не знаешь случайно, во сколько оценивается нынешнее состояние Назари?

– Зачем тебе? Если ты рассчитываешь что-то получить после него, то зря. Ты настолько дальняя родственница, что тебе ничего не светит кроме титула.

– Как же так? Но ведь если мне передается титул Караханидов, то должно передаваться и состояние, нажитое этим родом, разве не так?

– Если бы у рода имелось это состояние, то возможно ты была бы права. Но увы, у рода нет ничего, кроме титула и знака рода – перстня его основателя.

– Как же так? А откуда тогда Назари взял все эти миллионы?

– Тут несколько запутанная история. По некоторым сведениям, у рода Караханидов, все же имелись кое-какие накопления, находящиеся, где-то в Афганистане, или одной из сопредельных с ним стран. Возможно все это было вывезено туда, во время переворота 1917 года. У вас это называли, по-моему, октябрьской революцией, хотя она и произошла в ноябре. Но дело в том, что сеньор Назари, перед отъездом из страны, передал все накопленное родом Караханидов на борьбу с оккупантами в Афганистане.

– Как он посмел⁈ – Негодованию Фирюзы не было предела. – Ублюдок!

– С одной стороны, он поступил верно. Дело в том, что если бы он так не сделал, то очень скоро все это богатство перешло бы в руки захватчиков.

– И сколько же там было.

– Я, как ты сама понимаешь не видел того, что было передано, но по некоторым слухам там имелось золото и драгоценности, на сумму, превышающую пятьдесят миллионов долларов.

– Ублюдок! Ненавижу!

– Но за счет того, что он сделал этот дар, ему, от имени Муфтийята, было переведено полтора миллиона долларов. Как бы вспомоществование от мечети, где похоронен отец основателя его рода. Все остальное, что у него сейчас есть, это результат его личных заслуг. И к роду Караханидов, это никак не относится.

– Да уж. И зачем тогда мне этот титул, если я останусь такой же нищей, как и сейчас?

– Ну почему нищей, титул тоже дает достаточно многое.

– Что именно? Уважение? И то, при условии, что я стану истовой мусульманкой. А меня воспитывали в духе атеизма. Да и это уважение на хлеб не намажешь.

– Почему нет? Поверь, потомки пророка или его сподвижников, не умирают с голоду. Так или иначе, у тебя будет и кров, и стол. Может не настолько богатый как у того же сеньора Назари, но и голодной ты тоже не останешься. Заметь, твой брат, как минимум десять лет, живя в Афганистане, работал простым шофером. И не считал это зазорным, хотя при этом, владел всеми ценностями рода.

– Я не Руслан. Слушай, а фамильный перстень, он вообще, чего-нибудь стоит? Ну, помимо того, что имеет историческую ценность. Его можно, например, заложить, или продать?

– Разве это не фамильная драгоценность. Ведь это знак рода.

– И что. Можно заказать копию, и надевать ее на какие-то торжества. Кто-там будет его разглядывать?

– Я конечно могу, поинтересоваться, но мне кажется это не слишком правильным.

Глава 15

15

Наш проводник, которого я назвал Чингачгуком, носил местное имя, звучавшее как Inyokarsh-Enkruch. В переводе с местного индейского наречия это означало – Большой водяной змей. Так что с Чингачгуком я угадал. Впрочем, этому парню было совершенно все равно как его называют. Свои деньги он от нас уже получил. Обещанная ему резина, тоже силами какой-то детворы укатилась куда-то в глубину поселка, так что он свое уже заработал. Сейчас, устроившись на крыше нашего грузовика, рядом со мною и Мануэлем, рассказывал нам местные байки, про джунгли и их обитателях. Кстати перед самым отъездом спросил, есть ли у нас оружие? На вопрос зачем, ответил достаточно просто.

