Текст книги "Театр военных действий (СИ)"
Автор книги: Алена 220
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Он не имел такого права, хотя ему очень хотелось сдохнуть. Его жизнь принадлежала клану. Но чем дальше, тем больше он ощущал не просто бессмысленность своей жизни – но и бессмысленность того, что он делал для Сенджу.
Со времени явления Рикудо прошли сотни лет, сменились десятки поколений. Великий предок завещал жить в мире, а они воюют все эти сотни лет, и нет ни одного поколения, что выросло бы, не зная войны. Рождаются, чтобы умереть, выполняя чужую волю.
Буцума представил: вот он умрет и в Чистом мире встретит своего предка. И тот посмотрит с разочарованием и грустью, как наверняка смотрит на всех своих потомков…
Но что он может изменить?
========== Часть 10 ==========
Что такое война для дайме? Это новые земли, богатство, почет – если ты победитель. Или большие убытки, а возможно, и смерть, если ты проиграл.
Что такое война для самураев? Способ показать себя, свою доблесть и воинское мастерство. По сути – игра. Выиграл – молодец, слава тебе и почет, а проиграл – бери ритуальный нож, и делай, что положено.
Что такое война для крестьян? Беда и горе, поборы, бандиты… ничего хорошего.
Для шиноби – все эти ответы можно объединить вместе. Война может многое дать, а может и все отнять. Война, это шанс возвыситься, как и возможность пропасть во тьме забвения, исчезнув вместе с кланом…
Таджима собирался достигнуть первого, и не позволить случиться второму.
Война приближалась – чужими разведчиками, бандами на границах, дешевеющим оружием и дорожающим рисом. Госпожа Сэй, сумевшая устроиться при дворе, лекарем при одной знатной даме, передавала сведения, которые ей удавалось добыть, а заодно отвлекала разведку Сенджу. Воины клана тренировались, оттачивая мастерство, старики учили детей, женщины готовили запасы, совершенствовались в искусствах допросов и целительства…
У Сенджу было то же самое.
Извечные враги решили сделать перерыв в своем стремлении к мести – ставки были гораздо выше. Послышались первые робкие голоса с предложениями заключить хотя бы временный договор о ненападении. Все чаще шиноби из разных кланов, встретив друг друга, лишь настороженно присматривались и расходились, как волки из разных стай. Хватало других проблем – кланы Земли были врагами и Учихам и Сенджу…
Хотя, пожалуй, слово «враги» было неверным. Конкуренты – вот верное слово. Ничего личного – просто им, сильным и многочисленным, нужны были новые земли, и не нужны были те, кто на этих землях живет.
***
– Значит, тебя зовут Кенджи, – задумчиво произносит очень красивая женщина. – И ты хорошо считаешь. А еще у тебя хороший контроль.
– Да, Сэй-сама. – Мальчик кивает и робко улыбается.
– Но при этом слабое здоровье и мало чакры.
– Да.
– И тебя хотят отправить работать в какой-нибудь из чайных домов, принадлежащих клану.
– Да.
– И что ты думаешь об этом?
Ребенок теряется. Раньше никто не спрашивал, чего он хочет – ему только говорили, что он должен делать.
– Ну… наверное, это хорошо? – тихо говорит он. – Я не гожусь для того, чтоб сражаться… а так я буду делать то, для чего гожусь.
– Какой чудесный ребенок, – говорит женщина. – Приятно видеть такую рассудительность, особенно на фоне некоторых… «если я не смогу стать боевой куноичи, я лучше умру», – передразнивает она, и Кенджи почти догадывается, кого. – Ну, и умирают в большинстве своем… впрочем… ты не из таких.
– Каких?
– Таких – гонор до неба и язык до пупа, даже если катон у них – на комариный чих, – женщина фыркает, показывая, что она об этом думает, и Кенджи согласно кивает. Сэй-сама права.
– Ну, а ты, – продолжает она, – Ты скромный, и понимаешь, что слабый, верно? И знаешь, что глупо пытаться доказывать наличие того, чего нет.
– Да, Сэй-сама.
– Реши мне вот эти задачи, – она протягивает ему свиток с написанными условиями. – Вот тушь, вот кисточка, время не ограничено – я никуда не тороплюсь.
Первые три задачи совсем легкие, третья посложнее, четвертая содержала слишком много неизвестных, но подумав, он справился на половину. Пятая… шестая…
Ребенок увлеченно возил кисточкой по шелку, а она смотрела и вздыхала про себя. Его – и в бордель, учить правила чайной церемонии и искусство ублажения всяких проходимцев?
– В чайный домик ты не пойдешь. Для тебя найдется дело поинтереснее…
***
– Первый, внимание! Все готово, пять минут до запуска…
Чакра побежала по чакропроводящей проволоке, тихо загудело невиданное орудие, накапливая заряд. Шиноби напряженно следили за ползущей по шелковой ленте полосой. Полное заполнение заряда и запуск должны были совпасть с концом отсчета, иначе… в лучшем случае – не сработает.
В худшем… как сказала госпожа Сэй: «мне будет вас очень жаль».
– Четыре минуты до запуска.
За последний год жизнь клана Учиха сильно изменилась. Сестра главы клана, вернувшись из долгой миссии, принесла вести, которые никого не оставили равнодушными.
Война.
Не просто стычка между двумя князьями из-за рисового поля и пары деревень. Большая война между странами.
Умные шиноби понимали, что это значит.
Это море крови, в котором легко захлебнуться, это сожженные леса и деревни, это трупы на воде, болезни и голод…
Но это же и шанс. Шанс пройти по тонкой нити, и – достигнуть вершины горы. Такое уже случалось однажды, давным-давно, когда клан Учиха почти в открытую правил в этих землях. От тех времен остались лишь легенды, да развалины величественных некогда замков…
Три минуты до запуска.
Учиха очень скоро нашли подтверждение вести о войне, пусть работать в чужой стране им было и трудно. Но такое дело не из тех, что легко скрыть, а аналитики Учиха работали не хуже Нара – нашли зацепки, раскрутили ниточки… и готовились. Тренировались, пополняли запасы, заключали новые контракты – из тех, что позже позволят оказаться в нужное время в нужном месте…
Две минуты до запуска.
Мальчишку по имени Кенджи, которому полгода назад грозила отправка на службу в бордель, уже никто слабаком не звал. Его называли «маленький гений», а к нескольким старикам, которые сработали придуманные им вещи, обращались с подчеркнутым уважением. Последней их работой являлось «Небесное око», странное устройство, благодаря которому Учиха смогут видеть так далеко, как призывные орлы, но не тратя на огромную птицу огромное же количество чакры.
Одна минута до запуска.
«Война есть хаос, которому люди могут лишь пытаться придать вид порядка», – сказала госпожа Сэй. – «Это постоянное и бестолковое на первый взгляд движение частиц различного размера и плотности, таких, как армии стран, отряды в составах армий, отряды ополчения, отряды шиноби, банды разбойников и мародеров, просто крутые одиночки… контролировать все – нереально, учесть все – невозможно. Единственный выход – видеть все.
А уж в том, чтобы видеть – Учиха были мастерами.
– Катон!
По земле хлестнуло огненной чакрой, и изделие, похожее на железный зонтик, начало подниматься в воздух.
Они смогли! Они сделали первый шаг к победе…
***
– Мы все равно ничего не сможем сделать, – сказал Мадара, когда брат закончил свою вдохновенную речь. – Ты что, думаешь, достаточно собрать всех в одном месте, рассказать, что враги тоже люди, и давайте их поймем и простим? Не выйдет.
Тобирама едва удержался, чтоб не поддакнуть. Учиха был прав – все взрослые в клане прекрасно понимали, что сражаются с такими же людьми, а не с демонами из детской страшилки. Это ничуть не мешало их ненавидеть. Наверное, даже будь Учиха демонами, Сенджу было бы проще – демоны совсем другие, ненавидеть их все равно, что ненавидеть обвал в горах.
Но Учиха – люди. Люди, убивавшие их близких и друзей…
– Поэтому, чтобы нас начали слушать, мы должны стать сильными, – Мадара коротко двинул рукой, обозначив удар в горло Хаширамы. – А ты вместо тренировок только языком метешь.