– Здесь джунгли. В джунглях водятся ягуары. Вообще-то первыми они нападают довольно редко. Но если до этого момента, ягуара кто-то обидел или разозлил, вполне может последовать нападение. А о том, что его обидели, он обычно никому не рассказывает, но сразу же нападает. Змеи? Да встречаются иногда, но стараются избегать встреч с людьми. Сейчас здесь очень шумно, поэтому вряд ли мы увидим кого-то из них. Крокодилы? Нет, крокодилов здесь нет. И никогда не было. А вот Sicarios, следует опасаться. Кто такие сикарии? Это вооруженные люди с плантаций коки, которые охраняют их от полиции, армии и конкурентов. Да плантации в Дарьене есть. Мы будем проходить примерно в двадцати километрах от одной из них. Это достаточно далеко, но бывает так, что кто-то из их работников, вдруг убегает оттуда, и тогда сикарии начинают прочесывать сельву разыскивая беглецов. Они очень не любят, когда кто-то уходит с плантации. Поэтому оружие лучше иметь под рукой. Обычно, если им оказывают сопротивление, то они, чаще всего предпочитают скрыться, чем вступить в драку. В конце концов им платят за охрану, а не за войну. Хотя за войну тоже, но это когда происходит на самой плантации которую они охраняют. В сельве другие правила.

Учитывая слова индейца, решили не пренебрегать его советам, и потому, сразу же достали из тайника оба пулемета. Один из которых установили на крышу броневика, а второй закрепили в специальных держателях внутри салона. Если понадобится, можно будет вынести и его. Кроме того, вскрыли патронные ящики, зарядили пулеметы и штурмовые винтовки, а на поясах тут же оказалось личное оружие. Прогулка обещала быть веселой и потому пренебрегать полезными советами, не стоило.

Между тем, наша амфибия, спокойно плыла по руслу реки, не особенно куда-то торопясь. Но даже так мы достаточно свободно преодолевали местное течение и уверенно двигались к верховьям реки. Река Чукунака, была довольно своеобразной. Широкое полноводное, и достаточно глубокое русло, вдруг прямо на глазах мельчало, и нам приходилось, отключив гребной винт, переходить на колесную тягу, преодолевая мель. При этом мелководье, чаще всего было усыпано мелким камнем, видимо течение реки, которое в этих местах было достаточно бурным, выдавливало с него весь наносимый грунт. Благодаря этому, мы двигались по руслу реки, как по достаточно хорошему грейдеру. Правда иногда в русле встречались камни и побольше, поэтому большой скорости развить было невозможно. Приходилось осторожно переваливать через них, а однажды даже пришлось выдвинуть дополнительную пару колес, чтобы перевались через настоящий гребень высотой около полуметра. Сразу же за мелководьем, обычно находился небольшой кусок русла, где вода напоминала жидкую сметану. В этом месте за счет сильного течения реки, скапливался наносимый с верховьев грунт, который не оседал на дно, а находился в постоянном движении. Но в общем-то с помощью колес, не подключая к работе водомет, мы преодолевали это место достаточно уверенно, хотя бы потому, что здесь течение разбиваясь о преграду несколько замедлялось и двигалось скорее в разные стороны, чем навстречу нам.

Но с другой стороны, мы двигались все же достаточно быстро, потому что в какой-то момент наш индеец, вдруг указал на довольно широкую отмель и сказал, что здесь обычно делается ночной привал. По его словам, выходило, что благодаря тому, что наша машина умеет плавать, и у нее достаточно сил для езды по руслу, мы сэкономили как минимум половину суток. Другими словами, сюда обычные партии пешеходов добираются обычно к вечеру первого дня. Мы же дошли сюда, едва перевалив за полдень.

Чингачгук, буду называть его так, потому что его имя звучит несколько непривычно для моего языка, да и честно говоря, я его просто не запомнил. В общем он предложил устроиться на привал.

– Зачем? – Спросили его. Времени еще полно, вполне можно проехать еще с десяток километров дальше.

– Можно проехать и больше, но проблема состоит в том, что до темноты, мы не успеем добраться до следующего бивака. – Он назвал это место несколько иначе, но смысл был именно таким.

– А передвигаться ночью, значит рисковать нарваться на того же ягуара, который чаще всего охотится именно по ночам. Да и вообще, ночью лучше находиться на подготовленной для этого площадке возле костра. Где один из нас будет охранять сон других.

– То есть все упирается только в отсутствие места для стоянки.

– Да, это главная причина.

– Тогда мы можем смело двигаться вперед. – С этими словами Альфонсо показал индейцу одно из спальных мест нашего грузовика, и тот проникшись увиденным, а так же тем, что никакому ягуару не хватит сил, чтобы выковырять нас из корпуса автомобиля, почти согласился.

– Все это конечно хорошо, но вечером нужно обязательно плотно поесть, а без костра, это будет сложно сделать.

– Будь уверен мы справимся с этой задачей.

И уже через пять минут, вновь двигались по руслу реки вверх по ее течению. Скальный выход, благодаря которому образовался перекат вдруг исчез, и мы вначале на колесной тяге, а то и с помощью носовой лебедки, из-за глинистого берега, представляющего скорее непролазную грязь, кое-как выбрались на открытую воду и вновь поплыли под мерное урчание двигателя на средних оборотах.

Было очень интересно узнать, как же получилось так, что мы преодолели дневной переход всего за четыре-пять часов. Ведь, вполне можно скажем до перекатов, нанимать обычную пирогу, десятки которых плавают по местным рекам, перевозя не только людей, но и грузы. А дальше просто пройти по руслу вверх.

– Да, так обычно и происходит. – ответил индеец. Только той же пироге нужно немного больше времени, что вашему «кораблю». А вот дальше начинается самое сложное. Это на машине, и то только на похожей на вашу, не очень заметно, а пешком вверх по руслу, пройти практически невозможно. Слишком сильное течение, сбивающее с ног. Поэтому приходится углубляться в джунгли. По краю реки не пройти, потому что там топкие берега. Вспомни как мы бытагивали машину из грязи, с помощью тросов. А тропа, что идет в джунглях зарастает уже через месяц. Поэтому приходится вновь прорубаться через нее, как будто ее и нет. Поэтому пирога доходит до первого переката, который расположен довольно далеко отсюда, пассажиры высаживаются с нее и с помощью матете и чьей-то матери пробиваются через джунгли.

– А как же тогда собираются проводить автомобили и мотоциклы через сельву.

– Есть еще другая дорога, она проходит в стороне от реки, но там приходится прорубаться через джунгли с первых шагов. Хотя конечно встречаются небольшие прогалины, где можно проехать относительно свободно.

Одним словом, нам повезло и с машиной, и с проводником. Но больше все же с машиной. Даже если все находящиеся в Явисе гонщики уже стартовали, то наверняка находятся на половине пути отюда, в то время как мы уверенно двигаемся в следующему месту стоянки, и надеюсь сможем или оказаться там уже сегодня, или в крайнем случае, попасть туда завтрашним утром, переночевав, на русле реки, приткнувшись куда-нибудь к берегу.

* * *

Матео, как раз выходил из здания торгового центра, куда заезжал, для того чтобы купить себе кисти для работы, как вдруг в подъезде дома напротив увидел знакомую фигурку Фирюзы. И уже собирался окликнуть супругу, как вдруг заметил вышедшего из подъезда богато одетого мужчину, покровительственно приобнявшего за плечи его супругу, а также реакцию самой Фирюзы, тут же прильнувшей к нему. В общем-то нечто подобное Матео подозревал довольно давно.

Иногда проскальзывали посторонние, явно не женские запахи в одеяниях Фирюзы, другой раз чувствовался аромат дорогого одеколона, да и сама супруга, старалась одеваться гораздо тщательнее, чем раньше. Если вначале, она старалась как-то экономить и косметику, и духи, то последнее время все изменилось кардинально. Матео, разумеется понимал, что проводя экскурсии по музею, где работала его супруга, нельзя выглядеть замухрышкой, иначе, какими бы знаниями она не обладала, люди просто не станут ее слушать, шарахаясь от одного ее вида. К этому же он относил и все посторонние запахи, иногда сопровождающие ее. Ведь находясь в толпе туристов, пытающихся приобщиться к прекрасному, поневоле нахватаешься посторонних ароматов.