– Эй, Тобираме нужна помощь!
– Я уже почти в порядке! – Возмутился младший Сенджу.
– И большую часть времени он сидит и читает свитки вместе с Изуной, – кивнул Учиха. – Хаши, ты просто лентяй.
Сенджу надулся.
На самом деле, конечно, лентяем он не был. Просто в этом странном месте, где они вчетвером оказались, даже думать не хотелось о войне. А тренировки – это тень войны, и делать что-то, напоминающее о ней, было противно.
Мадара его друг, Изуна брат друга, и пусть бы так оставалось всегда…
Конечно, когда-нибудь им придется выйти. Но лучше бы попозже, и может быть, пока их не будет, люди кланов помирятся? Было бы здорово… и интересно. Кем бы мог стать шиноби, если б не был шиноби?
Стихии дотона, суйтона и мокутона могли открыть путь в строители… наверное, было бы здорово – возводить для людей добротные дома или красивые дворцы. Гончарное дело тоже бы подошло. Или стать целителем – у него талант к преобразованию чакры. Или садовником…
Или просто поселиться где-нибудь в месте, вроде этого – уединенном и суровом. И мирно жить вместе с семьей и друзьями… с чакрой они бы справились, наладили хозяйство – как не справиться, когда обычные люди обживают и пустыню страны Ветра, и ледяные пустоши севера?
Эх… не выйдет.
В клане народу – почти тысяча человек, Учих ненамного меньше. Всех переселить… не выйдет – когда в одном месте надо воевать, а в другом – землю пахать… большинство выберет то, к чему привычно. Предки так жили, и весь разговор…
Прав Мадара.
Надо быть очень-очень сильным…
========== Часть 11 ==========
Старейшины клана Учиха собрались в доме совета, когда солнце спустилось к самому горизонту, делая лес почти золотым. Зима была на исходе, близилась весна, и днем снег подтаивал, по ночам застывая тонкой наледью – неприятное время для шиноби. Но клан, если и дальше дела пойдут так же хорошо, мог бы встретить эту весну праздником. Главным образом, благодаря «Небесному оку».
В полированной серебряной пластине, покрытой вязью фуин, отражалась земля с высоты птичьего полета. Заслеженные леса, уже темнеющие поля, ленты дорог и рек. Люди. Как объяснили создатели «Ока», Кенджи и госпожа Сэй, оно своим строением было подобно глазу – и как глаз посылает картинку в разум, так и Око передавало то, что видело, на серебряную пластину. Малыш Кенджи ходил гордый, и уже задумывался над способом не только видеть на расстоянии, но и разговаривать – этим он планировал заняться ближе к лету, когда сестра Главы вернется из столицы с деньгами и материалами.
А пока Учихи довольствовались Оком и призывными птицами.
Картинка на пластине медленно сдвигалась – Око относило к северу. Наблюдательницы, две молодые девушки, сидели рядом со свитками и кистями наготове. Старейшины пили чай, тихо переговариваясь.
– Смотрите, – внезапно заметил один из них. – Похоже, это шиноби Земли.
– Ага, – подтвердил другой. – Так, наших там рядом нет…
– И хорошо. Судя по всему, они сооружают на дороге ловушку. Интересно, на кого…
– На покровительницу госпожи Сэй, вероятно, – буркнул третий. – Разведка донесла – она ездит в свое поместье по этой дороге. Весьма влиятельная дама, родственница дайме… и никак не хочет, чтобы наш старик отдал дочку замуж за сына дайме Земли. Кстати, не исключено, что свалят на Сенджу.
Наблюдательницы увеличили изображение, насколько это было возможно, и теперь старательно шуршали кистями, описывая приметы и действия чужаков, превращающих дорогу в смертельную ловушку.
– Мы успеем предупредить?
– Должны успеть, – один из старейшин найдя тонкую полосу бумаги для птичьей почты, тушь и кисть, занялся письмом. Дело было знакомое, уже давно привычное – Око работало с осени, позволяя Учихам избегать многих опасностей, и превращая войну в почти что театр. – Вот только не знаю, нужна ли ей будет помощь…
– Разве, что помощь в перетаскивании пленных, – буркнул другой старейшина, раньше имевший возможность увидеть, как «скромная целительница» умеет сражаться.