Поэтому все это хоть и вызывало у него некоторую неприязнь, но понимая, что иначе ничего не получится, приходилось терпеть. Тем более, что благодаря тому, что Фирюза устроилась на службу, стало гораздо легче жить. Появились, кое-какие свободные деньги и они уже стали подумывать о более удобном жилье, и даже об автомобиле, о котором Матео всегда мечтал, но до сих пор, так и не осуществил своей мечты. Честно говоря, именно из-за него и приходилось экономить буквально на всем, и строить перед супругой теленка. На самом деле Матео считался ценным работником на предприятии сеньора Назари, и давно уже получал денежное содержание, гораздо выше, некогда оговоренного при поступлении на работу. И вот сейчас, когда он собирался сообщить Фирюзе о том, что уже в ближайшие выходные сможет приобрести автомобиль, и то, что он уже нашел, и даже договорился с хозяином об аренде более комфортабельного жилья, в хорошем жилом комплексе Понсе, увидел такую очень интересную сцену.

Все настроение сразу же рухнуло куда-то вниз, и предвкушение радости супруги от подобных новостей, куда-то моментально исчезло. Сразу же в сознании всплыли некоторые моменты, которые он принимал скорее на веру, из-за любви к Фирюзе. Ее частые задержки на работе, то по причине какой-то внеплановой экскурсии, то по проведению ревизии в бухгалтерии музея, хотя какое отношение к бухгалтерии имеет экскурсовод, было совершенно непонятно. Да и этот аромат, дорогого мужского одеколона. Который сопровождал ее чуть ли не ежедневно. Сам того, не ожидая от себя, он дождался, когда счастливая парочка, судя по радости на лице супруги, отъедет от места случайной встречи на роскошном «Кадиллаке», Матео дошел до подъезда дома, и тут же ощутил тот самый знакомый витающий здесь аромат, казалось въевшийся во все окружающие предметы.

Все еще находясь в некотором ошеломлении, он вышел на проезжую часть, взмахнул рукой, останавливая проезжающее такси, и назвал адрес дома, где снимал жилье. Доехав до места, поднялся в комнату, достал из шкафа чемодан, сложил в него все принадлежащие ему вещи, огляделся вокруг, после чего вышел на веранду, ненадолго задумался и достав из кармана портмоне, вынул из него несколько купюр. Затем достал из кармана рабочий блокнот в котором делал пришедшие на ум наброски, вырвал из него чистый лист, и взяв шариковую ручку написал:

« Заходил сегодня в торговый центр на улице Капитана Корреро, и случайно заметил тебя и твоего спонсора»

Вначале Матео написал «спутника», но поле перечеркнул, и исправил на «спонсора». Немного подумал и продолжил.

'Думаю, никаких объяснений ожидать не стоит. Да и вряд ли я поверю в них, после того, что увидел собственными глазами. Оставляю тебе двадцать песо, мою долю на закрытие аренды жилья. Уверен оно тебе уже не нужно, да и мне тоже противно находится в помещении, где еще недавно находилась та, кто предала мою любовь. Найти меня конечно не сложно, но надеюсь ты не станешь этого делать. Все ясно и так. На развод подам сам. Прощай.

Уже не любящий тебя, пока еще супруг. Матео'.

После чего оставил лист бумаги на столе, поверх него положил двадцатку двумя купюрами и прижал все это будильником стоящим рядом. Туда же на стол лег и второй комплект ключей от квартиры, имеющихся у него. После чего еще раз окинул помещение, снял со стены фотографию, на которой был изображен он сам рядом с Фирюзой и своими родителями, положил ее в чемодан и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Постояв пару минут у подъезда, раздумывая о том, куда ему следует отправиться, махнул рукой и остановив такси, назвал новый адрес, той самой квартиры которую снял буквально вчера, и переездом в которую, собирался обрадовать супругу именно сегодня. Уж если снимая эту квартиру, он рассчитывал на двоих, то уж на него одного ее точно будет достаточно. А денег он заработает, сейчас с этим проблем уже не было.