Третий молчал, раздумывая о сестре Таджимы-сама, когда-то где-то нагуляной предыдущим главой. Как-то внезапно старый Учиха понял, что о прошлом этой девушки не знает почти ничего – родилась в мелкой горной деревушке, росла и училась при местном храме… интересный, должно быть, был этот храм. Девушка знала особенности, казалось бы, всех кланов страны Огня и нескольких соседних, была одновременно искусным целителем и грозным бойцом, знала классическую литературу и придворный этикет, непринужденно влившись в общество столицы…
Когда мастера-менталисты проверяли ее сознание, они не обнаружили там безоговорочной верности клану, что, впрочем, было не удивительно, но дружелюбное и теплое отношение Сэй ко всем своим родичам являлось, пожалуй, даже более надежными и крепкими узами, чем вбитая воспитанием привязанность. Главное, что к прочим кланам ее отношение было равнодушным – не ненависть, к сожалению, но и сомнения перед убийством Сенджу или Хьюги она не испытала бы. Конечно, если их убийство было необходимо – обычно в бою девушка предпочитала калечить, нанося тяжелые, но не смертельные раны. По ее словам – мертвый враг лишь разжигает ненависть, а калека камнем повиснет на клане, или же будет добит своими, что в свою очередь пошатнет душевное равновесие убийц…
Очень… продуманная тактика. Очень циничная.
Для темпераментных Учих, в большинстве своем не признающих полумер и сложных планов, и уж тем более, не всегда способных вспомнить об этих планах в азарте боя, подобное поведение казалось диковинкой. Госпожа Сэй могла бы этим оттолкнуть соклановцев, но она была слишком сильна, и вдобавок – дружелюбна и красива, потому вместо отторжения ее «не учихова» тактика вызвала восхищение и интерес. Были даже такие, кто пытался ей подражать, по крайней мере, в том, чтоб не бросаться на врага, едва завидя.
Это весьма радовало старейшин, прежде относившихся к потерям среди молодых шиноби, произошедшим из-за азарта, желания показать силу и недооценки противника, как к чему-то неизбежному, вроде осеннего поветрия, уносящего по нескольку жизней в год. Кстати, в этом году, благодаря советам госпожи Сэй, заболевших было гораздо меньше, чем обычно, а умерших – вовсе ни одного.
Старейшина постучал пальцами по столику. Казалось удивительным, насколько смогла усилить клан одна-единственная куноичи, предпочитавшая к тому же прямым боевым схваткам разведку и дипломатию. Сколько выгодных и легких заказов получили Учиха благодаря ей? И как удивительно изменилось отношение к клану среди аристократии? А всего-то и сделала, что рассказала их древнюю историю, «осветив сцену с другой стороны»… странно даже, что раньше никто из клана до этого не додумался – ведь не сложно, но что помешало? Гордость? Когда на кону стоят жизни родичей и просто возможность не голодать, гордость можно и в сторону отодвинуть…
Прошедшей осенью для того, чтобы попасть в свиту придворной дамы, госпожа Сэй разыграла целое представление, сперва слегка отравив, а после вылечив. Прежний лекарь, чье искусство даже без подставы от шиноби оставляло ему очень большой простор для самосовершенствования, отправился в отставку, ловкая куноичи заняла его место, и скоро стала не просто целителем, но доверенной служанкой родственницы императора. А эта дама, как оказалось, не только обладала острым умом, большим влиянием и богатством, но еще была редкостно любопытной и особенно любила запутанные истории с разнообразными интригами, преступлениями и любовными приключениями.
И Сэй предоставила ей это.
Сперва немного приоткрыла занавес, позволив аристократке заподозрить в себе куноичи. После же, когда дама намекнула о своих подозрениях, Сэй печально вздохнула и, выразив восхищение умом женщины, призналась, что да – она куноичи, и более того – она Учиха.