Фирюза вернулась домой, довольно поздно. Предвкушая упреки Матео, уже разрабатывала в уме подробный рассказ о том, что ее заставили задержаться в музее из-за приехавшей недавно выставки современного искусства, и размещении ее экспонатов, в резервных залах музея. Она же все-таки гид, и к ее мнению там прислушиваются, ведь экскурсии проводит именно она. Выставка действительно имела место быть. Вот только размещалась она без участия Фирюзы. И уж тем более ее мнение, никого там не интересовало, но, как причина задержки, вполне могла быть озвучена.

Стоило войти в подъезд дома и попытаться войти в квартиру, как она наткнулась на запертую дверь, что уже само по себе было невероятным. Вечно рассеянный Матео, вечно пребывавший в одному ему известных далях, никогда не обращал свое внимание на подобные вещи. Мог попытаться уйти на работу в домашних шлёпанцах, халате, а о том, чтобы запереть за собою дверь речи вообще не велось. Фирюзе ни раз приходили на ум стихи Маршака «Человек рассеянный», которые в точности отображали поведение ее мужа. Нет, ну иногда он приходил в себя и был вполне приличным мужчиной, но стоило его мыслям зацепиться за какую-то идею, чаще касающуюся какого-то рисунка или художественного замысла, как он забывал буквально все на свете полностью погружаясь в мысли о чем-то своем.

Несколько удивившись запертой двери, Фирюза достала из сумочки комплект собственных ключей и вошла в квартиру. Первое, что бросилось в глаза, отсутствие света, и тишина, говорящая о том, что Матео отсутствует. Это было еще более странным. Впрочем, пожав плечами, мало ли, может задержался на работе. Раза два такое случалось. Что же, тем лучше, не нужно придумывать историю своей задержки. Можно считать, что пришла вовремя, Фирюза потянулась к выключателю и зажгла свет на веранде. И тут же в глаза бросилось отсутствие довольно большой фотографии висевшей прямо напротив входа. Сколько она не пыталась ее оттуда убрать, Матео упорно вешал ее на тоже место, говоря, что она ему очень нравится и у него тут же поднимается настроение, стоит ему взглянуть на нее.

Удивившись отсутствию фотографии, женщина сделала несколько шагов, и только собиралась бросить на стол свою сумочку, как заметила прижатые будильником денежные купюры и лист бумаги лежащий под ними. Совсем недавно Матео намекал на какой-то отъезд или переезд, она не слишком слушала его думая о чем-то своем и лишь поддакивая в нужных местах. Похоже это было именно то. То есть супруг куда-то отъехал, а деньги оставил на время своего отсутствия. Ну да, двадцать песо, не так чтобы много, но несколько дней вполне можно скромно питаться. Впрочем, даже сейчас у нее в сумочке лежала на порядок большая сумма, и потому она с некоторым презрением сунула эту двадцатку в свою сумочку и взглянула на послание.

Первой мыслью, пришедшей в голову, была: – «Допрыгалась!».

Присев на табурет, Фирюза внимательно перечитала письмо, и подумала.

– А собственно, что произошло? Все и так шло именно к этому. Ее совсем не устраивала такая жизнь, и потому она старалась как-то вырваться из оков обыденности и нищеты. Тем более, на все ее доводы о том, что так жить нельзя и надо что-то делать, у Матео было два ответа: – «А что я могу сделать?» и «А, что я ему скажу?». Да даже чтобы увеличить собственную зарплату, он и то он боялся открыть рот, как говорится – За что боролся, так тебе и надо! Мана сенга результат* – Фирюза, от злости даже перешла на узбекский, что с ней случалось очень редко.

Конечно любые перемены в жизни, это лишние нервы, но с другой стороны, она была даже рада этому, тем более, что и Роберто постоянно кидает намеки на то, что пора уже разобраться с супругом и определиться со своим будущим. Что же. Все разрешилось гораздо лучше, чем она ожидала. Сегодня, она еще переночует здесь, а уже завтра…

Завтра, пожалуй, сначала придется ехать в музей, а вот оттуда, она просто предложит Робби отвезти ее сюда, здесь захватит чемодан с вещами и окончательно переедет к своему другу. И это будет правильно. А с квартирой пусть разбирается сам Матео. Он ее оформлял пусть сам и разбирается, решила она, укладываясь спать. Еще не хватало мне бегать и решать вопросы с хозяевами. Вот и пусть оправдывается и ищет, что сказать.