Надо было понимать, кем считали Учих с голоса их врагов Сенджу. Безумные демоны в обличье людей, оборотни, чудовища, бешеные собаки. Юная и очень красивая лекарка, ничуть не похожая на страшного шиноби с всклокоченными волосами, горящими алым глазами, кунаем в зубах и кровью на одежде, вызвала у дамы закономерный интерес. Как же так?
А вот так: никакие Учиха не демоны. Они всего лишь более вспыльчивые и искренние из-за сродства стихии огня. А благодаря шарингану могут запросто читать истинные намерения тех, кто желает вести с ними дела – искренен ли человек, или же хочет их обмануть и подставить? И видя обман, Учиха не считают себя связанными обязательствами, а неудачливый обманщик – если остался жив – после орет, что Учиха подлые и жестокие, не упоминая, что они всего лишь опередили его самого.
Покачав головой, дама продолжила расспрашивать Сэй – как же так получилось, что юная девушка, ничуть не похожая на сильного воина, в одиночестве бродила по дорогам? И узнала поразительную вещь: все дело в любви.
Да. Так уж вышло, что, раз полюбив, Учиха уже не разлюбит, не позабудет, и сделает все, чтобы быть вместе со своей любовью, беречь и охранять. Счастливы те, чье чувство взаимно и нет для него преград!
И горе тем, кому не повезло – полюбившим женатого шиноби или замужнюю куноичи, или вовсе гражданского. Вечная и неисцелимая боль в сердце, забвение в долге, стремление к смерти – вот, что их ждет.
Но хуже всего приходится тем, кто на свою и соклановцев беду умудрился полюбить шиноби из вражеского клана…
Дама потрясенно ахнула, а Сэй, грустно покачав головой, продолжила рассказ: да, она любит врага. И в клане об этом узнали. По закону ее должны были казнить, но глава клана не смог убить младшую сестру… да-да, она химе… и ее изгнали, запечатав чакру. Ради такого случая Сэй даже сама себе нарисовала на запястьях печати, вполне настоящие, но сковывающие от силы десятую часть ее истинной мощи.
Так сестра Таджимы-сама устроилась при дворе на тихой и не приметной должности мастерицы по женским болезням. История же с любовью не осталась тайной, скоро об этом диковинном случае по секрету узнало полдвора, а затем и разведка Сенджу, что оказалось весьма забавным – шпионы Лесного Клана косяком потянулись к Сэй, дабы выяснить, правда ли, что она кого-то из Сенджу любит, кому именно так повезло, и нельзя ли ее перевербовать под это дело. Девушка с юмором рассказывала в отчетах, какие к ней приходили красавчики с «деликатными проблемами», и как пытались заигрывать, пряча глаза…
Старый Учиха – неплохой психолог и аналитик – не боялся предательства невесть откуда взявшейся Учиха Сэй. Может быть, она и впрямь дочь покойного Ичиро-доно. Может, дочь Таджимы, может, «краденая кровь». Это, по сути, не было важным.
Главное, что отметил Старейшина – ко всему не самому маленькому клану девушка относилась, как к своим… даже не родичам, которых, как известно, не выбирают. Как к своим людям. И это неявное «ты свой, и я о тебе позабочусь» – очень подкупало.
Могла ли она предать? Старейшина, один из немногих, знающих об истинной силе Сэй, полагал – нет. Эта девушка, если захочет разорвать отношения со своим кланом, скорее придет и честно скажет: «так и так, уважаемые, мы дали друг другу все, что могли, давайте теперь расстанемся добрыми друзьями». Даже на выдумку с влюбленностью в кого-то из Сенджу она согласилась, только побродив по пограничным землям и выбрав подходящий объект, который был бы ей симпатичен.
Нет, она – невероятно сильная и умелая куноичи – по сути своей была почти самураем, считая ниже своего достоинства предавать и, пожалуй, она могла позволить себе такое поведение. Какими бы не были ее цели – может, и впрямь она хотела обрести семью, может, стремилась к чему-то иному, а помощь Учиха была лишь ступенькой лестницы, как порой казалось старейшине…
И это было… очень по-Учиховски.
========== Часть 12 ==========
– Все в порядке, – заключил Мадара, ощупав ногу Тобирамы. – Насколько я могу судить.