*Мана сенга – вот тебе (узб)

Глава 16

16

Мне порой казалось, что против нас ополчился весь Дарьенский пробел. Я совсем не опытен в подобных делах, и потому больше доверяюсь мнению Альфонсо или Мануэля. Последний кстати был совершенно спокоен. Во всяком случае, его невозмутимое лицо, не выражало никаких эмоций, разве что только в тот момент, когда дым от его неизменной сигары попадал в глаза, и тогда он, слегка прищурившись на один глаз, наклонял голову в сторону, и губами отправлял свою сигару в другой угол рта, при этом не выпуская из поля зрения противника, поливал его короткими очередями из пулемета.

Альфонсо дель Плата, делал в принципе тоже самое, правда в отличии от Мануэля, комментировал практически каждый свой выстрел:

– Ну, и что ты залез на эту пальму? Мартышку из себя изображаешь? Ну ка, покажи, как ты прыгаешь? – Тут же следовал выстрел из М-16. – Ты похож, скорее на перезрелый кокос. Они так интересно падают, так же как ты. А это чья голова в кустах. Нет, свои все здесь, ух как разлетелась, как спелый арбуз. И цвет такой же. А тебе больше не бегать по девчонкам, кому нужен бужик без причиндалов, блин промахнулся, похоже вообще не бегать.

Слушая доносящиеся до меня комментарии, порой хотелось рассмеяться, или хотя бы улыбнуться, но честно говоря, было совсем не до этого. Вначале, я тоже было схватился за винтовку или, например, попытался было взять пулемет, но меня тут же отправили вниз. Вначале за руль, чтобы попытаться вывести машину из-под обстрела, но когда все попытки сделать это были исчерпаны, Альфонсо приказал мне бросить это бесполезное занятие, и набивать ленты для пулемета Мануэля. Джо, вначале тоже, довольно метко стрелял из штурмовой винтовки, а после получив ранение в руку, по приказу дель Плата сел на радиостанцию и пытался докричаться хоть до кого-то.

Организаторы обещали нам безопасный проезд, а тут творится не пойми что! Впрочем, не очень успешно, судя по тому, что никого ответа мы так и не услышали. Точнее, однажды чуть в стороне от нас пролетел вертолет, но именно что в стороне, толи не заметив нас, толи проигнорировав.

Подловили нас, в самый неподходящий момент. Для нас, разумеется. Русло оказалось перегорожено двумя огромными валунами, которые при всем моем желании было не преодолеть. Единственный выход, либо сдавать назад и объезжать это место делая большой круг, либо попытаться выйти на берег, и обогнув завал вновь вернуться в русло. К тому же здесь было достаточно мелко и этот вариант напрашивался в первую очередь. Открытая, довольно большая полянка, с топкими берегами, как, впрочем, и в любом другом месте этой реки. Хотя и берегов тех от силы с десяток метров, но попробуй их преодолей.

Часа, четыре назад случилось примерно тоже самое, но там прямо по курсу росло две пальмы, поэтому просто размотали лебедки кое-как пешком добрались до деревьев, зацепились за них крюками, и выдернули «крокодила» как пробку из бутылки. В принципе, на нечто подобное рассчитывали и сейчас, но стоило только завязнуть в прибрежной глине, как тут же раздался выстрел, ударивший по корпусу грузовика, и мы услышали чей-то голос, перекрывающий рев мотора нашего вездехода. Кто-то, находящийся на дальнем конце полянки, через мегафон, говорил о том, что мы окружены, а нашим противникам, очень нравится наш бронетранспортер. Поэтому будет лучше для всех, если мы покорно вылезем из нашей консервной банки, и с поднятыми руками сдадимся на милость окружившего нас отряда. В этом случае, нам гарантируют здоровое питание, мягкую постель из пальмовых листьев, и работу на свежем воздухе, ровно до того момента, как…