– Спасибо, – буркнул Сенджу, и Учиха про себя ухмыльнулся. Тобирама был забавный – почти всегда насупленный, облезлый пятнами от солнечных ожогов – а когда его что-то интересовало, делался похож на настороженного котенка. Хорошо, что они не враждовали – Мадара не представлял, как бы он смог ненавидеть младшего брата Хаширамы, которого любил уже почти, как своего. А Изуна, похоже, нашел себе новую игрушку – вовсю теребил младшего Сенджу, привлекая и к играм, и к тренировкам. За прошедший месяц они обжились в пещерах, и не могли не наслаждаться возможностью пожить мирно. И изо всех сил старались не думать о том, что где-то идет война…
Жить в пустыне оказалось не так уж и сложно. Тихо, мирно, весело и не скучно – хранилище свитков пропускало их все дальше, открывая новые тайны, в нем обнаружились так же художественные книги, и оказалось, что читать что-то просто так – очень приятно. Мадара подумал даже, что книга – это тоже в каком-то смысле общение. Только одностороннее – какая-то знатная дама, например, рассказывает о жизни при дворе, или монах повествует свои размышления. Это могло помочь лучше понять людей разных сословий…
В общем, с Тобирамой они сошлись на мысли, что книги – это здорово, и было бы хорошо, чтоб их могли читать все.
Хашираму романы и повести заинтересовали не так сильно – он с восторгом обнаружил в хранилище методики контроля чакры, чего ему, обладающему огромным резервом, сильно не доставало. Увлекся, и пробовал что-то свое, по вечерам спускаясь к сухому руслу. Вид он имел загадочный и хитрый, явно придумывая нечто особенное, и Мадара подумывал о том, что надо бы за ним проследить, но…
Почему-то ему казалось, что с Хаширамой ничего не случится. Что ни с кем из них в этом странном месте больше ничего плохого не произойдет. Как будто мир испытал их историей с Тобирамой, и счел достойными. Даже страшная жара днем и мороз ночью сделались не такими невыносимыми. Правда, Мадаре это лишь прибавило головной боли – брат и друг, освоившись и привыкнув, так и норовили удрать на поиски приключений. Хорошо еще, что Тобирама, получив доступ в библиотеку, мирно сидел, обложившись свитками, и кажется, готов был там заночевать.
– Мы спустимся вниз сегодня или завтра? – спросил младший Сенджу. – Хаширама говорил, что, судя по эху, где-то там есть большие пустоты. Мне хотелось бы узнать, есть ли там вода.
– Спустимся завтра, – согласился Мадара. – надо подготовиться и отдохнуть.
– Знаешь, Сенджу, мне кажется, это работа не моего клана, – заметил внезапно Учиха после примерно получаса блуждания по темным и запутанным коридорам.
– А чья? Моего, что ли? – Тобирама коснулся шершавой стены. – Оно действительно похоже на наши техники дотона, но как бы предки могли выстроить такое и забыть? Это же… не знаю даже, сколько надо потратить времени и сил! Даже если бы выдалось такое время, когда люди не нужны ни на миссиях, ни на фронтах. Я даже не могу представить, сколько нужно средств и свободных рук! А уж забыть и оставить все Учихам… невозможно!
– То же самое я могу сказать и о нас. Построить убежище, которое наверняка забрало очень много сил, натащить в него припасов, которых хватило бы всему клану на пару поколений, и свитков с техниками, многие из которых Учиха не могут использовать, зато для Сенджу они в самый раз… причем, сделать это убежище в таком неудобном для жизни месте еще ладно, если припрет, можно и в пустыне устроиться. Но дать допуск в него только одной семье? Причем, отец сказал мне, что кроме него об этом никто не знал, значит, погибни он – и тайна бы просто исчезла… безумие.
– А вдруг оно, как додзюцу? Ну, достигаешь определенного уровня, и появляется, так и тайна сама приходит.
– Сама себя хранит? Возможно… эй!
– Что? – Тобирама дернулся, фонарь в его руке дрогнул, и колеблющийся свет обрисовал на стене контур двери. – Биджу… я был не прав. Это точно наша работа.
На каменных створках был высечен полустертый, но узнаваемый знак… Тобирама потянулся, коснуться его, но Учиха перехватил его руку.
– Смотри.
Мадара осторожно, не дотрагиваясь до двери, очертил пальцем контур веера, не высеченного, а словно врисованного в камень чуть более темной и почти незаметной линией. Знаки, наложенные друг на друга…
– Слияние? Слияние наших кланов?
– Похоже, что так… иначе не объяснить.
Они застыли перед каменными вратами, не зная, что делать. Осторожность требовала уйти от обоих – каждый подумал о том, как враждебный клан мог защитить ему принадлежащее… но…
– Послушай. Мы же тут уже больше месяца живем, – Тобирама бросил неуверенный взгляд на Учиху. – И твои предки тут ходили… должны были ходить.
– Не тут. – Мадара щурился, моргал, всматриваясь в дверь шаринганом. – Я видел метки там, где места проверены… здесь их нет.
– О… то есть, что это получается… когда-то давно какая-то часть Учих и Сенджу заключила перемирие, в тайне от своих, иначе у нас бы знали… построила это убежище…
– Угу… а потом они куда-то делись, и спустя какое-то время тайник вновь отыскали Учиха.
– У нас не говорится, чтобы какая-то часть клана покидала его.
– Их могли казнить, и объявить погибшими.
– Мы бы никогда…
– Не говори ерунды! А, даже если и не вы – допустим – это мог быть любой другой клан! Хьюга, Яманака, Сарутоби… хотя, нет, мартышки еще молодой клан… они могли перебить наших, а потом Сенджу указать на Учих, а Учихам на Сенджу – и полыхнуло! Я помню легенды, были времена, когда мы пусть не жили в мире и дружбе, но и не воевали так отчаянно! А потом – как будто масло в огонь плескали!
– Постой! Мы же можем чего-то не знать!
– Думаешь, это тайна не нашего уровня? – Мадара глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Возможно… я спрошу отца, когда… когда он вернется.
– Я тоже… попробую. – Тобирама передернул плечами, словно от холода.
– Думаешь, ответит? – хмыкнул Учиха, успевший от Хаширамы наслушаться о Буцуме Сенджу, на редкость упертом шиноби, считающем, что только его собственное мнение имеет право на существование в мире.
– Ну, вдруг ответит? – Сенджу тихо вздохнул. – Если жив останется к тому времени, как мы отсюда выйдем. Он такой… ну… живет ради клана. Надо – ради клана и на смерть пойдет так же спокойно, как к колодцу за водой. Это хорошо, конечно, но я не знаю… не верю, что твоему отцу получится с ним заключить мир. Он в мир не верит, а во что не верит сам, того и от других не ждет. Считает, что лучше честно враждовать, чем получить удар в спину от лживого союзника.
– А если ему это место показать?
– Все равно не поверит. Ему хоть сам Рикудо явись… – Тобирама махнул рукой. – Знаешь, это плохо, конечно, но я иногда думаю: вот если бы он умер и главой клана стал Хаширама… он придурок, конечно, но у него есть что-то, заставляющее верить ему… может, это потому, что он сам верит… а еще он сильный, уже сейчас, и еще сильнее станет. Сильного будут слушать, если он предложит мир.
– Ага. Каким станет Хаширама, я и сам вижу, но тут ты глупость спорол. Представь, что будет, когда такой вот сильный придет с посольством к слабым и скажет: эй, почтенные, давайте жить дружно! Слабые зубами скрипнут, улыбнутся, на все согласятся – особенно, если сразу хорошие условия предложить. Но посольство это накрепко запомнят, и внукам расскажут, как думаешь, что? Как Хаширама их принудил и союз навязал угрозой! А он не вечен, и когда-нибудь, лет через сотню, все снова скатится в войну!