В чем именно должен был выразиться этот момент, осталось неясным, потому как Альфонсо не стал слушать дальше, а размолотил точным выстрелом, голову, говорящего вдребезги. И тут же началась стрельба. Единственный, кто не принимал в этом участие, был Чингачгук, проводник-индеец, который сразу же забился в самый угол на полу в корме нашего вездехода и вполголоса бормотал о том, что он не виноват. Что он даже не мог предположить, что сикарии Мендосы, решатся на такое, чтобы стрелять по нам. Альфонсо услышав, как ему показалось знакомое имя, тут же переспросил индейца, о каком Мендосе, идет речь.

– О том самом, которого вы застрелили, сеньор. Он лейтенант сеньора Хуана Карлоса. Именно его плантация находится в двадцати километрах севернее прохода. Надо было сдаться, тогда вас бы отпустили после выкупа, но сейчас уже поздно. О, боже, зачем я согласился переправить вас в Колумбию, по этой дороге? Зачем я поддался на уговоры этого гринго?

– Какого гринго, и откуда ты знаешь Мендосу? – тут же сориентировался Альфонсо, откладывая в сторону винтовку и присаживаясь на корточки возле испуганного индейца.

– Нет, нет, нет! Моя ничего не знает, моя не понимает испанский. – Тут же залепетал испуганный донельзя проводник.

– Резко позабыл все слова, которые только что лепетал? Так откуда ты знаешь Мендосу, и что за гринго тебя уговаривал?

– Нет, сеньор, нет, они страшные люди, они убьют мою семью, скажи я вам хоть слово!

– Теперь-то тебе, что бояться? Все равно же мы отсюда не выберемся, неужели непонятно. Но если ты скажешь кто это был, Джо свяжется по радио и за нас, и за тебя отомстят. Ну, кто там кого предупреждал?

– Я ничего не знаю. – Попробовал был отказаться индеец.

– Тогда зачем ты мне здесь нужен? – Воскликнул Альфонсо хватая тщедушного человечка за ворот его одеяния и выдергивая вверх. – Иди к своим дружкам. Она тебя пожалеют!

– Нет, не надо сеньор, они убьют меня, я хочу жить!

– Говори! Кто?

– Дня за два до вашего появления в Явисе, приходил гринго, и предлагал десять тысяч долларов тому, кто возьмется проводить зеленый грузовик до плантации сеньора Мендосы. Он показывал фотографию вашего грузовика. А сеньора Мендосу знает вся Явиса, он часто приезжает в город чтобы попить пивка в нашем баре. У него в городе живет тесть сеньор Альваро-толстый.

– Так ты, скотина, специально завел нас сюда в засаду.

– Простите, сеньор Альфонсо, я думал, вы сразу сдадитесь и согласитесь на выкуп, и тогда ничего подобного бы не произошло. Ой! Не надо меня бить, я старый больной человек, у меня большая семья, кто накормит моих детей.

Послышался неприятный звук, и индеец затих, уткнувшись головой себе в грудь. Все было понятно, кому-то понадобились наши тушки, и нас просто на просто заказали. Вряд ли именно из-за броневика, хотя и он будет неплохим призом, когда с нами разделаются. А то, что рано или поздно это произойдет, сомнений не вызывало. Кто именно из нас перешел дорогу тому гринго, было не ясно. Зато было понятно, что живыми нам отсюда не выбраться. Значит такая судьба. Рассуждать было некогда, и мы продолжили войну. Возможности выбраться из броневика, чтобы попытаться зацепить трос лебедки, хоть за какой-нибудь якорь, не было. Бандиты, может не слишком старались попасть именно в нас или в грузовик, но зато простреливали все вокруг. Стоило только показать свое желание выбраться из машины, как моментально там начинали все простреливать. Похоже бандиты надеялись на то, что рано или поздно у нас закончатся патроны, и тогда они возьмут нас тепленькими и без особых потерь.