– Но если им будет выгоден мир…
– Все равно придется чем-то поступиться, и это сильней запомнится. Не то, что получили, а то, что потеряли, даже если единственной потерей станет право рвать глотки кровникам! Эй, ты что, плакать собрался? Не надо…
Биджев шаринган, подумал Тобирама, когда Учиха обнял его, притиснув к себе. Все заметит… надо… надо придумать такую технику, чтоб можно было полностью контролировать тело. Это не только против шарингана пригодится, есть умельцы, которые и по запаху, и по стуку сердца все различают. Он сам слышит, как бъется сердце Мадары, ровно, уверенно, горячо.
– Мы справимся, – выдохнул Учиха. – Хаширама ведь не один. Мы вместе – он, я, ты, Изуна. Мы вырастем, станем сильными, и что-нибудь придумаем, такое, чтоб не воевать друг с другом…
– Чтобы не воевать друг с другом, – пробормотал Тобирама, осененный внезапной мыслью, – Нужен общий и более страшный враг.
========== Часть 13 ==========
Армии не воюют весной. Ранняя весна, время схода снегов, конница застрянет в грязи, пехоту измучит сырость. Поздняя весна – время праздников и послов, лишь после, летом, наступает время для отважных самураев мериться силой на боевых полях…
Для шиноби войне нет конца. Ранней весной ли, или поздней осенью, зимней стынью или летним зноем – идут воины тени, ведут незримый бой. И в тайне гордятся тем, что не будь их – не было бы и побед. Ибо что выигрыш в честном бою, если враги отравят источники, вырежут деревни, усеют дороги и тропы смертоносными ловушками? В этом есть своя гордость – помощь тем, кто тебя презирает…
Буцума Сенджу коротко ухмыльнулся – не засмеялся, сберегая дыхание. Ловушки… да, в этом их нынешние враги хороши. Гораздо лучше Учих, следовало признать…
Кланы Страны Земли издревле славились этим мастерством. Хочешь быстро и качественно превратить лес, поле, дорогу или дом во «врата в царство Шинигами» – обратись к мастерам, обитающим в Гранитных горах. Как боевики, шиноби Земли были не слишком сильны, но вот в обустройстве пакостей им не было равных. Равно, как и в том, чтобы сделать эти пакости незаметными.
Он вздохнул, и постарался сконцентрироваться. Даже угодив в западню и набравшись яда, он оставался сильным бойцом, и мог еще ополовинить вражеский отряд – повезло, что шел один, что не завел в беду своих…
Близкая смерть его не тревожила – гораздо больше он жалел о том, что не сумеет выполнить миссию, передав ценные сведения госпоже, на чьей земле обитали Сенджу. Да и ее саму, скорее всего, не сможет защитить… плохо. Попался, как генин…
Он был плохим сенсором, но чувствовал приближение врагов – не жгуче-яростное пламя, а стылая тяжесть Земли сейчас несет опасность. Плохо. Сенджу слишком привыкли сражаться с Учихами, противостоять иллюзиям и катону. Отсчитывая мгновения, выстраивая тактику, он ждал. Плотно закрытый и опечатанный футляр холодил кожу на левом боку. Уничтожить? Нет, позже. Еще есть время.
Мимолетным сожалением в течении мыслей просквозило – жаль, что когда-то давно отказался от предложения Таджимы. Давно уже стало понятно, что Сенджу и Учиха стали слишком сильны – и если они продолжат воевать друг с другом, то больше всего от этого выиграют их соседи. Хьюга, Инудзука, Курама, Шимура, Сарутоби, Яманака, Нара, Акимичи, которые, как докладывали разведчики, давно уже работали в тройственной связке, лишь напоказ сохраняя видимость вооруженного нейтралитета.
Последний год для Сенджу выдался тяжелым. Многие гибли на миссиях, но, как ни странно, не от рук Учих – шиноби Земли сочились сквозь границы. А старые враги как будто затаились, избегая схваток, стараясь даже вступив в бой, разойтись, не доводя битву до смерти. Впрочем, это не сильно улучшало положение клана. Буцума начинал уже подозревать своих людей в тайном сговоре с Учиха – слишком уж часто в отчетах стали мелькать слова: «разошлись без боя», «отступили без потерь», или даже «поговорив, выяснили, что наши интересы не пересекаются». Наверное, только это внезапное перемирие и позволило клану продержаться до весны, не упав в жестокую нужду…
